Текст книги "Элрик: Лунные дороги"

Автор книги: Майкл Муркок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 65 страниц)

Но по натуре своей я не был склонен к суициду. Все еще надеялся получить врачебную помощь и как-нибудь выбраться наверх, где смогу даже сделать что-то полезное. Рев воды в ущелье внизу не дал мне возможности расспросить Уну, так что оставалось лишь ждать и надеяться. Немного отдохнув, мы медленно перешли через мост, я опирался на меч, как на костыль, а Уна вместо посоха использовала свой резной лук.

Водяная пена, клубясь у подножья моста, окутывала его блестящей дымкой. Мало-помалу я разглядел в ней фигуру, примерно моего роста, что возникла у нас на пути. Существо выглядело несколько странно и тоже опиралось на посох. Уна торопливо зашагала вперед, явно радуясь встрече.

Приблизившись, я вдруг понял, что встречает нас огромный рыжий лис, стоящий на задних лапах. В костюме французского аристократа семнадцатого века, с кружевами и вышивкой, он опирался на длинную узорчатую щегольскую трость. Изящной лапой лис несколько неуклюже снял с себя широкополую шляпу с перьями, пробормотал слова приветствия и поклонился.

Я потерял сознание и тяжелым кулем рухнул на дрожащий мост, испытав при этом облегчение, ибо избавился от жуткого кошмара.

Глава седьмая
Жители глубин

Мои жизненный опыт и образование больше не могли вынести подобных испытаний, и мозг мой отключился, пытаясь хоть как-то спастись. Я погрузился в видения, столь же фантастические, как и реальность, но в них у меня была хотя бы иллюзия контроля. Сидя верхом на огромной летающей рептилии, я ликовал: в этот раз я управлял не одним драконом, а целой эскадрильей. Мы мчались в холодном зимнем небе, а позади меня, прижимаясь к моей спине и наслаждаясь полетом, сидела она. Та, кого я любил.

И вновь появился мой двойник. Он протягивал ко мне руки. Женщина в тот же миг исчезла, и оказалось, что я больше не сижу верхом на драконе. Двойник подошел еще ближе; я заметил, что его лицо скривилось, словно от боли. Из красных глаз текли бледные кровавые слезы. Я тут же перестал его бояться. Скорее даже почувствовал сострадание. Да и он мне не угрожал; возможно, пытался о чем-то предупредить?

Постепенно видение погасло, и я ощутил себя необычайно счастливым. Словно родился заново, но на этот раз без боли и страданий. Я расслабился, и ум мой мало-помалу пробудился.

Теперь я мог принять тот факт, что подземное царство велико и, возможно, даже безгранично. Я мог принять и понять, как повлияли на мое воображение странные каменные образования. Но лис из сказки – это уж слишком! Наверное, он мне просто померещился, когда я пытался вместить все увиденное мной. А может, я уже настолько привык к фантастическому миру, что не узнал актера в театральном костюме из комедии «Вольпоне»[4]4
  Бен Джонсон. Вольпоне, или Хитрый Лис. 1606 г.


[Закрыть].

Разумеется, открыв глаза, никакого лиса я не увидел. Надо мной нависал гигант, чем-то похожий на статуи острова Пасхи. И как это ни парадоксально, он глядел на меня с тревогой. Поначалу я насторожился, заметив его военную форму, но затем быстро сообразил, что форма не немецкая, отчего еще больше удивился. На нем был аккуратно залатанный мундир офицера французского Иностранного легиона. Военный врач? Неужели мы добрались до Франции? Или Марокко? Мой практичный мозг бросился на самое логичное объяснение, как кот на птицу.

Мощный легионер помог мне приподняться на постели и спросил:

– Чувствуете себя получше?

Я торопливо ответил на том же языке и лишь потом сообразил, что это классический греческий.

– Вы не говорите по-французски? – спросил я.

– Разумеется, говорю, друг мой. Но здесь все общаются по-гречески, так что использовать другой язык попросту невежливо, хотя хозяевам здешних мест знакомо большинство земных наречий.

– И кто эти хозяева? Разодетые лисы ростом с человека?

Легионер трескуче рассмеялся. Словно гранитная плита дала трещину.

