Текст книги "Элрик: Лунные дороги"

Автор книги: Майкл Муркок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 65 страниц)

– Осталось лишь несколько повстанцев. Тех, кто поддерживает старый, несправедливый режим, который мы свергли. Эти террористы – лишь малая толика всех жителей Вельденштайна, в целом же это мирный народ, ему все равно, кто правит в Миренбурге, их князь или генерал-губернатор.

Если Элрик и ждал, что Эдвольд Крайер снимет свой вычурный шлем, когда они войдут внутрь, то сильно ошибался. Похоже, без шлемов здесь ходили только местные. Видимы были лишь широкие славянские лица простых стражников, а командовали ими гранбретанцы, чьи карикатурные маски, похожие на звериные морды, не снимались никогда.

Даже когда разлили вино, сэр Эдвольд потягивал его через особое отверстие в шлеме. Элрику казалось, будто принимает его не человек. При этом Эдвольд Крайер был вполне любезен, предложил Элрику присесть и отдохнуть и приказал рабыне снять с него сапоги и омыть ему ноги. Это удивительно освежило альбиноса.

– Вы должны переночевать, лорд Элрик, и рассказать нам о своей земле. Мы здесь умираем без новостей, как вы понимаете. Вы побывали во многих наших городах? А какой породы ваш длинношерстный жеребец? Я раньше не встречал подобных. Да к тому же на вас такие легкие доспехи и оружие!

– Грабители, – вздохнул Элрик. – В Булгарских горах на нас напали, мою свиту перебили, лишь немногие успели отступить. Возможно, они добрались домой. Золото и лошадей забрали, всех, кроме этого. Мой конь Самсон предпочел остаться со мной. Он так быстр, что мне удалось ускользнуть от разбойников. – Он пожал плечами, будто бросая вызов хозяину, не верящему на слово. – Думаю, мы покрыли немалое расстояние, пока я не пришел в себя в вашем лесу.

– Сочувствую. Вы прошли много лиг. Удивлен, что наш пограничный патруль не помог вам. Мы делаем все возможное в этих диких землях, но мятежники сбиваются в шайки. Будьте покойны, сударь, тех, кто сделал это, мы разыщем и схватим. Они должны понять, что под знаменем Гранбретани все находятся под нашей защитой. Надеюсь, завтра вы покажете мне на карте то место, где на вас напали, и я отошлю сообщение. Ваше имущество будет возвращено, и справедливость восторжествует.

– Благодарю вас, сударь. – Элрика несколько позабавила напыщенная похвальба. Он-то знал, что Булгарские горы находятся очень далеко отсюда и, скорее всего, вне юрисдикции Гранбретани.

– Законы Гранбретани не должны нарушаться, – продолжил Эдвольд Крайер. – От одного океана до другого ко всем применяются одни и те же законы во имя благородного короля Хуона, да живет он вечно, и власть наша да пребудет вечно.

Элрик с трудом сдержался от сарказма, наблюдая подобное тщеславие. Он когда-то слышал такие же похвальбы от своего собственного народа – а после видел, как рушатся башни Мелнибонэ, как гибнут и оказываются в цепях его люди, как в одночасье все могущество обращается в боль. Он размышлял о надменности империй и о том, что приводит к столь быстрому и бесповоротному падению – не размеры ли?

Они проводили время, обсуждая и менее пафосные вопросы: Элрик упомянул о красоте леса и архитектуре замка, Эдвольд Крайер рассказал ему о настоящих вельденштайнских аристократах, что когда-то здесь жили, пока не приняли опрометчивого решения восстать против империи. Подали ужин, и Элрик поразился умениям хозяина – тот умудрился поесть с отменным аппетитом, не снимая шлема.

Зал освещали высокие масляные лампы с отражателями из чеканного серебра, которые усиливали и рассеивали свет пламени. Отблески плясали на бронзово-стальной волчьей маске сэра Эдвольда. На вежливый вопрос Элрика он объяснил, что в Гранбретани не принято снимать шлем своего клана. Ему выпала честь принадлежать к Ордену Волка, самому престижному и благородному, в нем состоял и гранд-маршал барон Мелиадус, второе лицо в империи после короля Хуона Бессмертного, в чьих руках сосредоточилась огромная действующая власть в империи.

