Текст книги "Руина, Мазепа, Мазепинцы"

Автор книги: Николай Костомаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 68 страниц)

стольники, но привели с собою едва несколько сот человек, потому что у них на пути государевы ратные люди разбежались.

Малороссийские же войска были размещены еще прежде в

других местах: Киевский, Черниговский и Овручский полки берегли

Киев и его окрестности; от Гомеля по северной границе

размещен был на страже полк Стародубский; часть войска послана

была вниз по днепровскому берегу к Черкасам и Чигирину, а

на правобережной Украине были размещены козацкие залоги

(гарнизоны) в городах и местечках, признавших царя, в Жабо-

тине, Медведовке, Старобурье, Смелой – со стороны Чигирина*

* Мест. Каневск. уезда, Киевск. губ. – А. Ю. 3. Р., V, 165.

42

в Ольшаной, Млееве, Тарасовке, Медвине, Лисянке – со

стороны Корсуна для бережения от Чарнецкого, и в Обухове – со

стороны Белой-Церкви; во всех этих городках залоги были

преимущественно из Козаков левой стороны, подчиненных Брухо-

вецкому; сам же гетман сидел’ в .Каневе с небольшим числом

малороссийского войска. В конце октября доносил в Москву

киевский воевода, что многие из городов, отложившихся от

поляков – опять им покоряются, а другие находятся от них в

утеснении.

Уманцы продолжали упорно держаться против поляков. Не

проходило дня, чтоб у них не происходило с поляками разговора

из ружья, сообщал гетману тамошний полковник. Косагов

освободился от осады” в Медвине не чранее декабря и воротился в

Канев, вместо того, чтоб идти к Умани. В Каневе застал он

вторичный царский указ,’ предписывавший ему ехать в Белгород

и отыскивать беглых ратных. Вместо Косагова полк его в Каневе

велено было ведать стольнику Федору Протасьеву. И Серко в

то же время прибыл в Великороссию. После разлуки с Косаго-

вым он громил татар и засел в Торговице, потом покинул Торг-

овицу и прибыл в свою любимую Сечу, но вскоре после того

не поладил с запорожцами и уехал в Харьков, где у него была

семья, а из Харькова в Белгород. Причины, по которым Серко

уехал тогда из Сечи, связаны были с возникшими секретными

сношениями Бруховецкого с крымским ханом. В Крыму многие

влиятельные мурзы представляли своему хану: <ляхи, нас, татар, все манят украинскими городами, которые надеются покорить.

Эти же украинские города поддаются царю, а не им, а нам

никакой корысти нет; лучше было бы нам замириться с коза-

ками и с Москвою>. По таким советам, в октябре хан крымский

прислал Бруховецкому письмо с предложениями устроить мир.

Гетман отправил это письмо в Москву и получил от царя указ

завести сношений с ханом. Бруховецкий, исполняя царский указ, отправил своих посланцев к хану. Запорожцы остановили

гетманских посланцев, распечатали гетманские грамоты и. прочли, а потом, когда гетман послал другое посольство, то запорожцы

не-пропустили посланцев вовсе. Серко, в звании кошевого

атамана, хотел удерживать запорожское товарищество в

повиновении царю и в подчинении гетману; запорожцы не слушали его, шумели, и Серко удалился из Сечи. В Белгороде тамошний

воевода князь Репнин объяснил. ему, что сношения с Крымом

начались по царской воле и приказывал Серку снова ехать в

Запорожье, но Серко отвечал, что ему без царского указа ехать

в Сечу нельзя; козаки могут его там убить, а надобен такой

царский указ, где бы значилось, что сношения Бруховецкого с

ханом начались по царской воле.

43

V

Жалобы великороссиян на гетмана, а.гетмана на

великороссийских воевод. – Дело восстания народа

против поляков поправляется. – Умадь. -

Лисянка. – Новое восстание и укрощение

Ставища. – Кара над мятежниками. – Бегство

жителей с правой стороны Днепра на левую. -

Смерть Чарнецкого. – Распространение восстания. -

Предводители восстания. – Дрозденко и

Хмельницкая. – Успехи русских. – Взятие

Корсуна. – Прибытие в Украину калмыков. -

Поражение Яблоновского под Белой-Церковыо. .-

Неудачная осада Бруховецким Белой-Церкви и

отступление в Мотовиловку. – Бегство Тетери в

Польшу. – Опара. – Децик. – Перемена в

Киевском воеводстве. – Неисправности в воеводском

управлении царскими ратными людьми.