– Ну конечно, вас же встречал лорд Реньяр! Очень хотел поприветствовать вас первым. Думал, вы его узнаете. Кажется, он дружил с вашим предком. Они вместе с вашей спутницей, мадемуазель Уной, срочно отправились в Му-Урию, чтобы посоветоваться. Насколько я понимаю, друг мой, мне выпала честь общаться с графом Улриком фон Беком? А я – ваш смиренный слуга, Жан-Луи Фроменталь, лейтенант французского Иностранного легиона.

– Как вы сюда попали?

– Случайно, вне всяких сомнений. Так же, как и вы, месье граф. – Фроменталь помог мне усесться на узкой, длинной кровати, невысокие бортики поддерживали мое истощенное тело. – Пытался сбежать от недружелюбных бандитов с винтовками. Они напали, когда мы искали древний город Тон-аль-Урн. Мой товарищ погиб. А я, раненый, укрылся в старом храме. Оказалось, он ведет под землю, правда, гораздо глубже, чем я предполагал. Так и попал сюда.

В комнате все будто выцвело. Все тут и впрямь напоминало египетские гробницы, которые мне довелось осматривать в юности во время школьной экскурсии по древним странам и Святой земле. Так и казалось, что бледные стены расписаны орнаментальными завитками. На мне была узкая рубаха, что-то вроде ночной сорочки, в Египте такие называют джеллаба. Комната походила на длинный тесный коридор, который вместо светильников освещали тонкие сосуды со светящейся водой.

Все здесь было тонким и высоким, вытянутым, словно застывшие куски жидкого стекла. Будто я попал в зеркальную комнату смеха, что были так популярны в Вене несколько лет назад. Даже крупный француз выглядел в этом интерьере довольно приземистым. Но каким бы странным здесь все ни казалось, я вдруг понял, что чувствую себя отлично. Таким крепким и здоровым я не ощущал себя с тех самых пор, когда упражнялся со стариком фон Ашем.

Тишина лишь подкрепляла это ощущение. Капающая где-то вдали вода еще больше успокаивала. Мне не хотелось говорить, но любопытство пересилило.

– Если это не Му-Урия, то где мы находимся?

– Строго говоря, это вообще не город, а Университет. Хотя здесь ведется намного более обширная деятельность, чем в большинстве университетов. Он стоит на обоих берегах светящейся реки, чтобы ученые могли изучить воду и понять ее язык.

– Язык? – удивился я, хотя перевел довольно близко по смыслу.

– Здешние жители не считают воду разумной, такой, как животные, например. Но они полагают, что она наделена определенными свойствами; если их понять, можно будет жить в полной гармонии с окружающей природой. В этом и заключается суть их исследований. Они не слишком разбираются в механике, но все свои открытия используют только во благо.

Мне вдруг представилось, что это какая-то затерянная восточная страна, вроде Тибета, где жители только тем и занимаются, что размышляют о духовном. Наверное, они попали сюда примерно так же, как и мы, убегая от врагов, а со временем окончательно оторвались от земных дел, по крайней мере так выглядело с моей, весьма пуританской точки зрения.

– Именно здешние жители исцелили вас, – сообщил Фроменталь и добавил, словно читал мои мысли: – Просто они хотели, чтобы вы очнулись в окружении более знакомых лиц. Вскоре вы с ними встретитесь. Их исследования имеют и практическое применение. Долгое время вы провели во сне, в прудах исцеления. Костосращиватели и мышечные расслабители работают только там.

Он улыбнулся, заметив мое замешательство, и пояснил:

– Здесь есть пруды, куда ученые добавляют специальные вещества. Неважно, чем вы больны, перелом у вас или рак какого-то органа, в прудах исцеления все это можно вылечить благодаря определенным средствам, соответствующим вашему недомоганию. Кстати, они здесь лечат и музыкой. И цветом. Кроме того, в отличие от поверхности, тут практически не ощущается течение времени.

– И никто не стареет?

– Я точно не знаю.

Мне захотелось поскорее узнать все здешние тайны.

– А почему Уна ушла без меня?

– Думаю, дело не терпело отлагательств. Она ждет, что вы пойдете следом за ней. Многие из нас уже ушли в главный город, он стоит на побережье подземного океана, который вы видели сверху.