Стало ясно, что сэр Эдвольд Крайер преклонялся перед гранд-маршалом и превозносил его доблесть, его мудрость и его влияние, и Элрик сделал вид, что восхищается рассказом и слушает с открытым ртом, сам в это время продумывая план, благодаря которому с помощью скромной магии мог бы проникнуть в столицу Вельденштайна неузнанным. Он надеялся, что попал именно туда, куда надо, и его силы окажутся весьма действенными в этом мире. Затем он притворился, будто заснул прямо в кресле, и сэр Эдвольд разбудил его и предложил отдохнуть.

– Вы так добры, сударь. Должен признать, сил у меня не так много, как у других мужчин. Если бы не снадобья, которые готовят мне мои аптекари, боюсь, я вряд ли смог бы выехать за границу.

– Я слышал, такое часто встречается среди людей с вашим цветом кожи, – сказал сэр Эдвольд. – Полагаю, что и зрение у вас слабое. И природная вялость.

Элрик улыбнулся и покачал головой.

– Мой альбинизм отличается от того, с каким вы знакомы. Зрение у меня не хуже, чем у прочих. Лишь у некоторых альбиносов в ваших землях красные глаза. Чаще они голубые или серые. Как и у вашего народа, альбинизм передался мне по наследству, и время от времени альбиносы появляются в нашей семье. Но хочу заверить вас: ни истинные альбиносы, ни альбиносы моего типа не являются больными только лишь потому, что им не хватает пигмента.

– Простите… я не хотел…

– Вы высказали распространенное суждение, сударь. Я не обиделся.

Волк поднялся с кресла.

– Тогда я отпущу вас отдохнуть, лорд Элрик. Завтра вы должны, если, конечно, пожелаете, рассказать мне о вашей стране. Признаюсь, я никогда раньше даже не слышал о расе красноглазых людей с кожей цвета слоновой кости и остроконечными ушами. Боюсь, я не получил должного образования.

Похоже, он так и не понял слов Элрика.

– Поверьте, сударь, я так же мало знаю о вашем мире, как и вы о моем. – Элрик поднялся с кресла и проследовал в свои покои за слугой, молодым парнем с широким лицом, светлыми волосами и бледно-голубыми глазами, очевидно, из местных. Элрик сразу же отметил его довольно закрытое, сдержанное выражение лица – он словно пытался скрыть гнев, и Элрик вполне понимал его. Они дошли до покоев, и альбинос прикрыл дверь.

– Как давно ты служишь своему хозяину? – спросил он на славянском диалекте, который выучил сотни лет назад.

Парень удивился и нахмурился.

– С момента падения Миренбурга, господин.

– Гранбретанцы, похоже, отличные воины?

– Темная Империя завоевывает все, что только может.

– Но ведь это справедливая империя, не так ли?

Парень взглянул ему в глаза.

– Они и есть закон, господин, поэтому нам следует полагать, что они справедливы.

Элрик сразу понял, что имеет дело с человеком хорошо образованным и не без иронии. Он улыбнулся.

– Мне они показались хвастунами, неуверенными в себе. Как они заполучили власть?

– Разбогатели, господин. Построили огромные машины, несущие смерть. Начали контролировать торговлю и производство во всех завоеванных странах. Они хотят разрушить мир, господин, и построить его заново по образу и подобию Гранбретани.

В глазах юноши вспыхнул огонь. Элрик окончательно удостоверился, что не ошибся в парне.

– Похоже на то. И они все носят маски?

– Все, господин. Только жалкие рабы и слуги ходят с «голыми» лицами, как они говорят. Это один из способов отличить покорителей от покоренных. Для них остаться без маски немыслимо. Даже жены почти никогда не видят лиц своих мужей.

– У сэра Эдвольда Крайера часто бывают гости из числа таких же, как он?

