Текст книги "Солнечный змей (СИ)"

Автор книги: . Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 60 страниц)

– Хелигнэй, – выдохнул олданец, глядя на дно долины. Глаза у него были круглые, как у жёлтой кошки.

Там свалены были в неровные груды обломки камня, промороженной земли и тёмного льда, и снег не прикрывал их – он весь был изрыт, перепахан неровными бороздами и воронками. На дне самой глубокой и широкой из них серокожие существа в белесых лохмотьях колотили кирками землю – неумело, но рьяно, и обломки льда летели из-под их ног. Их одежда то ли сплетена была из рыбачьей сети, то ли вконец истрепалась, – обрывки колыхались на тускло поблескивающих телах. Существа очень схожи были с людьми – вот только сверкающие гребни и шипы пробивались на их макушках, а глаза горели холодным синим огнём.

Двое выворотили огромную глыбу – крошево камня и пласт земли, намертво сплавленные льдом – и поволокли её к краю воронки, выходя из тени скалы на свет. Серые тела заблестели, обретая прозрачность. Что-то жёлтое проступило изнутри, сквозь ледяные иглы и льдистую шкуру на затылке.

– Кости… – прошептала Речница, прижимая ладонь ко рту. – У них человечьи кости!

– Имлеги, – Хагван надавил ладонью на её макушку, заталкивая Кессу в укрытие. – Демоны!

– Стой! – пронзительный вопль и свист кнута слились воедино. На краю воронки, оседлав серую тварь с припорошенными инеем боками, сидел демон в сверкающей броне. Синевато-белая чешуя покрывала его с ног до головы, увенчанной гребнем из покачивающихся шипов. В когтистой лапе существо держало плеть, свитую из снегового смерча, – Кесса видела, как перетекают по ней снежинки, вспыхивая то серебром, то бирюзой, то тёмной сталью. Имлеги, выронив глыбу, повернулись к всаднику.

– На ком это он сидит? – озадаченно мигнул Хагван. Тварь с просвечивающими сквозь лёд костями выглядела престранно – бока бугрились, словно из них вырезали куски, свисали странными лохмотьями, но она, по-видимому, ничего не чувствовала. Большая, широкотелая зверюга с парой коротких рогов и пронзительно-синими глазами…

– Хийкиммиг?! – охнула Речница, уползая за камень. Шаг за шагом она приближалась к котловану.

– Ага, только без шкуры, – прошептал Хагван, жестом указывая путь к соседнему валуну. – Тут кто хочешь озлобится.

– Здесь! – взвыл, привстав на спине мёртвого хийкиммига, ледяной всадник. Плеть свистнула над воронкой, никого не задев, и ледяные крошки брызнули во все стороны. Хийкиммиг подался назад. Серокожие сгрудились на дне воронки, вновь послышался нестройный стук костяных мотыг. Видно, лёд укрепил кости – не то они давно разлетелись бы…

– Он умеет говорить, – Кесса неотрывно смотрела на сверкающую броню. – Если бы подойти к нему…

Цепочка удобно лежащих валунов кончилась, до соседней глыбы оставалось шагов десять по открытой местности. Речница втянула руки в рукава и опустила пониже капюшон. Ползти на четвереньках или на брюхе?..

– Хаэй! – Хагван больно вцепился в плечо и дёрнул Кессу назад, под защиту валуна. Из тонкого снегового покрова, припорошившего серый лёд, всплывали сверкающие зеркальные сферы. Их было две – а присмотревшись, Кесса заметила «макушки» ещё пяти, поблескивающие из-под снега. Они цепочкой протянулись по дну долины.

– Где Яцек? – встревоженным шёпотом спросил олданец. – Видишь его?

– Нет, – прошептала Кесса. – Вообще никого не вижу. Тут одни демоны.

Ни одного чужеродного пятна не было видно среди снега и камней, и ничто не шевелилось на дальнем краю долины. Зеркальные сферы вновь погрузились в лёд – только одна что-то чуяла и покачивалась над землёй, то втягивая, то выпуская толстый ребристый хоботок.

– Хагван, сиди здесь. Я с ним поговорю, – Кесса сняла с пояса футляр с Грамотой и шагнула из-за камня. Отблески зелени и синевы рассыпались по заснеженным скалам, отражаясь от летучих зеркал. Иситоки, разбрасывая снег, всплывали из толщи льда. Стук мотыг прекратился, тихо заскрипел лёд – всадник в прозрачной броне развернул мёртвого зверя. Взгляд светящихся глаз остановился на Кессе. Она, судорожно сглотнув, вскинула Грамоту над головой.