– Вы путешествуете группами ради безопасности?

– Скорее из-за словоохотливости. Здесь, друг мой, нет никаких жутких сверхъестественных кошмаров. Вы, конечно, могли подумать, что угодили в глубокую кроличью нору, но тут не Страна чудес. Как и на поверхности, здесь мы, люди, находимся на вершине пищевой цепи. Но тут не проливают кровь, нет ни распрей, ни конфликтов, разве что интеллектуальные или чисто формальные споры. Да и оружия настоящего нет. Ничего подобного вашему мечу. Все здесь исполнено тихого загробного достоинства.

Я резко обернулся, ожидая увидеть иронию на его лице, но Фроменталь лишь ласково улыбался. И выглядел очень счастливым.

– Что ж, – признался я, – как бы ни были странны их лекарства, похоже, они подействовали.

Фроменталь поднес мне стакан с бесцветным напитком.

– Я давно понял, друг мой, что все мы по-разному относимся к медицине. Французы приходят в ужас от английских и американских врачей, немцы от итальянских, а итальянцы от шведских. И это не говоря о китайской медицине или вуду. Я считаю, что эффективность исцеления зависит не только от диагностики и лечения, но и от наших представлений о теле. Более того, я знаю: если кобра вцепится мне в руку, я умру через несколько минут. Если же она укусит моего кота, то он лишь проспит дольше обычного. А вот цианид убьет нас обоих. Так что такое яд? И что такое лекарство?

Я не ответил на его вопрос и задал другой:

– А где мой меч? Уна забрала его с собой?

– Он хранится у ученых. Уверен, они вернут его вам, как только вы встанете на ноги. Они считают его удивительным артефактом. Тут все им заинтересовались.

Я спросил Фроменталя, не в тех ли тонких колоннах располагается Университет, которые я видел вдали. Француз объяснил, что местные жители офф-му не строят городов в привычном смысле этого слова. В колоннах же расположены и жилье, и кабинеты, и прочие помещения, какие бывают в поселениях, а вот коммерцией тут практически никто не занимается.

– И кто же они такие, эти жители здешней «утопии»? Древние греки, случайно свернувшие не туда? Потомки какого-нибудь Орфея? Пропавшее племя Израилево?

– Не те и не другие, хотя пара-тройка их легенд несомненно вошла в мировую мифологию. Они вообще не с поверхности. Изначально жили в этих пещерах. Офф-му не слишком интересуются тем, что лежит за пределами их мира, они весьма любопытны, но при этом осторожны. Именно потому они исследуют наш мир, но не желают иметь с ним ничего общего. Пожив здесь немного, вы поймете, что происходит. Знаний и воображения вполне достаточно. Что-то в этой темной сфере заставляет людей мечтать и видеть сны. Так как смерть и неудобства здесь большая редкость и бояться особо нечего, сновидения возводятся в ранг искусства. Сами офф-му не желают покидать эти места, и из тех, кто попал сюда снаружи, мало кто хотел бы вернуться обратно. Здешняя среда превращает всех в интеллектуалов и сновидцев.

– Вы говорите так, словно эти люди монахи. Словно они считают, что их сновидения имеют какую-то цель. А их поселения являются монастырями.

– В каком-то смысле это именно так.

– У них нет детей?

– Зависит от того, что вы имеете в виду. Офф-му размножаются без оплодотворения. Долговременные союзы здесь не редкость; несмотря на это, им нет нужды жениться, чтобы воспроизвести себе подобных. Смерть становится рождением. Они намного более эффективный вид, чем мы с вами, мой друг, – он легонько коснулся моего плеча. – Вам лучше подготовиться к дальнейшим сюрпризам. Если вы, конечно, не собираетесь сброситься с моста в реку или уйти так далеко, что попадете в земли, которые му-урианцы называют Урия-Не. Что означает «Земли за пределами света», или же просто «Темный мир». Они не боятся этого мира так, как мы. Но уходят туда лишь когда желают себе мучительной смерти.

– А они случайно не наш мир так называют?

– Все возможно, друг мой. В этом черно-белом мире все не так просто. Но наши с вами глаза не способны увидеть ни красоту, которую воспринимают они, ни мельчайшие оттенки цветов, что для них выглядят так же ярко, как розы на закате. Возможно, вскоре и вами, как и мной, овладеет желание понять все нюансы жизни этого добрейшего, но непростого народа.