– Мы живем в отдаленной провинции, господин, и не представляем угрозы для империи. Полагаю, у сэра Эдвольда есть родственники в родном Вамерине, городе неподалеку от Лондры. Они имеют особое влияние при дворе, насколько я понимаю, и получили для него должность управляющего нашей маленькой провинцией. Думаю… – Вельд уткнулся взглядом в ковер. – Думаю, ему не нашлось другой работы. Друзей у него мало. Он полагается на верность клана и его влияние при дворе.

– Значит, его мало кто знает?

– Кажется, дело обстоит именно так, господин. – Когда юноша вновь поднял взгляд, в его глазах застыл немой вопрос.

– Ты хорошо знаешь Миренбург?

– Я учился там до завоевания.

– Полагаю, это богатый город. Промышленный центр. Сможешь показать мне его, если понадобится?

– Думаю, да, господин. Но вряд ли сэр Эдвольд позволит. А если я уеду без дозволения, меня убьют.

– Твой хозяин с радостью прикажет тебе сопровождать меня.

– При всем моем уважении, господин, мне кажется, это невозможно.

– Как тебя зовут?

– Ярослав Стредик, господин.

– Кто ты?

– Когда-то я был кузеном князя этого дворца. Но он умер, и теперь я наследный князь.

– А ты бы хотел снова вернуть себе титул?

На лице Стредика отразились смешанные чувства. Элрик слегка улыбнулся, все еще ожидая ответа.

– Что ж, мастер Стредик, я собираюсь взять тебя под свою защиту. Я обладаю определенными способностями, которые в твоем народе зовутся темными искусствами.

– Вы – колдун? – Бледные глаза Стредика округлились.

– У меня есть кое-какие умения в этой области. Надеюсь применить их сегодня ночью.

Стредик нахмурился. Он выглядел искренне испуганным.

– Я не очень-то верю в магию, мой господин, – осторожно возроптал он.

– Я научился призывать сущности, невидимые большинству, управлять энергиями, которые другим нелегко даже вызвать. Я приобрел определенные навыки.

Элрик предпочитал, чтобы его считали умным фокусником или шарлатаном. В Стредике его позабавила смесь предрассудков и сомнения с намеком даже на некоторое неодобрение. Элрик рисковал, доверившись этому человеку, но он догадывался, что Стредик достаточно сильно ненавидит гранбретанца, чтобы согласиться сотрудничать. Он быстро объяснил, что собирается сделать и чем рискует.

Через пару часов, когда весь замок погрузился в сон, Элрик вышел из комнаты, и Ярослав Стредик провел его в покои Эдвольда Крайера. Перед дверью стоял лишь один охранник, но он ничего не заподозрил. Его волчья маска спокойно повернулась навстречу подошедшим мужчинам.

Элрик улыбнулся и поприветствовал его.

– Интересно, не встречался ли вам второй такой же предмет?

Он поднял руку и раскрыл ладонь. Человек в волчьей маске посмотрел, и его взгляд тут же прикипел к зеркалу, которое показал ему Элрик. Руки и ноги его ослабели, глаза помутнели. Он медленно сполз на пол.

Стредик был поражен. Он молчал, пока Элрик открывал дверь и входил в переднюю. Там было пусто. В центре с потолка спускался фонарь на цепи. Света оказалось достаточно, чтобы двое мужчин прошли в опочивальню, где сном праведника спал Эдвольд Крайер в гранбретанской «ночной маске» из кисеи.

В этот раз Элрик применил так называемое «мелкое колдовство», чтобы сэр Эдвольд не проснулся. Затем сдвинул маску, открыв лицо с мелкими резкими чертами, похожее на морду скорее грызуна, чем злобного волка. Кожа казалась болезненно бледной, так как никогда не подвергалась воздействию солнечных лучей. Элрик приподнял его веки и заглянул в карие невидящие глаза, по-коровьи пустые. Меж приоткрытыми пухлыми губами виднелись тусклые желтоватые зубы. Элрик улыбнулся, когда Ярослав Стредик пошутил об «истинной сущности волка».

Затем Элрик дал парню знак отступить и начал творить заклинание.

