Текст книги "Руина, Мазепа, Мазепинцы"

Автор книги: Николай Костомаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 68 страниц)

После <Руины>1 в правобережном крае во власти поляков

осталось населенным одно Полесье – северная часть нынешней

Киевской губернии с частью Волынской. Все пространство прежней

Украины на юг и на юго-запад (в нынешних губерниях Киевской и

Подольской) оставалось пустынею; там держались с польскими

гарнизонами только два городка, Немиров и Белая Церковь, которая

поляками, вопреки договору, не была сдана Дорошенку. Занятый

великою идеею войны с мусульманским миром, польский король

Ян Собеский не побоялся мысли восстановить павшее козачество и

в 1684 году универсалом наметил для жительства Козаков земли в

Украине около Корсуна, Чигирина, Лысенки и Умани, именно там, где прежде были полки: Чигиринский, Черкасский, Корсунский, Каневский, Белоцерковский и Уманский. В следующем 1685 году

состоялось сеймовое постановление о принятии в отеческое

покровительство всех Козаков, которые пожелали бы поселиться в

Украине, признав над собою власть гетмана, поставленного от Речи По-

сполитой, с правом пользоваться всеми вольностями и

1 Под этим термином Костомаров подразумевал период с 1663 по 1687

г.г., когда Украина была разделена на два гетманства по сторонам

Днепровского побережья, так как Правобережье было превращено буквально

в руину. Такой она осталась в народной памяти этих лет.

519

привилегиями, дарованными прежними польскими королями ко-

зацкому званию. Но Украина хотя и считалась пустынею, скрывала

уже в своих степях и лесах самовольно гнездившихся удальцов, которые, ища воли, проживали в кустах и камышах, вкушая

незатейливой пищи из пойманной рыбы или застреленной дичины, шатались по безбрежной и бездорожной пустыне, нападали на

татарские загоны, ходившие через степи ловить яссыр в волынских селах

и городах, доставали себе от них оружие и добычу, освобождали от

неволи своих братий-христиан. То был первый контингент

возобновлявшегося козачества. Но королевский универсал и сеймовая

конституция пробудили охоту к козачеству в посполитом русском

народе Полесья, Волыни и Червоной Руси, находившемся в

порабощении у шляхетства: таким образом, начала воскресать прежняя, уже притухшая, борьба козачества со шляхетством. Уже в 1684

году, еще до сеймовой конституции, узаконявшей козачество в Речи

Посполитой, Мирон, наказной гетмана Могиленка, рассылал

повсюду своих посланцев уверять народ, что королевским

универсалом дозволяется <хлопам> отрекаться от повиновения панам своим

и идти в козаки. Польский региментарь (военачальник) указывал

шляхетству ловить таких возмутителей, отсылать к суду и сажать

на кол. Но это не прекратило последующих попыток. В разных

местах проскакивали бунты хлопов – мещан и крестьян, раздавались

похвалки молодцов топить всех ляхов, а иногда совершались побои

и истязания над особами шляхетского звания. Противодействовать

таким явлениям для поляков было тем труднее, что некоторые

природные шляхтичи наравне с козаками получали от короля <припо-

ведные листы> для набора охотников в козаки и на таком основании

подговаривали владельческих хлопов записываться в набираемые

козацкие полки мимо воли своих владельцев. Те, которым

выдавались <приповедные листы>, носили название полковников. Из таких

козацких полковников приобрели сразу известность четыре: Искра, Самусь, Абазын и более всех Семен Палей. Первый поселился в

Корсуне1, второй в Богуславе2, третий на Подолии, в Брацлаве^, четвертый в бывшем Белоцерковском полку, в местечке Хвастове4, которое принадлежало прежде католическому епископу и королем

Яном Собеским уступлено было Палею в видах необходимости ко-

зацкой силы на время ведения войны с бусурманами. Эти

полковники и другие, которые менее были известны, стали привлекать в

украинские пустыни жителей, и не только из южнорусского края, подчиненного Польше, но из Молдавии и более всего из Левобереж-

1 Ныне местечко Каневского уезда при р. Роси.

