Текст книги "Элрик: Лунные дороги"

Автор книги: Майкл Муркок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 65 страниц)

Глава пятнадцатая

На следующий день я сидела в своей комнате и пыталась поговорить с лейтенантом Фроменталем, которого оставили на случай, если Клостергейм придет искать меня. Теперь уже никто, включая меня саму, не был уверен, что я действительно его видела.

Фроменталь, добрый нежный великан, относился к работе со всей серьезностью, но собеседник он был неважный. Он много знал о французских комиксах и американских триллерах, особенно о детективной серии о Джеке Хаммере, но у нас с ним не было ничего общего. Нам даже фильмы нравились разные. Много лет назад он вступил во Французский иностранный легион и оказался в Му-Урии, когда исследовал Марокко. Там он познакомился с князем Лобковицем, но он не хотел рассказывать о приключениях и боях с «пропавшими нацистами», как он их называл. Мне нужно было отвлечься от всего, например, пойти в кино. Как эти люди вообще расслабляются? Я не беспокоилась по поводу Клостергейма так, как они. Вспоминала парк развлечений, жалела, что в этом странном мире нет телевидения, и утешала себя тем, что если бы оно и было, то наверняка тоже показалось бы странным. Даже книжек, которые я могла бы почитать, тут не нашлось. Потому что написаны они были вроде и по-английски, но с совершенно другой орфографией, и многих слов я просто не понимала. Я пыталась переводить, призвав на помощь лейтенанта Фроменталя, но он тоже весьма озадачился. Он считал, что здешний язык больше похож на французский, чем на английский. Даже книжки с картинками не имели особого смысла, так что я спросила лейтенанта Фроменталя, не хочет ли он пойти на ярмарку. Он со всей серьезностью извинился и развел огромными руками.

– Маленькая мадемуазель, мы должны удостовериться, что вам ничто и никто не повредит. Если Клостергейм в городе, вам угрожает серьезная опасность. Серьезная! Я не могу даже объяснить, насколько…

– Понимаю, – вздохнула я. – Опасно. Я знаю.

Проблема была в том, что сны начали забываться. Я знала, что не должна подвергать себя опасности и пугать друзей, и не могла позволить скуке одолеть меня, но все время думала о человеке, который так сильно походил и на пропавшего месье Зодиака, и на слепого мальчика Онрика.

День медленно прошел. Потом еще один. Я с нетерпением ожидала новостей с фронта, надеясь, что кто-нибудь сообщит: война закончилась. Остальные уходили из гостиницы когда хотели. Раз в неделю меня оставался стеречь весь отряд какатанава. Они играли в игру с бусинами и большим выдолбленным куском дерева, которое называли «каноэ», и некоторое время я тоже увлеченно играла с ними.

Мои друзья начинали думать, что во дворце я видела кого-то другого. Князь Ярослав явно не стал бы принимать Клостергейма и фон Минкта при дворе. Он все так же твердо считал их врагами, что служат лишь себе – и Темной Империи, когда это им удобно. Однако их видели в других местах. В одном донесении сообщили, что они были в самом Камарге и сбежали оттуда незадолго до того, как армия Хоукмуна захватила провинцию. В другом донесении говорилось, что они на северном побережье.

Думаю, со временем я так замучила Уну, что она наконец пришла к выводу: Клостергейм и фон Минкт двинулись дальше, если вообще когда-то были здесь. На орнитоптере полетать так и не удалось, но Уна позволила мне погулять в парке – при условии, что все какатанава и лорд Реньяр пойдут со мной. Все лучше, чем сидеть взаперти.

Таким образом, в компании дюжины коренных американцев и гигантского лиса я нашла тот балаган, где видела мальчика, но на этот раз зашла с главного входа. Яркие черно-желтые афиши рекламировали некое шоу, название которого я перевела на английский как «Рог изобилия драматических талантов». Лорд Реньяр заплатил за входные билеты. Все остальные надписи на афише никто из нас прочитать не смог – язык был столь же далек от понятного мне английского, как и язык Чосера, хотя это все-таки был английский. Меня всегда удивляло, как люди с такими разными и причудливыми акцентами более или менее понимали друг друга. Лорд Реньяр сказал, что это «лингва франка», на котором, по странному стечению обстоятельств, говорят все люди, умеющие перемещаться между мирами мультивселенной.

Под шатром была вырыта средних размеров яма. Ее окружали длинные скамейки, в яме стоял старик и рассказывал историю, смысл которой я так и не поняла.