Стредик с некоторым страхом наблюдал, как голова альбиноса откинулась назад, а длинные молочно-белые волосы начали развеваться на невидимом ветру. Незнакомые слова полились с бледных губ, алые глаза вспыхнули нереальным огнем. Голос его взлетал и падал, творя из звука горы и долины. Спальня наполнилась движением полупрозрачных теней и мигающего света. Стредик кожей ощущал ледяной ветер, ему хотелось выбежать из комнаты и где-нибудь спрятаться. Но Элрик заверил, что ему ничто не угрожает, и он завороженно смотрел, как кривится и искажается лицо альбиноса, как красные глаза обретают цвет глаз Эдвольда Крайера. Когда он обернулся и заговорил с вельдом, это были голос и интонации каштеляна.

Затем Элрик простер руку и коснулся плеча спящего. Медленно он вытянул цвет из плоти Эдвольда Крайера и обрел его сам. Когда его кожа стала такого же цвета, как у правителя, а кожа правителя побледнела, как его собственная, Элрик подошел к специальной подставке у изголовья кровати и взял покоящийся там волчий шлем. Он поднял его и водрузил себе на голову.

– Подходит. Даже не потребуется заклинание для изменения размера, – голос его заглушался шлемом. Элрик снова снял его и вернул на подставку.

Ярослав Стредик заметил, как странно смотрятся с карими глазами и более темной кожей красивые утонченные черты Элрика, но еще сильнее встревожило его то, что казалось обескровленным телом Крайера на постели.

– Теперь, – произнес Элрик, – как только мы перенесем этот бледный объект в мою комнату, внедрим ему воспоминания и оставим обманные подсказки, мы сможем поехать в Миренбург. Ты и я!

Ярослав Стредик с плохо сдерживаемым ужасом смотрел, как Элрик из Мелнибонэ вскидывает свою непокрытую голову и подвывает от хохота.

Глава восьмая

Лорд-протектор Олин Деслёр, рыцарь-командор Ордена Росомахи, правитель города Миренбурга, герой битвы при Снодгарте, поднялся с накрытой шелковыми простынями и мехами постели обнаженный, во всей своей мужественной красе. Тонкий шлем из золота и платины с ощерившейся мордой росомахи придавал ему вид проснувшегося оборотня.

Он потянулся и зевнул. Мальчишки-рабы все еще спали в постели. Протектор не обращал внимания ни на них, ни на женщин с подогретыми полотенцами, что пришли омыть его. Он был расслаблен и наслаждался тем, как прошла ночь: двое из мальчиков встретили смерть, доставляя ему удовольствие. Их тела уже унесли. Он потребовал, чтобы женщины принесли его дневную маску – тяжелый украшенный самоцветами толстый шлем с острыми серебряными клыками на черной платиновой морде. Они умело (боясь смертной казни) возложили на него шлем и одновременно снизу вынули ночную маску, так что его лицо не открылось ни на мгновение. Затем протектор вышел на балкон, чтобы позавтракать, пока в Миренбурге начинается обычный день.

Олин Деслёр был небезосновательно удовлетворен тем, что он называл своим «изгнанием» из королевского двора в Лондре, где древний король Хуон, чью жизнь искусственно поддерживали в заполненной жидкостью сфере, замышлял очередные завоевания вместе со своим фаворитом – бароном Мелиадусом Кройденским, Великим магистром Ордена Волка, покорителем Камарга. В Миренбурге бывало скучно, кроме того, Деслёр тосковал по родным холмам, однако здесь, вдали от придворных интриг, все-таки безопаснее.

При дворе человека могла настигнуть смерть внезапная и позорная просто за то, что он сделал полшага в неверном направлении либо случайно оскорбил не того человека и был подслушан. Вся Европа уже пребывала под имперским флагом, и придворные льстецы строили планы, не желая пока что обращать внимание на Амарех и Коммуназию, о чьих жителях говорили, будто они почти так же сильны, как и Темная Империя, – и эту угрозу следовало предотвратить, напав на них прежде, чем они сами нападут на империю. Но пока никто не считал благоразумным начинать дальнейшую экспансию, покуда в империи не воцарится мир или она полностью не окажется под железными пятами Хуона и Мелиадуса.

