Текст книги "Солнечный змей (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 60 страниц)

…Речница и Хагван вновь сидели на скамье и взволнованно переглядывались. В зале было шумно, и Койя едва успевала шевелить ушами. Кесса подозревала, что сегон понимает куда больше, чем она сама или даже Хагван. Яцек не садился – он стоял напротив княжеского престола, рядом, уперев руки в бока, встал предводитель Ящерников. Колодок на его руках уже не было, и медальон вернулся на грудь – и выглядел он очень удивлённым. Сецех тоже поднялся с престола и время от времени странно усмехался. Кесса ловила на себе изумлённые взгляды, и каждый раз ей хотелось спрятаться за Хагвана. «Нуску Лучистый! Чем я занималась вместо того, чтобы учить язык?! Вот сижу теперь, как пень…» – с досадой думала она, не понимая из взволнованных речей ни слова.

Сецех громко хлопнул ладонью по своему же плечу. Все голоса стихли. Альвиг протянул Яцеку обе руки, тот крепко сжал их и негромко рассмеялся, заметив что-то вполголоса. Ящерник криво усмехнулся и покосился на Речницу.

– Подойди к ним, – прошептал Хагван, ткнув её в бок. – Риккинский чародей что-то хочет сказать тебе.

– Ой… – Кесса уставилась в пол и неохотно встала со скамьи. Яцек жестами подзывал её, и она подошла, виновато глядя на Альвига. Он на мгновение положил кулак ей на плечо и сказал что-то, а потом усмехнулся. Яцек хмыкнул.

– Альвиг говорит по-сингельски, но хуже, чем хотел бы. Он сказал сейчас, что не верил слухам, доходящим с Реки… слухам о Чёрных Речниках и о том, что времена Короля-Речника вернулись. Но теперь он сам во всём убедился. И… он завтра же отправится со всем отрядом к Астанену, пока ты не принесла ему ещё одно… хм, приключение. Или, возможно, происшествие. Это слово я недопонял.

Речница вспыхнула и с трудом подняла взгляд на сайтона. Его зеленовато-серые глаза весело искрились. Он протянул Кессе маленький вороний череп, выкрашенный в чёрное и пропахший горелой костью.

– Альвиг думает, что эта подвеска украсит твой амулет, – бесстрастно перевёл Яцек. – Он спрашивает, как ты добыла остальные трофеи, подвешенные к нему. И ему хотелось бы услышать истории о них. Он уверен, что они не уступают старинным легендам.

…Во дворе хлопали крыльями и ревели, собираясь в дорогу, Серые Драконы, и Гервульф громко фыркал на них – и даже моховые завесы вкупе со ставнями не могли заглушить весь этот шум. Хагван, воровато оглянувшись, сгрёб с подноса последние медовые колобки и засунул в сумку.

– А-а, прокляни меня Река! Вот это были дни! – восторженно вздохнул он. – Знал, что летим с Чёрной Речницей, но не знал, что легенды летят за нами! Будет что рассказать родне… Кесса, а что будет теперь с Домом Белки? Ничего Яцек не говорил?

– Это не моя беда, – нахмурилась Речница. – Они чуть не убили Койю, хотели позорной смерти для Альвига. Пусть их судят люди и боги Ледны.

Тяжёлая дверная завеса отлетела в сторону, Яцек Сульга переступил порог.

– Вылетаем, – кивнул он спутникам. – Ящерники готовы, ждут только нас. После полудня Астанен ждёт нас в Замке.

– Вперёд в высокое небо, вперёд к новым деяниям! – Хагван спрыгнул с лавки и выхватил раковину-рог. Речник пожал плечами и посмотрел в потолок. Трубный звук заметался по коридорам, и Гервульф во дворе воодушевлённо взревел в ответ.

Глава 07. «Ларат»

От Замка до Храма Девяти Богов двор пестрел от деревянных кривийских доспехов, багровых и чёрных мантий, разукрашенной перьями драконьей сбруи. Крылатая армия отправлялась на восток, и рога трубили, возвещая о скором отлёте. Среди серых крыльев ярко сверкали белые – Гервульф улетал тоже, и Речник Яцек на краю двора хлопал по плечу рослую темноволосую Речницу с длинным луком за спиной. К седлу Гервульфа приторочены были колчаны, полные стрел. Кесса, прижавшись к стене у самых ворот, смотрела на летучую армию с Изумрудной Лестницы и сжимала в кулаке шнурок от Зеркала Призраков.