2 Ныне местечко Каневского уезда при р. Роси.

3 Ныне уездный город Подольской губернии при р. Буге.

4 Ныне местечко Васильковского уезда при р. Унаве.

520

ной Украины. Украина Правобережная, откуда еще так недавно

уходили громадами жители, спасаясь от татарской, турецкой и ляд-

ской неволи, опять становилась обетованною страною вольности.

Современник уже в 1692 году называет тамошние козацкие полки

многолюдными. Во всех этих полках зародилось и утверждалось

одинаков стремление – освободить южнорусский народ от

польской власти, обратить панских хлопов в вольных Козаков и

присоединить Правобережную Украину по-прежнему к Московской

державе. Самый деятельный и более верный народному духу из

полковников был Семен Филиппович Палей, и потому приобрел

народную любовь. О происхождении его известно, что он был родом

из Борзны от предков козацкого звания. Фамильное прозвище его

было Гурко. Был у него брат Федор, владевший наследственною

землею близ гор. Борзны. В Батурине у него с братом был общий

дом. Получивши хорошее по тому времени образование (вероятно, в Киевской коллегии)1, он был записан в <компут>^ Нежинского

полка, потом’ ушел в Запорожье и там-то прозван был Палеем (т.

е. сожигателем) за свои военные подвиги. В нашем сочинении

<Руина> мы уже упоминали об этой личности. Во время

пребывания в Сече он приобрел большое к себе уважение. Из Сечи

Палей-Гурко поступил на службу польского короля Яна III именно в то время, когда король легально восстановлял козачество в-

Правобережной Украине. Палей был уже прежде женат и имел

дочь, которая еще в 1677 году вышла за Танского, впоследствии, лет через двадцать, сделавшегося полковником белоцерковским, а

потом киевским. Установившись в Хвастове с королевского

дозволения, Палей по кончине жены своей в другой раз женился на

какой-то вдове, о которой мы знаем, что она была сестра козака

Саввы и мать сына от первого брака, Симашка. Оба – шурин

и пасынок Палея – во все продолжение деятельности последнего

были его верными и неизменными товарищами. Как только Палей

кликнул клич на слободы, так и повалил к нему с разных сторон

южнорусский народ. <Я нашел здесь край опустелый, – писал

он в 1694 году Мазепе, – и работал около Хвастова, как около

своего хозяйства, обширные поля засеялись хлебами, умножились

жители, да не так из польских панских подданных, как с берегов

Днепра, из Войска Запорожского и из Волошского края; и церкви

Божий на славу имени Божия я построил и украсил>. Священник

Иоанн Лукьянов, ездивший из Великороссии в Святую землю на

богомолье через малороссийский край, оставил любопытные черты

о Хвастове в то время, когда там правил Палей. От Белогородки, 1 Первое высшее учебное заведение на Украине, созданное при Кие-

во-Печерской лавре. С 1701 г. – Киево-Могилянская академия.

^ Список, реестр.

521

принадлежавшей киевскому Софийскому собору, дорога до Хва-

стова шла пустым лесом. На ней не было селений. Городок Хва-

стов стоял на горе; вокруг всего жилья в нем был высыпан

земляной вал, а по верху его шел деревянный острог.

Путешественнику город Хвастов показался крепок не^ строением, а людьми (<сидельцами крепок>). В его земляном вале

путешественник заметил несколько ворот; в каждых воротах выкопаны

были ямы, выстланные соломою. <Там, – говорит очевидец, -

лежала палеевщина (т. е. Палеевы козаки), человек по двадцати

и по тридцати в каждых воротах; они голы, что бубны, без рубах, наги и страшны зело, а за ними в ворота нельзя ни с чем проехать

из сел: дрова ли, солому, сено… с чем бы ни ехали, – они все

рвут, что собаки>. Простоявши с полдня в Хвастове, путешественники ехали далее, ночевали в Палеевом селе Мироновке, а на

утро приехали в город Паволочь*, также входивший в тогдашнее

владение Палея и бывший порубежным его городом.