Лорд-протектор Миренбурга находил, что управлять провинцией довольно легко, поскольку она привыкла к захватчикам и знавала лишь краткие периоды независимости, когда не должна была их обеспечивать. Пара показательных казней, публичные пытки раз или два в неделю – и народ становился гораздо сговорчивей, чем в других провинциях, которыми ему доводилось править в течение долгой успешной карьеры. Взять, к примеру, Кельн. А потом был Камарг, который оказался совершенно неуправляемым при своей мятежной графине Иссельде, дочери злейшего врага империи графа Брасса. Ничего не поделаешь, пришлось депортировать все население в Африкаанийские копи и заселить провинцию послушными московитами (всегда благодарными за теплую погоду). Графиня попалась на глаза великому Мелиадусу, и тот, по слухам, отдал ее на попечение Фланы, с которой он, как говорили, тоже находился в чрезвычайно извращенных отношениях. Но пошли слухи, что Иссельда Брасская недавно сбежала, чтобы соединиться со своим любовником и кучкой мятежников-оборванцев. Некоторые считали, что ее отец хоть и был ранен, но выжил.

Олин Деслёр иногда скучал по дикому Западному Третьингу, где он вырос в живописном городишке Бёри. Он привык к холмам, что блестели, словно медь, под лучами осеннего солнца, и к тому, как серебрились на фоне летней зелени дорожки, самой природой вымощенные песчаником. Он любил снегопады и запах весны в день равноденствия. Когда-нибудь ему хотелось бы вернуться туда, в обещанное ему имение, в компании лишь нескольких любимых мальчиков.

– А может, еще с парой маленьких девочек, – пробормотал он вслух, оторвавшись от сыра. – Для разнообразия.

Но эту привилегию сначала нужно еще заработать, а это означало – хранить покой Миренбурга и провинции, столицей которой он являлся. Может, это и захолустье, но вполне стратегически важное. Здесь производилась основная часть новейших боевых машин империи.

От наслаждения завтраком его отвлек далекий шум. Отсюда, с балкона бывшего княжеского дворца, было видно, как открываются городские ворота для утреннего транспортного потока. Через эти ворота люди и всевозможные повозки двигались в город и из города. Вотчина небольшая, но богатая, с удовлетворением думал Дёслер. Он обозревал свои владения, наслаждаясь великолепными и своеобразными видами – от огромных приводимых в движение паром боевых машин империи и до крестьянских ослов. Но в это утро его внимание привлекли люди, как раз въезжавшие в город через ворота; лучи раннего солнца отражались от их доспехов и масок.

Вслух он этого не произнес, но первая мысль была: «Это Мелиадус». Однако, хотя их знамя и принадлежало Ордену Волка, свита казалась слишком маленькой. Последующие знамена возвестили, что это отряд губернатора провинции, сэра Эдвольда Крайера, человека, которого он не особенно уважал, но и игнорировать не мог из-за его связей. В конце концов они вместе побывали в Сент-Римусе и по сей день являлись членами одного и того же клуба. Дёслер тут же вскочил, требуя принести парадные доспехи и шлем.

Пока он готовился к встрече с соотечественником, охранник в маске Ордена Росомахи принес новость: ночью на восточном поле приземлился орнитоптер, на нем прибыли два посланника из Лондры. У них с собой письма из столицы. Оба германьянца, по всей видимости, служат барону Мелиадусу. Их нужно принять как почетных гостей.

Лорд-протектор приказал развлекать посланников в зале для приема гостей, пока он не встретит сэра Эдвольда Крайера и не поздоровается с ним. По протоколу, и те и другие занимали примерно одинаковое положение. Но в первую очередь следовало разобраться с соотечественником, поскольку он, скорее всего, прибыл по государственным вопросам провинции. Обычно по личным делам он в столицу не приезжал. Деслёр предположил, что повод должен быть важным, так как собрат Волк не прислал сообщения. Возможно, у него возникли проблемы с гелиографом. Темная Империя гордилась системой коммуникаций так же, как боевыми кораблями. Может, оператор гелиографа ушел в запой или террористы взорвали пункт-другой? Без сомнения, капитан инженерного отряда наверняка сообщил бы об этом.