Всю зиму продержался Бруховецкий в Каневе, руководя

управлением левой стороною Днепра и движениями народа против

поляков на правой стороне. Малые силы его не только не

прибавлялись, а еще более отвлекались. Из малороссийского войска

Черниговский полк отправлен был на Полесье, где одержал победу

над поляками, а Краснянского сотника Ивана Самойловича

(будущего гетмана) по царскому указу отрядили даже до Смоленска.

Великороссийских свежих сил не приходило в Канев; напротив/

из Канева отзывались великороссийские начальные люди. Эти

последние, прибывши в Москву, жаловались, что царские ратные

люди, будучи на государевой службе в малороссийских городах, изнурены, голодны и безодежны, и царь по этому поводу, грамотою от 12 ноября, сделал Бруховецкому замечание. Гетман

отвечал, что он целый год употреблял на содержание царских ратных

все доходы, получаемые платою с мельниц. <Меня оболгали пред

вашим величеством>, – выражался он: – <ратные бегут со

службы не от какой-нибудь нужды или скудости, а от того, что заберут

вперед царское жалованье и хлебные запасы, продадут и бегут, не желая служить, а пришедши к себе домой, скудостью и

нуждою вины свои покрывают>. Бруховецкий решительно отказывался

доставлять ратным одежду, оттого, что <Украина бедна и разорена

неприятельским мечом и долгим стоянием войск, собранных

против неприятеля>, в этом гетман ссылался на всех воевод, знавших

положение края. И от своих воевод московское правительство

получало неутешительные вести о состоянии духа своих ратных

людей, о,скудости денежной казны, о трудности добывать запасы.

Несмотря на то, из Москвы присылались гетману воинственные

указы <воевать польские города огнем и мечом>. На такие указы

гетман только и мог отвечать, что рад бы <вседушно чинить по

царскому указу, только войска к нему не присылают>. Тем не

44

менее не только просимого гетманом войска гетману не

присылали, напротив, требовали от самого гетмана, чтоб он приехал в

Москву видеть царские очи. <Мне> – писал гетман – <и подумать

нельзя ехать теперь; это значило бы добровольно отдать Украину

ляхам в руки>. Гетман жаловался как на медленность воевод, которые должны были приводить великороссийские войска в

Малороссию, так и на тех воевод, которые пребывали постоянно в

малороссийских городах, на черниговского, нежинского и

киевского. Московское правительство на просьбы гетмана о

медленности присылки ратных сил обещало прислать их по зимнему

пути, а насчет воевод, помещенных в малороссийских городах, отвечало, что вперед вмешиваться в дела, до них не касающиеся, им не велено.

Бруховецкий не мог посылать помощи восстанцам, получая

из Москвы одни неисполнявшиеся обещания, но дело восстания

народа против поляков не прекращалось, а с* января 1665 года

стало идти успешнее. В северских краях под Кричевом и под

Гомлем одержана была победа над поляками стародубским

полковником Лыском Остренином. В Умани полковником стал

бывший прежде в Брацлаве полковником Иван Сербии. Он застал в

Умани междоусобие, усмирил его, отбил нападавших на Умань

поляков и потом, выступивши из Умани, взял Бабаны1, Косенов-

ку2, Кисляк3,Торговицу4, захваченную поляками после ухода из

нее Серка. Много боев имел он тогда с поляками и враждебными

козаками, много взял врагов в плен и с торжеством воротился в

Умань. Успехи Сербина пробудили дух поспольства в соседних

городках, только что покорившихся полякам. В числе их .были

Лисенка, от которой Семен Высочан отбил Чарнецкого, и Стави-

ще, стоившее полякам таких долгих усилий. Чарнецкий не ожидал

дерзости от жителей последнего, он расположил было свое войско

по городам и селам и отправил послов на сейм с просьбою об

уплате жалованья войску, а сам, после неудачи покушения на

Лисянку, прибыл в Белую-Церковь; вдруг там услышал он, что

ставищане прогнали от себя польский гарнизон. Сперва

Чарнецкий отправил туда Маховского с его полком и с козаками Тетери.

