Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 59 страниц)

С чувством облегчения Брондульф добрался до самого дна и отвязал веревку. Вскоре остальные воины присоединились к нему у основания расщелины, теснясь на узком пространстве. В основании полой трубы было небольшое отверстие, достаточно большое, чтобы норсы могли пролезть внутрь. Джокулл взял инициативу на себя, пробираясь под скальным выступом к выходу в яму. Прошло довольно много времени, прежде чем охотник дернул за веревку, давая товарищам понять, что все чисто.

Брондульф и другие воины поспешили присоединиться к Джокуллу, Арнгейрр неуклюже замыкал шествие, его костяная нога была напряженно вытянута, когда он проползал в узких местах. Северяне прикинули, сколько времени у них занял спуск в расщелину. Вульфрик надеялся под покровом ночи подкрасться к стенам аванпоста и побегом рабов отвлечь внимание от своей атаки. На спуск было потрачено уже больше часа – слишком много. Брондульф был почти рад, что не видит горизонта со дна ямы, опасаясь, что прямо сейчас на востоке прорежется первый проблеск зари.

Люди быстро осмотрелись. Расщелина располагалась в особенно ветхой ямы, земля здесь была усыпана камнями и валунами, упавшими со стены, что подтверждало подозрения Брондульфа о том, что осыпи и камнепады не были чем-то из ряда вон выходящим для обитателей карьера. Выбеленные кости, торчащие из-под некоторых больших камней, говорили о том, почему здесь больше не держали рабов.

Крадучись пробираясь среди скал, норсы изучали загон для рабов. Брондульф никак не мог решить, сколько их здесь – сотни или тысячи, настолько плотно они были согнаны в загон. Место, где их держали, было настолько ограничено, что рабам не хватало места, чтобы сесть, они были вынуждены все время стоять, опираясь друг на друга, когда их одолевал сон. В основном это были орки, огромные обезьяноподобные зеленокожие с уродливыми клыкастыми мордами и могучими узловатыми мускулами, хотя в стаде было и немало гоблинов. Эти маленькие монстры, похожие на хобгоблинов, но примерно вдвое их меньше, изо всех сил старались не быть растоптанными орками.

Железные цепи сковывали левую лодыжку каждого раба. К одной цепи могла быть прикована сотня рабов, караван змеился, образуя длинные петли. Оба конца цепи были прикреплены к стальной пластине, прикрученной болтами к огромному базальтовому блоку. Глядя на черную каменную глыбу, Брондульф решил, что к ней прикреплена дюжина таких цепей.

Лишь несколько хобгоблинов следили за рабами, держась поближе к базальтовой глыбе. На вершине скалы, развалившись на стуле с высокой спинкой, сидел надсмотрщик. Брондульф и раньше сражался с гномами, но никогда еще не видел настолько уродливого и злобного существа, как это мерзкое создание, развалившееся в кресле. Он был темнокожим, с черной бородой, скрученной в длинные пряди, украшенные отрубленными ушами гоблинов и орков. Жестокость и жадность оставили отпечаток на его лице, а рот был искажен звериными клыками, торчащими из нижней челюсти. Он был одет в бронзовую чешуйчатую броню, напоминающую рыбью кожу. На коленях у гнома лежало смертоносное устройство с широким, похожим на чашу зевом, прикрепленным к тонкому деревянному стержню. Брондульф прежде видел ружья гномов, и этот предмет имел с ними определенное сходство.

– Если у кого и есть ключи, то разве что у этого типа с ушами, – сказал Арнгейрр.

Брондульф согласно кивнул.

– Тогда нам следует убедиться, что он умрет первым. – Хускарл посмотрел на Джокулла и кивнул на лук охотника. – Как думаешь, сможешь достать его отсюда?

Джокулл пристально всмотрелся в гнома-надсмотрщика, оценивая расстояние.

– Пожалуй, да, – решил он.

Брондульф с тревогой посмотрел на темное небо над головой. Интересно, сколько у них осталось времени? Он мрачно покачал головой. Это неизвестно. А значит, надо предполагать самое худшее.

– Отправь его к предкам, – прорычал Брондульф.