Таким образом, окруженный собственной свитой и охранниками лорд-протектор Миренбурга ждал, пока люди в волчьих шлемах въедут во двор главного замка. Слуга-вельд помог сэру Эдвольду Крайеру спешиться и принял знамя, держась на почтительном расстоянии позади, в то время как его господин, лязгая доспехами, поднимался по ступеням поздороваться.

– Доброе утро, сэр Эдвольд. Для нас большая честь принимать вас в столице. Как понимаю, вы прибыли с важным делом, касающимся империи.

– Чрезвычайно важным, милорд. Весьма благородно, что вы приняли меня так быстро.

– Полагаю, гелиограф опять по какой-то причине не работает?

– Как это ни печально, милорд. Трижды мы пытались починить его, даже назначили нового оператора. Но затем начались нападения на другие станции. Мне не хватает воинов, лорд Олин Деслёр. Все остальное я бы хотел обсудить с вами наедине.

– Обсудим. Вы уже позавтракали?

Сэр Эдвольд ответил, что поел на рассвете, перед тем как свернуть лагерь. Они вместе вошли в прекрасную библиотеку лорда Олина Деслёра, окна которой выходили в дворцовый сад с озером и фонтанами. Темнокрасные, синие и зеленые корешки книг перекликались с цветами снаружи. В библиотеке Олин Деслёр сменил официальный приветственный тон на доверительный. Он собственноручно закрыл дверь и спросил сэра Эдвольда, какая срочность привела его так нежданно, в то время как ему необходимо принять знатных гостей с посланиями из Куай Савоя из Лондры.

Сэр Эдвольд рассказал, что узнал о планирующемся восстании.

Олин Деслёр повернулся спиной к книгам и скользнул взглядом над озером.

– Откуда у вас такая информация, сэр Эдвольд?

– Несколько дней назад ко мне приехал один человек. Странный тип, представитель расы, которую я никогда ранее не встречал. На севере от нас на него напали разбойники, и он, пока был в их власти, услышал, как они говорили о том, чтобы атаковать нас и прорвать приграничную линию защиты, а затем двинуться на Миренбург. Я решил, что мой долг сообщить вам о надвигающейся опасности, а потом кратчайшим путем отправиться в Лондру и умолить Мелиадуса, чтобы он прислал подкрепление.

Лорд Олин задумался. Сначала он размышлял о безмятежной провинции и о том, как лучше сохранить ее в таком же состоянии. Если он не исполнит своих обязанностей, то опозорится, его вызовут в Лондру, выгонят из Ордена, могут даже пытать или убить. Однако если он позволит донести эту весть до Лондры сэру Эдвольду, то не сможет изложить свою позицию сам, зато сэр Эдвольд может выставить его в невыгодном свете. Лорд-протектор оказался в затруднительном положении.

– А что стало с вашим информатором?

– К настоящему времени, лорд-протектор, он, вероятно, уже умер от ран. Но у меня есть веские причины поверить его словам. Уже некоторое время в провинции ходят слухи о восстании, как вы наверняка знаете.

– Точно так, – произнес лорд Олин; хотя он ничего подобного не слышал, но не собирался показывать этого сэру Эдвольду.

– Орнитоптер готов, милорд? Думаю, мне следует сей же час вылететь в Лондру, чтобы сообщить королю-императору, что нам нужны дополнительные войска.

– Лучше будет, если ему поведаю об этом я. Меня они скорее послушают.

– Но разве они не пожелают услышать эту весть из первых уст?

– Она будет гораздо весомее, если ее принесу я.

– Как скажете, милорд, – человек в волчьей маске кивнул, пытаясь не выказывать разочарования. – Я думал, что ваши обязанности здесь…

– Придется вам понести это бремя, сэр Эдвольд, пока я буду в Лондре. Я сделаю вас заместителем лорда-протектора в мое отсутствие.