Ставищане встретили их с оружием. Маховский в бою потерял

до двухсот человек и убежал. Тогда Чарнецкий поспешно

двинулся сам. Козаки и поспольство в Ставище еще не отдохнули

от победы над Маховским, как явился перед ними Чарнецкий.

Он вошел беспрепятственно в город и потребовал выдачи зачин-

1 Ныне с. Уманск. уезда, Киев, губ., при р. Бабанке.

2 Село Уманск. уезда, при р. Сибанке.

3 Село Уманск. уезда, Киев, губ., при р. Тикаче, ныне Кислик.

4 Мест. Уманск. уезда, Киев, губ., при р. Синюхе.

45

щиков нового восстания. Хотели было ставищане защищаться, но

уже было для них поздно. Поляки сразу взяли над ним верх.

Чарнецкий приказал всех жителей перебить, а город их со всеми

жилищами сжечь до тла, чтоб не оставалось более гнезда мятежа,4

как говорили поляки. За Отавищами такая же участь постигла

Боярку1: и там жолнеры перерезали все поспольство, не

пощадивши и малых детей. Товарищ Чарнецкого, воевода русский Яб-

лоновский, взял Кисляк, разбил там какого-то Вдовиченка, но в

Кисляке поляки поступили человечнее; по крайней мере они

оставили в живых с женами и детьми тех из них, которые, видя

сразу невозможность бороться, поддались полякам.

Зверская расправа Чарнецкого над Ставищем и Бояркою, вместо того, чтобы страхом расположить народ к’ покорности, только

более побуждала поспольство правобережной Украины отрезаться

от возможности терпеть власть поляков над собою. Из Корсуна, Черкас, Белой-Церкви и других городков и сел православные

люди <нестерпимаго ради гонения лядского многими десятками семей

выезжали из своей родины, переправлялись через Днепр и

просили себе новоселья, изъявляя желание быть в подданстве у

православного государя>.

Чарнецкий, после недавних свирепств своих, отправился в

Польшу на предстоящий сейм. Ему было уже 66 лет от роду. Его

давно уже беспокоила’ какая-то болезнь, но он все преодолевал

себя. Вдруг эта болезнь начала развиваться быстро. День ото дня

силы его упадали. Приятели советовали ему спешить в Варшаву, чтоб там посоветоваться с учеными врачами. Он на пути заехал

в свое имение Иленцы, пробыл’ там недолго и пустился далее в

путь; на дороге встречает его курьер от короля; он вез Чарнецкому

диплом на чин польного коронного гетмана, Прочитав королевское

письмо, Чарнецкий сказал окружавшим его: <всегда я того

ожидал, что король даст мне булаву уже в то время, когда я воевать

не буду в состоянии; если Богу угодно будет продлить мою жизнь

и дать здоровье, я покажу королю благодарность за его ко мне

милость; если же придется умереть – по крайней мере на моем

надгробном памятнике напишут, что я был гетман>. Приближаясь

к городу Дубно, он почувствовал крайний упадок сил и в деревне

Соколовке приказал внести себя в крестьянскую хату, какая

первая на глаза ему попалась. Там он исповедовался у своего

духовника иезуита Домбровского, ездившего с ним постоянно, а

через ночь’ утром причастился св. тайн и скончался. Поляки

возносят этого человека, как своего национального героя, но

польские источники, к чести своей, не скрывают и темных сторон

его характера. Это был чрезвычайно свирепый, бессердечный и

* Мест. Звенигор. уезда, Киев, губ., у р. Гнилого-Тикача.