Джокулл поднял лук, прицелился и освободил тетиву одним плавным движением. Стрела летела прямо и точно, но именно тогда, когда она устремилась в глаз гнома, надсмотрщик наклонился вперед, чтобы отдать приказ одному из хобгоблинов. Вместо того чтобы пронзить череп, стрела лязгнула по стальному шлему.

В тот же миг гном спрыгнул со своего кресла и рухнул на землю за валуном. Он лихорадочно зыркал по сторонам, пытаясь понять, откуда его атаковали. Его глаза сузились от ярости, когда он увидел норсов, прячущихся среди скал. Выплюнув какое-то проклятие на своем гортанном языке, гном схватил оружие, направив широкий зев на людей.

Раздался громкий треск, за которым последовал громовой рев и яркая вспышка света. Брондульф сморщился от боли, почувствовав, что его руки и лицо разрывает что-то вроде пригоршни гравия. Он видел, что заряд оцарапал и Джокулла, и еще нескольких воинов. Хускарл хихикнул, увидев плачевные результаты атаки гнома. Он не понимал, как сила выстрела распространилась на такое расстояние и насколько смертоносен может быть мушкетон вблизи.

Брондульф смело вышел из-за скал и бросился на гнома. Остальные норсы последовали его примеру, выкрикивая свирепый боевой клич.

Надсмотрщик улыбнулся, глядя на приближающихся людей. Он свирепо отдавал своим хобгоблинам приказы перемежая их яростными угрозами. Хобгоблины неохотно выхватили оружие и побежали навстречу северянам.

Лицо гнома исказилось издевательским предвкушением, он начал поспешно насыпать порох и заряд в дуло мушкетона. Хобгоблины выиграют время, необходимое для перезарядки оружия.

На этот раз люди окажутся гораздо ближе и смогут сполна оценить его эффективность.

Вульфрик сердито смотрел на черные стены Дронангкула. Если бы он мог прожечь взглядом дыру в толстом базальте, вся крепость рухнула бы в тот же момент. Внутри зиккурата было заперто то, чего, как ему казалось, он больше никогда не почувствует.

Надежда.

Чемпион убийственным взором следил за часовыми, патрулировавшими зубчатые стены крепости. Вблизи он мог оценить вырождение этих гномов. Это были искаженные, мерзкие карикатуры на гномов, с которыми он сражался в Краесветных горах. Тогда как другие гномы выказывали воинскую доблесть, которую норсы могли уважать, их темные сородичи были скрытными и двуличными. Наблюдая за гномьими воинами на стенах, Вульфрик видел, что они достаточно ловко управляются со своим оружием, держа тяжелые топоры на плечах так, что возникало идеальное соотношение между удобством и готовностью, но в их движениях была бесстрастная точность, как в механической игрушке из Крака-Драка. Их владение оружием было результатом многолетней муштры и тренировок, но не жизни на поле боя.

В то же время Вульфрик не сделал ошибки и не предположил, что эти существа робки и неопытны, как солдаты южан. Их чешуйчатые доспехи были украшены всевозможными жуткими трофеями – от отрезанных ушей до мумифицированных рук. Многие гномы носили шлемы, похожие на бронзовые черепа. Нет, они не чурались смерти. Отнюдь. Злодеи, казалось, упивались смертью с садистским вожделением. Но есть разница между схваткой с достойным врагом и убийством уже побежденного врага. Вульфрик решил, что у этих гномов было мало опыта общения с первыми. Наверняка они самонадеянно преувеличивают свою мощь.

Когда стемнело, норсы пробрались через пустыню и оказались в нескольких сотнях ярдов от крепости. За все это время они встретили только несколько легко вооруженных хобгоблинов, патрулирующих за воротами. Сами гномы не выходили из крепости, считая себя настолько в безопасности, что оставляли подобные заботы своим ленивым приспешникам. Даже странные демонические огни, установленные на башнях, никогда не светили за пределы крепости, гномы направляли эти волшебные лучи вниз, в шахту и яму для рабов.

