Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 59 страниц)

Кровь капала с его сжатого кулака.

Глава десятая

Пространство между мирами медленно исчезало, эфирный туман, окружавший «Морской клык», рассеивался, когда корабль вернулся в мир людей. После раскаленных небес Темноземелья серые, затянутые тучами небеса Норски были для северян обнадеживающим зрелищем. Многие из команды бросились к бортам корабля и стали зачерпывать шлемами холодную воду фьорда, пытаясь смыть с себя грязь Гиблой реки.

Вульфрик стоял на носу корабля, его рука покоилась на чешуйчатом лбу деревянного дракона, а в другой руке он сжимал драгоценный торквес. Он многим рисковал и многое потерял, чтобы заполучить реликвию. Смерть Сигватра стала шрамом, который еще долго будет причинять боль. Вульфрик твердо решил, что жертва его друга не будет напрасной.

Глядя на ледяные воды фьорда, Вульфрик видел поднимающиеся вверх по склону улицы Ормскаро. Он с недоумением отметил снег, покрывающий крыши и лодки, перевернутые на берегу. Ему и раньше приходилось сталкиваться с опасностями путешествия через пространство между мирами, и он никогда не был уверен, когда и где «Морской клык» вернется в мир смертных.

Единственной постоянной был Ормскаро. Вульфрик всегда мог привести корабль в то единственное место, которое называл домом. Сигватр однажды сказал ему, что сердце – лучший компас для нужд человека, нежели разум. Вульфрик чувствовал, что старый воин был прав. Его любовь к Хьордис была сильнее, чем злые трюки пограничного мира. Это был маяк, который безошибочно вел «Морской клык» через демонические моря, возвращая его в целости и сохранности домой.

Хьордис! Как долго он отсутствовал? Сколько времени пограничный мир украл у него за это путешествие? Их не было несколько недель? Месяцев? Лет?

Вульфрик содрогнулся, представив такую возможность. Виглундр не стал бы сидеть без дела в его отсутствие. Конунг искал союза с эслингами. Если бы ярость Вульфрика не сдерживала его, Виглундр уже выдал бы Хьордис замуж за князя эслингов Свейнбьорна. Каждый день, проведенный вдали от Норски, добавлял бы Виглундру решимости, заставляя конунга сомневаться, что беспокойный герой когда-либо вернется домой.

Кулак Вульфрика стиснул реликвию, рубины впились в пальцы. Коварный старый конунг не обманет его! Именно ради Хьордис Вульфрик повел сарлов в битву против Торгальда и навлек на себя проклятие богов! Именно ради Хьордис он последовал за Зарнатом и совершил путешествие в Темноземелье! Именно ради Хьордис он отправил Сигватра на смерть! Конунг или нет, Виглундр жестоко поплатится, если попытается сейчас его обмануть!

Ноздри Вульфрика раздулись, когда до палубы «Морского клыка» долетел густой, пряный запах с берега. Это был запах жареной говядины, запах варева из тюленины, аромат запеченной баранины. Ветер донес до ушей звук – отдаленный рев рогов и грохот барабанов.

– На башне реют знамена! – крикнул Джокулл с насеста на вершине мачты «Морского клыка». – Я вижу штандарты эслингов!

Эта новость вызвала тревожный ропот среди экипажа. Первым делом они подумали о вторжении и завоевании. Вульфрик, однако, знал, что это не так.

– Там только знамена эслингов или вместе со знаменами сарлов?

Боль воткнулась в его сердце, когда Джокулл сообщил, что флаги сарлов реют рядом с флагами эслингов. Вульфрик смотрел на далекие склоны фьорда, про себя проклиная Виглундра. Повернувшись спиной к Ормскаро, он зашагал по палубе корабля, выкрикивая распоряжения команде и приказывая поднять штормовые паруса.

Вульфрик направился к тому месту, где сидел Зарнат, прислонившись спиной к дубовой балке, поддерживающей мачту корабля. Шаман поднял взгляд, почувствовав, что чемпион смотрит на него сверху вниз. Как только он это сделал, Вульфрик схватил его за ворот и поднял на ноги.