46

злой человек. Нельзя забыть его ужасной расправы над жителями

Подолии и Украины в 1653 и 1654 годах, когда он своею дикою

солдатчиною карал несчастный народ за стремление освободиться

от панского ярма: то же повторил он и в последний год своей

жизни. Чарнецкий всегда высказывал особенную злобу к русскому

народу, ненавидел и презирал русское духовенство и вообще

православную религию, с неудержимым изуверством отнимал у

церквей колокола и приказывал переливать их на пушки, чтоб теми

пушками истреблять непокорных <схизматиков>, грабил и отдавал

на поругание православные храмы, а-все ценное из них вывозил

к себе в Иленцы. Во всем-был он черствый эгоист; свои

подчиненные не любили его, а только боялись: да и сам он заботился

более о том, чтоб наводить страх своею строгостью, чем о том, чтобы возбудить в подчиненных любовь к себе. Не только не

старался он, чтоб жолнеры были сыты, одеты и получали вовремя

свое жалованье; напротив, он старался держать их в недостатке

и лишениях и говорил: истощенный -и голодный жолнер лучше

подчиняется команде, чем тот, у которого всего вдоволь. Таков

был, по отзывам современников, человек, впоследствии

,прославленный польским потомством, уважавшим его военный талант и

важные услуги, оказанные им Речи-Посполитой в критические

минуты ее истории.

В Украине смерть Чарнецкого оживила дух восстания. Иван

Сербии, установившийся в Умани, и овручский полковник Децик

ревностно приводили к присяге царю городки за городками; везде

восставшие жители избивали ляхов, которые были недавно туда

введены, а их начальных людей живьем доставляли в Канев к

Бруховецкому. Явились разом предводители ватаг, носившие

название полковников. Из них более других показали себя: Кияшка,^

Дрозденко (иначе Дрозд), Овдиенко, Остап Гоголь; последний, принужденный страхом за жизнь сына притвориться другом

ляхов, после смерти -Чарнецкаго опять стал за царя и за русский

народ. К восставшему русскому поспольству приставали купы во-

лохов, приходивших из Молдавии: много их набралось в

трехтысячной ватаге Дрозденка в Каменке. Для их продовольствия

Дрозденко послал в Рашков1, где проживала в своем владении невестка

Богдана Хмельницкого, вдова Тимофея, молдавская княжна

Домна-Александра, и потребовал от нее живности для своей ватаги.

Владелица указала посланцам свои запасы, но потом тайно

послала к полякам просить, чтоб они прислали к ней военную силу

и освободили ее из Рашкова. Посланные с письмами Хмельницкой

попались Дрозденку, и тот поспешил сам лично в Рашков. Не

причиняя никакой обиды жителям Рашкова, Дрозденко велел бить

* Местеч. Ольгопольск. у., Под. губ. при р. Днестре.

47

владелицу, не стесняясь, как видно, тем уважением, на какое эта

женщина имела право по родству с Богданом Хмельницким. Дроз-

денко приказал забрать у нее все имущество для найма волохов

и буджакских татар. Ворочаясь из Рашковав Каменку1, Дрозденко

встретился с теми поляками, которые шли к Хмельницкой по ее

приглашению, и разбил их: едва десять человек из их отряда

успели уйти. Потом в Кальнике2, Рахнах3, Дашеве4жители

прогнали недавно поставленных у них жолнеров, которые уже

считали себя до того твердыми в крае, что дозволяли себе делать

поспольству обиды и мучения. Не успевшие в пору уйти с

товарищами жолнеры запирались в замках, откуда поспольство

принялось их-добывать. Тетеря в своих универсалах напрасно

убеждал русских к покорности королю. Более слушали русские

Сербина, который рассылал повсюду свои универсалы, располагал

жителей берегов Буга и Днестра к сопротивлению полякам и

обнадеживал восстанцев скорою помощью от православного царя.

