Текст книги "Элрик: Лунные дороги"

Автор книги: Майкл Муркок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 65 страниц)

Глава десятая
Складки времени

Мой Ворон-меч остался в комнате, где я остановился. Уна не могла выстрелить из лука, а другого оружия у нее не было. Гейнор выбирал, кого из нас прикончить. Рука его дрожала, но он стоял слишком далеко, так что я не мог наброситься на него.

Здравый смысл подсказывал мне, что убивать нас ему невыгодно. Ему нужен мой меч. Кроме того, он, похоже, уже забыл о существовании неподвижных и неторопливых стражей офф-му.

– Ты помнишь, кузен, что не всех стражей города можно сразу заметить? – сказал я. Он презрительно улыбнулся.

– Они для меня не опасны. С последней нашей встречи я через многое прошел и повидал все и вся. И обрел могущественных помощников, кузен. Сверхъестественных помощников. Мы уже начали осаду Танелорна. По сравнению с ним защита офф-му довольно наивна. Это прекрасное царство, если понимаешь, как тут нужно действовать. Я научился многому, что пригодится мне, когда я заполучу Грааль.

– Думаешь, ты так легко сможешь вернуться?

– Да, кузен, для меня это несложно. Понимаешь ли, я приобрел несколько новых друзей с тех пор, как мы с тобой так нехорошо расстались. Когда ты с ними познакомишься, то сразу начнешь самозабвенно просить у меня прощения. С радостью побежишь домой, чтобы принести мне Ворон-меч, пока я тут развлекаю твою милую молоденькую подружку.

Говорил он с показной бравадой, да и глаза у него бегали. Я презрительно бросил:

– Если бы меч был со мной, ты бы вел себя гораздо приличнее. Опусти лук. Это ты убил пантеру?

– Вот уж нет, кузен, лук будет натянут во избежание… А что, большая кошка сдохла? Должно быть, какая-то эпидемия. Нечто вроде страшной чумы, которая поражает кошачьих.

Стрела все еще смотрела мне прямо в сердце, но словесные шпильки явно предназначались Уне. Она молчала. Слова произвели обратный эффект: вместо того чтобы прийти в бешенство, она лишь взяла себя в руки.

– Ваши заявления беспочвенны, князь Гейнор. А цинизм лишь приведет к поражению. В будущем вас ждет вечное отчаяние.

Он совсем развеселился. Потом нахмурился и вернулся к делу.

– Действительно, я надеялся, что обнаружу тебя здесь с мечом, Улрик. Давай договоримся: принеси клинок, и я пощажу девчонку.

– Я отвечаю за меч. И отдать его не могу. Моя честь зависит от того, как я распоряжусь им…

– Ха! Честь твоего отца тоже от этого зависела, и мы-то знаем, насколько хорошо он защищал то, что ему доверили!

Он открыто издевался.

– Что доверили?

– Идиот! Фон Беки держали в руках самые могущественные мистические артефакты во всей мультивселенной. Твой отец-слабак бормотал заклинания вуду и прибег к колдовству, поэтому тебе достался только один из них. Он, видите ли, боялся, что кто-нибудь их украдет! Твоя семья не заслуживает такой судьбы. Отныне я и мои наследники будем хранить эти объекты силы вместе. Навсегда.

Я оторопел. Он что, с ума сошел? Гейнор считал, что я понимаю, о чем он говорит, но я едва улавливал смысл его слов.

– Решайте, только быстро. – Он слегка натянул тетиву. – Кто из вас пойдет за мечом, а кто останется в заложниках?

Уна вдруг втянула голову в плечи и отшатнулась. Гейнор тут же нацелился на нее. Черное сверкающее тело, распростертое у ног Уны, неожиданно дрогнуло. Огромные мышцы напряглись. Хвост дернулся. Длинные усы зашевелились. Блеснули зеленые глаза. Большой черный нос втянул в себя воздух.

Уна оторопела, Гейнор же выругался, когда саблезубая кошка медленно поднялась на лапы; горящие глаза искали врага, в огромных желтоватых клыках отразился свет реки. А затем я увидел фигуру человека, стоявшего плечом к плечу рядом с гигантской кошкой. Моего двойника.