– Силы и славы народу льда! Я Чёрная Речни…

– Ага-а-а-ай! – не своим голосом заорал кто-то на другом краю долины, и эхо подхватило вопль и отразило его от каждой скалы, перекидывая с края на край. Зеркальные сферы бесшумно взмыли в воздух, выпуская хоботки. Земля мягко дрогнула. Что-то огромное всплывало из-под тонкого снежного покрова, и ледяной ветер ударил Кессе в лицо. Хоботки Иситоков извергли мерцающую серебристую пыль, но Речницы уже не было там, куда они дышали. Она лежала, уткнувшись носом в снег, и Хагван прижимал её к земле. Нестерпимо холодный ветер опалил её ладонь. Что-то негромко щёлкнуло, пронзительный вопль взлетел над долиной и оборвался, захрустели ломающиеся ледяные шипы.

– Ой-ёй-ёй! – завопил Хагван, замахиваясь на кого-то копьём и отскакивая в сторону от Кессы. – Беги-и-и!

Над долиной, цепляясь за скалы дымящимся белым хвостом, разворачивалось что-то огромное, плоское, с колышущимися краями. Круглые «прорези» по его краям горели синим светом. Тварь развернулась в небе, огромная чёрная пасть распахнулась, вспыхивая серебристым огнём…

– Мя-а-а-ау! – Койя, вывернувшись из укрытия, взлетела на плечо Речницы. Золотая вспышка хлестнула по глазам, и Кесса повалилась на ледяное крошево. Над ней, оскалив тонкие ледяные зубы, стояли твари, слепленные из грязно-серого льда, и мотыги в их руках стремительно обрастали прозрачными шипами. Ближайший Имлег вскинул руку. Тонкие иглы брызнули из его ладони, и Кесса шмякнулась на спину, закрывая глаза.

– Айю-куэйя!!! – закричала она, прикрывая лицо рукой. Ладони налились жаром и тяжестью – и так же внезапно остыли. Что-то взвыло и тихо хрустнуло, забрызгав Речницу ледяной водой. Кесса рывком вскочила на ноги, подхватила оброненную кем-то мотыгу – и с воплем отшвырнула, чуть не оставив на рукоятке клочья кожи. Нестерпимый холод прожигал до костей.

Тихий свист над её плечом сменился стеклянным треском. Иситок, взлетевший над котлованом, рухнул обратно, под ноги Речнице. Грязно-серые тела, отброшенные на край ямы, ещё подёргивались, но лёд стекал с их костей, обнажая пожелтевшие рёбра. Череп каждого Имлега был пробит стрелой, раскалённой докрасна, и вонь жжёной кости поднималась над ямой.

– Койя! – вскрикнула Кесса, взбираясь по откосу. Лезть было недалеко, но она не успела – кто-то схватил её за шиворот и выкинул из ямы.

– Тихо! – прошипел над ухом Икымту, для верности зажимая рот Кессы ладонью. – Беги к камням! Илуитсуг в небе!

Кесса мигнула, проворно отползая за валуны. Икымту на мгновение оглянулся – и бесследно исчез, будто во льду утонул. Речница выглянула из-за камня, стараясь не дрожать.

На краю котлована, раскинув руки, лежал воин в ледяной броне – и медленно рассыпался в белый прах. Древки трёх стрел торчали из пробоин в прозрачной чешуе. По взрытому снегу молча, без рыка и воя, катался клубок из двух хийкиммигов – Уджуг рвал когтями и зубами ледяного зверя, но и тот в долгу не оставался, и брызги крови вместе с клочками шерсти летели на снег. С громким треском разлетелся на осколки ещё один Иситок, растерянно вертящийся на месте. Второй помчался было к Уджугу, но стрела, пущенная невидимой рукой, расколола его на лету.

– Яцек! – завопила было Речница, но, опомнившись, укусила себя за руку. Тень в блестящей накидке мелькнула за дальним валуном. К ней, колыхая широченными крыльями, разворачивался в небе снежный демон.

– Ни-куэйя! – Кесса вскинула руку. Луч вспыхнул и тут же угас, не оставив и следа на огромной туше. Белый хвост полоснул по скалам, оставляя потёки льда. Крылатый демон развернулся к Речнице.