Путешественники прибыли туда в заговенье перед масленицей: в этот день

отправлялось там множество свадеб. Тут встретили они толпу Па-

леевых Козаков, которые, как только увидали проезжих москалей, бросились смотреть на них. <Обступили нас, как есть около

медведя. Все голытьба беспорточная, на ином и клока рубахи нет, страшны зело, черны что арапы и лихи что собаки: из рук рвут.

Они на нас стоя дивятся, а мы им втрое, что таких уродов мы

от роду не видали>. Путешественник изображает палеевцев

нищими; между тем по всем современным известиям оказывается, что в Палеевом владении было изобилие; да и сам тот же

путешественник в своем описании выражается: <Харч в Хвастове

всякая дешева, кажется, дешевле киевского>.

Оставивши Паволочь, набравши там на дорогу для себя всякого

съестного, а для лошадей – овса и сена, путники пустились на пять

дней в <печальное и уныливое путное шествие> по пустыне, где не

встретили ни городка, ни села вплоть до полу разоренного Немиро-

ва. Там снова запаслись они припасами, которые там уже были

дороже, чем в Хвастове, и опять пустились другою пустынею до

Сороки, где уже начинались турецкие владения. На возвратном

пути из Святых мест тот же Иоанн Лукьянов с бывшими при нем

богомольцами ехал через Немиров по украинской пустыне до Па-

леева владения в купеческом караване, возвращавшемся из Турции

в Московское государство. Турки провожали путешественников и

говорили, что они проводили бы их до Киева, но боятся Палея: он

их не выпустит, а побьет. <Разве Палей своевольный у государя

своего?> – спросили русские турок. Турки отвечали: <У нас про

него ходит страшно грозная слава, и мы никого так не боимся, как

* Ныне -местечко Сквирского уезда при р. Раставице.

522

его!> Добрались до Паволочи. Находившийся там наказной Палеев

полковник, услышавши о приближении каравана, приказал

ударить в бубны и литавры. По такому сигналу подчиненные ему ко-

заки-палеевцы оседлали коней и выехали в поле с знаменами.

<Было их, – говорит священник, – человек триста, и выскакивали они

из кустов словно зайцы, кучками человек в 20 и 30, стали гарцевать

на конях, бросать копья, пускать стрелы из луков, стрелять из

пистолетов, а турки, провожавшие караван, как увидали палеевщину, так и стали ни живы, ни мертвы>. Полковник подъехал к купцам и

всех их приветствовал, а купцы угощали Козаков водкою. Караван

остановился табором за городом, в поле, и полковник прислал туда

овса, всякого съестного и меду. Турки далее Паволочи не стали

провожать путешественников; охрану их приняли теперь на себя па-

леевские козаки. Когда путешественники прибыли в Хвастов, Палея

там не было; он уезжал в Киев, а вместо него управляла тогда всем

полком его жена. Она выслала навстречу за пять верст путникам

пятьсот конных Козаков, а когда караван стал табором в поле, прислала туда говядины, калачей и вина. Путешественники пробыли в

Хвастове целый день. Палеева жена звала купцов к себе на обед и

говорила: <Зачем вы до нас турок не довели? Пусть бы они узнали, каков мой господин Палей, и я знала бы, как их угостить! Жаль, что без почести гостей отпустили! Я бы им дала назад провожатых

человек пятьсот через лядскую землю>. Из Хвастова два дня до

Киева провожали путешественников палеевцы.

Это драгоценное описание современника и очевидца

представляет живо быт Козаков в Правобережной Украине. Поразителен, между прочим, этот семейный порядок общественной жизни, при

котором в отсутствие полковника всем его полком управляет

оставшаяся дома жена, словно домашним хозяйством.