Я терпеливо ждала, надеясь, что мальчик-альбинос будет выступать следующим, но после старика вышли актеры в масках животных и начали представление под названием «Адальф и Йева», которое вообще не имело смысла. Лорд Реньяр быстро заскучал, сказав, что они напоминают ему греческих актеров. Мне показалось, что представление длится несколько часов, и в конце концов нам пришлось уйти. Мальчика я так и не увидела. К тому времени как появилась Уна, чтобы проводить нас обратно, мне уже не терпелось вернуться в «Монахиню и черепаху».

Уна рассмеялась, заметив выражение моего лица, и утешила меня, рассказав, как они с князем Лобковицем весь день пытались найти путь под землю. Теперь она была почти уверена, что у этой версии города нет отражения, и решила, что пора двигаться дальше. В Мюнхейне, Баркелоне или Пари, сказала она, нам может повезти. Но не здесь.

Все немного расстроились. Они предпочитали действовать, а не сидеть сложа руки. Когда мы вышли, нас окружили гуляки в нарядных костюмах, они танцевали, выстроившись в ряд и ухватившись за талии впереди стоящих. Люди смеялись, пели и иногда спотыкались. Мы держались вместе, но веселящаяся и танцующая толпа все-таки потащила нас за собой.

И когда мы танцевали между двух шатров, я вдруг снова увидела мальчика-альбиноса, юношу с блестящими красными глазами, которые смотрели словно из самого ада – и прямо на меня. Я попыталась освободиться и помахала ему. На этот раз я хорошо разглядела его лицо, и оказалось, что это не месье Зодиак, хотя несомненно его родственник. Это был Онрик!

Я выбралась из толпы и бросилась обратно к шатру, чтобы найти его. Мои друзья кричали и бежали за мной, но мальчик исчез. Я остановилась, чтобы остальные догнали меня. Но прежде чем они успели это сделать, от толпы отделился человек в маске из папье-маше в виде волка из «Красной Шапочки» и схватил меня! Кажется, человек в черном и не подозревал, как сильно я могу брыкаться и кусаться; я вцепилась ему в лицо и стащила маску. Под ней обнаружилось мертвенно-бледное лицо герра Клостергейма.

Я оказалась права! Я чувствовала себя победительницей, даже когда он потащил меня. Уна, лорд Реньяр и какатанава заступили ему дорогу. Унигаста, один из индейцев, схватил Клостергейма, тот выпустил меня из рук, каким-то образом высвободился и рванулся в толпу, забыв о маске. Все остальные, кроме нас с лордом Реньяром, погнались за ним.

Танцующие, будто зачарованные, перестроились и продолжили танцевать, когда вернулись расстроенные Уна и какатанава.

– Видишь, я все-таки не спятила! – воскликнула я.

– Не спятила, милая, это правда. – Уна запыхалась. Она держала лук и стрелы наготове. – Надо вывезти тебя из города. Он знал, что ты здесь.

И ждал удобного момента. Уверена, он рассказал об этом фон Минкту, и один из них снова попытается тебя схватить. Разумеется, мы защитим тебя от него. Но как насчет остальных? Клостергейм в любой момент может воззвать к помощи сверхъестественных сил, город и мы все будем в опасности, особенно если учесть, что этот город означает для тех, кто противостоит Гранбретани, – она говорила тихо и встревоженно. – Уезжаем как можно скорее. Идемте. Давайте вернемся в гостиницу.

Я не могла сообразить, почему она так реагирует. Она ведь не верила, что Клостергейм здесь? Или разыгрывала меня? Возможно, она считала, что Клостергейм утратил способность путешествовать между мирами. Возможно, его отчаянная попытка похитить меня показала, что происходит: наши враги отчаялись и потому стали еще опаснее.

На следующее утро мы привели все дела в порядок, и князь Ярослав помог нам незаметно выбраться из «Монахини и черепахи». Мы вышли из города через секретные ворота и двинулись в сторону Мюнхейна. Уна и князь Лобковиц пытались найти для нас орнитоптер, но свободных не оказалось. На заводах продолжалось производство новых машин, но князь хотел перевезти заводы или по возможности спрятать их. Они являлись главной целью для эскадрилий, посланных Темной Империей. Существовала вероятность, что Гранбретань снова попытается уничтожить заводы, возможно, даже в ближайшие две ночи. Мы разделяли их опасения и подготовились. Князь Ярослав, понимая, что мы в опасности, послал с нами лучших воинов. Он сделал все возможное, чтобы нам помочь.