– Да чтоб тебе… – выдохнул кто-то у левого плеча, и Кесса покатилась по взломанному насту, кожей чувствуя просвистевший над ней ледяной ураган. Там, где только что была она, в вихре снежной крупы, вскинув руку над головой, стоял Речник Яцек, и снеговая пыль дробилась на его невидимом щите. Пара огненных стрел впилась в крылья огромного демона, тот раздражённо махнул хвостом, и скалы брызнули осколками камня.

– О Нуску… – Речница, забывшись, до крови всадила ногти в ладонь. – Речник Яцек! Ири-айя!

Запястья вспыхнули болью – кости будто обращались в уголь, и воздух внезапно покинул лёгкие, оставив звенящую пустоту. Кесса молча разевала рот, чувствуя, как по коже течёт пламя. Белая громада в воздухе содрогнулась от сильнейшего удара в брюхо – воздушный щит врезался в неё и отбросил её к скалам. Речник Яцек покосился на Кессу и сцепил руки в замок над головой – а потом резко разъединил.

– Тууфьоррен!

Ветер взвыл, сдирая тонкую шкурку снега со скал. Кесса, проморгавшись, глядела вверх сквозь растопыренные пальцы – и видела ревущий смерч. Он кружил на одном месте, втягивая в себя ледяное крошево – и в нём, бессмысленно махая хвостом, вертелся снежный демон, разваливаясь на части. Огромные льдины градом сыпались на скалы и тут же рассыпались на мелкие осколки.

– Мя? – Койя перепрыгнула через Речницу и ткнулась носом в щёку. Уши пустынной кошки трепетали на ветру.

Наверху оглушительно грохнуло. Последняя глыба льда пролетела над долиной и врезалась в скалы. Смерч осел горой снежной пыли. По изрытой долине к Кессе бежали трое. Хагван размахивал Грамотой и вопил что-то несвязное.

– Ох ты! Мы победили? – Кесса встала, отряхиваясь от снега и ледяных осколков. Хрупкие острые иглы, так и не проколовшие толстую накидку, упали наземь. Речница удивлённо мигнула и поднесла продырявленный рукав к глазам. Осколки ледяных стрел сверкали в крохотных прорехах, медленно превращаясь в воду.

– Да, – Речник Яцек сцапал её за шиворот и поднял над землёй. – Я тебе что сказал?!

Кесса взглянула ему в глаза и испуганно сощурилась. Койя жалобно пискнула, вываливаясь из-под накидки.

– Яцек! – Кытугьин обхватил его за плечи. – Ты потише! Нехорошо так!

– А-ай, – Речник стиснул зубы. Его рука медленно опустилась. Кесса, почувствовав, что снова стоит на твёрдой земле, метнулась в сторону. На краю долины заскрипели полозья – Уджуг размеренно трусил к яме, волоча за собой повозку, и Аса, вцепившись в поводья, с ужасом смотрела на котлован.

– Уджуг! – Икымту, ослабив тетиву лука и перекинув оружие за плечо, подошёл к повозке, бегло осмотрел ободранные бока зверя – тот громко фыркнул – и махнул рукой.

– Много царапин, и всё. Уджуг сильнее любого Ахлута!

– Если маленький хийкиммиг ему помогает, – покачал головой Кытугьин, проводя пальцем по голове Койи. Сегон довольно жмурился.

– Что? Койя, ты дралась с ледяным зверем?! – Кесса чуть не села обратно в снег.

– Висела на его морде, пока Уджуг не прибежал, – кивнул солмик. – А ты хорошо раскидала Имлегов. Как только пробралась к ним?!

– У-ух, большая охота, – похмыкал Икымту, трогая за плечо Речника Яцека. Тот стоял неподвижно и молча смотрел на котлован, не обращая внимания ни на что.

– Илуитсуг! Воин Яцек, ты часто убиваешь сильных демонов? Ты же его развеял, как горсть снежинок!

– Ладно, – взгляд Речника не потеплел. – Поохотились – и будет. Идите сюда!

– У-ух, – покачал головой Икымту. – Сколько хелегов! Зачем собрались?!

Хагван протиснулся к Кессе, сжал её руку. Перед ними, на дне котлована, громоздились выломанные плиты мёрзлой земли и серого камня – а под обломками, в узком чёрном проломе с ползущими от него трещинами, что-то шевелилось.

– Ни-эйю! – Кесса протянула руку к пролому, и светящийся шар вспыхнул на её ладони. – Тут тепло!