Неужели он смог оживить пантеру? Гейнор почти не скрывал страха. Уне хватило здравомыслия, чтобы вцепиться в мою руку, спрятаться за ближайшим сталагмитом и наблюдать из укрытия.

Альбинос-двойник что-то сказал Гейнору. И взмахнул рукой. Неожиданно и он, и пантера исчезли. Гейнор сунул стрелу за пояс и скрылся во тьме.

Произошедшее меня озадачило. Я попытался расспросить Уну, поняла ли она больше моего, но она помрачнела и заторопилась обратно в город.

– Нужно предупредить их о том, что произошло. На это уйдут все ресурсы.

– Но что это значит? Кто он, эта странная версия меня самого?

– Если быть точным, это вы – его версия, – ответила она. – Это Элрик из Мелнибонэ, он несет величайшее бремя ради нас всех.

– И он из… Откуда? Из альтернативной реальности?

– Некоторые называют это «ветками» или «бранами». А еще «королевствами» или «измерениями», но все это лишь различные версии нашей Вселенной.

Она настойчиво выбирала самые извилистые улочки Му-Урии, стремясь уйти как можно дальше в город.

– Мой двойник, как и вы, путешествует по разным мирам? Он вас знает?

– Только в своих снах, – отозвалась она.

Мы запыхались. Я понятия не имел, куда она меня ведет, но Уна не собиралась останавливаться.

Хотя я ощущал, что мы еще в опасности, голова разрывалась от тысячи неотвеченных вопросов. Их было так много, что я даже не мог подобрать слов. Мы прошли сквозь высокую арку, потом по длинному коридору, затем по короткому помосту поднялись в зал с низкими потолками и длинными каменными скамьями, стоящими вокруг огромного прозрачного круга.

Я сразу вспомнил о монастырских трапезных. Зал освещали высокие стаканы, наполненные водой. В воздухе разливалось спокойствие. Даже тени здесь были мягкими. Изредка по кругу в центре зала пробегала рябь, и из угольно-черных тени становились темно-серыми.

Уна усадила меня на скамью во втором ряду. И почти сразу же начали прибывать первые офф-му – мрачные выражения на длинных лицах, молчаливый вопрос в глазах. Я не заметил, чтобы девушка подавала какой-то сигнал. Наверное, одного нашего присутствия хватило, чтобы старейшины офф-му немедленно собрались. Некоторые выглядели так, словно их оторвали от чего-то важного. Очевидно, они считали, что дело серьезное. Но как она позвала их? Неужели мысленно связалась с коллективным разумом? Каким прекрасным и открытым было лицо ее, когда она общалась с местными жителями! Эти существа обладали какой-то нечеловеческой грацией, казалось, что я нахожусь рядом с ангелами. Пробормотав слова приветствия, они уселись у обсидианового круга и угрюмо выслушали все, что узнала и увидела Уна.

– Возможно, против Му-Урии вышла в поход уже целая армия, – неуверенно добавила она.

Офф-му выразили признательность и сосредоточились на зеркально блестящем каменном круге, у которого собрались. Что они надеялись увидеть в своей версии хрустального шара? Или это устройство позволяло им настроить коллективное сознание? Потом что-то сверкнуло, и я отшатнулся, прикрыв глаза руками. Подумал, что эта вспышка ослепила и офф-му, но они сидели всё так же спокойно. Защищая глаза руками, я нашел Уну. Она тоже прикрывала лицо.

– Что случилось? – спросил я.

– Похоже, они умеют искривлять свет, – прошептала она.

Затем ужасная золотисто-белая вспышка погасла, и глаза немного привыкли к остаточному свечению. Я разглядел источник света. В центре круга возник трехмерный и абсолютно реальный каменный куб, висящий в воздухе. От него исходила слабая и очень приятная на слух вибрация, она вызывала в памяти странные воспоминания, самые чистые и невинные моменты, когда мысли, дела и идеи находились в полной гармонии друг с другом. Казалось, перед кубом вот-вот появится сам честный рыцарь Парцифаль и преклонит перед ним колена.