– Пусть все возвращаются… – еле слышно шептала она, утирая глаза. Жёлтая кошка, устроившаяся на её плече, тыкалась носом в ухо и тихо урчала.

Сигнальный рог взревел в последний раз, и ветер, поднятый серыми крыльями, заставил Кессу зажмуриться. Драконы клином разворачивались в небе, ожидая, пока каждый займёт своё место в строю. Немногие Речники, оставшиеся в Замке, жрецы Храма и служители, которым некуда было лететь, провожали отряд взглядами, полными тревоги и надежды. Серый клин долго ещё виден был на белом, ослепительно-ярком небе, но дневной свет выжигал глаза – и вскоре Кесса отвернулась.

– Хаэй! – Речник Яцек быстро шёл к пристани мимо крыльца и на миг остановился, заметив Речницу. – И ты здесь, Кесса?

– Я провожала Альвига и его воинов, – смущённо ответила она. – Ты не летишь с ними, Речник Яцек?

– Не пускают, – покачал головой тот. – У Астанена какие-то свои планы на меня. Хаэ-эй! Ир! Почему гонг до сих пор молчит?!

С запозданием бронзовые листы оглушительно задребезжали – так, что Кесса подпрыгнула на месте, а Койя сорвалась с её плеча и юркнула под куртку. В небе над пристанью, распустив, как щупальца, причальные канаты, тяжело разворачивалась огромная сигнаса. Земляные сиригны сновали по её мачтам, спуская светло-сиреневые паруса, флаги с изображением змеи, обвившей жёлудь, свисали с тёмных бортов. Речница охнула и кубарем скатилась с крыльца, остановившись только у дальних каменных колец-причалов. По Изумрудной Лестнице следом за ней, но не так быстро, спускались двое – Астанен и Келвесиенен, и жрец еле сдерживал улыбку, а правитель, оставивший в зале меховые плащи, изо всех сил старался выпрямить спину. Вид у него был радостный, но усталый.

Огромный корабль кое-как успокоили, огонь в печах погас, но ветер метался над Замком и звал сигнасу с собой – и она дрожала всеми бортами, и восемь толстых канатов едва её удерживали. По деревянным сходням на пристань спускались маги. Их мантии, зеленовато-серебристые, как сосновый мох, расшиты были костяными бусами и оторочены мехом, перья стрижей темнели в светлых волосах. Первый из пришельцев одет был в тяжёлый плащ из белоснежной шкуры.

– Тулинен! – Астанен шагнул навстречу, протянул ему руку. – Спасибо, что прилетел так быстро. Устали с дороги?

– Больше проголодались, – усмехнулся гость. – Дашь нам отдохнуть до рассвета? Свенельд высвистел нас из Лиу так спешно, что не успели толком собрать припасы. А без еды что за колдовство?!

– Я знал, что Свенельд нас не оставит, – верховный жрец перестал сдерживать улыбку. – Покои для вас готовы, будете ночевать под моей крышей. Что слышно в Лиу?

– Хороших новостей этой весной немного, – тихо вздохнул Тулинен. Правители и вереница магов направились в столовую, и там уже кто-то колотил деревяшкой о деревяшку, вызывая на кухню обленившихся служителей. Менн Моркнхо ещё не вернулся, и столовая была холодна и пуста.

Кесса подошла к кораблю. Земляные сиригны неспешно спускали шары, укладывали их на палубу. Сигнаса уже легла на брюхо, и служители, облегчённо вздохнув, отошли от провисших канатов. Без шаров корабль не улетит…

– Кто они? – тихо спросила Речница, встретившись взглядом со служителем Иром. Тот, против обыкновения, не вздрогнул и не подался в сторону, завидев её. Среди всех, кто успел побывать в Замке в этом году, Кесса была не самым странным созданием.

– Чародеи-Погодники из Куо, друзья повелителя Канфена, – так же тихо ответил он. – Король Свенельд прислал их к нам, чтобы Река не томилась от засухи. Кого только ни увидишь этой весной…

– Хорошо, что они прилетели, – кивнула Кесса. – Небесная рыба не справится одна, не наберёт дождей на всю страну…

Она попыталась вспомнить обрывки фраз, выуженных из Речника Яцека по пути в Ледну и там, на месте. По всему выходило, что Погодники – не сайтоны, а метсайнены, и что магия их странна и нелегка для изучения, особенно тем, кто не родился в Криви или в Куо. Оттого на Реке Погодников, почитай, нет, – разве что среди скайотов-северян. Да и в Криви их немного. И если бы не страшная засуха, принесённая Кровавым Солнцем, никогда метсайнены не покинули бы Куо.