Гномы не могли представить себе врага, нападающего на них, и это было огромным упущением, которое Вульфрик намеревался использовать. К тому времени, когда гномы полностью осознают свою ошибку, Хоракк уже будет мертв, а его торквес – на пути к «Морскому клыку».

– Лучше бы твоему колдовству оказаться достаточно сильным, курганин, – прорычал Вульфрик Зарнату.

Он указал на огромные ворота. Северяне растянулись в цепь поперек пустыни, лежа животами на песке. Зарнат был вынужден поднять голову, чтобы проследить за жестом Вульфрика.

– Моя сила равна этой задаче, – прошипел в ответ шаман. – Потом придет черед испытать твой меч.

– Думаешь, мы оставим тебя здесь, пока будем сражаться? – усмехнулся Сигватр. – Нет, ведьмак, ты пойдешь с нами. – Старый воин подчеркнул свою мысль, положив ладонь на рукоять меча.

Глаза шамана гневно вспыхнули синим светом, загоревшись в темноте.

– Тогда нам лучше молиться, чтобы твои друзья освободили рабов. У нас вообще не будет никаких шансов, если гномы не увязнут в каком-нибудь занятии.

– Брондульф меня не подведет, – сказал Вульфрик. – Он знает, что иначе я скормлю его селезенку стервятникам.

Угроза капитана, казалось, вызвала ответную реакцию у жителей Дронангкула. Северяне отвернулись от крепости, когда над черным зиккуратом вспыхнул жаркий свет. Они увидели, как в ночном небе засверкала гигантская призрачная голова из клубящегося пламени. Громоподобный голос обрушился с небес, вонзая ледяные пальцы страха в сердца воинов.

Вульфрик почувствовал, как его желудок сжался от ужаса. Он слышал рассказы Стефнира о Хашуте, Темном отце дави-жарр. Единственный среди своих людей, он мог понять резкие слова, произнесенные громовым голосом: «Я наблюдаю за тем, что ты делаешь».

Неудивительно, что гномы так уверенно чувствуют себя за этими стенами! Их защищал темный бог! Против смертных и чудовищ, демонов и призраков Вульфрик доказал свою доблесть и отвагу, но какие шансы у него против бога?

Гнев взревел в сердце Вульфрика. На что ему надеяться? Единственная надежда, надежда снять проклятие, отобравшее у него все, чего он желал! Другие боги наложили на него проклятие; он не позволит этому лишить его единственного шанса на лучшую участь.

– Темный отец огненных гномов! – рявкнул Вульфрик на огненного призрака. – Я Вульфрик, и я вырежу горящие глаза с твоего лица! Твои дети – прожорливые личинки, а ваши земли не годятся для того, чтобы на них гадил бык! Я бросаю тебе вызов, ты, головешка! Здесь человек, который посмеет встать у тебя на пути, и если…

Сигватр схватил Вульфрика за ногу, пытаясь заставить его снова лечь на землю. Он не мог разобрать слов, которые выкрикивал капитан, потому что они были произнесены на том же резком языке, что и голос грома, но по тону он мог догадаться, что именно говорил герой. Ничто, будь то зверь или человек, не способно удержать Вульфрика от вызова. Отчаяние и гордость заставили его восстать против бога!

Другие северяне тоже знали, что делает их предводитель, и их ужас был не меньше, чем у Сигватра. Двое вскочили и в ужасе бросились в пустыню. Ньярворд склонил голову и вознес хвалу духам предков. Хаукр вытащил из сапога нож и пополз к Вульфрику с убийственной решимостью в глазах.

После того как призрак заговорил, из Дронангкула донесся громкий плач, звук тысяч голосов, стонущих в страхе. Этот звук пугал сам по себе. Норсы знали, что он исходит от рабов. Всею, что могло заставить орка кричать от ужаса, следовало бы бояться и человеку

Вульфрик прекратил богохульное воззвание. Сначала его воины подумали, что даже их герой онемел от страха. Потом они подумали, что Темный отец ответил на его вызов, поразив разум героя безумием.