Камень на глазах начал меняться.

В полном восхищении смотрел я на то, что всегда считал лишь прекрасной легендой. На величайшую золотую чашу, украшенную хрусталем и драгоценными камнями, наполненную густым красным вином, что переливалось через край. Свет впитывал рубиновые капли, наливаясь золотом, и весь зал, где совещались офф-му, словно ожил, наполнившись темными разноцветными завитками света.

Мои чувства не могли впитать все, что происходило. Я ослабел и желал лишь одного – воссоединиться с Ворон-мечом, хотя на то не было ни единой причины. Мне казалось: как только я притронусь к рукояти, черный клинок наполнит меня силой. Но меч лежал в моей комнате, а я не мог заставить себя покинуть зал, покинуть чудесную чашу. Грааль стал еще больше. Офф-му в треугольных капюшонах качали головами, кивали, словно даже им это зрелище казалось необычным. Угловатые тени смягчались, ложась рядом с округлым камнем.

Зазвучали голоса офф-му, одна-единственная нота превратилась в хорал, слово, мантру, казалось, что от нее сейчас завибрирует целый мир. Свет и тьма сотряслись и смешались. Чаша преобразилась, превратившись в золотой посох с каменьями; он медленно вращался в воздухе над обсидиановым кругом.

Напев изменился, и теперь посох начал расти и расширяться. На какой-то миг он принял вид младенца с круглым блаженным лицом. Затем снова стал посохом, но продолжал менять форму, пока не превратился в одну-единственную стрелу. Символ Закона. Затем в целый пучок стрел – они смотрели вверх, раскрывшись веером над блестящим кругом. Восемь золотых, украшенных каменьями стрел медленно вращались в воздухе. Символ Хаоса.

Офф-му сосредоточились на круге из сверкающего обсидиана. На нем начало быстро проявляться трехмерное изображение. Из камня прямо на нас выезжали всадники. Иллюзия казалась очень реалистичной, почти как в кино. Только все происходило в жуткой реальности. Гейнор в вычурных доспехах скакал на белом жеребце, чьи слепые глаза смотрели вверх, но поступь была легкой и уверенной. За ним, на бледных и тоже слепых лошадях, все еще в черной с серебром форме, двигался отряд эсэсовцев почти в полном составе. Их возглавлял Клостергейм. Все они были в плащах и с самым разнообразным древним оружием в руках. Следом неслась невообразимая толпа чудовищ и карикатурных существ – они будто сошли с полотна Босха. Вполне возможно, что художник не придумал их, а рисовал с натуры. Длиннорукие, длинноголовые, с огромными близорукими глазами. Их вытянутые сопящие рыла доказывали: нюхом они пользовались больше, чем зрением. Эти подвижные пародии были гораздо крупнее всадников, скачущих впереди; все вместе они выглядели игрушечными солдатиками из двух разных наборов. Дикари вооружились дубинками и топорами. В их рядах имелись также лучники и мечники. Разнузданная толпа, а не дисциплинированная армия. Сотни и тысячи дикарей.

– Труги, – сказала Уна.

Я начинал понимать, почему офф-му не опасались этих обитателей пограничных земель. Великанам не хватало ни ума, ни целеустремленности, чтобы вместе напасть на Му-Урию.

Один офф-му что-то пробормотал, и Уна кивнула.

– Все пантеры пропали, – сказала она. – Они больше не защищают нас от тругов. Мы не знаем, погибли ли кошки, околдованы или просто исчезли.

– Как они могли исчезнуть?

– Под действием могучего заклинания.

– Заклинания? – скептически переспросил я. – Вы сказали «заклинания», фройляйн? Неужели мы настолько отчаялись, что готовы прибегнуть к колдовству?

Она нетерпеливо перебила меня:

– Называйте это как хотите, граф фон Бек, но по-другому не скажешь. Они чувствуют Призыв. Существо, которое намного сильнее, чем все обитающее в этих пещерах. Возможно, Владыка Высших Миров. А это значит, что Гейнор каким-то образом вызвал его из другого мира и заключил союз. И если они способы привести с собой все силы, то их будет почти невозможно победить. Но некоторым из них требуются люди, вроде Гейнора и его армии.