Едва заметный пар струился из расщелины. Дыра в земле дышала теплом. Речник Яцек склонился над ней, недоверчиво щурясь. Снизу к краям пролома тянулся, неуверенно ощупывая их тонкими волосками, белесый морщинистый корень.

– Оно шевелится, – прошептала Речница, глядя на дрожащие волоски. Корень ощупал камни, выгнулся, расширяя пролом, и пропал в темноте. Что-то тяжело повернулось под землёй, и из темноты проступил толстый бок белого червя.

Кесса видела лишь малую его часть и не знала ни длины, ни толщины. Множество отростков тянулось от грузного тела. Один из них высунулся из пролома, коснулся волосками льда и вздрогнул. Кесса, сняв рукавицу, потрогала его пальцем. Он был тёплым, сухим и мягким – но, когда он метнулся в пролом, каменная плита на его пути раскололась.

– Совсем скверно! – мрачный Кытугьин склонился над разломом, пристраивая обломки камня к его краям. – Куда он растёт?!

– Кто там? – шёпотом спросила Кесса, глядя на Яцека. Речник поморщился, но всё же ответил.

– Вайкс. Не хватайся, без рук останешься.

– Это из него вырастают демоны? – Речница отступила на шаг. Шевелящиеся корни выглядели странно, но ничего страшного в них не было – напротив, Кесса хотела бы их погладить.

– Ещё один Вайкс, и так высоко! – нахмурился Кытугьин. – Вот что Тингенек копал тут. Речник Яцек, помоги, мы его зароем обратно.

Солмики подобрали глыбу льда невдалеке от пролома и уложили её на дыру. Льдина тут же зашевелилась – корни толкали её снизу. Речник уронил рядом небольшой валун. Тонкие белые волоски высовывались из щелей, нащупывая себе опору. Третий камень лёг на трещину, но шевеление внизу не прекращалось.

– Так он не закопается, – покачал головой Кытугьин. – Так его хелеги выроют. Яцек, возьмём втроём большой камень!

– Не поднимем, – отмахнулся Речник, поглядев на выбранную глыбу. – Тут нужна гора таких камней, а нам и один не сдвинуть. Кто-нибудь живёт рядом? Кытугьин, ты знаешь, где найти подмогу?

– Далеко, больше дня, – мотнул головой северянин. – Демоны вернутся раньше. У-ух, упустили Иситоков – они быстро приведут других. Демоны так не отстанут. Делать надо быстро. Аса, отвяжи Уджуга, пусть он поможет…

– Речник Яцек! – Кесса с опаской потянула его за рукав. – Говоришь, нужна гора камней? Вот же она!

Речница указала на гранитный столб. Серая громада накрывала полдолины своей тенью, и казалось, что сама она готова рухнуть следом.

– Сарматы взрывают лёд и камень, так? Я тоже могу сделать сильный взрыв! Я ударю с края долины, когда все отойдут, и камни накроют дыру. Вайксу там вреда не будет?

– Не умрёт. Будет ранен – тем быстрее закопается, – отозвался Яцек, разглядывая скалу. – Да, смысл в этом есть. Кытугьин!

– У-ух? – солмик недоумевающе взглянул на Речников. Кесса сообразила, что говорили они с Яцеком не по-солмикски, и её уши вспыхнули.

– Ты подламывал когда-нибудь скалы? – деловито спросил Яцек. – Мы подумаем вдвоём. Кесса, сходи в повозку, помажь руку жиром. На твоё счастье, это был Иситок, а не Илуитсуг. После Илуитсуга пришлось бы рубить.

«Нуску!» – Речница посмотрела на ладонь, покрытую кровоточащими трещинами, и поёжилась.

– Чёрная Речница! – глаза Хагвана горели ярче жирника в полумраке повозки. – Десять демонов одним ударом!

– Восемь их там было, – пробормотала Кесса, стараясь не закричать от боли. Тёплый жир жёг израненную ладонь, и Аса дула на неё, но боль не ослабевала.

– Хелигнэй будут нас бояться, – уверенно сказал Хагван. – Те, кто удрал, скажут другим – не стойте на пути Речников!

– У-ух, – Аса покачала головой. – Лёд не боится. Живыми будем в Навиате – возьму из дома дымный камень. Много глаз будут на нас смотреть – пусть видят только дым!

Повозка закачалась. На дальнем её конце Яцек и Кытугьин разбирали настил. Солмик развязал большой мешок, завёрнутый в шкуры, и высыпал на ладони Речника что-то белое.