В первые годы заселения Украины козаками они верны были

цели, с которою Ян Собеский предпринял восстановление козачества

в крае, подвластном Речи Посполитой: козаки беспрестанно

предпринимали военные походы против бусурман, и особенно славился

ими Палей. Он, говорит малорусский летописец, не только не

допускал татар опустошать польских и русских пределов, но сам ходил

и посылал своих Козаков в Буджакскую орду1 разорять татарские

села: не один раз доставалось от них Очакову. Не раз крымские и

белогородские салтаны, при содействии турецких янычаров, наступали на Палея с своими ордами и даже подходили под самый

Хвастов, но Палей всегда счастливо побеждал их и отгонял; он взял в

полон одного салтана. Постоянный борец против мусульман, Палей, однако, не чуждался и дружественных сношений с ними, когда они

1 Буджак – район между устьями рек Дунай и Днестр, место кочевья

белгородской орды. Ныне – юг Одесской области.

523

сами к нему дружелюбно обращались; так, однажды приезжал к

нему из Буджацкой орды ага с подарками – седлом, луком и

стрелами. Были между татарами у него даже родные: его сестра была

когда-то взята в полон и стала женою татарина, а ее сын Чора-мурза, будучи мусульманином, приезжал в Хвастов гостить к дяде.

Заселялась Украина, умножалось войско козацкое, и Палей

расставлял своих Козаков на жительство по Полесью в маетностях

не только королевских, но и духовных лиц и наследственных

шляхетских. Так как козаки считались королевским войском и не

получали определенного жалованья, то собирали с жителей в свою

пользу <борошно>: под этим словом разумелась тогда не одна

хлебная мука, как теперь понимают это слово, но также деньги, возы с

лошадьми и всякие хозяйственные орудия, – одним словом, все, в

чем козаки могли нуждаться для своего содержания. Палей

становился словно удельный владетель в своем полку, а расстановка в

чужих маетностях Козаков вела к тому, чтобы со временем сколько

возможно больше расширить территорию этого полка и

распространить козачество, передать ему над краем господство, принадлежавшее польскому шляхетству. Другие козацкие полковники, как

Искра, Самусь, Абазын, также старались об умножении

народонаселения пришельцами и о расширении козачества. Абазын

именовался полковником подольским, и при его стараниях населялась

опустевшая Брацлавщина, возникали села за селами около Неми-

рова, Винницы, Илинец, Брацлава. Заселялась и Поднестровщина.

Стекались на новоселье пришельцы из Молдавии и Левобережной

Украины, а равно из Волыни и Червоной Руси1. Все новосельцы

делались вольными козаками и устраивались по козацкому порядку

в сотни. Подобным же способом наполнялись полки Искры и Са-

муся, по выражению поляков – <гультайством> (бродягами), и все

заодно держались палеевщины.

До 1688 года у новозаселявших Правобережную Украину не

было открытых столкновений с поляками, хотя они, как малороссияне, по преданиям отцов и дедов, не любили их. Но в 1688 году Палей

обратился через гетмана Мазепу с просьбою к царю принять под

свою высокую руку всю Белоцерковщину и Хвастовщину и

причислить к регименту войска запорожского. Это значило, что

правобережное козачество начинает гласно заявлять то, что у него было в

мысли. Московское правительство не могло решиться на такое дело, которое повлекло бы за собою разрыв с Польшею после недавно

установленного мира. Палей получил ответ, что невозможно

исполнить того, чего он просит; но если он сам своею особою и другие

вместе с ним пожелают поступить под царскую руку, то пусть идут

1 Историческое название Галиции, ныне – западные области

Украины.

524

в Запорожье, а из Запорожья вольно будет им перейти в

малороссийские города. Само собою разумеется, что такое дозволение не

соглашалось с желаниями Палея: оно касалось только отдельных

лиц, а Палей думал передать все правобережное козачество с его

краем под единую власть царя и под управление единого козацкого

гетмана. Палей замышлял поссорить Россию с Польшею; это

показывает письмо его к царскому воеводе в Киеве, где сообщается, будто у польского короля заключен с бусурманами тайный договор во

вред Русской державе.