– Эти «труги» такие огромные.

– Только здесь, – отозвалась она. – На некоторых ветвях они совсем крохотные. Они не из Высших сфер, но именно такие, какие есть, твари глубин. Пушечное мясо Гейнора. Если его колдовские чары окажутся достаточно сильными, они нас просто уничтожат.

– Похоже, вам довелось пережить подобное нападение в прошлом, – сказал я.

– И не один раз. Борьба идет постоянно, поверьте мне. Вы даже представить не можете, что начинается в вашем собственном мире.

Необходимость взять в руки Ворон-меч становилась все острее. Уна продолжала совещаться с офф-му, и я сказал им, что скоро вернусь.

Я бежал по змеящимся улицам в неверном свете реки, ориентируясь по приглушенным цветам и формам зданий, пока наконец не пришел к себе. Сразу же бросился в комнату, где оставил меч. К моему величайшему облегчению, тот все еще лежал в нише у моей постели. Я развернул ткань, чтобы убедиться, что это действительно мой любимый клинок. Темная вибрирующая сталь замурлыкала, признав меня.

Сунув Равенбранд в импровизированные ножны, я повесил его через плечо и пустился в обратный путь по узким петляющим улицам, замечая, как ложатся отблески серебристого света, как движутся тени и меняются цвета на стенах, на которых они разводили свои странные сады.

Я пересек центральную площадь и подходил уже к улице на другой стороне, когда услышал за спиной издевательский смешок. Обернувшись, я уперся взглядом в торжествующий взгляд кузена Гейнора. Он целился в меня из лука.

Я даже не предполагал, что ему хватит смелости проследить за нами до самого сердца Му-Урии. Не представлял, что можно сразу увидеть две версии одного и того же человека: первый вел жуткую армию на великий город, другой уже находился в нем.

Жестокая усмешка заиграла на губах Гейнора.

– Вижу, кузен, не ожидал. Мое альтер эго занято на другом фронте, так что я могу напасть с этого фланга. Это же мечта любого генерала, не так ли?

У него прямо слюна капала, когда он смотрел на меч.

Клинок зачаровал его, привел почти в полнейший экстаз.

Не раздумывая, я перехватил рукоять меча – направил острие вниз, чтобы при возможности без усилий выбить лук из рук Гейнора. Нужно было лишь заставить его подойти ближе. Но он осторожничал. Держался на расстоянии, со стрелой наготове. В стрельбе из лука он был несомненным новичком, но, похоже, уже успел многому научиться.

Ничего другого мне не оставалось. Лишь ждать, пока он приблизится.

Я начал постепенно, очень осторожно двигаться вперед, пытаясь сократить дистанцию между нами. Но Гейнор ухмылялся и качал головой.

– С чего это ты решил, кузен, что у меня есть хоть одна причина оставить тебя в живых? Ты владеешь тем, что нужно мне. Убью тебя и заберу клинок.

– Для этого ты мог бы застрелить меня и в спину, – сказал я, и в этот миг он выпустил стрелу. Она задела мое левое плечо. Я удивился, не почувствовав боли, и лишь потом сообразил: стрела застряла в плотной ткани моей твидовой куртки-норфолка. Кожу даже не оцарапало.

Прежде чем он успел вновь натянуть тетиву, я сделал несколько торопливых шагов и приставил острый, как игла, клинок к его горлу.

– Брось оружие, кузен, – потребовал я.

Бок кольнуло; я посмотрел вниз и увидел прижатое к моей груди лезвие нацистского кинжала. Поднял голову и посмотрел в безжизненные глаза худощавого Клостергейма.

– Значит, и у вас есть близнец, – вздрогнул я.

– Мы все такие, – пробормотал он. – Мы все. Нас миллионы.

Он был отстранен и взволнован. Даже нервничал.

Ситуация сложилась патовая – мой клинок у горла Гейнора, кинжал Клостергейма у моих ребер.

– Опустите меч, – сказал он. – И положите его на землю.

Я расхохотался ему в лицо.