Весною, по просухе, война с поляками в Украине продолжала

идти еще удачнее для русских. 20 марта разбиты были польские

хоругви под Торговицею; 25 марта под Олыыаною5разбили

польского предводителя шайки’ Друка и самого его казнили смертью

за разорения, причиненные .русскому поспольству; в четверток на

Светлой неделе, 30 марта, под Лисянкою разбили и прогнали

отряд, посланный преемником Чарнецкого, Яблоновским, с

<прелестными> письмами, которыми думали еще поляки склонять

поспольство. Но две более важные победы произошли 4 апреля в

двух местах. Дрозденко под Брацлавом разгромил в прах Тетерю; в этот же день Бруховецкий приобрел Корсун. Последнее дело

произошло так. Накануне, 3 апреля, гетман и воевода Протасьев

отправили к Корсуну лубенского полковника, Григория Гамалею, с отрядом из великороссиян и малороссиян, всего полторы

тысячи6. Ночью перед рассветом подошли они к городу тайком, когда

там не ждали неприятеля; с внезапным криком полезли они на

стену, изрубили караульщиков, ворвались в большой город; к ним

пристали корсунцы и начали рубить польский гарнизон и бывших

на польской стороне Козаков. Погибло таким образом до 700

человек. Живьем было схвачено важное лицо – Тимофей Носач, бывший при Хмельницком генеральньш обозным, а теперь нахо-

* Местечко Ольгопольск. у.. Под. губ., при реке Днестре.

2 Село Липов. уезда, Киев, губ., при р. Соби.

3 Ныне не существуют.

^ Мест. Липов. у., Киев, губ., при р. Соби.-

5 Мест. Звенигородск. у., Киев, губ., при р. Олыпаной.

” Великороссиянами начальствовали рейтарского строя ротмистр Жем-

чужников и солдатского строя капитан Страшиловский.

48

дившийся в Корсуне наказным гетманом от Тетери, вместе с

генеральным судьею Тетери, Криховецким. Гамалея всех жителей

корсунских с их семьями повел за собою в Канев. Бывший в то

время в Москве стряпчий говорил, будто этих жителей было до

десяти тысяч душ, но верность таких чисел сомнительна. Брухо-

вецкий отправил в -Москву в качестве языков знатнейших

пленников, взятых в Корсуне.

1-го мая одержана была новая победа Козаков над ляхами: польский полковник Мурашко бросился на Стародуб, надеясь

захватить его врасплох,1 но, увидевши, что стародубцы готовы к

отпору, повернул назад и на обратном пути был разбит в прах

черниговским полковником Демкрм Многогрешным.

Около половины мая думный дворянин Яков Тимофеевич

Хитрово привел к Бруховецкому в Канев калмыков. Исконные враги

крымцев калмыки, не достигши Канева, разбились на два отряда: один пошел к югу на крымцев, другой достиг до Канева и должен

был находиться в распоряжении гетмана, а гетман с своей

стороны, сообразно царскому указу, обязан был содержать их на

свой счет и, кроме того, угощать табаком, медом, мясом, пивом

и вином. Их считали до семи тысяч, но собственно верного числа

пришедших не знали, потому что списков им не велось. По совету-

с царским воеводою Протасьевым, находившимся при гетмане, Бруховецкий отправил их к Белой-Церкви при козацком войске, над которым, вместо себя, назначил наказным гетманом канев-

ского полковника Лизогуба. 21-го мая наткнулись они на польское

войско, стоявшее недалеко от Белой-Церкви под командою

преемника Чарнецкого, Яблоновского. Появление калмыков было для

поляков так нежданно, что произвело между ними переполох: они

убежали в Белую-Церковь и зажгли за собою свое таборище.

Калмыки погнались за ними, произвели в их рядах большое смятение

и обогатились добычею, овладевши лошадьми и одеждами убитых.

Этим и окончился первый поход. Бруховецкий, извещая о такой

победе, умолял снова прислать скорее великороссийских ратных

людей, так как у Протасьева оставалось всего 500 конных и

пеших. Несмотря на то, Бруховецкий задумал еще попытать счастья, и в первой половине июня двинулся вместе с Протасьевым под

Белую-Церковь, но через несколько дней осады и бесполезных

попыток овладеть этим городом, отошел и стал в Мотовиловке1.