– Свистни мне ветер своим колдовством, курганин, – прорычал воин.

Зарнат попытался высвободиться из его хватки, но Вульфрик только крепче сжал.

– Ветер, колдун! – прорычал он. – Гони этот корабль в Ормскаро или угри хорошо насытятся этой ночью!

Зарнат покорно кивнул. Он чувствовал ярость в хватке Вульфрика, слышал ярость в его голосе, видел едва сдерживаемую ярость в его глазах. Никаких слов не хватит, чтобы воззвать к разуму этого человека. Любая попытка сопровождалась риском внезапно и жестоко умереть.

Шаман подошел к корме корабля, повернувшись лицом к мачте, на которой северяне закрепили прочный шерстяной штормовой парус. Он чувствовал на себе нетерпеливый взгляд Вульфрика. Зарнат задрожал под плащом из конского волоса. Ему стоило больших усилий сосредоточиться на магии, а еще больших – дождаться, пока команда закрепит парус.

Зарнат широко раскинул руки, в его глазах вспыхнул голубой огонь. Гром загрохотал в сгустившихся тучах, молнии сверкнули над далекими горами. Ледяной дождь пролился на палубу «Морского клыка». Шаман глубоко вздохнул, втягивая в легкие холодный воздух. Наблюдающие за ним могли подумать, что щуплое тело колдуна должно лопнуть от воздуха, втянутого им в легкие, но шаман продолжал упорствовать.

Наконец Зарнат высвободил воздух, который вдохнул, изгнал его, давясь кашлем. Как только он это уделал корабль оказался в объятиях сильного шторма. Штормовой парус резко хлопнул на внезапном ветру, швырнув «Морской клык» через фьорд, словно выпущенную стрелу.

Некоторые из разбойников вцепились в весельные скамьи пряча от страха лица. Другие кричали и смеялись, наслаждаясь скоростью корабля.

Вульфрик не прятался и не смеялся. Снова встав на носу корабля и положив руку на лоб дракона, герой не сводил глаз с каменной башни, возвышавшейся над Ормскаро.

Большой зал Ормфелла был наполнен смехом праздничной толпы. Скальды перебирали струны арф из китовой кости, воспевая великие деяния Ормнира и конунгов эслингов. Землевладельцы пировали над блюдами с жареным мясом, которое разносили по залу рабы-южане. Пьяные ярлы выкрикивали дерзкую похвальбу о своих великих деяниях и мерялись силой, раскалывая кулаками деревянные щиты.

Сидя в резных челюстях Кораблекрушителя, конунг Виглундр уткнулся носом в шею полуобнаженной грелингской рабыни, и его тело сотрясалось от похотливого смеха, когда он проливал бретоннское вино ей на грудь. Конунг сарлов покосился на кресло из слоновой кости, стоящее рядом с его троном, и нахмурился, заметив печальное лицо дочери.

– Это праздник в честь твоей помолвки, – сказал ей Виглундр. – Порадуйся уже.

Хьордис бросила на отца сердитый взгляд.

– Я радовалась в прошлую свою помолвку. Помнишь, отец, как ты обещал меня Вульфрику? Он принес тебе голову этого животного Торгальда…

Виглундр швырнул свой рог на пол, сбросив рабыню с колен.

– Не смей больше об этом говорить! – предупредил конунг, погрозив пальцем княжне. – Мы гораздо больше выиграем, если задружимся с эслингами, вражда с ними ни к чему не приведет.

– Это ты выиграешь больше, – ядовито промолвила Хьордис. – А что выиграю я? Мужа, которого я не люблю, коварного труса, за которого сражаются другие?

Ее хорошенькое личико расплылось в усмешке. Она повернула голову и посмотрела через зал туда, где Свейнбьорн и сто слуги столпились вокруг плетеной клетки, делая ставки на исход схватки между лаской и лисой. Рука жениха, не замечающего, что из его рога льется мьод, обхватила талию пышногрудой рабыни.