– Клянусь, что лучше умру, чем отдам вам Равенбранд.

Гейнору не терпелось:

– Твой отец тоже поклялся, что умрет, защищая семейную реликвию. И умер. Улрик, кузен мой драгоценный. Отдай Черный меч, и я гарантирую, что тебе будет позволено и дальше жить в Беке со всей твоей деревенщиной, в замке, как ты и привык. Никто тебя больше не побеспокоит. Поверь мне, кузен, среди нас есть такие же идеалисты, как ты, готовые испачкать руки ради того, чтобы посадить райские семена. Не желаешь мараться – дело твое. Но я уже сделал свой выбор. Я готов принять необходимость ради установления порядка в мультивселенной. Понимаешь?

– Понимаю лишь одно: ты сошел с ума, – ответил я.

Он расхохотался.

– Сошел с ума? Да мы все такие, кузен. Мультивселенная свихнулась. Но мы вернем ей разум. Сделаем ее такой, какой захотим. Разве ты не чувствуешь, что и сам меняешься? Это единственный способ выжить. Именно так выжил я. Человеческий мозг не способен испытать такую интеллектуальную и эмоциональную перегрузку – и не измениться в корне. Неужели ты до сих пор считаешь себя тем же самым человеком, который сбежал из концлагеря?

Он говорил правду. Я не мог остаться таким, как прежде. И все же он пытался сбить меня с толку.

– Герру Клостергейму придется убить меня, – ответил я. – Потому что добровольно я не стану тебе служить и меч не отдам.

Ситуация стала совсем безнадежной. Я поднял взгляд. За спиной Гейнора через всю площадь мчалась к нам знакомая фигура. В черных узорчатых доспехах и мудреном шлеме. Красные глаза горели, бледная рука выхватила меч. Он пробежал прямо сквозь Гейнора, который ничего не заподозрил. Зеркальное привидение. От него исходило ужасное, отчаянное ожидание. Мне захотелось отпрянуть, но разум подсказывал, что надо держаться до последнего.

Фигура двигалась на огромной скорости. И я боялся, что двойник собьет меня с ног. Он не остановился, не пробежал сквозь меня. Вместо этого он влетел прямо в меня. Весь целиком, с доспехами и шлемом, проник в меня, одетого по моде двадцатого века, и впитался без остатка! Мгновением раньше я был один. Теперь раздвоился.

Нас стало двое в одном теле. Ни секунды я в этом не сомневался. Просто не мог. Неожиданно раздвоилась память. Появились две личности, отличные друг от друга. Два будущих. Чувства тоже раздвоились. Но и общее у нас с двойником тоже было. Усилилась ненависть к Гейнору, его жестокой своре и всему тому, что он представлял здесь и в моем мире. Решительность моего двойника только усилила мою и разожгла гнев. Я сразу понял, что этого он и добивался. Он сознательно сложил наши силы. И я мог полагаться на него, ведь во многом он был мной. Двойник не мог мне солгать. Только себе. Черный меч вдруг начал пульсировать и бормотать, красные руны побежали вверх и вниз по лезвию, словно вены. Я чувствовал, как клинок корчится в руке. Он ожил по собственной воле и поднялся вместе с рукой, до самого плеча. Я издал дикий боевой клич, меч наполнял тело волнующей силой, тысячами противоречащих друг другу мыслей и чувств, жестокостью, не знакомой мне прежде, и желанием убивать. Я ощутил вкус сладкой крови и горьких душ, которые вскоре поглотит мой меч. Облизнул губы. Я оживал!

 
Зверь вернется в нору, воробей в поля.
И клинки сойдутся, души исцеля.
 

Это произнес я. Мантру. Окончание длинного хорала. А может, заклинание. На языке, который одна половина меня вообще не понимала, а другая знала в совершенстве. Но ни один из нас на этом языке в обычной жизни не говорил. Я понимал свои мысли на обоих, они не особенно отличались, хотя другой, более древний язык, состоял из шипящих, щелкающих и горловых звуков, от которых перехватывало дыхание. Второй же, совсем древний, звучал намного мелодичнее. Но только он вообще не принадлежал людям. Его требовалось учить, каждый звук и значение слова.