Причиною этому отступлению были важные перемены, совершавшиеся в правобережной Украине. После поражения, нанесенного Тетере Дрозденком, несколько времени носился в Украине

слух, что сам Тетеря убит. Это известие было неверно. Тетеря

остался жив, но видел, что уже ему не сдобровать, что украинцы

1 Ныне село Васильк.у., Киев, губ., при р. Стугне.

49

могут схватить его и выдать Бруховецкому, а потому решился

тогда же отказаться от гетманского достоинства и бежать в

Польшу. Надеялся Тетеря, что король даст ему маетность, и он будет

себе жить в довольстве, удалившись от политических бурь. Еще

прежде перед тем он в Чигирине успел захватить часть имущества

покойного Хмельницкого, своего тестя, а теперь убежал из Брац-

лава так поспешно, что покинул там много своего достояния и

даже серебро. Чуть только он оставил Брацлав, как туда явился

Серко, захватил все, чего не успел увезти Тетеря, и разделил

между козаками. Говорили, будто после того Тетеря отрекся от

православия и принял латинство, но это известие недостоверно; по крайней мере в 1660 году он писал к игумену Киево-Михай-

ловского монастыря Софроновичу, что желает постричься в Пе-

черском монастыре. Но в монахи он не постригся в Киеве. У

него поляки выманили все то, что он успел увезти с собою из

Украины. Тетеря долго искал правосудия, не мог найти его в

Польше, и уже после отречения от престола Яна Казимира, не

получивши защиты себе от нового короля Михаила, уехал в Во-

лошскую землю, был там принят радушно господарем, обласкан, константинопольским патриархом и отдался, под протекцию

турецкого государя. С этих нор он исчезает из истории. Ни места, ни времени его кончины мы не знаем.

После бегства Тетери в Украине открылось поле для

честолюбцев, пытавшихся возложить на себя, гетманство. Первым, более других смелым был Степан Опара, один из многих

предводителей восстанцев, носивший звание Медведовского

полковника. Его ватага хотела, чтоб он стал гетманом. Он сошелся с

татарами, бывшими в Украине, и 11 июня подошел к Умани.

Ивана Сербина уже не было в живых: <он пал в бою, как

верный Богу и царю воин>, писал о нем Бруховецкий, отправляя

к царю его осиротелого сына. Опара уверил уманцев, что два

крымских салтана, его союзники, стоят неподалеку от Умани, и так прельстил или напугал уманцев,1 что те отворили ему

город. Тут Опара смелее провозгласил себя гетманом, потому

что ватага его усилилась уманцами; выбраны были генеральные

старшины Войска Запорожского. Опара желал чем только

возможно утвердить на первых порах захваченную власть и

охранить ее от народного непостоянства; он послал просить крым-

1 ского хана утвердить его в гетманском достоинстве и дал

обещание за содействие отдавать в плен татарам непокорных

ему жителей, – хотел платить за свое гетманство

христианскими душами, – выразился о нем его соперник Дрозденко. Сам

Опара с бывшими при нем татарами двинулся против Брухо-

вецкого к Белой-Церкви; и это-то было поводом отступления

Бруховецкого к Мотовиловке.

50

Мотовиловка1, находившаяся в руках поляков, только что пред

тем, в первой половине июня, при содействии местных жителей

была покорена царской власти овручским полковником Дециком, подчинившим на государево имя все Полесье и засевшим тогда в

Хвастове. Бруховецкий, занявши Мотовиловку, в своих донесениях, посылаемых в Приказ, выставлял Децика как ревностного, умного

и храброго царского слугу; киевский же воевода Чаадаев описывал

Дециковых Козаков совершенными разбойниками и жаловался на

гетмана, что он не чинит над ними управы. Впрочем, несогласия

между киевским воеводою и гетманом тогда же прекратились, потому что Чаадаев в это время отпросился с воеводства, Вместо

Чаадаева прибыл в Киев новый воевода князь Никита Львов.

Дело управления и обороны Киева новый воевода нашел в

неисправности: скудость в продовольствии ратных, упадок

городских укреплений, недостаток денег, беспрестанные побеги

служилых. Такие же неисправности чувствовались и в других

малороссийских городах; – в Нежине, в Переяславе воеводы

жаловались на скудость продовольствия и на происходящие оттого

побеги служилых.