– Соль! – Аса вскочила, привычно пригибаясь. – Кытугьин, что ты солить будешь? Имлеги вкуснее не станут!

– Нужна твёрдая пыль – скалу будем резать, – отозвался солмик. – Отгони повозку, Аса, жди у тех камней. Кесса пусть с нами идёт. Икымту, иди на крышу!

Речница покосилась на взлохмаченного хийкиммига, спускаясь на снег. Зверь фыркнул и мотнул головой, принюхиваясь к ветру. Койя шевельнула ушами. Что-то пронзительно свистело на краю долины, пахло гарью и окалиной.

– Смотри сюда, – Речник Яцек положил ладонь на плечо Кессы и повернул Речницу лицом к гранитному столбу. В сером камне чернела дымящаяся дыра – узкая, всего с мизинец.

– Налей туда Квайи – столько, сколько влезет, – велел Речник. – Потом иди ко мне – я буду у того валуна. Остановись там, откуда будешь видеть эту дырку. Кытугьин, отгони повозку от ущелья. За нами вернёшься, когда всё стихнет.

Хийкиммиг согласно фыркнул, полозья скрипнули на повороте, и всё стихло. Кесса отступала по каменной осыпи, но взгляд её то и дело отрывался от скважины в гранитном столбе и возвращался к зияющему пролому. Что-то белое копошилось на его краях, и камень потрескивал – тихо, но неумолчно.

– Стой, – сказал Яцек, придерживая Кессу за плечи. – Руки согрелись?

Речница пошевелила пальцами. Зелёные искры с них уже не сыпались, холод, нахлынувший было изнутри, отступал.

– Речник Яцек, куда упадёт скала? – тихо спросила она, медленно поднимая руку.

– На дно долины, – отозвался Речник, выставляя над её плечом свою ладонь, направленную вперёд. – Давай.

– Ни-куэйя!

Зеленовато-жёлтый луч сверкнул на мгновение над долиной, Кесса сжала в кулак ладонь, вспыхнувшую жгучей болью. Жар пульсировал в суставах, растекаясь от плеча до кончиков пальцев. Яцек прижал Речницу к себе, не опуская руку. А потом раздался грохот.

Основание скалы в один миг пронизала сеть трещин, и она словно подпрыгнула на месте – а потом с оглушительным треском повалилась вниз, на лету разваливаясь на огромные глыбы. Земля дрогнула. Речница схватилась за уши – ей показалось, что голову сдавили с боков. Камни сыпались и сыпались, воздвигая над долиной курган.

– Недурно, – хмыкнул Яцек – Кесса еле могла расслышать его слова сквозь грохот раскатывающихся камней. – Мы не сарматы, но всё-таки…

Прозрачный щит на его ладони затрепетал и схлопнулся. Последний камень откатился в сторону, найдя себе место у подножия кургана. Речник отпустил Кессу и подошёл к груде обломков.

– Это надёжнее снега, – буркнул он, поднявшись на вершину и заглянув в расщелины камней. – Не хочешь взглянуть?

– Н-нет, – покачала головой Речница. Она сидела на подвернувшемся валуне и хватала ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле.

– Мать Макега… – выдохнул Яцек, склоняясь над ней, дотронулся до шеи, помял вялые пальцы. – Почему молчала до сих пор?! И я ведь видел, что… И давно? С начала Ассави, а то и с Дикерта?

– Речник Яцек, ты о чём? – удивлённо мигнула Кесса. Слабость в ногах отступила так же внезапно, как и пришла.

– Сядь на корточки, – Речник слегка надавил на её плечо. – Вот так… А теперь поднимайся, только не спеши.

– Ой! – Кесса отдёрнула правую руку от холодной земли и подула на ладонь – сейчас ей нелегко было отличить жар от мороза. Выпрямившись, она растерянно посмотрела на Речника. Тот задумчиво усмехнулся.

– Твой сын увидит свет в начале зимы. Будет любить мясо и жир, холода не испугается… вообще страх над ним власти иметь не будет. Фриссгейн обрадуется… а вот к чему тебя теперь привязывать, чтобы из повозки не выпрыгивала, я не знаю.

Кесса часто замигала.

– Речник Яцек, ты чего?! Какой ещё… ох ты, Нуску и все боги мира! – её уши вспыхнули. Койя, ткнувшись носом в подбородок, тихо пискнула.

– Осталось до зимы навести в этом мире хоть какой-то порядок, – хмыкнул Речник, прижимая Кессу к себе. – Он будет достойным Речником. Береги его – и себя.