«Интересно, далеко до страны Куо?» – задумалась Речница, присев на каменное кольцо. Истоки Канумяэ – самый северный край Реки, за степью вскоре начинаются перелески, а там смыкается поросль Высоких Берёз, и если взлететь так высоко, что плавники хиндиксы онемеют и заскрипят от холода, можно увидеть вдали узкую серебристую ленту Реки Лиуоксы. Где-то там, чуть южнее Лиуоксы, и начинаются земли куосцев. Если бы Кесса бывала на Истоках не только ранней весной и поздней осенью, она непременно пробралась бы на север, взглянула бы на Лиуоксу вблизи, пролетела по берёзовым рощам к цепи крохотных озёр. Откуда-то оттуда, если верить самым древним легендам, пришли на Реку её первые народы – риккины, сингелы и нерминцы, и только потом с юга и востока подтянулись остальные поселенцы. Где-то там – а может, чуть восточнее, в загадочном Гвайте – осталось и убежище, в котором их предки пересидели Применение. Правда, едва ли оно пережило пять тысячелетий дождей и суровых зим…

Двор опустел. Мимо корабля Кесса прошла на цыпочках – издалека видно было, как усталые и не проснувшиеся ещё с зимы сиригны растянулись на палубе, прямо на тёплых корабельных шарах, и будить их Речница не хотела. Она заглянула в столовую – там было шумно и впервые за многие дни весело, но разговоры шли на риккинском, и пары слов, выученных Кессой, для понимания не хватало. Речница стянула со стола обрезок листа с ломтём икко и пошла в «пещеру», где служители Замка заперли её костяной корабль.

Тхэйга переступила с лапы на лапу, заметив владелицу. Корабль был исправен, и перепонки крыльев ещё слегка поблескивали от втёртого в них жира, а укутанные кожухами кости крыльев наконец-то перестали искрить. Кесса провела рукой по холодному борту.

– Пока отдохни, – прошептала она. – Король ещё не призвал нас в поход…

На пороге кто-то шумно вздохнул и качнул дверную завесу. Речница, проглотив большой кусок икко, удивлённо обернулась. В «пещеру» сквозь щель между стеной и завесой осторожно заглядывал Хагван.

– Чёрная Речница! Речник Яцек сказал, что тебя ждут в Зале Стального Крыла!

– Ох ты! А зачем? – хмыкнула Кесса, скрывая тревожную дрожь. Койя взлетела к ней на плечо и заинтересованно подняла уши.

– Не сказал, – мотнул головой Хагван. – Там Король, чужеземный маг и ещё Домейд Араск.

«Всё хорошо, вот только Домейд отлучился бы куда-нибудь…» – думала Речница, быстро поднимаясь по Изумрудной Лестнице.

В Залу Стального Крыла она влетела без стука – и замерла на пороге, наткнувшись на пронзительный взгляд Наблюдателя Домейда. Он, как и следовало ожидать, никуда не отлучился. Трое – он, Астанен и Речник Яцек – стояли у окна, рядом, на скамье, уже без мехового плаща сидел уставший с дороги чародей Тулинен. Речница запоздало представила, что перед ней в воздухе повисло зеркало, обращённое к «изумруднику». Наблюдатель поморщился и отвёл взгляд, Кесса облегчённо вздохнула и поклонилась.

Астанен сказал что-то по-риккински, обращаясь к чародею-куосцу. Тот кивнул и ответил на том же языке, глядя на Кессу внимательно, но без злобы. Хмурый Яцек Сульга обронил короткую фразу, Астанен в ответ пожал плечами и махнул рукой за окно. Там рассвирепевший ветер трепал тёмно-синее полотнище знамени, и казалось, что вышитый на нём огненный кот прыгает по нарисованным волнам и бьёт по ним лапой.

– Присядь, – сказал Астанен, кивнув Кессе, и выразительно покосился на Домейда. – Кто-то напугал тебя? Я об этом точно не просил. Ты успела отдохнуть после Ледны?

– Я готова сражаться за Реку, если ты об этом, Король Астанен, – настороженно отозвалась Речница. Койя тихо мяукнула, глядя правителю в глаза, тот усмехнулся.