Вульфрик запрокинул голову и засмеялся, он смеялся до тех пор, пока ему не показалось, что его голос вот-вот сорвется. Герой сплюнул в пыль, глядя, как огненная голова исчезает в ночном небе. Еще больше испугавшись за своего друга, Сигватр потянул Вульфрика за ногу. Герой пнул его, заставив отпустить.

– Бараны, – прорычал Вульфрик, сердито глядя на своих людей. – Вы все должны вернуться к своим мамашам и оставить войну тем, кто достоин называться воинами! – Он сердито указал на зиккурат и пустое небо над ним. Думаете, это был их бог? Неужели вы настолько глупы? Это просто гномий трюк! Эти дьяволы придумали какую-то дурацкую штуку, чтобы пугать орков и гоблинов! И ваш сброд ничуть их не лучше, – добавил он с рычанием в голое.

Вульфрик знал, что его оскорбления заставят людей устыдиться, а стыд заставит их забыть о страхе. Из стыда вырастет гнев, гнев против тех, кто пытался их обмануть. Вульфрик хотел этого гнева, он собирался использовать его, чтобы прорубить путь к горлу Хоракка.

Он не потрудился объяснить своим воинам, как понял, что видение было фальшивкой. Вряд ли они успокоятся, если он скажет им, что бог не ответил на его вызов и потому он понял, что огненная голова являлась каким-то трюком. Зарнат поднялся с земли, отряхивая грязь с одежды.

– Да это был трюк, – сказал он, постукивая себя по лбу длинным пальцем. – Я бы знал, если бы это было настоящее послание от богов. Видение было фальшивкой, обманом и ложью! У гномов есть дьявольские лампы на зиккурате, которые они направляют в небо, чтобы создать подобие своего бога, и большой бронзовый рог, с помощью которого они создают его голос.

– Было бы неплохо это сообщить до того, как я наложу в штаны, – прорычал Стефнир.

На мгновение эслинг, казалось, был готов ударить шамана, но глаза курганина снова загорелись синим огнем, и такое явное напоминание о колдовстве заставило воина еще раз подумать.

– А что, если Брондульф не догадался, что это обман? – вслух произнес Сигватр. – Если они не освободят рабов, у нас не будет возможности устроить диверсию.

Вульфрик продолжал пристально смотреть на зиккурат.

– Тогда мы не устроим диверсию, – прошипел он сквозь стиснутые клыки.

Глава шестая

Брондульф вонзил меч в грудь рычащего хобгоблина, а затем ногой спихнул корчащееся тело с лезвия. Как только клинок освободился, воин резко развернулся и блокировал крючковатый кинжал другого хобгоблина. Эта трусливая гнусь обладала почти сверхъестественной способностью подкрадываться к человеку сзади, о чем свидетельствовали покрытые рубцами доспехи хускарла. Хобгоблин оскалил на воина пожелтевшие зубы и попытался вонзить второй кинжал в живот Брондульфа.

Норс ухватил врага за запястье прежде, чем клинок успел достать его. Какое-то мгновение он напряженно смотрел на врага, затем краем глаза уловил внезапное движение. Рявкнув на размахнувшегося ножом зеленокожего, Брондульф отклонился в сторону всем телом. Без всякого предупреждения он отпустил запястье хобгоблина. Тварь взвизгнула от неожиданности, внезапно качнувшись вперед. Кинжал по самую рукоять погрузился в живот второго хобгоблина, который, как заметил Брондульф, пытался обойти его сзади и огреть железной палицей по голове. И пока хобгоблин в удивлении смотрел на умирающего собрата, северянин ударил его ногой в спину. Хобгоблин упал на землю, ударившись челюстью о шлем убитого им зеленокожего. Прежде чем ошеломленный враг смог подняться, Брондульф раскроил ему череп.

Сражение вокруг него начинало стихать. У хобгоблинов, привыкших издеваться над полуголодными скованными рабами, не хватало духу для настоящего боя. Они неуверенно копошились около северян и бросали своих товарищей, когда дело пахло жареным. Полдюжины чудовищ уже лежали на земле, а еще несколько ускользнули в скалы зализывать раны. Остальные долго не протянут.