Серая тень стремительно надвигалась на долину, свист и гул становились всё громче. Повозка, из каждой щели которой выглядывали любопытные глаза, набирала ход. На мгновение тень сарматского корабля накрыла её, и стальная птица унеслась в горы. Кытугьин опустил гуделку и тронул поводья. Щели в пологе сомкнулись.

– Хагван, – Кесса отставила в сторону опустевшую плошку и толкнула олданца в бок, – тебе не страшно было там, в долине? Ты не испугался Иситоков и прочих тварей?

Глашатай Реки покачал головой, потёр затылок и растерянно хмыкнул.

– Глаза бы на них не глядели, но если они к нам сунутся – я их снова убью. Икымту дал мне стрелы!

– Когда всё уляжется, пойдёшь в Речники? – Яцек Сульга приподнялся с лежанки. Олданец вздрогнул – он думал, что Речник давно уснул.

– Я… пока я не знаю, Речник Яцек, – вздохнул Хагван. – Если возьмут.

…Кесса растерянно посмотрела на чашку, поставленную перед ней. Это была не глиняная или костяная плошка – это (и узнать его было нетрудно) был черешок гигантского жёлудя, привезённый не иначе как из страны Куо. В чашке колыхалась вязкая красновато-бурая жижа, пахнущая кровью, и мелкие чёрные лохмотья плавали в ней. Хагван, из любопытства сунувший нос в чашку, судорожно сглотнул и отодвинулся подальше.

– Кесса, теперь ты – самый почётный гость? Храни тебя Каримас! – пробормотал он с сочувствием в голосе.

– Пей, – сказал Яцек, протягивая чашку Речнице. – Солмики не режут ниххиков по весне. Но для тебя они спустили и собрали немного крови. Это тебе на пользу.

Койя наконец вырвалась из цепких рук незнакомых солмиков и взлетела в стенную нишу, распушившись и громко шипя. Её уши мерцали, от неё валил пар. Время от времени она обнюхивала себя и фыркала.

Кесса сидела смирно, вытянув руки перед собой, и старалась не хихикать, когда тонкая кисть касалась её кожи. Тёмно-красные разлапистые знаки медленно протянулись от локтей к плечам, от бёдер к подмышкам, самый большой и сложный был вычерчен на спине, пониже лопаток, – Кесса не видела его, но извелась от щекотки.

– В начале зимы родится он – воин, сын воинов, – солмица вылила шипящий жир на раскалённый камень, и запах горящей шерсти и незнакомых трав наполнил комнату. – В начале зимы, ни днём ранее. Если до того вступите вы в бой – ты и он, вместе вы сразитесь, вместе вы победите. По воле защитницы Таурт, это будет так – и не будет иначе!

«Обряд Таурт,» – Кессе хотелось хихикать, и не только от щекотки. «Нуску Лучистый, надо мной – обряд Таурт! Видели бы в Фейре… И Речник Фрисс – видел бы…»

Койя, отчихавшись от солмикского мыла, снова перебралась под бок к Речнице. Хагван ещё не спал – разглядывал выстланный шкурами потолок, грыз припрятанный ломоть сухого ирхека и что-то прикидывал в уме.

– Речница Кесса, – зашевелился он, – я вот не знаю… Ты не сможешь теперь убивать демонов, если что? Тебе опасно теперь колдовать и бегать по скалам, и вообще… Мы с Речником Яцеком защитим тебя, но вдруг…

– Хагван, уймись, – отмахнулась Речница, натягивая одеяло на голову. Пока она не знала, что ей думать.

Дверная завеса закачалась, пропуская Речника. Он, осмотревшись, тихо опустился на постель и повесил меховую накидку на крючок.

– Речник Яцек, – тихонько окликнула его Кесса. – Что сегодня было? О чём говорили?

– Всё о том же, Кесса, – досадливо поморщился он. – Вождь Навиата очень просил повернуть к югу и не соваться в Горы Кеула. Там, мол, слишком опасно. В двух городах я уже это слышал, услышал и в третьем. Ничего нового. А ты как тут?

– Непонятно, – пожала плечами Кесса. – Но ты же не повернёшь назад, Речник Яцек? Король Астанен на нас надеется…

– Помню, – кивнул он. – Постараемся его не подвести. Мать Макега! Вернётся Кытугьин – будем думать, куда складывать шкуры. Когда мы всё это довезём до Замка, у каждого Речника будет шуба на зиму. Даже у тех, кто севернее Дельты не поднимается.