В южных великорусских областях указано было собрать

определенное количество хлебного запаса на содержание ратных

царских людей в малороссийских городах, но посланные с этим

запасом крестьяне, покинувши запас, разбежались с дороги. При

таком настроении невозможно было из малороссийских городов

оказать ратными царскими людьми содействие Бруховецкому, остановившемуся в Мотовиловке.

VI

Несогласие в Польше между королем и Юрием

Любомирским. – Король вызывает из Украины

войско. – Польское войско составляет

конфедерацию. – Оставление гарнизонов в

украинских городах. – Гетман Опара с татарами. -

Дорошенко – его соперник. – Татары выдают Опару

Дорошенку. – Дорошенко отсылает Опару к

королю. – ^Дорошенко с татарами. – Дорошенко

провозглашает себя гетманом. – Борьба Дорошенка с

Дрозденком. – Дрозденко взят Дорошенком. – Децик

покидает Полесье и уходит на левую сторону. -

Тревога в Малороссии. – Новые переселения народа

с правой стороны на левую. – Беспокойства во время

отсутствия гетмана, уехавшего в Москву. – Ссоры

малороссиян с великороссиянами.

События, возникшие в Польше, сразу перевернули ход

военных дел в Украине. Давнее нерасположение между польским ко-

* Ныне село Васильковск. уезда, при реке Стугне, станция на железной

Киево-Брестской дороге.

51

ролем Яном Казимиром и великим коронным маршалом Юрием

Любомирским обратилось в открытую вражду после того, как

королева Людвика намеревалась провести назначение преемником

на престоле Яну Казимиру своего родственника, французского

принца Конде; этому сильно воспротивился Любомирский, и без

того уже прежде не любивший королевы. Король, побуждаемый

и женою, и панами, враждебными Любомирскому, стал

преследовать великого коронного маршала до того, что тот ушел за

границу и начал действовать против короля оружием. В Польше

началось междоусобие; Польша разбилась на две половины: одна

была за короля и королеву, другая держалась Любомирского, находя, что он защищает издавна установленную законами свободу

Речи Посполитой, которая не допускала возводить на престол

иначе, как приговором избирательного сейма. Король потребовал из

Украины войско для усмирения восстания Любомирского.

Но этому войску давно уже не плачено было жалованье.

Главнокомандующий Яблоновский собрал войсковой круг, так

называемое <коло>; на нем было положено отправить в Варшаву послов

от войска, чтоб испросить уплату жалованья, задержанного за два

года. Посольство это не имело успеха, потому что сейм был

сорван, а без сейма нельзя было ни назначать податей, ни

производить уплаты. Тогда жолнерство составило <конфедерацийный

связок>, избрало маршалком конфедерации Адама Устржицкого, а помощником ему (субститутом) Юзефа Борского, и двинулось

из Украины в Польшу расправляться по-свойски с королевскими

и духовными маетностями, собирая себе жалованье в уплату

курами, баранами, бабами и прочим, <с великим озлоблением

бедных простолюдинов>. Конфедерацийный связок в Польше был, так сказать, освященный законами и обычаями мятеж: члены

такого связка или конфедераты составляли государство в

государстве, старались усилиться присоединением к себе наибольшего

числа членов и приобресть всеобщее признание своих замыслов.

Конфедерацийные связки войск имели обыкновенно

непосредственную цель принудить власть к уплате жалованья, которое

вообще очень часто не доплачивалось или не вовремя платилось. ?

Уход польского войска из Украины произошел так быстро, что козаки видели в нем постыдное бегство своих врагов.

Яблоновский оставил в Украине только пехоту, в замках Чигиринском, корсунском и белоцерковском. В Чигиринском – комендантом

был Жебровский и находился под старшинством генерал-майора

Стахорского,” бывшего в Белой-Церкви. Чигиринский гарнизон

содержался от Козаков, тогда еще верных Речи Посполитой. В

Корсуне пехота состояла из немцев; число их было в то время

только 250 человек, да и те были в неудовлетворительном

состоянии, терпя недостаток как в одежде, так и в пище. Белоцерков-

52

ский гарнизон, под командой Стахорского, состоял из 3.000

конницы и пехоты, а при них было 400 татар.