Варгр, крепкий сарлский воин, мастерски орудующий топором, отрубил руку одному из сражающихся с ним хобгоблинов, хохоча как сумасшедший, когда темная кровь брызнула ему в лицо. Мрачное зрелище было слишком впечатляющим для пары противостоящих ему хобгоблинов. Едва не затоптав друг друга, зеленокожие побежали. Варгр, потрясая топором, бросился в погоню.

Брондульф поспешил было за северянином, но какое-то недоброе предчувствие заставило его замешкаться. Хобгоблины бежали обратно к базальтовой глыбе. Он увидел гнома-надсмотрщика, стоящего у подножия скалы с орудием, прижатым к плечу. Хускарл предостерегающе окликнул Варгра.

Предупреждение пришло слишком поздно. Снова раздался треск и грохот мушкетона. На этот раз, однако, взрыв шрапнели встретил гораздо более близкую цель. Два хобгоблина и человек, преследовавший их, были остановлены и отброшены назад словно ударом тарана. Заряд мушкетона разорвал их плоть, и тела рухнули, разодранные в клочья.

Гном от души расхохотался над этим кровавым зрелищем, а затем вытащил из-за пояса рожок с порохом. Его глаза сузились от отвращения, когда он увидел, как мало хобгоблинов продолжают сражаться. Выругавшись, он бросил мушкетон и собрался отступить, прежде чем мстительные норсы настигнут его.

Из скалы со свистом вылетела стрела и вонзилась в колено надсмотрщика, едва он повернулся. Гном рухнул на землю, схватившись за раненую ногу. Он закричал на хобгоблинов, требуя от них помощи, но трусливые твари уже разбежались.

Сорвав с пояса кривой ятаган, гном бросился на первого попавшегося ему на глаза северянина. Покалеченное колено рабовладельца подвело его, когда тот попытался встать, и поднятый ятаган чиркнул по костяной ноге северянина.

Арнгейрр зловеще усмехнулся, постучав по омерзительной резной кости, крепившейся к обрубку его бедра.

– Ты опоздал, – сказал он гному. – Тут уже ничего нет.

Все еще смеясь, он ударил острым лезвием клинка по спине гнома. Меч из зуба кракена пробил насквозь броню, плоть и кости.

Вид разрубленного пополам тела оказался слишком ужасен для тех немногих хобгоблинов, которые все еще суетились неподалеку. Побросав оружие, эти трусы побежали к мостам, пронзительными криками поднимая тревогу на сторожевых башнях.

– У нас мало времени, – предупредил Брондульф Арнгейрра, подбегая к нему.

Хускарл опустился рядом с надсмотрщиком, обыскивая тело гнома в поисках чего-нибудь похожего на ключ.

– Даже если ты его найдешь, тебе все равно некуда будет его вставить, – сказал Арнгейрр.

Он указал мечом на базальтовую глыбу. Тяжелые цепи были привинчены к странному коробчатому механизму со сложным расположением рычагов. Во время своих путешествий Арнгейрр однажды видел коробку-головоломку, которую налетчик-хунг украл у катайского торговца. Устройство, прикрепленное к цепям, выглядело еще более сложным.

Брондульф ударил кулаком по лицу мертвого гнома.

– Бог-Ворон побери этих проклятых гномов! – раздраженно зарычал он. – У нас нет времени играть в игрушки! – Его глаза сузились, когда он посмотрел на цепи. – Как думаешь, ты сможешь их прорезать?

Арнгейрр воткнул острие своего меча в землю. Он сплюнул на ладонь и растер руки, увлажняя их, прежде чем снова взяться за клинок.

– Просто любуйся.

Лезвие из зуба кракена ударило по тяжелым цепям прямо над дьявольским замком-головоломкой. Два звена раскололись под ударом. Брондульф торжествующе закричал. Арнгейрр уперся ногами в землю нанес еще один удар по цепям.

Орки и гоблины из невольничьей ямы молча наблюдали за северянами. Ужас перед Огненным богом гномов все еще был запечатлен на их грубых лицах. Многие с тревогой поглядывали на зиккурат, словно ожидая, что голова Хашута снова вспыхнет и поразит маленьких человечков, атакующих цепи.