– Я понимаю, почему он тебе так нравится. У вас так много общего.

Пальцы конунга схватили Хьордис за подбородок, безжалостно впились в нежную кожу, откинув назад голову. Рот Виглундра скривился в усмешке:

– Достаточно того, что я благоволю к Свейнбьорну! – прошипел он. Я твой повелитель и ты будешь мне повиноваться! Я достаточно долго потакал твоей дерзости. Ты выйдешь замуж за Свейнбьорна и укрепишь мой союз с эслингами.

Хьордис с трудом высвободилась из хватки отца.

– Ты бы не осмелился сделать это, будь Вульфрик здесь! – прошипела она с яростью, сверкнув глазами.

Виглундр откинулся в кресле и снисходительно улыбнулся дочери.

– Он мертв, – объявил конунг, в его голосе не было ни капли сочувствия. – Мертв и гниет в том аду, куда его завел курганин. – Он щелкнул пальцами, показывая рабу, что желает вина. – Ни его самого, ни его корабля не было уже шесть оборотов лун.

Улыбка Виглундра стала более искренней, когда он взял у раба рог с серебряной крышкой. Склонив голову, конунг сделал большой глоток.

– Мертв, – повторил он, стирая рукавом туники вино с губ. – Как и все те, кто пытается бросить вызов своим богам и царям!

Хьордис склонила голову, пряча лицо и навернувшиеся на глаза слезы. На мгновение конунг улыбнулся удовлетворенной улыбкой повелителя, сломившего наконец-то своевольный норов непослушной подданной. Улыбка быстро исчезла, когда обеспокоенный отец сошел с трона и обнял всхлипывающую дочь.

– Я хочу лучшего для тебя и нашего народа, – произнес Виглундр. – Забудь его. Он не вернется. Со временем ты станешь теплее относиться к Свейнбьорну. Он великий вождь эслингов и даст тебе много прекрасных сыновей.

Огрубелые руки конунга вытерли слезы со щек Хьордис.

– Со временем ты и думать забудешь об этом бродяге Вульфрике, – сказал он мягким, сочувственным голосом.

От входа в пиршественный зал донеслись громкие крики. Виглундр обернулся, чтобы посмотреть, что там за суматоха и пообещал суровое наказание тому пьяному болвану, который затеял скандал. Он крикнул было слугам, чтобы они прекратили драку, но скоро заметил, что в центре беспорядков находятся его стражники. Конунг ошарашенно смотрел, как один из его воинов падает с раскроенным надвое лбом. Второй рухнул на пол, истекая кровью из глубокой раны в боку.

Краска отхлынула от лица Виглундра, когда он увидел разъяренного гиганта, перешагивающего поверженных стражей. Глаза закованного в доспехи призрака обшаривали зал с такой яростью, что напугали бы и дракона. Смех и песни стихли, когда гуляки обнаружили вторжение. По залу прокатились испуганные вздохи, когда жители Ормскаро узнали человека, о смерти которого говорил их конунг.

Человек вернул окровавленный меч в ножны. Затем сердито потянулся и сорвал гирлянду остролиста с арки над дверью. Он вырвал и гирлянду, и железный гвоздь, крепивший ее, швырнул их на пол и растоптал, проходя мимо ошеломленных гостей.

– Вульфрик! – воскликнула Хьордис. Вскочив на ноги, она отстранилась от отца и помчалась через притихший зал. Она бросилась в объятия вернувшегося героя и прижалась губами к его губам.

Чемпион на мгновение забыл о своем гневе, прижимая свою любовь к груди и отвечая на ее поцелуи с безудержной страстью.

– Ты обнимаешь мою невесту, – прорычал князь эслингов.

Вульфрик отпустил Хьордис и повернулся к говорившему. Его губы растянулись в зверином оскале, когда он впервые заметил Свейнбьорна.

– Твою невесту? – прорычал чемпион.

Он толкнул Хьордис себе за спину и вновь обнажил окровавленный меч. Он отвел взгляд от Свейнбьорна, наблюдая, как его хэрсиры вытаскивают из-за пояса топоры, рассыпаясь веером по залу, чтобы окружить Вульфрика.