Неизвестно, открытые ли поляками покушения Палея

отторгнуть от Речи Посполитой Правобережную-Украину, или козацкие

нападения на шляхетские усадьбы были причиною, только Палей

был где-то схвачен поляками и посажен в тюрьму в Немирове.

Но он потом скоро освободился. Между тем во время его сидения

в тюрьме Хвастов – гнездо палеевцев – был захвачен поляками, и так как он издавна уже считался маетностью католического

епископа, то нахлынули туда ксендзы и хотели обращать

православные церкви в униатские, – как вдруг воротился

освободившийся из неволи Палей, выгнал их и, как говорят, некоторым

упрямым приказал отрубить головы. 22 декабря 1688 года пале-

евские сотники Андрущенко и Тышко с 500 Козаков напали на

маетность пана Федоровича – Иванков: козаки повыгоняли из

домов и поколотили панских слуг, набрали немало серебра, меди, платья, оружия и всякой домашней рухляди, пять дней

хозяйствовали в панской усадьбе; напоследок, насмехаясь над польскими

обычаями, в первый день праздника Рождества Христова

выволокли на мост дохлую свинью и говорили: <Нехай ляхи зъедять, буде им на все святки>.

Вскоре в 1689 году Палей писал Мазепе, что польский король

прощает его проступки и убеждает оставаться в послушании ему

и Речи Посполитой, обещая свои милости, но он, Палей, с своими

козаками ни за что не хочет быть под властью польских панов; все козаки того только и желают, чтобы находиться под властью

великого государя. Палей просил дать совет, как ему поступить, когда на Хвастов нахлынут польские хоругви: бежать ли ему в

Киев под защиту царской власти или обороняться, ожидая от

царя помощи? Гетман Мазепа с своей стороны советовал

московскому правительству принять Палея и указывал на запустелый

городок Триполье, вошедший по мирному договору в черту

царских владений на правой стороне Днепра: там, казалось, возможно

было поселить Палея с его полчанами не без выгоды для

государства в видах обороны Киева. Но из Москвы получен был ответ

в прежнем смысле: никак нельзя принимать Палея с его полком, а можно принять его самого, если придёт прежде на Запорожье, а потом перейдет в малороссийские города.

525

После того Палей, несмотря на два царских отказа принять

его, усердно помогал русским в войне с бусурманами. В 1690

году Палей, как хороший знаток местностей в низовьях, руководил

посланным от Мазепы козацким отрядом и с ним вместе счастливо

совершил военный поход под Кизикермень.

В 1692 году отношения Палея к полякам стали неприязненнее.

Это показывает своеобразное письмо к Палею пана Дружкевича, поставленного от Речи Посполитой в звании комиссара наблюдать

над козаками: <Из ада родом сын немилостивый! Ты отрекаешься

от подданства королю, ты смеешь называться полковником от руки

царского величества, ты твердишь, будто граница тебе указана по

Случ, ты грозишь разорить польские владения по Вислу и за

Вислою. Смеху достойны твои угрозы! Помнишь ли, как ты когда-то

пришел ко мне в первый раз в короткой сермяжке, заплатанной

полотном, а ныне ты выше рта нос дерешь! Король тебя так

накормил хлебом, что он у тебя изо рта вон лезет! Учинившись

господином в Хвастове, в королевской земле, ты зазнался. Полесье

разграбил да еще обещаешь наездом идти на наши города! Смотри, будем

бить как неприятеля!> После таких угроз Палей опять обратился к

Мазепе с просьбою ходатайствовать за него перёд царем, и гетман

снова предстательствовал за него, изображая его человеком

искренно преданным царю. Чтобы успокоить опасения московской власти

стать в неловкое отношение к полякам, гетман писал в приказ: <Из

поступков польской стороны видно, что она не боится нарушать

мирного договора, когда принимает к себе из-под высокодержавной

царской руки запорожцев: прошлого года 700 их пошло в Немиров

с атаманом Гладким, а потом еще 400 человек принято в

королевскую службу>. Но московское правительство твердило все то же; что уже прежде отвечало по поводу Палея. В декабре того же года