– Похоже, они не очень-то благодарны, – заметил Джокулл, присоединяясь к основной группе северян. Охотник держал лук наготове, но направлено оружие было именно на мосты. Тонкие, шепчущие голоса хобгоблинов едва слышались. Это был лишь вопрос времени, когда твари получат достаточное подкрепление, чтобы осмелиться вернуться к загону.

– Проклятье, – выругался Брондульф. – Гномы выбили из них всякий боевой дух.

Арнгейрр продолжал рубить цепи, лопнули еще несколько звеньев. Люди слышали, как они дребезжат, падая. В отдаленных частях невольничьей ямы раздались низкие, гортанные крики. Плотная толпа зеленокожих зашевелилась, двигаясь бессмысленной волной, словно стадо овец. Сквозь толпу гоблинов и орков пробиралось несколько огромных существ.

– Похоже, некоторые из них еще годны на что-то, – сказал Джокулл, когда монстры приблизились к базальтовой глыбе.

Они мало чем отличались от орков, больших обезьяноподобных существ коренастого телосложения, с короткими ногами и длинными руками. Только намек на шею держал их головы с приплюснутыми черепами, массивные челюсти выступали вперед. В глазах-бусинках этих огромных зверей светился смертоносный ум, что-то такое, что отличало их от испуганного стада рабов так же заметно, как и их морщинистая черная кожа.

Черные орки уставились на людей, освободивших их. На какое-то напряженное мгновение норсам показалось, что чудовища вот-вот их атакуют. Как сказал Джокулл, благодарность – это не совсем то, чем славятся зеленокожие. Темнокожие звери что-то проворчали друг другу на своем диком наречии. Брондульф пожалел, что Вульфрик не пошел с ними хотя бы для того, чтобы понять, о чем говорят орки.

Один из черных орков направился к Арнгейрру. Прежде чем одноногий северянин успел отреагировать, орк уперся огромной рукой ему в грудь и оттолкнул от базальтовой глыбы. Разбойник приподнял свой меч, чтобы защититься, и отшатнулся назад. Черный орк ухмыльнулся ему в ответ, словно приглашая атаковать. Резкий лай другого черного орка заставил создание остановиться. Чудовище угрюмо повернулось к блоку. Его могучие руки сомкнулись на тех цепях, которые Арнгейрр еще не разбил.

Брондульф с изумлением наблюдал, как черный орк голыми руками разорвал железную цепь. Зверь даже не остановился, чтобы перевести дух после того, как разорвал цепь, а вместо этого отклонился на секунду и повторил процесс.

Тень нависла над Брондульфом. Хускарл повернул голову и обнаружил, что над ним стоит самый большой из черных орков. Глаза монстра смотрели прямо в его собственные, и в этом взгляде орка безошибочно читался вызов. Брондульф проглотил свою гордость и попятился от зверя. Не страх, а практичность заставила северянина отступить. Они пришли в загон, чтобы освободить этих бестий, а не сражаться с ними.

Черный орк весело фыркнул, наблюдая за отступлением Брондульфа. Затем зверь отвернулся и уставился на толпу сбившихся в кучу рабов. Грубый голос орка превратился в яростный рев, когда он обрушился с бранью на испуганных зеленокожих. Другие черные орки двигались среди толпы, проламывая черепа и пиная рабов по ногам, обеспечивая физическое подкрепление словам нового военного вожака их стада.

– Он быстро доведет их до исступления, – сказал Арнгейрр, делая глоток кваса из своей фляжки.

Разбойник посмотрел в сторону мостов. Шум вооруженной толпы, несущейся по деревянным платформам, можно было распознать безошибочно.

– Но не слишком быстро.

Брондульф кивнул.

– Нам лучше вернуться к расщелине, – сказал он остальным северянам. – Предстоит долгий подъем, и это не наша битва.

Он заметил, что рабы забывают о своем страхе и издают воинственные кличи, когда черные орки пробуждают в них жажду кровавой расправы и мести. Гномам будет трудно подавить это восстание, даже с ядовитыми озерами и сторожевыми башнями.