– Возможно, – ответил я, – когда наступит время и я захочу покоя. Но пока в моей собственной стране правит беспощадный враг, и я обязан с ним сразиться.

– Конечно, каждый из нас должен без стыда смотреть в глаза своим друзьям, – согласился Фроменталь. – Поэтому я не стану отговаривать вас. Вы уже можете подняться? Тогда идемте за советом к ученому Фи, он весьма заинтересован в вашем благополучии.

Сил у меня прибавилось, и я уже мог ходить, поэтому последовал за грузным Фроменталем, которому пришлось протискиваться сквозь узкие двери. По крутой спиральной лестнице мы вышли на улицу. Почуяв холодный влажный воздух, я чуть не бросился бежать, но пошел медленно и степенно. Так подействовала на меня атмосфера города сновидений, омытого вечным лунным светом. Его тонкие шпили, казалось, могли рухнуть от любого звука, а покрытые базальтом тротуары и многоярусные слои бледных грибов формой повторяли окружающие скалы. Как только высокие готические двери закрылись за нами, я ощутил дюжину тончайших, сладких ароматов, словно где-то готовили еду. Растения же, которые виднелись повсюду, издавали легкий запах сродни тому, что ощущается над самой землей. Вам знаком этот тонкий аромат, если доводилось отведать трюфелей.

Базальт в стенах башен был сплавлен с другими камнями, из-за чего возникало впечатление, будто на вас неотрывно смотрят фантастические создания, запертые в клетках из толстого стекла. Сотворенную самой природой архитектуру невероятной красоты и изящества разумные существа приспособили для собственных нужд, и порой, когда водный поток слегка сотрясал землю, башни начинали раскачиваться и перешептываться. Здания словно оживали. Яркий свет реки и дальнего озера обрамлял это бледное чудо природы. Я вдруг увидел здешнюю реку прообразом Нила – праматери всех цивилизаций. Может быть, именно поэтому я инстинктивно сравнил местных жителей со строителями пирамид.

Пока мы шли по улице, я спросил Фроменталя, знаком ли он с Бастейблом. Тот ответил, что встречался с ним лишь однажды, в этом самом Университете. Насколько он понял, Бастейбл регулярно посещал Му-Урию, главный город.

– Значит, отсюда можно уйти и вернуться?

Фроменталь усмехнулся.

– Несомненно, друг мой. Только если ты Бастейбл. Этот англичанин относится к небольшой группе людей, которые способны путешествовать по так называемым лунным дорогам. Увы, у меня такого таланта нет. Освальд же может по желанию перемещаться из одной сферы в другую. И насколько я понимаю, он считает вас весьма важным человеком.

– Откуда вам это известно?

– От мадмуазель Уны. От кого ж еще?

– Думаю, мой меч он ценит намного больше меня.

– Ученый Гоу хорошо с ним знаком. Я слышал, как он говорил об этом. Думаю, Бастейбл ценит вас обоих.

Затем Фроменталь завернул в очередную арку, и мы вошли в дом. На первый взгляд он состоял из плоти и крови, но на ощупь стенки оказались холодными, как мрамор.

Мы очутились в зале с высокими сводами; их освещала люстра с дюжинами и дюжинами тех же длинных тонких светящихся сосудов, которые я уже и раньше видел. На стенах висели схемы, диаграммы и картины с надписями на различных языках. Чаще всего встречался шрифт, похожий на причудливую и прекрасную арабскую вязь. Должно быть, именно таким письмом пользовались офф-му. Все здесь выглядело черно-белым, словно я попал в одну из многочисленных серий приключенческого фильма.

Голос Фроменталя стал ниже и звучнее.

– Граф фон Бек, позвольте представить вам моего доброго друга и наставника ученого Фи. Он возглавлял группу, занимавшуюся вашим лечением.