– Вы оказываете мне великую честь, милорд, – однако в голосе сэра Эдвольда все еще звучало разочарование.

– Вы должны собрать всю информацию и разослать соглядатаев, чтобы они предупредили в случае опасности.

– Разумеется, лорд-протектор.

Лорд Олин Деслёр вдруг вспомнил о двух германьянцах, что ожидали аудиенции в приемной. Он вежливо извинился и, оставив губернатора, поспешил по галереям, увешанным знаменами, туда, где ждали его посланники. В обычное время он принял бы их в главном зале, но сегодня хотел как можно осторожнее расспросить, не связан ли их визит с возможным восстанием. И лучше это сделать без посторонних ушей рядом.

С плохо скрываемым отвращением он посмотрел на голое лицо одного из посланников. Второму, по крайней мере, хватило здравомыслия надеть маску.

Более воспитанный из двоих оказался огромным широкоплечим детиной, фигурой он напоминал барона Мелиадуса. Простая одежда путешественника, штаны из домотканой материи заправлены в такие же простые кожаные сапоги для верховой езды. Пустые ножны говорили о том, что он оставил меч у стражников. Плащ откинут на спину. В руках – бременская шляпа с широкими полями, на лице – простая тканевая маска.

Спутник его был намного стройнее, черные глубоко посаженные глаза сверкали на костлявом, похожем на череп лице, которое, честно говоря, и само по себе можно было принять за маску. Одетый во все черное, он тоже носил широкополую шляпу и выглядел скорее как писарь, чем как оруженосец достопочтенного господина. Они встали и поклонились, когда лорд Олин вошел в комнату. На гололицего лорд-протектор смотреть избегал и обращался лишь ко второму.

– Простите нас, лорд-протектор. Мы – германьянцы, состоим на службе протектора Мюнхейна. Мы ищем одну особу, которая представляет огромную угрозу для всей империи. Нам повелели найти ее и схватить. Есть вероятность, что она искала помощи в Миренбурге и сейчас живет среди рабочих промышленного района.

– Вряд ли, – пробормотал лорд Олин, заложив беспокойные руки за спину. В сложившейся ситуации он чувствовал себя еще менее уверенно. – Мы проверяем каждого рабочего, все они имеют множество причин хранить верность империи. Мы зависим от них. Самая важная работа империи делается именно здесь, в Миренбурге. Здесь мы строим и тестируем наши новейшие машины. Самые быстрые орнитоптеры, самое эффективное боевое оружие. Я сделал эту провинцию оружейным заводом империи! Мы не можем позволить даже последнему уборщику на фабрике стать предателем.

– Именно поэтому мы и прибыли сюда, лорд Олин, – вмешался тот, что не носил маски. – От Миренбурга, как вы верно заметили, зависит мощь империи. Благодаря вашей эффективности и необходимости разместить промышленную зону в центре империи, а не на ее окраинах, этот город стал самым важным в ней, если не считать самой Лондры.

Лорд Олин напыжился еще сильнее, когда подошел к окну, чтобы посмотреть на длинную дорогу, ведущую к парадным дверям на первом этаже прямо под ним.

– Я считаю, что мир в империи зависит от нас, от Миренбурга, – гордо произнес он. – Будьте уверены, господа: мы продолжим создавать машины с той же скоростью. На дулах наших новейших огненных пушек, на корпусах механических носорожцев и крыльях быстрейших в мире и смертельно опасных орнитоптеров стоит клеймо «Сделано в Миренбурге». Мы также производим взрывчатку и скоростные огнегазометы…

И все это он потеряет, если впадет в немилость короля-императора, сказал он себе. Его успех здесь даст ему возможность править внутри империи всей страной, поможет укрепить власть, обеспечить будущее своей семьи вне зависимости от спорных решений короля Хуона. А потом, подумал он, я уйду на покой. И если все сложится хорошо, какой-то менее удачливый аристократ будет изгнан из своего Приозерного имения, и эти земли переименуют в честь лорда Олина. Олина из Грасмера, подумал он. Это будет неплохо, особенно если ему позволят выбрать, кого из соперников изгнать.