– Ты дурак, если вздумал украсть мое, свинячий выкормыш! – Чемпион сплюнул. Он пристально обвел каждого из приближающихся хэрсиров горящим взглядом. – И я пошлю этих дураков сопровождать тебя в ад, если они настолько глупы, чтобы встать рядом с тобой!

Хэрсиры эслингов зарычали от гнева, услышав презрительную насмешку Вульфрика. Свирепо глядя на героя, лорды рассредоточились по залу, их внимание было приковано к непокорному герою. Свейнбьорн ухмыльнулся, глядя, как его люди окружают Вульфрика.

– Проклятый бродяга, княжна моя! – крикнул Свейнбьорн. Он медленно вытащил из-за пояса топор. – Ты будешь молить меня о пощаде, прежде чем я покончу с тобой.

Громкий шум у входа в большой зал заставил Свейнбьорна отвести взгляд от Вульфрика. Нервная судорога пробежала по губам эслинга, когда он увидел Брондульфа, стоящего у входа, ударявшего мечом о щит. За спиной хускарла стояла остальная команда «Морского клыка», сжимая в руках оружие. Хэрсиры Свейнбьорна, застигнутые врасплох, тревожно перешептывались между собой; они отошли от Вульфрика и вернулись к своему князю.

– Кишка тонка для честного боя? – усмехнулся Вульфрик, наблюдая, как эслинги отступают от его людей.

Самоуверенность Свейнбьорна поколебалась, когда Вульфрик шагнул к нему.

– Давай посмотрим, хватит ли у тебя духа, – сказал герои, указывая клинком на князя.

– Довольно, – разнесся по залу яростный крик Виглундра. – Свейнбьорн – гость этого двора! Ты дорого заплатишь, если ему будет причинен хоть малейший вред.

– Уймись, старик, – посоветовал Вульфрик разгневанному конунгу. – Я выиграл для тебя одну войну. Я так же легко могу выиграть еще одну.

Свейнбьорн попятился, а чемпион продолжал наступать.

– Я не скрещу сталь с обычным негодяем, – заявил князь.

– Тогда я зарежу тебя, как свинью, – ухмыльнулся Вульфрик. – Мне без разницы.

Виглундр сорвался с трона с багровым от гнева лицом. Конунг погрозил Вульфрику кулаками:

– Я сказал: Свейнбьорн – мой гость! Ты не прикоснешься к нему!

Вульфрик зарычал на конунга.

– Не думай, что я прощу тебе участие в этом предательстве, собачий подхалим, – прошипел чемпион. – Когда я закончу со Свейнбьорном… – Слова героя замерли на его губах, когда он почувствовал, как мягкие пальцы коснулись его руки. Он посмотрел в глаза Хьордис и увидел в них мольбу. Каким бы лживым гадом ни был Виглундр, он все еще оставался ее отцом.

Сунув меч обратно в ножны, Вульфрик взял Хьордис за руку и повел к выходу из зала.

– Благодари свою дочь за то, что ты еще дышишь, старик, – сказал он Виглундру, удаляясь. – Предлагаю тебе попрощаться с гостями. Если завтра я увижу хоть одного эслинга, я убью его, будь он свинопас или свинячий выродок.

Не обращая внимания на недовольство конунга и его двора. Вульфрик отнес Хьордис в ее покои. Кровь его кипела от предательства Виглундра, и лишь глубокой ночью усталость утихомирила его страсть, и он опустился на медвежью шкуру. Истома охватила его тело, но сон не шел. Его мысли были заняты обманом Виглундра. Конунг должен заплатить за свой обман, несмотря на то что он отец Хьордис. Как только будет снято проклятие, как только Хьордис станет принадлежать ему, он предоставит конунгу выбор: отказаться от короны или попытаться сохранить ее. Вульфрик надеялся, что старик окажется достаточно глуп, чтобы попытаться.