Мой собственный голос показался мне хриплым и грубым. Я с трудом сдержался, чтобы не раскрыть рот от удивления. Сначала мне почудилось, что я снова встретил двойника; но существо, стоявшее передо мной, было намного выше и стройнее, хотя его удлиненные и заостренные черты все-таки напоминали мои. Кроме того, оно тоже являлось альбиносом. Череп его (длиннее моего раза в два, но намного уже) венчал колпак такого же размера и формы, как и его лицо. Низ колпака расходился веером, покрывая плечи; ученый был облачен в хламиду вроде моей с длинными «китайскими» рукавами. Подшитый подол волочился по полу, так что размер и форму ступней разглядеть не удалось. Одежды были сшиты из того же тончайшего шелка, что и моя рубаха. Красные, слегка раскосые глаза, удлиненные уши и странной формы брови – словно карикатура на мое собственное лицо. Неужели эти люди являлись моими предками? Может быть, я стал изгоем на Земле именно из-за генов офф-му? Неужели я нашел свой народ? От внезапно охватившего меня чувства сопричастности я чуть не зарыдал. Однако быстро взял себя в руки и с серьезным видом поблагодарил за гостеприимство. И за то, что они вернули меня к жизни.

– Не стоит благодарности, – бегло ответило существо на прекрасном литературном греческом языке, и я тут же понял, что все мои предубеждения оказались чушью. – Для меня это редкая привилегия, я рад послужить человеку с физиологией, которая очень схожа с нашей.

Говорил он мягко, но очень четко и ритмично, словно пел. Кожа его была несколько бледнее и намного тоньше моей. Глаза напоминали розовый янтарь, уши с заостренными кончиками были скошены к затылку. Мои собственные были очень похожи, хоть и не настолько выраженные. В наших краях их называли «ушами дьявола».

Ученый Фи встретил нас с большим воодушевлением. Расспросил меня о самочувствии, сказал, что с удовольствием ответит на мои вопросы, насколько позволят его ограниченные способности. Фи держался с достоинством скромного гения. Первым делом он отвел меня в альков и показал мой меч, который хранился там. Фроменталь неожиданно сказал, что у него есть кое-какие дела на окраине города и он вернется к нам попозже.

Ученый Фи предложил прогуляться в лесу тенецветов. Там очень спокойно и хорошо пахнет, сказал он. Мы медленно шли по извивающимся улицам города, по обеим сторонам тянулись вдаль упорядоченные ряды гигантских пагод-сталагмитов, освещенных сиянием реки.

Я пригляделся и понял, что огромные колонны не пустуют. Подобная величественная архитектура задела бы за живое любого романтика, вызвав нервный трепет, которого так жаждут поэты. Как бы Гёте описал всю эту необычную бледную красоту? Возможно, она потрясла бы и его, как и меня, – и эстетически, и интеллектуально.

По узкой анфиладе ученый Фи провел меня к воротам в стене. Пройдя через них, мы очутились в серебристом саду. Огромные цветы, словно раскрытые зонтики, свисали с толстого стебля, переливаясь разными оттенками. Над нашими головами раскинулся настоящий шатер из цветов. Растения чем-то напоминали иллюстрации человеческих органов в книгах по медицине. Они испускали тяжелый, дурманящий запах; он, однако, не усыплял, а наоборот, бодрил. Зрение мое стало острее. Я начал замечать детали и оттенки. Фи сказал, в Му-Урии есть сады размером с целые страны у нас, на поверхности. Из цветов и стеблей получают важные питательные и лекарственные вещества, из них же подземные жители изготавливают мебель и прочие вещи. Растут они на плодородных отложениях, которые река приносит с поверхности.

– Река приносит нам все, в чем мы нуждаемся. Пищу, тепло и свет. С самого начала мы жили в башнях и галереях, созданных водой, но со временем, когда нас стало намного больше – порой у нас рождаются близнецы, – мы научились возводить дома изнутри, используя природные методы.