Палей писал гетману, что поляки грозят разгонять из становищ в

Полесье людей Палеева полка, а татарские мурзы обещают ему 40

000 орды на помощь, если он признает над собою верховную власть

крымского хана; но он, Палей, предпочитает быть под властью

православного государя. Снова гетман ходатайствовал за Палея.

<Если, – выражался он в своем донесении в приказ, – теперь Палею

помощи не подать, то как бы он в крайнем положении не обратился

к бусурманам, и оттого будет больше беды, чем от какого-нибудь

Стецика Ягорлыцкого, назначенного гетманом с татарской руки на

правой стороне Днепра, или от проклятого Петрика. Палей между

военными людьми имеет большую честь и за ним пойдут многие.

Хотя царское величество и указывает ему способ перейти под

государеву руку, но он тем не удовольствуется: он хочет удержать при

себе всех людей, которые теперь у него под властью, а в Хвастов-

щине у него поселилось тысячи три хат и город Хвастов он хочет

удержать за собою, потому что он его устроил и укрепил>. Мазепа

526

советовал снестись с польским правительством и попытаться

устроить дело так, чтобы можно было принять Палея. Но московское

правительство оставалось с своим прежним решением и строго

указывало гетману не вмешиваться в междоусобия, возникшие у Палея

с поляками.

В следующем, 1693 году, Палей вместе с высланными

гетманом козаками одержал над татарами победу на реке Кодыме и

за это получил от царя награду. Но вслед за тем у него с поляками

возникло очень крупное недоразумение. Козаки делали нападения

на шляхетские волости и переманивали панских подданных в

козаки. В отмщение за то коронный гетман1 написал Палею грозное

письмо, упрекая его в разных безобразиях, а вслед за тем

преемник Дружкевича, региментарь поляк Вильга, наблюдавший над

козаками, предпринял поход на Хвастовщину с польскими

хоругвями -и с козаками, верными Речи Посполитой, под начальством

своих полковников Искрицкого и Яремы Гладкого. Они напали

разом на несколько мест Палеева владения в один день 29 декабря.

Но палеевцы отстояли себя, и тогда отличился храбростью и

распорядительностью шурин Палеев, Савва. Вильга думал было, что

жители, поселившиеся в Хвастовщине, в страхе перед поляками

отступят от Палея и сами отдадут его полякам в руки. Но Вильга

ошибся в своем ожидании и оставил намерение добывать в руки

Палея или выгонять его из Хвастова, а Палей в марте 1694 года

сам приехал к гетману Мазепе и ютарался убедить его, как полезно

будет для царской державы принять его в подданство с Хвастов-

щиною. Гетман угощал Палея, дарил из собственных средств и

из войскового скарба, но, ссылаясь на нежелание царя принимать

его в подданство и тем нарушать мир с Польшею, советовал Палею

не раздражать польского короля. <Ну так я, – сказал Палей

Мазепе, – присягну в верности королю, отпущу пленных жолнеров

польских, какие у меня есть, не отрекаюсь и пехоту посылать

королю, когда велит. Но из Хвастова ни за что не выйду, как

того ляхи хотят, а як станут сильно наступати, то хоч бы завчасу

до якого запустелого города мав я прихилитися>. И действительно, воротившись от гетмана без надежды получить пособие из

Левобережной Украины, Палей послал к королю какого-то Напугу с

жалобою на то, что поляки хотели его выгнать из Хвастовщины, и вместе с тем же Напугою отправил королю пленных татар как

трофеи своей недавней победы над неверными. Король в письме

своем похвалил Палея за подвиги против бусурман и известил, что пошлет к коронному гетману приказ наградить Козаков, участвовавших в последнем походе, и даровать полку Палея

безопасное пребывание. Таким образом, между Палеем и польским ко-

* Командующий польской армией.