Уна и индейцы ехали в каретах – индейцы не умели ездить верхом. Часть времени я ехала вместе с ней, а часть – верхом на пони, при условии, что не буду удаляться от князя Лобковица или лейтенанта Фроменталя. Лорд Реньяр, конечно же, тоже ехал в карете.

Сидя в карете с Уной, я сказала ей, что думаю об отчаянии наших врагов. Она наклонилась ко мне с сиденья напротив и потрепала по волосам.

– Ты умная девица. Наши враги ведут себя уже не так незаметно. А это значит, что часики для них тикают. Ты права, они теряют время и терпение и становятся опасными.

– А ты так и не знаешь, что им от меня нужно?

– Есть кое-какие соображения, но пока еще не все ясно.

Белоснежная красота ба меня поражала. Она была словно потрясающие статуэтки из слоновой кости и бронзы, которые делали в 1920‑х. Ночью ее кожа слегка светилась, а в красных глазах мелькало то же выражение, что и у ее отца, когда он тревожился. В утреннем свете она выглядела ожившей греческой статуей.

– Интересно, где он, – сказала я, не задумываясь, – твой отец, месье Зодиак?

– Элрик? Боюсь, пропал, или же эти люди нарочно сбили его с пути. Где-то далеко, в том мире, где он родился, Элрик ужасно страдает. Его схватил жестокий враг, который хочет дать Хаосу безграничную власть. Элрик видел Хаос во всех его воинственных проявлениях, поэтому борется с ним, хотя от него зависит сама его жизнь. Если его убьют здесь, во сне, то и в своем мире он тоже умрет. Что бы он и его враги ни совершили в одном мире, то же он совершает и в миллионе других, и эти его личности, такие же реальные, как мы с тобой, сотворены могущественным искусством сновидения. Любой мир, кроме его родного, для него сон. Даже сейчас он висит на реях корабля и видит сон, отчаянно нуждаясь в той единственной вещи, что может поддержать его и освободить.

– И что это за вещь?

– Меч, – ответила бабушка с усталой горечью. – Ему потребовалась тысяча лет, чтобы получить этот клинок. А теперь, спасая нас, он рискует всем, хотя его собственное спасение находится всего в нескольких часах или днях от него.

Она замолчала, и я не смогла заставить себя задать еще один вопрос.

Позже она снова начала говорить. Как я и угадала, Элрик действительно ее отец, и он не обычный путешественник по мультивселенной! Его судьба каким-то образом связана с судьбой каждого мира, к которому он прикоснулся за тысячу лет поисков меча.

Карета сломалась, и на какое-то время нам пришлось выйти, пока ее чинили. Мы проехали лишь чуть больше полумили, даже городские стены все еще были видны. Князь Лобковиц привел пони, чтобы я поехала верхом.

– А что такого особенного в мече моего прадеда? – спросила я его.

Он посмотрел на меня в полном изумлении.

– В мече Элрика? Ах, в Черном мече! Его двойники существуют во всех известных мне мирах, и хотя меч способен сотворить сотни версий самого себя, сам он неуловим. Без него наше дело не получит завершения. Предназначение Элрика в этой сложной схеме – использовать меч и остановить развитие одного из феноменов мультивселенной, который вышел из-под контроля.

– Какого?

Он улыбнулся моей настойчивости и предположил, что Уна сама обо всем мне расскажет.

– Она знает, как важно, чтобы Элрик вышел из тысячелетнего сна с мечом в руке. В этом весь смысл сна. Но его чувства к тем, кого он считает своими потомками, столь сильны, что он готов рискнуть собственным спасением. Стремление благородное, но в общем раскладе весьма опасное, потому что подвергает риску многих других. Разумеется, он не знает, чем рискует, кроме своей жизни и души. Но вы для него гораздо важнее, потому что вы его правнучка, а Клостергейм, фон Минкт и те, кого они представляют, приобретут очень многое, если смогут отвлечь Элрика и похитить вас. Я начинаю думать, что они сознательно направили альбиноса по ложному следу, а сами прибыли в Миренбург, вероятно, зная, что вы здесь появитесь. Все-таки, – задумался он, – у вас есть нечто такое, чего они так жаждут. И у мальчика тоже.

– Значит, тот человек в капюшоне за столом все-таки был фон Минкт?