– Не знаю, за что боги одарили меня такими Речниками, – пожал плечами он. – По заслугам мне бы повелевать никчёмнейшими из мертвяков… Речник Яцек, всё почти уже решено. Может, ты возразишь – или добавишь что-нибудь к моим словам?

– Мне нечего добавить, Король Астанен, – покачал головой хмурый Речник. – Это престранная затея, но у нас всегда так. Может, сработает. Значит, завтра?

– До завтра едва ли успеем. Послезавтра, не раньше, – просветлел лицом Астанен. – Грамота, деньги и лезвия – в твоих руках. Что-то ещё нужно тебе? Оружие, броня, зелья?

– Благословение Макеги и немного удачи, – хмыкнул Речник. – Да ещё кувшин Шигнава и осколок кей-руды. В тех краях от оружия проку немного.

– Шигнав и кей-руду ты получишь, – кивнул правитель. – Боги решат за себя сами. А что касается удачи… Речница Кесса, ты пережила не одну зиму на Истоках Канумяэ. Снег и ледяной ветер тебя не пугают?

– Меня пугает только это, – тихо ответила Кесса, указав на Зеркало Призраков. В сумрачной глубине с белесого неба снова текло пламя, и под ним вздымались клубы дыма от бесшумных, но от этого не менее жутких взрывов. Надо всем этим ярким костром полыхало багровое солнце.

– Зеркало видит только это – и больше ничего. Теперь уже и под крышей, когда не видно неба, – мрачно пояснила она. – Вот это меня пугает. А в снег уже трудно поверить.

Тулинен шевельнулся на скамье, хотел протянуть руку к Зеркалу, но одёрнул сам себя и опустил взгляд. Астанен кивнул.

– Это пугает всех. Но страна, где снег не растаял даже теперь, всё-таки есть… И есть существа, которые противостояли самому сильному огню многие тысячи лет. Всякое пламя враждебно им – они воевали с Кеосом, Древним Владыкой, а перед ним Тзангол – всего лишь искра. Воины Хилменахара, Владыки Льда, живут в Хеливе, на самой кромке земли и на ледяных островах. И если огонь против нас, мы обратимся за помощью к ним. В эти края мы ещё не направляли послов, но когда-то надо начинать. Речник Яцек летит в страну Хилменахара. Я прошу тебя, Чёрная Речница, сопровождать его в пути.

Кесса поперхнулась, недоверчиво посмотрела на Астанена, потом на Яцека. Тот еле заметно кивнул, но взгляд его не потеплел.

– Это великая честь для меня, Король Астанен, – сказала она, облизнув пересохшие губы. Сердце колотилось часто и гулко, и скамья под Речницей раскачивалась и куда-то уплывала.

– Когда мы вылетаем? – спросила Кесса. Яцек сел рядом, стиснул её руку. В глазах у Речницы прояснилось.

– Когда служители соберут вас в дорогу, – ответил Астанен, склонив голову. – Зная их страх перед твоей тхэйгой, боюсь, мне самому придётся стоять рядом с ними. Келвесиенен приготовит для вас обоих зелье с моей кровью – Яцек знает много языков, но заберётесь вы далеко, и знают ли их там… Спасибо вам, воины Реки, и… пусть вся её сила будет с вами там, где не тает лёд…

…Тхэйга, прижав крылья к бортам, улеглась на соломенный настил посреди пристани. Только что отвязалась и поднялась в небо сигнаса из Куо, унося с собой магов-Погодников и верховного жреца Реки, и ни одного корабля не было у причалов. Служители, стараясь не прикасаться к костяным бортам, прятали в тесный трюм припасы, устилали палубу циновками и полотнищами мелнока. Одна из скамеек тхэйги уцелела, и на ней, восторженно озираясь по сторонам, уже устроился служитель Хагван. Поверх олданской брони он накинул меховой плащ – богам ведомо, из каких запасов.

– Ветер сильный, – Яцек смотрел на трепыхающееся знамя. – Будет бить по крыльям, но я попробую создать попутный поток. Этот корабль хорошо лежит на воздухе. Не махай крыльями там, где это ни к чему, и долетим как по маслу.

– Я никогда не вела тхэйгу так далеко… так далеко на север, – покачала головой Кесса. Ей всё ещё было не по себе.

– Не страшно, – Речник тронул её плечо. – Будем сменяться у штурвала. Покажу тебе, как направлять ветер.