527

ролем восстановилось, по-видимому, согласие. Сам коронный

гетман обращался к Палею ласково.

Пока продолжалась война с турками, польская власть

нуждалась в козаках как в военном сословии и потому должна была

смотреть сквозь пальцы на их явное стремление освободить народ от

панской власти. Но с прекращением этой войны полякам нечего

было мирволить козачеству, и они стали явно признавать его

положительно вредным для своего шляхетского строя общества. Уже в

течение нескольких лет совершались в Украине одно за другим

события, не оставлявшие сомнения, что с восстановлением козачества

неизбежно возобновление страшной борьбы южнорусского народа

с поляками. Вот, например, в имении пана Стецкого рабочий, подданный Прокоп, подманивши 200 человек палеевых Козаков, навел

их на усадьбу своего пана; козаки распорядились по-своему

панским добром, поколотили верного панского урядника, а Прокоп

кричал такие знаменательные слова: <За Вислу ляхив прогнати, щоб их тут и нога не постала!> Замечательно, что тогда козакам в

их борьбе с шляхетством содействовали более всего сами же

поляки. Лица шляхетского звания пользовались козаками в своих

постоянных ссорах и наездах между собою и оттого часто в жалобах на

своевольство Козаков указываются имена людей шляхетского

происхождения, руководивших козацкими своевольствами. При таких

наездах козаки угоняли панский скот, грабили домашнее хозяйство

у помещиков, наделяли побоями лиц шляхетского звания с целью

вымучить у них деньги, истребляли владельческие документы на

право владения маетностями. Иногда козаки делали очень резкие

выходки противу поляков, показывавшие сильную вражду и

желание разорваться с ляхами. На козацкого полковника Кутиского-Ба-

рабаша последовала коллективная жалоба от всего шляхетства

киевского воеводства в том, что он расставлял своих Козаков во

владельческих мйетностях и отягощал их сбором <борошна>.

Коронный гетман отправил к нему посланцев из владельцев с выговором, а Кутиский-Барабаш посадил их в тюрьму, морил голодом и с

гневом выразился так: <Я ани короля, ани гетмана не боюсь; у меня

король – царь турецкий, а гетман – господарь волоский, – бо

треба тое ведати: где Барабаш, там ничего не маш>. Подобную же

выходку встречаем мы в 1697 году во время бывшего в Польше

бескоролев ия по кончине короля Яна III: сотник Палеева полка Цвель с

своими козаками напал на каптурового1 судью Сурина, ездившего

для исполнения своей судебной обязанности в село Калиновку.

Козаки, встретивши его на дороге, закричали: <Бийте ляхов, бийте!

1 В Польше на время бескоролевья упразднились прежние суды и

учреждались временные, имевшие силу до избрания нового короля и

называемые каптуровыми.

528

Нехай не ездють на суды; тут наш козацкий суд!> С такими словами

козаки поколотили и самого господина, сидевшего в коляске, и его

прислугу, забрали у него деньги, оружие, вещи, съестные запасы, а все судебные документы повыбрасывали и истребили,-

При короле Августе II, тотчас после примирения с Турцией

в 1699 году в Польше собран был <примирительный> сейм, названный так потому, что был созван с целью утвердить мирный

договор с Турциею. На этом сейме было постановлено распустить

войско и уничтожить козачество, так как восстановление его при

покойном короле Яне III! было предпринято только с временною

целью ввиду войны с турками. Палей владел Хвастовом с

королевского дозволения, но теперь Речь Посполитая в его услугах

уже не нуждалась и опасно было, – говорит

поляк-современник, – держать в соседстве этого хлопа, который не только

никогда не слушал гетманских ордонансов, но захватил имения

разных панов вблизи Хвастова и обратил их в помещение своим

козакам, так что разве только самые великие паны могли брать

какие-нибудь доходы с своих маетностей. В подтверждение этому

известию можно указать на многие в 1699 году жалобы владельцев

на то, что по причине занимаемых козаками становищ и

неповиновения собственных подданных, подстрекаемых козаками, владельцы не получали с своих маетностей никаких доходов.