– Предполагаю, что так. Но помните: в этой игре много игроков, и не все из них исполняют предписанные роли… – горько усмехнулся он.

Карету починили, и мы продолжили путь. Мой пони, видимо, привык к другим седокам. В каждой стране свои особенности верховой езды, и нам с пони пришлось приспосабливаться друг к другу. И все-таки какое наслаждение снова сидеть в седле, даже если не скакать галопом или хотя бы рысью! Мы должны держаться вместе, сказал князь Лобковиц, особенно в данный момент. Но если придется броситься врассыпную, тогда можно и галопом насладиться!

Кажется, фон Минкт слишком поздно понял, что мы уезжаем. Позади нас показалась одинокая фигура в капюшоне, она отчаянно пыталась догнать нас, пока не отстала. Мы как раз вовремя сбежали из города.

Первые миль пятьдесят нас сопровождали воины князя Ярослава, пока мы не подъехали к горам и не направились к Мюнхейну. Они сказали, что всю страну освободили от гранбретанцев, которые все еще атакуют заводы Миренбурга с военных баз на Ярси и из других мест. Иногда они нападают на гражданских или бомбят их потому, что орнитоптеры не смогли поразить цель и перед возвращением должны сбросить груз. Кроме того, некоторые разбитые отряды Темной Империи предпочитают жить разбоем и охотятся на слабых, которые не смогут дать отпор.

Я спросила Уну, почему мы пошли на такой риск, но она была занята и не ответила. А другой возможности мне не представилось. Она заверила, что мы окажемся в безопасности, как только через пару дней прибудем в Мюнхейн. Древний город сильно пострадал, пока боролся за независимость, но дух неповиновения в нем все еще жив.

Пока я сидела в карете, мы проносились мимо небольших селений, лежащих в руинах после боев, недавних и предыдущих, когда их завоевывала Темная Империя. Гранбретань набрасывалась с воздуха, убивая все, что движется, и лишь потом засылала войска. Раньше я видела нечто подобное только по телевизору. И это мы несли разрушения, так что и чувствовала я раньше по-другому: ощущала гнев и вину, но совсем не так, как сейчас. Теперь во мне кипели яростная обида и глубокая ненависть к трусливым людям, совершившим это, – тем, кто прилетел из-за облаков и уничтожил жителей целыми семьями. Здесь все еще пахло дымом и пеплом. Отвратительный тяжелый запах забивался в ноздри, проникал сквозь поры. Уна прикрыла нос и рот шарфом, пока мы ехали через долину; здешние жители пытались восстановить селения, возводили каркасы домов и стены, перекладывали крыши. Они махали нам, когда мы проезжали мимо, и казались веселыми, несмотря на обстоятельства. Очевидно, они принимали нас за боевой отряд, подбадривали нас, призывая ввергнуть Темную Империю в такой же ад, какой довелось пережить им самим.

Раз или два над нами пролетали орнитоптеры с черно-красными медальонами повстанцев, они снижались и присматривались к нам, но мы ехали под тем же знаменем, которое индеец Шатадака прикрепил к длинному копью. Разглядев его, орнитоптеры взлетали вверх, пилоты махали нам и отправлялись по своим делам. Но мы старались вести себя осторожно и не размахивали флагом, не увидев сперва опознавательных знаков на летательных аппаратах.

Если над нами пролетала машина без символики, мы точно знали, что это аппарат империи. Он снижался, чтобы разглядеть нас, затем взлетал, рыча роторами, и исчезал в направлении Миренбурга. Уна очевидно напрягалась, оставаясь в карете, а потом попросила дать ей свободную лошадь. Наверное, сидя верхом, она чувствовала, что контролирует ситуацию.

Той ночью мы разбили лагерь в леске около дороги. Уна поставила дополнительных часовых и не отпускала меня ни на шаг. Если честно, мне и не хотелось отходить. Я, как и раньше, уснула, свернувшись под мягким теплым боком лорда Реньяра.

Утром мы поспешно оседлали лошадей, почти не задержавшись для завтрака. Какатанава уже научились управляться с каретами и мигом впрягли коней. Уна вдруг очень заторопилась добраться до пункта назначения. Мы пообедали в карете на ходу, бутерброды с колбасой запили родниковой водой. Выехали из благоухающего соснового леса и очутились у небольшого озера, окруженного холмами и далекими горами. И снова повсюду росли цветы, хотя не такие, как раньше. Я опять попыталась расспросить Уну о мальчике-альбиносе. Знает ли она, кто он такой?