И хотя я не до конца понимал его слова, я спросил, как давно существует их цивилизация. Просто поверить не мог, что путешественники с поверхности никогда не заходили сюда – и не возвращались назад, чтобы поведать о них. Ученый Фи выразил свое сожаление и сказал, что не является экспертом в оценке времени. Он постарается найти кого-нибудь, кто сможет ответить на мой вопрос. Сам же он считал, что его народ существует так же долго, как и люди. Путешествие между двумя мирами – это вопрос удачи, поскольку для этого необходимо пересечь Земли за пределами света. А методы, которые мы используем для определения расстояния на поверхности, там не слишком применимы. Именно поэтому любопытство никогда не побуждало их отправиться в «сторону Хаоса» (так ученый Фи, по видимости, называл поверхность). Их точка зрения о естественной вселенной была такой же непривычной, как и их медицина. Но я отнесся к их воззрениям с уважением. Начинал понемногу понимать их логику и то, как офф-му воспринимают реальность. Мне стало понятно, чем так восхищался Фроменталь. Бродя в дурманящей дымке, что испускали огромные прожилки и протоки пульсирующих, похожих на тарелки цветов, я начал думать о том, что мне, возможно, стоит забыть о Гитлере и остаться здесь, где жизнь такова, какой и должна быть.

– Фроменталь и еще несколько человек собираются отправиться в Му-Урию, когда поток достигнет четвертой гармонии. Хотите пойти с ними? Вы различаете гармонии, граф Улрик? Знакомы с нашей погодой, воспринимаемой на слух? – спросил ученый Фи с суховатым смешком.

– Боюсь, что нет.

Он вытащил из рукава небольшой кусочек металла и поднял его невероятно длинными пальцами, слишком изящными, чтобы поднять птичье перышко. Затем подул на него; металл завибрировал, издавая приятный звон.

– Вот этот самый звук, – сказал ученый Фи.

Я подумал, что он хочет, чтобы я запомнил его с первого раза. И решил, что лучше всего держаться Фроменталя, полагаясь на его опыт и мудрость.

– Надеюсь, в Му-Урии мне помогут, – отозвался я. – Мне нужно вернуться в мой мир. Я кое-что должен сделать.

– Там вы встретитесь с нашими мудрецами, и они обязательно помогут вам, если это в их силах.

Я вспомнил, что хотел расспросить его о том существе, которое встретило нас на мосту.

Лорд Реньяр был исследователем и философом, ответил Фи. Его старый дом был разрушен во время сверхъестественной битвы, и теперешний дом тоже под угрозой, но он часто приходит сюда.

– Он никогда не встречал таких существ, как он сам. Вам, вероятно, повезло, что он не стал накачивать вас знаниями о тех мыслителях и ученых, которые его так восхищают. Особенно он почитает одного. Вы знакомы с Вольтером?

– Как и любой другой образованный человек.

– Вы, вероятно, весьма удачливы.

Я не ожидал от ученого Фи тонкого юмора и иронии и был очарован. Появлялось все больше причин, чтобы остаться здесь.

– Он так хотел поприветствовать вас лично. – Ученый Фи подвел меня к корню в форме огромной луковицы, который то расширялся, то сжимался, словно дышал. – Кажется, он был знаком с вашим предком, тезкой, еще до того, как потерял свою вотчину во время войны. Он очень хвалил этого графа Манфреда.

– Манфреда!

Семья всегда стыдилась его. Лжец не хуже Мюнхгаузена. А еще бездельник и отступник. Шпион. Якобинец. Слуга иноземных королей. Волокита, наконец.

– В нашей семье упоминать его имя не принято.

– А лорд Реньяр считает его видным ученым эпохи Просвещения и очень высоко ценит.

– Да уж, мой предок Манфред был большим знатоком… уличных песен, пивных кружек и миловидных потаскушек.

Он навлек на наш род такой позор, что другие мои предки уничтожили или спрятали почти все его дневники и записки. Манфред стал персонажем широко известной оперы-бурлеска «Манфред, или Джентльмен Гурия». Современники пытались объявить его безумцем, но после того как он сбежал из Национального собрания Франции, членом которого пробыл очень недолго, Манфред залег на дно и исчез где-то в Швейцарии. В последний раз он появился в Миренбурге в компании шотландского авиаинженера по имени Сент-Одран. Они утверждали, что создали воздушный корабль, хотя подтвердить этого не могли. В конце концов они улизнули от разъяренных инвесторов, вложивших в их несуществующий корабль деньги. Потом они попытались использовать ту же схему в Париже. К этому времени, к большому облегчению нашей семьи, Манфред назывался уже не фон Беком, а графом Крит. Ходили слухи, что его повесили как конокрада в английском городе Йорке. Говаривали, что он провел остаток жизни где-то под Бристолем, изображая даму с разбитым сердцем. А еще сообщали, что он выследил гамельнского крысолова, и с тех пор его никто не видел. Я встревожился. Неужели я пошел по стопам легендарного предка, который имел в жизни столько тайн, что даже самые близкие не знали, кем он был на самом деле? Может, и я погибну благодаря тому же знанию, что разрушило его жизнь?