– Ты очень храбрый, Речник Яцек, – вздохнула Кесса. – А там, где вечный лёд? Тхэйга не выживет в метели из ледяных клинков…

– Посмотрим на месте, – ответил Старший Речник. – Возможно, путь станет извилистым. Меня больше смущает то, что рассказал Тулинен…

– Сарматы и их станция? – подняла голову Речница. – Но Тулинен сказал, что они насторожены, но не свирепы. Мы поговорим с ними со всем уважением… может, они расскажут, что так им не понравилось. Странно… Речник Фрисс живёт там, на истоках, и он никогда ничего не говорил о станциях на севере…

– Неудивительно, – нахмурился Яцек. – В самом Куо о них тоже лишний раз не говорят. Нас от свечения воды на истоках спасает в основном северный водораздел… вот тем, кто живёт на Весикьёльме и её притоках, не замечать этих станций не удаётся. А Лиу вообще стоит напротив «Ларата», на берегу того же озерца. Всегда удивлялся, почему озеро в темноте не горит зеленью…

– Нехорошо так портить реки, – покачала головой Кесса. – Но одно дело – вода, а другое – нападения. Им не понравится, наверное, что мы прилетели во время запуска. Но если у них есть время на стрельбу, то найдётся и на переговоры. А Король Свенельд не пытался поговорить с «Ларатом» сам?

– Король Свенельд последние годы только успевает удивляться, как Астанену удалось умиротворить своих сарматов, – вздохнул Яцек. – В Куо о таком и не мечтают. Обходят их стороной, вот и все разговоры. Шесть станций на одной реке – это всё-таки слишком много…

…Ветер подхватил тхэйгу под широко раскинутые крылья и нёс её на север, плавно покачивая на встречных потоках. Речнице, когда она прикрывала глаза, мерещилось, что она плывёт по Реке, и волны бьют в борта. Кончики крыльев слабо поскрипывали – костяной корабль едва шевелил ими, выравнивая полёт. Внизу змеилась сверкающая, как россыпь самоцветов, Канумяэ. Последние лепестки доцветающей Хумы перемешались на её волнах с золотой пыльцой бесчисленных Ив. С севера заходила тяжёлая клочковатая туча, порывы встречного ветра, пахнущего дождём, били по крыльям тхэйги, но Кесса на темнеющее небо глядела радостно. Корабль слегка снизился, пропуская тучу над собой. Речник Яцек тоненько засвистел, уводя за тхэйгой попутный ветер. Хагван нахлобучил мохнатую шапку и сдвинул над палубой две половины дождевого полога, оставив под открытым небом лишь нос корабля. Кесса запрокинула голову, вглядываясь в синевато-серое марево. Ей казалось, что вот-вот из тучи покажется стальное брюхо, и над берегами Канумяэ сверкнут бирюзовые молнии.

– Речник Яцек! – крикнула она, увидев сполох в облаках. – Посмотри!

Молния была белой – и ослепительно-яркой. От грохота Речница пригнулась к штурвалу. Яцек дёрнул на себя полог, закрывая от дождя и Речницу, и штурвал, посмотрел на небо и покачал головой.

– Ищешь стальную рыбу? Это не её дождь. Он идёт из Куо. Погодники из Лиу помогают собратьям. Хаэ-эй! Мать Макега! Пусть пламя гаснет под твоим дыханием!

Он высунул руку, ловя на ладонь капли дождя. Кесса усмехнулась.

– Солнечный змей думал так запросто иссушить Реку?! Мы ещё вернём его на солнце! Речник Яцек, а мы заночуем на Островах Кануу?

– Да, так будет удобнее, – кивнул Старший Речник, сменяя Кессу у штурвала. – Вылетим на рассвете и под вечер увидим берег Лиуоксы. Жаль, что Митиен сейчас не на Островах. Я с ним не виделся этой весной…

…Сквозь пятна свежих гарей тянулась молодая трава – она поднялась уже в два человеческих роста, и пепел, прибитый дождями, спрятался под ней. Вокруг шелестела нетронутая прошлогодняя поросль. Ветер пригибал её к земле, ломал иссохшие побеги. Орлис ещё не цвёл, но его длинные стебли уже переросли все злаки, а рядом с ним, наливаясь свежим ядом, качалась на ветру Стрякава. Там, где давние ливни размыли землю, белели склоны холмов, раскрошенный известняк усыпал землю, как плиты разбитой мостовой. Впереди уже блестела изжелта-зелёная листва – там поднимался березняк. Речница смотрела на него с опаской – летать на тхэйге по лесу ей до сих пор не приходилось.