– Я бы не меньше тебя хотела поговорить с ним, – сказала она довольно уклончиво.

– Думаешь, вы родственники?

– Все возможно, – улыбнулась она. – Раз уж ты говоришь, что мы так похожи. Очевидно, что я дочь своего отца. И у меня есть потерянный брат-близнец.

Тут настроение ее резко изменилось, и она вновь замолчала и нахмурилась, глядя в окно на далекие вершины. Во время следующей остановки я опять пересела на пони.

Страна, несмотря на ужасные послевоенные шрамы, была совершенно прекрасна. Иногда среди деревьев и скал я замечала башню или даже целый замок. Один стоял прямо на краю озера в окружавшей его пустоши. Как и руины, оставленные Гранбретанью, он стал монументом злу, разрушившему его.

Я размышляла, есть ли вообще в Гранбретани люди, которым не нравится то, что делает их страна. Мне многое рассказывали о злых гранбретанцах – и почти ничего о хороших.

– Это потому, что хороших осталось мало, – предположил князь Лобковиц. – Эта культура воспитывает в людях определенные качества характера, сантиментов вроде «поступайте с людьми так, как хотите, чтобы они поступали с вами» они не признают! Несомненно, и в Гранбретани есть те, кто ненавидит политику, проводимую страной, ненавидит носить маски и не принимает прочих отклонений, которые там поощряют. Но осмелятся ли они выступить с критикой империи и короля Хуона? Очень сомневаюсь. Смогут ли они взрастить революционное движение, когда на каждом углу шпионы и предатели? – Он задумчиво оглядел окружающий ландшафт. – Потребуется много смелых и умных людей, чтобы разрушить империю изнутри. Увы, лучшее, на что мы можем надеяться, это что она сама падет так же быстро, как и возникла. Такова уж природа империй, будь то Римская, Британская, Российская или Американская, – их очень дорого и невыгодно содержать, они требуют огромной регулярной армии и техники. Это имеет смысл лишь в том случае, если вы очень любите списки, законы и заполнение формуляров. Есть гораздо лучшие способы потратить свое время и деньги, которые не требуют столько шума, насилия, помпезности и жестокости.

– А Элрик, месье Зодиак, он из этой империи или из другой?

Князь Лобковиц улыбнулся и приподнялся в стременах, чтобы размять ноги и отдохнуть от долгого сидения.

– Ваш прадед происходит из совершенно другого места, его древняя цивилизация мало-помалу смирилась с Хаосом, чтобы дать ему власть над целым миром. Но, как Элрик узнал, его империя не всегда поступалась совестью. Когда-то эта весьма уважаемая торговая страна сражалась против Хаоса и славилась своей кристальной честностью. Но по мере того как торговля ширилась, в отношениях с соседями империя Мелнибонэ заменила звонкую монету огнем и мечом. Империя сохранялась ценой добродетелей смертных. Мелнибонийцы тоже смертны, хотя они не люди. Их раса пришла в наш мир много тысячелетий тому назад и заключила договор с великими королями-элементалями огня, воды, земли и воздуха, со сверхъестественными сущностями – мы их даже не способны описать. Кроме того, их поддерживали драконы-фурны, которые говорили с ними на одном языке. Эти летающие чудовища практически непобедимы, их яд, попадая в воздух, становится пылающей отравой. Один только яд дракона погубил множество кораблей Юных королевств.

– Ух ты! Драконы? Правда?

– Вас это восхищает, юная леди, – произнес князь Лобковиц, – но, поверьте мне, совсем не весело, когда на тебя нападает живое существо размером с кашалота, умеющее летать и плеваться ядом. Это все равно что атака тяжело вооруженного военного вертолета, только хвост у этой твари очень длинный – он может одним щелчком свалить мачту корабля или разрушить дом. Как он летает? А как летают орнитоптеры? Думаю, не на тех же принципах, что и реактивные самолеты, но ведь точно летают.

– Я бы хотела увидеть дракона, – сказала я.

– Молитесь, чтобы вам никогда не выпал подобный шанс! – Он с улыбкой похлопал меня по плечу. Но за этой улыбкой таилось что-то еще, как и у всех в последние дни. Я предполагала, что теперь у них имелись все кусочки головоломки и они поняли, что за игру ведут наши враги и в какой мы опасности.