Кесса усмехнулась, но тут же снова помрачнела.

– Речник Яцек, а что с Амнеками? Предупредили их солмики? Они говорили с тобой, ты видел их? Что они сказали?

Речник покачал головой.

– Амнеки ещё не поднялись. Башни тулугов с тех пор, как мы побывали в Манииллате, полыхают огнями от моря до гор, корабли кружат над горами, все охотники знают, что ищут Хелигнэй и что с этим делать, – но Амнеки пока не поднялись. Боюсь, что в Навиате мы их не дождёмся. Может, подойдут к тёплым рекам…

– Хоть бы они сарматов послушали, – прошептала Речница. – Не надо нам ледяных демонов у Истоков Канумяэ!

– Мне в Куомиэси они тоже не нужны, – поморщился Яцек. – Возьми вот. Это от вождя Навиата. Дарит твоему смелому хийкиммигу.

Он протянул Кессе узкий резной гребень из желтоватой кости. На его ручке вырезана была клыкастая голова дикого кота – и уши его были чересчур велики.

Глава 20. Нусунджиа

Небо дышало жаром, вода из узеньких канавок, блестящих в густых злаковых зарослях, на глазах испарялась, обнажая жирную красноватую землю. Высокий Эммер цвёл, рассыпая повсюду пыльцу, ветер мотал высокие стебли, стряхивая наземь летающих медуз и их икру. Внизу, у корней, сновали, расставив узкие плавники, стремительные микрины. Шаги потревожили их – они разом взлетели и, не разбирая дороги, понеслись на другую сторону тропы. Воин в рыжевато-жёлтой броне раздражённо отмахнулся и стряхнул с плеча жгучие икринки.

– Река близко, – вполголоса сказал он, втягивая горячий воздух. Пахло мокрой землёй, гнилым тростником и рыбой.

– Скоро выйдем к переправе, – отозвался всадник в пропылённой белой накидке, восседающий на спине огромного искрасна-рыжего кота. Шерсть зверя отливала тёмной медью.

– Слышал я, что в Мецете есть реки, но не думал, что увижу их вживе, – пробормотал воин, отводя в сторону склонившиеся к тропе стебли Эммера. – Как только солнце их ещё не осушило?!

– Зген силён, но богов воды ему не победить, – хмыкнул всадник. Светло-серые глаза блеснули из-под белого платка, припорошенного пыльцой.

– Не сомневайся в могуществе солнца, – нахмурился воин. – Кто там галдит, в северных зарослях?

– Прости, Гвиса, – склонил голову путешественник. – Я лишь мирный алхимик, откуда мне знать о силе богов… И верно, кто-то кричит. Анта?

– Мрря, – дёрнул ухом медный кот, покосился на воина и прибавил шагу.

«Могущество солнца…» – Фрисс, странно чувствующий себя под чужим именем, посмотрел на уплывший в дымку раскалённый диск и поморщился. Всегда белое, солнце с каждым днём наливалось багрянцем, и Речник уверен был, что ему не мерещится. Ему казалось, что багровый глаз таращится на него с неба, и недобрый взгляд его полон жажды. Ни облачка не было над полями, но какое-то марево проносилось иной раз в небесах, заслоняя солнечный диск, – будто ветер гнал пылевые тучи.

Густой «лес» расступился на миг. Фрисс увидел очередную оросительную канавку и вкопанный в неё у самой дороги межевой столб – высокий, в два человеческих роста. К верхнему его концу прибита была перекладина, а на ней висело кожаное ведро и большая корзина.

– Мрря, – красный кот посмотрел наверх и шевельнул усами. Из корзины пахло горячим маслом.

– Угощение для небесных змей, – тихо сказал Нецис. – Вода и еда. Им тяжело спускаться к земле.

Рука Некроманта, выглядывающая из-под пыльной накидки, слегка блестела и была смуглой – чуть светлее ладони Речника.

– Небесные змеи – проклятие богов, – нахмурился Фрисс. – На что они местным людям?

– Местным надо, чтобы змей тут не было, – усмехнулся всадник. – Поэтому угощение и вывешивают на каждом межевом столбе. Когда они сами добывают себе пропитание… Гвиса! Очень шумно у реки.