Кроме польских войсковых людей, помещенных в этих городах

гарнизонами, появлялись еще в Украине дружины польских

охотников, так называемые <затяги>. Наступала самая удобная пора

для окончательного освобождения Украины от польского

владычества. Польского войска почти не было в Украине, у врагов

малороссийского народа – поляков происходят усобицы. Еще, казалось, не было такого благоприятного времени. Но на беду

Украине, между козаками началось междоусобие.

Опара, двинувшись против Бруховецкого на Мотовиловку, хвалился овладеть самым Киевом, распуская слух, что за ним идет

, 30.000 орды с двумя мурзами. Действительно, за ним по следам

входила в Украину татарская орда, и Опара вышел к ней навстречу

к Богу славу. 18-го августа он, вместе с выбранною им козацкою

старшиною, поехал к предводителям орды; то были мурзы: Камам-

бет-Батырша и Батыр-Afa. Опара был уверен, что едет к своим

друзьям, союзникам и покровителям; но как только Опара вошел в

татарский стан, татары стали грубо кричать на него, не допустили

его до шатров своих мурз, принялись грабить самозваного гетмана

и поставленных им козацких старшин. Татары, в знак

пренебрежения, сорвали с них верхнее платье и тогда уже повели их к мурзам1.

<Смотри, что ты тут написал>, сказали мурзы Опаре, пока-

< зывая перехваченное его письмо к Дрозденку: <ты подманиваешь

его, чтоб он тебе передавался, и обещаешь вместе с ним воевать

против польского короля! – А ты присягал королю своему на

верность и нам присягал?>

Тух на него посыпались ругательства. Ему повесили на шею

цепь, а на ноги надели железные кандалы. После того татары

бросились на козацкий табор и стали угонять лошадей. Козаки

Опариной ватаги защищались и стреляли; бой продолжался до

ночи. Татары отступили, но утром снова начали приступ к табору.

В это время мурзы велели прекратить нападение, выехали перед

табор Опариной ватаги и закричали: <козаки! хотите взять себе

гетманом Петра Дорошенка? Мы его вам даем в гетманы. Если его

возьмете, не станем вас трогать, а не возьмете, – пошлем поляков

звать из Белой-Церкви и Чигирина и станем с ними вас добывать>.

Козаки собрались на раду и рассудили, что Опара погиб, защищать более некого – да и не стоит; согласились принять

Петра Дорошенка. Он был внук Михаила Дорошенка, бывшего

когда-то гетманом; отец получил шляхетское достоинство в 1650

1 По восточному обычаю, оказывая честь лицам, допускаемым на

аудиенцию к владетельным особам, надевали на.них кафтан; в

противоположность этому, с них срывали верхнее платье – в знак бесчестия.

53

году. Родился он сам в Чигирине, где у его фамилии был двор.

Еще при Богдане Хмельницком и Выговском был он полковником

прилуцким, потом черкасским, а в последнее время, при Тетере, состоял в чине генерального асаула. Дорошенко приехал в табор.

Все сотники и атаманы Опариной ватаги признали его своим

вождем, присягнули польскому королю в верности и послушании, а хану крымскому – в союзе. Дорошенко тогда же присягнул

перед всеми, что будет добывать левобережную Украину, хотя бы

пришлось всех тамошних Козаков татарам отдать.

Новоизбранный гетман с признавшим его войском и татарами

двинулся в Ладыжину. Тамошние мещане сдали ему город и

выдали пехотного полковника Царя, приятеля Опары. Дорошенко

направился к Брацлаву, где сидел запершись Дрозденко.

Дорошенко обещал татарским мурзам подарки и просил выдать ему

Опару, чтоб отослать его к польскому королю. Татары выдали

ему Опару вместе с Радочинским, носившим у Опары звание

войскового судьи. Дорошенко присоединил к ним Царя и всех

троих отправил в Белую-Церковь, а белоцерковский комендант, Стахорский, препроводил их в оковах к королю с верным Польше