Я промучился много лет, чтобы овладеть им.

 
Правосудия суть в двух чашах.
Гармонии – в двух мечах.
В лунном свете лежит путь владыки.
Победы суть в двойниках.
Близнецы управляют змеем.
Кровь течет, и течет вино.
Река несет воды и знаки.
И двое сольются в одно.
 

Мое альтер эго сосредоточилось на заклинании. Благодаря ему он мог совершать самые невообразимые чудеса. Конечно же, я сразу все понял, потому что мы стали единым целым. Две личности в одном теле – я вдруг осознал, что, вероятно, многие люди так и живут. Они в здравом уме, но в то же самое время совмещают несколько личностей. Столько решений, столько возможностей и препятствий! Чтобы понимать это, миллионам наших «я» приходится выбирать единственный путь из миллионов дорог, которые почти ничем не отличаются от первоначальной, или же, наоборот, отличаются радикально. Чтобы видеть мультивселенную как единое целое, чтобы не терять из виду ни один из миров, не отказываться от возможностей! Какой невероятный дар. Все, что нужно – найти дорогу. Теперь я понимал, насколько привлекательна такая жизнь и почему Уна и ее мать и бабушка неизменно выбирали ее.

Остроту момента не снизило то, что я осознал вечность. Теперь я мог защищаться, напасть на Гейнора, о чем давно мечтал, так как теперь наши с Элриком навыки сложились. Я знал, как действовать в бою и одновременно творить заклинание, ибо такие способности развивают в себе все чистокровные мелнибонийцы, а я стал одним из них. Наши древние предки вступали в союз с элементалями мультивселенной. С силами земли, воздуха, воды и огня.

Многие из этих союзов не распались до сих пор. Я мог призвать все силы природы, хотя и не всю природную силу. Управлять ветром, огнем, формой земли, течением воды, общаться с великими тотемными животными, от которых произошли все звери и которые могли по желанию повелевать целыми легионами. Все это было неописуемо и чудесно. Лишь некоторые из этих союзников желали чего-то большего, чем обычное удовлетворение потребностей, и начинали вмешиваться в дела людей и богов, несмотря на то, что пользовались уважением Владык Высших Миров. Лишь изредка элементали соглашались принять участие в войнах смертных, когда их призывали. Я мог воспользоваться этими силами, понимая, какую цену придется заплатить за это и что мне потребуется такая физическая и психологическая поддержка, какая никогда не требовалась в мире фон Бека. Реальность здесь напряженная, и на кону стоит намного больше, чем я мог себе когда-либо представить.

Требовалась энергия, чтобы задействовать мышцы и легкие, требовалась энергия для тела воина и разума колдуна. И есть лишь два источника такой энергии. Первый – сбор трав и других ингредиентов, позволяющих вести активную жизнь. Второй источник – меч. Осознав, что делает меч, я как обычный человек испытал отвращение. Но в то же время понимал: выжить смогу только с его помощью, и он не позволит мне действовать против своих же интересов. Моя любовь к Равенбранду не ослабла, но я стал относиться к нему с большим уважением. Мой меч явно мог выбирать, кому позволить им пользоваться.

Все мои упражнения с клинком всплыли в памяти, словно я готовился к битве. Драка меня не смущала. Я желал драться, хотел пустить кровь.

– Князь Гейнор, – на фоне аристократического высокомерия Элрика мои саксонские манеры выглядели развязными, – ваша смерть пришла за вами так рано?

Помятое лицо мадьяра вытянулось.

– Кто ты? Ты управляешь этим человеком?

– Вы ведете себя бесцеремонно, князь Гейнор. Ваши вопросы оскорбительны, а формулировки примитивны. Я потомок королевского рода Мелнибонэ, ваш властелин. Бросьте лук, или мой меч испьет вашу душу.

Гейнор испугался, увидев, как я изменился, хотя и догадался, почему.

К такому он готов не был. Кинжал Клостергейма больше не впивался мне в бок. Кажется, до мертвенно-бледного коллеги Гейнора что-то начало доходить. Он видел, как Элрик пробежал сквозь его хозяина и проник в мое тело.