Ученый Фи озадачился, узнав, как я отношусь к Манфреду.

– Как же много я узнал о вашем восприятии, – сказал он.

Я попытался объяснить, что мы больше не верим в древние мифы и сказки наших предков, и это лишь еще сильнее ввело его в заблуждение. Почему, спрашивал он, необходимо отказываться от одной идеи ради другой? Неужели в наших головах есть место лишь для одной мысли?

После этих слов ученый Фи весь зашелся от хохота. Так позабавила его собственная острота.

Я счел это ужасно милым и тоже начал смеяться. Жители Му-Урии казались мне ожившими каменными скульптурами, а когда они двигались, это впечатление лишь усиливалось. Неожиданно мой новый знакомый склонил голову набок. Слух у него был намного острее моего. Он обернулся.

В этот же миг к нам торопливо подошел Фроменталь.

– Ученый Фи, граф Улрик. Мне сообщили об их приближении. Я пошел, чтобы узнать, так ли это. И теперь могу сказать точно: сотня мужчин, вооруженных по последнему слову техники, прошла мост и остановилась на окраине города. Они требуют нашего «вождя», желая говорить с ним.

У меня не было времени, чтобы объяснить все изумленному ученому. Фроменталь повернулся ко мне:

– Друг мой, полагаю, это ваш давний враг. Его зовут майор фон Минкт, и он утверждает, что вы преступник, похитивший сокровище нации.

– И вы ему поверили?

– Похоже, он привык к власти. И ко лжи.

– Он вам угрожал?

– Выражался довольно дипломатично, но угрозы, несомненно, подразумевались. Он привык получать то, что хочет, с их помощью. А хочет он лишь одного – поговорить с вами. Убедить вас исполнить долг и сдаться силам закона и порядка. Говорит, что у него мало времени, и поэтому он прибегнет к силе, чтобы продемонстрировать свои возможности.

Фроменталь явно не поверил кузену Гейнору. Но сотня штурмовиков могла уничтожить местных жителей, не имевших понятия о войне или любой другой форме насилия. За народ ученого Фи я боялся гораздо больше, чем за себя.

– Желаете ли вы говорить с этим человеком? – спросил ученый Фи.

Я как смог попытался объяснить, что произошло. Он поднял вверх руку с длинными пальцами и спросил, не буду ли я против, если он пойдет на встречу с Гейнором со мной.

Конечно же, я согласился.

Гейнор и его банда неучей и негодяев собрались у ближайшего подножия моста. Вода здесь бурлила намного громче, но голос ученого Фи с легкостью перекрыл шум. Он кратко поприветствовал гостей и спросил Гейнора, с какой целью тот сюда явился.

Гейнор повторил свои бессмысленные требования. Ученый Фи расхохотался ему в лицо.

Клостергейм, стоявший рядом с Гейнором, не раздумывал: он выхватил из кобуры свой вальтер и направил ствол на ученого Фи.

– Этой твари следует проявить больше уважения к офицеру Третьего рейха. Скажите, пусть заткнется, или ему не поздоровится. Как говорит фюрер: «Нет ничего убедительнее, чем внезапный всепоглощающий страх смерти».

– Насчет меча я не шучу, – жуткие глаза Гейнора уставились на меня в упор. То, что он здесь увидел, окончательно лишило его остатков здравомыслия, которые у него еще имелись до входа в пещеру. – Я убью любого, кто попробует помешать мне завладеть им. Куда ты спрятал его, кузен? Мою любовь, мою отраду. Где мой Равенбранд?

– Он сам спрятался, – ответил я. – Ты никогда не найдешь его здесь, и я не скажу, где он находится.

– Тогда смерть этого чудовища на твоей совести, – рявкнул Клостергейм. Направил пистолет прямо в лоб доброго ученого и нажал на спусковой крючок.