Когда эта мысль пришла ему в голову, Брондульф вздрогнул, оттого что яркий свет упал в яму. За первым лучом быстро последовали другие. Гномы обратили свои демонические глаза на яму для рабов. В этом ярком свете хускарл ошеломленно обнаружил огромное количество зеленокожих, набитых в загоны для рабов. И столь же ошеломляющее количество гномов в крепости. Только через мгновение после того, как огни осветили яму, по всему Дронангкулу пронесся металлический вопль. Гномы подняли тревогу.

– Уходим, – приказал Брондульф, ныряя за базальтовый блок, чтобы избежать рыскающих лучей демонических глаз. – Мы сделали то, за чем пришли. Остальное за Вульфриком.

Пронзительный вой тревоги был именно тем, чего ждал Вульфрик. Затаившись за стенами крепости, северяне видели, как огни на башнях сосредоточились на яме, и слышали дикий боевой клич рабов. Но это была именно та тревога, которая требовалась герою. Теперь он мог видеть гномов-часовых, спешащих вдоль зубчатых стен, покидающих посты, чтобы укрепить нижние ворота вдоль дамбы. Если бы северяне все еще находились на высотах над Дронангкулом, можно не сомневаться, они увидели бы ряды воинов-гномов, выходящих из зиккурата, чтобы подавить восстание. Они уже не могли оставить все это дело хобгоблинам, поскольку слишком много их отправилось в пустыню на поиски Вульфрика и его воинов. На этот раз гномам придется сражаться самим. И при этом они оставят свой аванпост ослабленным перед нападением извне.

Вульфрик отсчитывал минуты, прикидывая, сколько времени потребуется гномам, чтобы собраться и спуститься в яму. Он позволит им воспользоваться их короткими ногами и тяжелыми доспехами, даст им дополнительное время, чтобы открыть ворота дамбы и снова закрыть их за воинами. Чем ближе гномы подойдут к яме, тем больше у него будет времени добраться до зиккурата, прежде чем они отреагируют на его атаку.

Держа по мечу в каждой руке, Вульфрик повернулся к своим людям.

– Умрите достойно, – сказал он им. – Потому что боги наблюдают за вами. – Он перевел взгляд на Зарната, обнажив клыки. – Лучше бы твоей магии оказаться именно такой могучей, как ты утверждаешь, курганин, – прорычал он.

Вульфрик проигнорировал последующие заверения шамана. Снова повернувшись лицом к крепости, герой побежал к стене. Наверняка не все гномы ушли с вышек, а даже если и все, то, как только ворота падут, вся крепость будет знать, что Дронангкул атакован. К тому времени как гномы смогут перестроить оборону, Вульфрик намеревался оказаться внутри зиккурата.

Двести ярдов, потом сто, потом пятьдесят. С каждым ударом сердца черные стены Дронангкула становились ближе и ближе. Вульфрик слышал, как тяжело дышат его люди, бежавшие рядом с ним. Не было никаких боевых кличей, никаких криков битвы и ярости. Их черед придет позже.

Гномы заметили людей, несущихся на них из темноты ночи, когда норсы были всего в двадцати ярдах от стен. Вульфрик увидел, как часовые над воротами потрясенно отшатнулись, разглядев их. Один из гномов поднес к губам бронзовый рог и торжественно протрубил, чтобы предупредить остальных обитателей крепости. Остальные подняли мушкеты и прицелились в людей, приближавшихся к их позиции.

Прежде чем гномы успели выстрелить, на ворота обрушился чудовищный взрыв голубого огня размером с телегу, запряженную волами. Стремительно падая с ночного неба, пылающая сфера врезалась в металлические ворота с силой горного камнепада. Вся стена, казалось, оторвалась от основания, а затем снова ударилась о землю, гномы попадали с ног, некоторые вопили, валясь с зубчатых стек, пока не разбивали черепа об их подножие.

Над воротами столбом стоял дым и пузырился металл – там, где ударил магический шар Зарната. Базальтовые стены потрескались, вниз падали огромные осколки. Однако фортификационная архитектура огненных гномов была столь же надежна, как и у их западных сородичей. Преграда выдержала, насмехаясь над желанием Вульфрика прорваться сквозь нее.