– Вы считаете, что мы здесь в опасности? – спросил лорд Олин. – Потому что вскоре все начнут понимать, сколь важным центром империи является Миренбург?

– Именно этого и следует опасаться, – согласился гололицый. Его спутник прорычал что-то о «фокусе атаки» и «стратегиях терроризма».

– Сегодня же утром я собираюсь подняться в воздух. Лечу в Лондру поговорить с королем-императором и попросить у него дополнительные войска. Ваш доклад подкрепит мою просьбу.

– Значит, вы ничего не слышали о ребенке?

– Ничего, а кто он? Какой-нибудь оракул?

– Просто маленькая девочка, – сказал мужчина в маске, – но в ней течет древняя кровь. Можем ли мы попросить вас, милорд, предоставить в наше распоряжение солдат, пока вы будете находиться в Лондре? Они позволят нам продолжить поиски предателей и обнаружить местонахождение ребенка, которого повелел отыскать король-император. Кроме того, у нас имеются и другие обязанности, что подтверждают эти документы.

Лорд-протектор развернул официальный свиток, сломал печати на рекомендательных письмах. Двух германьянцев, верных слуг империи, звали Гейнор фон Минкт и Иоганнес Клостергейм. В важном послании из Куай Савоя, из штаба национальной секретной службы, сообщалось, что вокруг побежденного герцога Кельна и его союзников из Камарга сложилось что-то вроде культа. Предполагалось уничтожить мятежников, сбросив с орнитоптеров мощные бомбы на замок Брасс в заключительной битве, когда Мелиадус приведет войско против Хоукмуна. С помощью гранбретанских ученых-чародеев Мелиадус одержал решительную победу и провозгласил, что все страны Европы, от Эрина до Московии, от Скандии до Турки, теперь входят в состав империи.

– Ребенок хранит тайну, которая может привести нас к повстанцам, – сказал гололицый по имени Клостергейм.

– Девчонка, – добавил скрытый за маской Гейнор, – состоит в родстве с героем, который, по мнению этих людей, может победить империю.

Услышав это, лорд Олин рассмеялся. Восстание может, конечно, нарушить безмятежность империи, но мысль о поражении Гранбретани просто смехотворна! Они самая могущественная нация на Земле. Тем не менее он со всей серьезностью отнесся к их предупреждению.

– Я сообщу своему заместителю и велю оказать вам необходимую помощь в поисках, – пообещал Олин. – У меня срочное дело, по которому мне требуется отправиться в Лондру. Вы говорите, ребенок прячется в заводском районе?

– Так считают, милорд.

– Сделайте все, что считаете нужным. Но не мешайте производству. Если оно замедлится, вам придется отвечать за это перед королем-императором.

– Мы понимаем, милорд.

– Никаких остановок. Я настоятельно попрошу об этом моего заместителя, сэра Эдвольда Крайера. Вы будете отчитываться непосредственно перед ним. И с королем Хуоном я поговорю о вас. Он…

– Дело тайное, милорд. Оно связано с Куай Савоя.

– Разумеется. Общественность не должна знать. Здесь есть о чем беспокоиться. В последние девять месяцев производство орнитоптеров и боевых машин увеличилось, и количество обученных операторов тоже. Мы применяем модифицированную бразилианскую систему, наши паровые машины стали гораздо эффективнее. Один из гранбретанских ученых работает над мощной бомбой. Наши заводы самые передовые в мире. Мы также разрабатываем воздушный боевой крейсер – летающий броненосец – с пушками на борту. Эти модели будут приводиться в действие паровыми двигателями, они стреляют точнее и намного дальше. Заводы Миренбурга станут образцом для других, они начнут появляться по всей империи, пока наша мощь растет. Когда новые корабли поднимутся в воздух, никакие мятежники не смогут бросить нам вызов. А весь остальной мир будет трепетать при виде нашего флота в небе.

– Возможно, ребенок – часть заговора о саботаже на заводах, великий лорд, – произнес костлявый Клостергейм.