За зелёной стеной Эммера что-то хрустело, трещало и время от времени гневно взрыкивало. Нестройные крики и стук камня о камень становились всё громче. Воин поднял руку, высматривая в зарослях пёстрые пятна. Кто-то суетился там – мелькали белые тряпки и тёмные тела – и что-то огромное и малоподвижное виднелось за ними.

– Много их там, – покачал головой Нецис. – А в той стороне – посёлок. И я выбирал дорогу потише…

Кто-то в зарослях вскрикнул особенно громко, и ему ответили возмущёнными воплями и громким стуком. Что-то взревело, травяные дебри зашатались, и над тропой пролетел житель, выронив по пути короткое копьё. Он с плеском свалился в грязную канавку и остался там сидеть, ошарашенно мотая головой и скаля зубы.

– Ты живой? – Фрисс, сойдя с тропы, протянул ему руку. Нецис недвижно восседал на спине Хинкассы, задумчиво разглядывая заросли.

– Мощь Всеогнистого! – житель-йонгел ещё раз мотнул головой и с трудом поднялся, ощупывая грудь. – Хранили меня боги…

Из посевов кубарем выкатились ещё двое, вполголоса поминая тёмных богов и потирая бока. Следом вылетело переломленное копьё.

– Киройя! – крикнул один из них, оглянувшись на чужеземцев. – Там чудище-киройя! Огромное и злобное!

Они скрылись в зарослях. Треск усилился. Что-то громко хрюкнуло и ломанулось прочь от тропы, снося по пути стебли Эммера и оросительные канавки. Фрисс и Нецис переглянулись.

– Не поломали бы переправу, – покачал головой Некромант.

– Злобное чудище… – хмыкнул воин, подбирая поводья. – Анта, фэрех!

Кот мотнул головой. Его уши стояли торчком, а голова медленно поворачивалась к шумным зарослям.

– Что? – Речник тронул загривок Хинкассы. – Их там много. Их посевы, им и охранять.

– Мряу! – кот переступил с лапы на лапу. Нецис и Фрисс снова переглянулись. В зарослях кто-то охнул, и на дороге растянулся ещё один йонгел, вопя от боли. Речник склонился над ним, подвёл руку под лопатки – нет, спина жителя уцелела, но расшибся он сильно.

– Киройя? – бесстрастно посмотрел на него Некромант. Житель понуро кивнул.

– Сядь, – Речник отволок его в тень Эммера. – Ты уже отвоевался.

– Эта тварь все посевы истоптала, – скривился йонгел. – Огромная, как два анкехьо!

– Хэ? Так у вас там не анкехьо? – зашевелился Нецис. – Кто же тогда?

– Я говорю – киройя! – житель с трудом встал на ноги и попытался сделать шаг, морщась от боли. – Жуткая киройя! Где моё копьё?

– Ксарна, – Речник тронул мага за руку. – Подожди.

– Будь осторожен, – тихо сказал тот. – Воин приречья! Ты не боец сейчас. Подойди, я взгляну на твои раны.

«И снова я куда-то лезу,» – тяжело вздохнул Речник, ныряя в заросли. Его ладонь лежала на рукояти меча – мало ли, что на той стороне!

– Хаэй! Киройя! Берегись! – крикнули ему в лицо. Жители с копьями, выстроившись цепочкой, топтались на краю «поляны», проложенной в травяном лесу. Переломанные стебли Эммера хрустели в грязи, по полю словно ураган прошёл.

– Огня! – закричал один из жителей на другом краю цепочки. В центр вытоптанного круга полетела горящая трава. Фрисс оттолкнул в сторону наклонившийся стебель, шагнул к копейщикам – и сдавленно охнул.

В центре «поляны», пригнув голову к земле и растопырив шипы на панцире, топталась и грозно рычала Двухвостка. Вязанки нарубленных листьев лежали на её спине, прочно привязанные к шипам, среди них одиноко белел тючок с солью.

– Огня! – крикнул йонгел. Пучок горящей травы упал Двухвостке на нос, она дёрнулась от боли и резко подалась вперёд. Жители шарахнулись, бестолково колотя копьями по бронированной шее. Один удар зацепил макушку существа, оно отчаянно взревело и развернулось к людям боком.

– Берегись! – йонгелы отпрянули. – Снизу поддевай!

Двухвостка покосилась на копья, опустившиеся к земле, и плюхнулась в грязь. Йонгел ткнул ей в нос и испуганно вскрикнул – откушенный наконечник полетел в одну сторону, древко с вцепившимся в него человеком – в другую. Житель шмякнулся на поломанные злаки, вслух помянув тёмных богов.