– Отдохни, – Речник Яцек оттеснил её от штурвала. – После первой посадки покажу, как летать в березняке. Тут нужна осторожность…

Кесса села на скамью рядом с Хагваном. Олданец, задремавший было, тут же вскочил. Койя спрыгнула с его колен и потёрлась о броню Речницы.

– Хагван, ты спи, – прошептала Кесса. – Нам далеко ещё лететь. Внизу только травы и деревья.

– А-ах-ха… – служитель зевнул, прикрывая ладонью рот. – Не проспать бы всё на свете. Тут, в Куо, города в лесу не вдруг найдёшь. Уж на что Терия – большой город, а мимо него даже драконы в первый раз промахиваются. Кумси только потому и столица, что под ним деревья расступаются – его без проводника найти можно. А уж Лиу…

Хагван покачал головой. Штурвал тхэйги тихо захрустел. Яцек, придержав его, на миг обернулся и смерил олданца недобрым взглядом.

– То, мимо чего промахиваются драконы, называется Теримаэ. А столица страны Куо – Куомиэси. Пастуху перевирать всё на свете простительно, но раз уж ты подался в герольды – напряги память…

Хагван втянул голову в плечи и облегчённо вздохнул только тогда, когда Речник отвернулся. Кесса удивлённо мигнула. «Теримаэ и Куомиэси. Надо запомнить,» – она потянулась за дневником. «А Яцек сам, наверное, отсюда родом…»

– Хагван, а ты раньше бывал тут с Яцеком? – тихо спросила она. – Ты давно его знаешь?

– Летали, – кивнул олданец. – Я с его участка. Это ведь он меня в Замок привёз. Думал, я до Речника дорасту. А я демонов боюсь… так и остался в служителях. Он не рад, конечно, а что поделаешь…

Крылья тхэйги с тихим хлопком сложились. Корабль, уцепившийся когтями за ветку, покачнулся и замер. Хагван вскочил, испуганно глядя вниз.

– Тихо! – прикрикнул на него Речник Яцек, отходя от штурвала. – Тут сделаем передышку. Я лягу спать, вы подкрепитесь. Дальше корабль поведу я, а ты, Кесса, покажешь, за что тебя и Фрисса называют друзьями сарматов. Станция уже недалеко…

Ветер раскачивал длинные гибкие ветви Берёз, и они громко шелестели. Внизу, под непроходимыми завалами догнивающих стволов, отмёрших ветвей и сухих листьев, накопленных за многие годы, что-то скрипело и потрескивало – Кесса подозревала, что с таким звуком продираются сквозь валежник молодые побеги. Больше ни звука не было слышно в лесу, ни одна птица не крикнула в кронах, ни одна белка не мелькнула в ветвях. Березняк пропах преющей листвой и цветами Вялки. Белые шапки соцветий поднимались над ворохами сухих ветвей, и к ним слетались тучи мелких северных пчёл. Больше ничего живого Речница не видела и не слышала.

– Сюда никто не ходит, – шептал, оглядываясь по сторонам в тревоге, Хагван. – Смотри, сколько дров пропадает зазря! На деревьях нет подсочек, кора с них не снята, а внизу – ни одной тропы…

– Люди так боятся станции? – Кесса поёжилась. – Но стрелять ведь стали совсем недавно…

– Вайнег их поймёт, – Хагван пожал плечами и высунулся за борт, чтобы разглядеть нос корабля. – Ветер сильный, как бы флаг не сорвало…

– Думаешь, он нас спасёт? – недоверчиво спросила Речница, склоняясь над бездной. Синее знамя Реки моталось на носу тхэйги во все стороны и, должно быть, отвлекало Яцека. Но Речник молчал. Корабль мчался над горами хвороста, белопенными цветами Вялки, чёрными выгоревшими полянами и грудами пепла.

Они остановились снова – в развилке огромной Берёзы. Яцек выбрался из тхэйги, сорвал молодой золотистый лист и стал его жевать. Хагван остался на палубе – ветка, дрожащая под ногами, не внушала ему доверия. Кесса достала из сумки тёмно-синий скафандр станции «Идис» и надела поверх куртки, до поры отложив в сторону и щит, и длинный кинжал. Шлем надевать не стала – откинула за спину, как капюшон.

– Каримас милосердный! Тебя от сармата не отличить, – покачал головой Хагван, глядя на Речницу с суеверным страхом.