И снова меня вежливо прервали, прежде чем я успела задать все свои вопросы. Я хотела узнать, что такое Черный меч и чем он отличается от обычного меча. Неужели он волшебный? Как Экскалибур?

Дорога вилась вдоль берегов очередного озера. Вдалеке, на другом краю водной плоскости, стоял довольно большой город, окруженный такими высокими и крутыми холмами, что они напоминали скорее маленькие горы.

– Уна говорила, он искал какой-то меч…

– У него уже был Черный меч. Думаю, он по какой-то причине оставил его в Инглетоне. Возможно, его чары так сильны, что их можно уловить где угодно, а может, он просто не доверяет ему.

– Не доверяет?

– Я не стану возлагать на вас это бремя, – твердо сказал он и добавил: – Именно так.

– Тогда зачем я нужна Клостергейму и фон Минкту? Уна, кажется, не знает. А вы еще не поняли?

– Я не уверен. Думаю, они считают, что вы являетесь неким ключом, возможно, даже к самому мечу или к Граалю, учитывая ваше имя и происхождение. Лучше, чтобы они никогда вас не нашли и не схватили. Чем меньше вы знаете об этом, тем лучше для вас.

– Так вы еще сильнее разожгли мое любопытство, – сказала я.

– Что ж, придется вам теперь с этим пожить. Мы рассказываем все, что вам нужно знать, чтобы выжить. Эти тайны лучше хранить лишь некоторым из нас.

– Ладно. А что насчет моих мамы с папой? – спросила я. – Только о них я и думаю. Как они в этом замешаны? А Герти и Альфи? А бабушка с дедом?

– Вы уже знаете, что ваша бабушка – Уна, дочь крадущей сны. Лишь она одна в этом замешана, и она пытается сделать все, чтобы мы все оставались в безопасности. Поскольку враги сосредоточены на вас, о вас она заботится в первую очередь. Да и вас не должны были втягивать, честно говоря, мне еще предстоит понять, почему это произошло.

– Может, они приняли меня за кого-то другого?

– Я тоже так подумал. Хотя я не в том положении, чтобы рассказать им об этом, да они мне и не поверят. Я даже не знаю, как была допущена эта ошибка.

– Вы хотите сказать, все произошло случайно – ну, что я попала в пещеры и все такое?

– Нет, я не это имел в виду. Совсем нет. В конце концов ведь есть еще мальчик…

И снова я почувствовала, как меня отстраняют.

– На кого же тогда они охотятся? Вы говорите так, будто это кто-то из программы защиты свидетелей.

Он от души рассмеялся, услышав это. Через несколько мгновений Уйамака, который управлял первой каретой, поднял копье и на что-то указал им. Вдалеке, на другом берегу блестящего, как стекло, озера, между двумя вершинами что-то спускалось. Большой орнитоптер.

Седло вдруг сразу показалось неудобным. Летающая машина пугала и одновременно восхищала меня. Мне хотелось спуститься и пойти пешком, но я решила вернуться к карете лорда Реньяра и продолжить путешествие с ним, а не с молчаливой Уной. Какатанава потеснились, и мы все вместе смотрели, как приземляется летающая машина. Я перепугалась, но испытывала острое любопытство. Во мне бурлили противоречивые эмоции. Аппарат был огромным и очень шумным!

Солнце опускалось к горизонту, белые облака рассеивали тусклый свет, на фоне светящегося диска могучая машина развернулась, чуть задев воду, и выпустила струи пара из выхлопных труб. Нос орнитоптера имел ярко выраженную форму ястребиного клюва, его роторы медленно вращались, а соединенные крылья били по воздуху с неумолимой ритмичностью. У аппарата не было опознавательных знаков; по видимости, он принадлежал империи. Мы не подняли флага, но остановились и наблюдали, как эта штуковина кружит вокруг нас. Теперь мы не смогли бы укрыться от орудий. Мы надеялись, что они не станут тратить горючее и боеприпасы на людей, которых даже не могут опознать.

– Проклятье! – воскликнула Уна, подняв глаза. – Мюнхейн меньше чем в пятидесяти милях отсюда!

Она оглянулась на лес и поняла, что у нас не получится. Даже если мы доберемся и скроемся там, орнитоптер просто выжжет нас оттуда.

– Лучше продолжать двигаться вперед, – решила она. – В городе укрыться проще. Но не езжайте слишком быстро, иначе они убедятся, что мы их враги.