Он знал, кто это был, – и испугался.

Меч жаждал поглотить их души. Я чувствовал, как его жажда через рукоять вливается в мою руку. Старался противиться как мог, но меч требовал все больше и больше.

– Ариох! – произнес я. – Ариох!

Имя ощущалось на губах, как самое драгоценное вино. Я слился воедино с существом, для которого слова имели вкус, а музыка – цвет.

– Здесь он не придаст тебе силы, – взял себя в руки Гейнор. И опустил лук. – В Му-Урии ты бессилен. Здесь правит Закон.

Я овладел дрожащим клинком. Сунул его в самодельные ножны. Гейнор раскрыл карты. Возможно, показал и свою слабую сторону. Может быть, его сверхъестественные союзники тоже не способны войти в Му-Урию сами по себе? Может, у города есть и другая, невидимая защита?

– Лишь до тех пор, пока город не падет, – ответил я неожиданно.

Только сейчас Гейнор понял, что раскрылся, и ухмыльнулся. Теперь мне стало ясно: он пробрался в город с несколькими верными людьми, но не смог воспользоваться силой союзников. Нужно отдать должное его отваге, раз он пришел за Ворон-мечом с одним лишь Клостергеймом.

– Ты многое понял о мультивселенной, кузен, – сказал Гейнор.

– Благодаря снам и занятиям, – ответил я. – Здесь я по просьбе своего родича. Иначе не стал бы вмешиваться.

– Родича?

Я насторожился. Теперь я знал то, чего раньше не знал Улрик.

Ощутил знакомые древние ароматы, различал оттенки запахов. Начал интересоваться тем, что меня окружало.

Заметив, что я отвлекся, Гейнор отступил на несколько шагов, чтобы я не смог его достать. Закричал, замахал руками. Клостергейм выхватил клинок и бросился к нему. Я заулыбался, предвкушая игру. Левой рукой прижал ножны к телу, чтобы при необходимости быстро выхватить клинок. Он запел и задрожал, чувствуя мое меняющееся настроение.

И слух мой стал острее, чем у фон Бека. Я услышал быстрое шуршание в тени. Может, могущественные союзники Гейнора ему тут и не помогут, но его банда уже рядом. Все-таки он не осмелился войти в город в компании одного Клостергейма. Когда кошек можно было больше не бояться, они набрались храбрости пойти за Гейнором, повиноваться ему. Карикатурные великаны, которых Уна называла тругами. Они принюхивались и урчали в ожидании кровавого пиршества. Я вспомнил, что офф-му назвал их каннибалами.

Я засмеялся.

– Какая ирония!

Одно незаметное движение, и меч вновь оказался на свободе. Алые руны побежали по клинку.

Сталь пульсировала и стонала. Я мягко, словно кот, двинулся к Гейнору и Клостергейму. Сделал несколько шагов, сокращая дистанцию. Темная сталь взмыла вверх. С мечом в руке и двойником во мне я ощущал безграничную силу. Эхо моего хохота заметалось по громадной пещере.

Гейнор вскричал, приказывая своим слугам перейти в наступление. Я начал защищаться от стальной бури. Дубинки и мечи мелькали со всех сторон. Полагаясь на свои сверхъестественные инстинкты и рефлексы, я уклонялся от ударов. Вскоре вокруг меня образовалось свободное пространство. Но они меня не боялись. Мой запах заставлял их ноздри трепетать. Они лишь ждали сигнала Гейнора, чтобы снова броситься в атаку. И казалось, что на этот раз они меня точно сомнут.

Черный клинок взвыл. Меч, который я называл Равенбрандом, а мой двойник – Буреносцем, не желал возвращаться в ножны, не искупавшись в крови. Песнь его слилась с нежным звоном хрусталя. Это была песня голода. В свое время он уничтожал целые армии – и теперь требовал продолжить пиршество.

Он стонал и жаждал удовлетворения.

Наконец-то он мог насладиться. Напиться от души. И дать мне сил, которые пригодятся мне во время следующего Призыва.