В небесах сгустился второй огненный шар, еще больше первого. Оставляя за собой след мерцающего голубого пламени, он с визгом вырвался из темноты. На этот раз, когда огонь ударил в стены, они не просто подпрыгнули, а изогнулись. Огромные каменные глыбы взмыли высоко в небо, а визжащие гномы летели по воздуху, словно осенние листья. Огромные ворота Дронангкула рухнули, ударившись о землю, когда их сорвало с фундамента, сокрушив гномов, которые пытались укрепить их железными балками.

Теперь Вульфрик действительно возвысил свой голос в ликующем военном кличе, реве первобытной, дикой самоотверженности, который был подхвачен каждым из его воинов. На какое-то мгновение оказался забыт жалкий шанс на победу гномов, которому он противостоял, и даже надежда избавиться от проклятия покинула мысли героя. Осталось только упоение битвы, жажда крови и триумфа. Вульфрик перепрыгнул через павшие ворота, врезав сапогом по лицу прижатого ими гнома, корчившегося под бронзовыми плитами створ, и вонзил меч в грудь ошеломленного стражника, который замешкался на его пути.

– Хоракк! – завопил Вульфрик, и его голос эхом разнесся по тесным улочкам поселения гномов. Бородатый стражник с огромным топором бросился к нему, но тут же рухнул на землю, когда меч Вульфрика срезал ему руку по плечо. – Хоракк! – снова взревел северянин.

Что-то пнуло Вульфрика в бок и сшибло с ног. Воздух вырвался из его легких, когда он рухнул на каменные ступени сторожевой будки, искры вспыхнули перед его глазами при ударе головой о твердый базальт. Он почувствовал дрожь земли, когда то, что сбило его ног, направилось к нему. Герой пришел в себя, когда зловеще острый топор со свистом устремился к его лицу.

Северянин вскинул ноги, сжав сапогами опускающийся клинок, останавливая его нисходящее движение. Могучий даже по меркам норсов Вульфрик почувствовал, как все его тело содрогнулось от усилия удержать топор. Он сжал клыки, упираясь спиной в ступени, напряг все свои силы.

– Я сделаю из твоего черепа ночной горшок для тэна Хоракка! – прорычал грубый голос на искаженном хазалидском языке огненных гномов.

Вульфрик почувствовал, как топор усилил натиск, заставляя его ноги согнуться. Медленно, неумолимо враг давил на оружие. Через несколько секунд топор разрубит голову Вульфрика надвое.

Рыча, как настоящий волк, Вульфрик дернул ногами, пытаясь вырвать топор из рук врага. Его противник рассмеялся над этой попыткой. Убедившись, что его враг полностью сосредоточен на том, чтобы вонзить лезвие топора ему в лицо, Вульфрик ослабил хватку. Топор обрушился вниз, но прежде, чем он достиг цели, меч самого Вульфрика перерубил руку, держащую топор. Пальцы отлетели вслед за клинком, на Вульфрика хлынула гномья кровь. Теперь, когда гном мог держать топор только одной рукой, стало возможно отклонить оружие. Вместо того чтобы разрубить череп северянина, лезвие царапнуло по ступеньке в шести дюймах от его головы.

Вульфрик навалился на раненого врага, атакуя его мечами в обеих руках. Искалеченный противник отступил перед яростной атакой героя. Теперь Вульфрик видел, что тот вовсе не был гномом, во всяком случае, не совсем гномом. От пояса и выше он походил на тех стражников, которых Вульфрик убил, войдя в Дронангкул, в таких же чешуйчатых доспехах и с густой черной бородой, закрученной в длинные пряди. Однако ниже пояса существо больше походило на быка, стоящего на четырех мускулистых ногах, каждая из которых заканчивалась подкованным копытом. Двор за воротами был заполнен еще большим количеством гномов, которые уже вступили в схватку с людьми Вульфрика, но это существо было единственным в своем роде.

Северянин отступил на шаг от кентавра и Рассмеялся.

– Это твой папаша так напился? Или мамаша? – поддразнил он врага на том же искаженном хазалидском языке, на котором говорило чудовище.