Темная громадина звякающей летающей машины снова пронеслась над нами, плюясь паром и золой. Уна улыбнулась и помахала пилоту – он летел так низко, что мы видели его маску и очки-консервы, слышали, как бьется тяжелое сердце двигателя. Земля задрожала, когда он пролетел над нами. Я закрыла уши руками.

Затем орнитоптер удалился, и мы продолжили путь. Прибавили скорости и вскоре остановились в относительной безопасности, в разрушенном доме. Внутри ужасно пахло пеплом и смертью. Ничего живого. Ни бумажки, ни лоскутка не осталось, ни записи о том, что тут случилось. Очередная жертва Гранбретани в процессе наведения порядка в мире, который она, очевидно, сочла неорганизованным и, следовательно, угрожающим.

– Они знают, что мы здесь, – сказала Уна. – Так что прятаться больше нет смысла. Лорд Реньяр, постарайтесь скрыться с глаз как можно скорее. Остальные – делайте вид, что мы разбиваем лагерь. Если они решат, что мы не видим в них угрозы, то могут предположить, что мы, по крайней мере, относимся к ним нейтрально!

Массивная грохочущая и шипящая машина снова пролетела над головой, закрывая полнеба. Уна помахала во второй раз. Теперь ответом ей стала вспышка пламени из турели; оно расплескалось по ближайшей стене. Воздух наполнился запахом горящего керосина.

– Огнемет, – заметил лорд Реньяр, тут же закрыв меня спиной.

– Мы – легкая добыча, – добавил лейтенант Фроменталь. Из-за пазухи просторной шинели он извлек пистолет. Более дальнобойного оружия, чтобы ответить врагу, у нас не было.

– Похоже, они нас выследили и выбрали самое лучшее место для засады. – Князь Лобковиц проверял свой револьвер. – Клостергейм был в Миренбурге! Он мог передать информацию этому авиатору!

– Но он ведь не станет рисковать, убив меня? – сказала я. – Не станет, если я нужна им живой.

Все согласились, что это хороший аргумент. Какатанава приготовили копья и луки. По выражениям их лиц я поняла: если и есть способ уничтожить орнитоптер их оружием, они обязательно найдут его!

По команде Уны какатанава окружили меня плотным кольцом, соорудив стену из щитов, наподобие греческой. Мы смотрели, как аппарат заходит на второй круг и снова снижается, идет еще ниже, чем в прошлый раз. Его огромные когтистые лапы коснулись воды и подняли волну, которая обрушилась на остатки городской пристани. Меня замутило от страха. Аппарат пошел на третий круг и, кажется, собирался сесть на воду. Я подумала, что он непременно утонет, если не так широк, как лодка, чтобы держаться на воде. Вода зашипела вокруг орнитоптера, пар с писком вырывался из клапанов. А затем, словно по команде, над горизонтом появились еще два аппарата Темной Империи, и Уна приказала всем бежать в укрытие!

Мы бросились через руины. Впереди что-то ослепительно вспыхнуло. Два воздушных аппарата бомбили нас!

Часть лошадей еще держались, но остальные понесли, угрожая разнести кареты в щепки. Уна крикнула своим людям перерезать подпругу, чтобы лошади могли укрыться от бомбежки. Вероятно, это спасло им жизни.

Еще бомбы. Все вокруг залило белым ослепительным светом. Мы больше ничего не видели. В воздухе стоял кислотный смрад, в горле горело, глаза слезились. Я брела наощупь в полнейшем замешательстве. Кругом раздавались вопли, слышался звон оружия, доспехов и лошадиной упряжи, утробными голосами кричали какатанава, пилоты Темной Империи что-то ревели между разрывами бомб.

В этой неразберихе я потеряла остальных. Испуганная, начала звать Уну. Слышала, что она где-то неподалеку. Понимала: если останусь на месте, будет лучше, но сделать это в царящем хаосе было очень сложно. Когда у меня закружилась голова и я уже с трудом держалась на ногах, я поняла: это не обычные бомбы. Ядовитый газ.

Я споткнулась. Упала. Попыталась встать. Голова закружилась еще сильнее. Я уже не понимала, встаю или падаю. Стоя на коленях, я посмотрела наверх. Неужели блестящий туман рассеивается? Я слышала звуки, видела движущиеся тени. Попыталась подняться, но совсем ослабела. Увидела огромные черные глаза, рычащую морду.

И потеряла сознание.