В исполнение сеймового постановления коронный гетман издал

универсал, обращенный к полковникам: Самусю (носившему у

поляков звание наказного гетмана), Палею, Искре, Абазыну, Бараба-

шу и, вообще, ко всем козакам. Он извещал их всех, что сейм Речи

Посполитой постановил распустить козацкое войско, отныне всякая

козацкая служба прекращается, и козаки теряют уже право

занимать становища в чьих бы то ни было маетностях: королевских, духовных или шляхетских, – все там находящиеся должны

выбраться оттуда, иначе будут признаны своевольными и

непослушными ватагами и он, коронный гетман, прикажет истреблять их как

неприятелей; для этой цели снаряжает он несколько хоругвей и

пеших полков. По известию современного историка, католический

епископ прислал к Палею двух ксендзов в качестве своих

комиссаров требовать возвращения маетности. Палей этих ксендзов посадил

в тюрьму, потом выгнал прочь и отвечал: <Я не выйду из Хвастова; я основал его в свободной козацкой Украине; Речи Посполитой до

этого дела нет, я же настоящий козак и гетман козацкого народа>.

Тогда коронный гетман, как рассказывает тот же современный

историк, замыслил усмирить грубого хлопа, не раздувая большого

огня, и дал поручение схватить Палея генералу Брандту, стоявшему

с вверенным ему отрядом войска в Белой Церкви. Брандт устроил

так порученное ему дело: он отобрал несколько десятков человек и

приказал им притаиться в лесу недалеко от Палеевых пасек, а в

529

Хвастов к Палею послал иудея, который прежде часто вел торговые

сношения с Палеем. Иудей на этот раз должен был прикинуться, будто приехал покупать мед, и этим способом вытащить Палея к

пасекам. Но Палей был тогда пьян и сам не поехал, а послал с

иудеем своего пасынка Симашка. Симашко был уже на четверть

мили от города, как один пасечник дает знать Палею, что близ

пасеки в лесу явились какие-то люди и стоят, закрывши себя и

лошадей своих древесными ветвями. Палей послал вдогонку известить

о том пасынка. Симашко тотчас убил в поле иудея, с которым ехал, вернулся в Хвастов, собрал отряд конных Козаков, пошел с ними

на засаду и уничтожил ее.

После того уже в следующем году, как это видно из

современных актов, коронный гетман Яблоновский послал под Хвастов ре-

гиментаря Цинского с четырьмя тысячами польского войска. Но

Палей заранее проведал о намерениях поляков, созвал со всей своей

Хвастовщины обывателей с женами и детьми в город и приказал

около старого города построить <загороду>, куда велел свезти сена

и хлеба и сложить в скирды, намереваясь обороняться хотя бы и

долгое время. Когда польское кварцяное войско1 приблизилось, подполковник Гольц выступил из него вперед с 200 гренадерами, ночью

подошел к загороде и пустил гранаты в скирды сена и хлеба.

Сделался пожар, во время которого сгорело несколько Козаков. По

известию польского современника, Палей отделался от коронного

гетмана тем, что прислал ему несколько бочонков с деньгами; тогда

поляки отошли и расположились на зимовых квартирах в местечках

и селах около Хвастова, а потом скоро совсем удалились оттуда.

Малороссийские летописцы представляют это дело иначе: они

говорят, что Палей, ожидая нашествия польской военной силы на

Хвастов, заранее расположил своих полчан в засаде за лесом, а сам с

прочими полчанами заперся в городе. Стоявшие в засаде ударили

на поляков в то время, когда Палей напирал на них из города, и

таким образом они были прогнаны от Хвастова. Польский историк