Наверху качнулась ветка. Сквозь завесу прутьев на путников смотрела большая сорока. Речница даже вздрогнула – ей казалось, над этим лесом даже птицы не летают…

Золотистая кошка, согнанная с плеча Кессы, сидела и вылизывалась на скамье – но тут подняла голову и громко зашипела, прижимая уши. Речница потянулась за ножом, но поняла, что смотрит Койя на птицу, и ничего опасного вокруг нет.

– Что ты? Это сорока, – усмехнулась Кесса. – Не бойся!

Койя зашипела ещё громче, показывая острые зубы. Птица, тяжело качнувшись в воздухе, перелетела на соседнюю берёзу, но взгляд её как будто приклеился к кораблю.

– Странно, – пожала плечами Речница. – Чем-то не нравится Койе эта сорока…

– А это не сорока, – хмыкнул Яцек Сульга, поднимаясь на палубу. – У Койи глаз намётанный. Это вирка. Хаэ-эй! Доброй удачи сайтонам из Лиу!

Он помахал рукой птице. Ветви закачались, чёрно-белый силуэт неохотно снялся с места и скрылся за макушками Берёз.

– Вирка… – покачала головой Кесса. – Речник Яцек, а как их распознать?

– Для начала – следи за кошкой, – усмехнулся Старший Речник. – Она не перепутает.

Чёрно-белый силуэт следовал за костяным кораблём – исподтишка, не вылезая лишний раз из-за деревьев, но Койя неизменно шипела, когда смутная тень мелькала слишком близко, и вскоре Кесса научилась различать знакомые крылья в пятнах света и тени. Застывший взгляд вирки не нравился Речнице, но птица казалась безобидной.

– Она за нами следит, – нахмурился Хагван и потянулся за самострелом. Яцек покачал головой.

– Пусть. Так или иначе, это имущество сайтонов. Если попортим, придётся платить. Она тебя не трогает, и ты к ней не лезь.

Стена Высоких Берёз внезапно расступилась. Широкая поляна, окружённая кольцом старых деревьев, залита была солнечным светом – лишь наполовину, вторую накрывала причудливая тень. Громада станции раскинулась посреди поля, поросшего мягкой молодой травой – совсем низкой, всего по колено человеку, и ровной, будто её тщательно выкашивали. Восемь ветвистых мачт, увенчанных алыми огнями, вознеслись над восемью пятнистыми куполами, ребристая стена опоясала их, и четыре сторожевые башни встали по углам. Станция напоминала издали четырёхконечную звезду, чёрные, светло-жёлтые и серо-зеленоватые пятна плясали на её стенах, и от них рябило в глазах.

Корабль уцепился за ветку Берёзы. Кесса смотрела на древнюю махину, наполненную до краёв чудовищной мощью – эта сила чувствовалась издалека, растекалась по лугу невидимыми волнами. Хвостатые тени неотступно кружили над куполами – пожиратели энергии чуяли поживу.

– Где у неё дверь? – вполголоса спросил Яцек, тронув Речницу за плечо. Она вздрогнула.

– Нет… мы разозлим их, если сразу подойдём близко. Надо сесть на краю поляны… и я встану так, чтобы меня увидели. Скафандр яркий, они его заметят.

– Нам идти с тобой? – спросил Речник.

Тхэйга тихо села в двух шагах от последнего дерева и завозилась в траве, путаясь в собственных крыльях. Ей не очень нравилась станция. Кесса отошла от корабля на пять шагов и повернулась к пятнистому сооружению, которое сочла южной сторожевой башней.

– Хаэ-эй! – Речница подняла руку. – Уран и то-о-орий!

Наверное, глаза Кессы заслезились от сильного ветра и берёзовой пыльцы. Она сморгнула – и уткнулась взглядом в грудь высокого сармата.

Двое в серо-зелёных скафандрах как будто из-под земли выросли в пяти шагах от Речницы. Солнечные блики играли на блестящей фриловой плёнке, на зеркальных щитках, закрывающих лица, на металлических боках устрашающего оружия в руках сарматов. На миг отведя взгляд, Речница увидела, как рослые силуэты сливаются с травяным ковром и пятнистыми стенами далёкой станции. А ещё одно мгновение спустя сармат вскинул оружие и выстрелил.

Кесса не успела даже пригнуться – просто застыла на месте. Ослепительный луч сверкнул над её головой, и сверху посыпались обгорелые чёрно-белые перья. Сармат показал товарищу четыре пальца, тот покачал головой.

– Везде одни шпионы, – пробормотал первый сармат, возвращая бластер на пояс, и махнул рукой в сторону корабля. – Интересный механизм.

– Хм… странный материал они выбрали, – посмотрел на тхэйгу его товарищ. – Ненадёжный. Разве что подобрать укрепляющие составы, и то…

Он наклонил голову, окидывая Речницу пристальным взглядом. Она неуверенно улыбнулась.

– Уран и торий! – сказала она, стараясь изгнать из голоса дрожь. – Это станция «Ларат»?

Первый сармат кивнул. В его странных, ярко-пурпурных глазах не было враждебности – скорее любопытство.

– «Идис»? – он указал на скафандр Речницы. Его товарищ разглядывал её сапоги, и Кесса догадывалась, почему. Этот костюм сильно отличался от тех, что носили сарматы – Гедимин сделал его для Речницы, и сапоги облегали человеческую ступню – с плотно прижатыми друг к другу маленькими пальцами, а не широко расставленные «птичьи» пальцы сарматов.

– Да. Гедимин Кет, командир «Идис» – мой друг, – сказала Речница, глядя сармату в глаза. – Моё имя – Кесса Кегина. Речник Яцек – посланник Великой Реки в этих землях, а Хагван и Койя – наши друзья. Мы ищем командира «Ларата». Вы не будете стрелять в нас?

– Я Фентон. Нет, не будем, – серьёзно ответил сармат. – Вы, по крайней мере, не сидите в кустах.

Он прикоснулся правой рукой к запястью левой, открывая экран небольшого передатчика. Из рукава ненадолго высунулись прямые, не ветвящиеся усы. Сармат дотронулся до передатчика и протянул руку к станции. Экран мигнул.

– Это летающий механизм? – второй сармат разглядывал тхэйгу с разгорающимся любопытством. – Кто конструктор? Ты или он?

Пришелец со станции кивнул на Яцека. Речник подошёл к Кессе и встал рядом, спокойно глядя на воинов в скафандрах.

– Эту штуку сделали далеко на востоке, – покачала головой Речница. – Она и летает, и ходит. Если интересно, я покажу…

– Элден, оставь их, – Фентон дотронулся до плеча второго сармата, и тот шагнул назад. – Командир Аннерс готов поговорить с вами, знорки с Великой Реки. Летите к южному ангару. Он открыт. Вас там встретят.

– У них оружие, – Элден покосился на мечи Яцека. Хагван вспыхнул и спрятал за спину самострел.

– Это знорки. Они сами себе оружие, – хмыкнул Фентон. – Пусть войдут. Идём, зачистим периметр.

– Да, – Элден с тоской посмотрел на корабль и вслед за товарищем отошёл на два шага. Оба сармата сгинули в мешанине солнечных пятен, словно их и не бывало. На южной башне вспыхнул красный огонёк, приветливо подмигивающий путникам. Кесса провела рукой по лбу и перебралась через борт тхэйги.

– Как он убил эту вирку! – пробормотал Хагван, качая головой. – Даже не целился, она только высунулась – и всё… пух и пепел.

– Что вирка делала у самой станции? – нахмурился Яцек, переглядываясь с Речницей. – Нарочно злила сарматов? Неудивительно, что стража стреляет.

– Фентон говорил о шпионах, – прошептала Кесса. – И о тех, кто прячется в кустах. Зачем сайтоны следят за станцией? Это любому будет неприятно…

– Не знаю. Тулинен клялся, что люди Лиу лишний раз к реке не подходят, чтобы станцию не потревожить. Он, конечно, метсайнен… но ведь сайтоны не безумцы, чтобы попусту губить вирок. Что-то тут не так… – Яцек пожал плечами.

Чем ближе к станции подлетала тхэйга, тем меньше Кессе казался её кораблик, и тем громаднее – древнее сооружение. То, что Фентон назвал ангаром, было зияющей дырой в пятнистой стене. Из дыры лился неживой желтоватый свет. Тхэйга проскользнула в неё, не задев стен даже кончиками крыльев, и проехалась по гладким пластинам из серого рилкара, прежде чем выдвинувшиеся из пола гребни сжали её с двух сторон. С тихим шипением ворота сомкнулись, и в тот же миг разъехались в сторону половины противоположной стены. На пороге стояли трое вооружённых сарматов. Кесса, глядя на блестящие сопла бластеров, невольно поёжилась.