Вульфрик вздрогнул, когда пальцы коснулись его щеки, пробежав по густой бороде. Он перекатился на бок, глядя в яркие очи возлюбленной. Его мозолистая рука убрала с ее лица упавшие пряди волос.

– Тебя долго не было, – прошептала Хьордис.

Мужчина рассмеялся.

– Охолони, женщина. Мне еще понадобится моя сила. Возможно, завтра мне все же придется убить твоего жениха.

Это замечание вызвало тревогу на лице княжны. Ее рука легла на грудь Вульфрика, прижимаясь к сердцу.

– Ты же… не станешь, в самом деле…

Взгляд героя стал жестким.

– Виглундр пытался забрать тебя у меня, – сказал он. – Я убью любого, кто посмеет встать между нами, будь то конунг или сам дьявол.

Его пальцы погладили мочку маленького уха Хьордис.

– У меня есть известность и слава, которых хватит на сотню героев, богатство, которым был бы доволен и дракон, но есть только одна вещь в этом мире, которую я хочу.

Хьордис отстранилась и откинулась на подушки.

– Тебя так долго не было, – повторила она. – Все это время отец каждый день уговаривал меня выйти замуж за Свейнбьорна. Сначала он пытался вразумить меня, потом подкупить, потом умолял. Наконец он стал угрожать. Каждый день он говорил мне, что ты никогда не вернешься, что боги отомстили тебе. Я пыталась отмахнуться от его слов, пыталась сохранить надежду. Но с каждым днем она понемногу умирала во мне. С каждым днем слова отца все ближе подкрадывались к моему сердцу…

– Он за все заплатит, – пообещал Вульфрик.

– Он все еще мой отец, – напомнила ему Хьордис со страхом в голосе.

– И только поэтому он еще жив, – сказал Вульфрик и покачал головой. – Я слишком хорошо знаю, что значит цепляться за надежду, когда все вокруг твердят, что ее нет. Это боль, которая режет глубже любого меча, рана, которая никогда не заживет. – Он ободряюще улыбнулся Хьордис. – До того дня, когда все маловеры окажутся неправы и надежда, которую ты так долго лелеял, наконец принесет плоды.

Воин перекатился через кровать, роясь в груде сброшенных доспехов, сваленных на полу. Он вытащил из этой кучи драгоценный торквес и протянул его Хьордис, чтобы та могла видеть мерцание соединенных рубинов.

– Это то, из-за чего меня так долго не было, – сказал ей Вульфрик. – Не голова какого-нибудь барона с юга и не сердце какого-нибудь вожака звериной стаи. Это не для богов. Это для меня. Для нас. Курганин знает способ снять мое проклятие. Это ожерелье – ключ, который ему нужен, чтобы творить свою магию.

Широко раскрыв глаза от удивления, с сияющим от возбуждения лицом, Хьордис потянулась к драгоценности. Ее пальцы крепко стиснули торквес, словно желая убедиться, что он настоящий.

– Это действительно может освободить нас? – ахнула она почти испуганно, словно страшилась даже подумать об этом.

– Курганин говорит, что так и будет, – заверил ее Вульфрик. – Он знает, что с ним станет, если он ошибется.

Хьордис обняла воина и положила голову ему на грудь.

– Тогда все закончилось, – сказала она. – Наконец-то все действительно кончилось.

– Как только шаман совершит ритуал, – кивнул Вульфрик. – Тогда пусть Виглундр только попробует разлучить нас.

Женщина испуганно отшатнулась.

– Он попытается, – сказала она. – Он задумал союз с эслингами. Для него это стало навязчивой идеей.

Услышав ее предостережение, Вульфрик оскалил клыки.

– Я никому не позволю отнять тебя у меня, – повторил он. – Если твой отец думает, что я буду стоять в стороне и смотреть, как другой мужчина кладет на тебя руку… – Голос воина дрожал от ярости. – Я единственный, кому ты будешь принадлежать.

– Ты должен быть осторожен, – посоветовала Хьордис, прижимая пальцы к его губам. – Мой отец всегда добивается своего.

– Я уже убил одного конунга, – пробормотал Вульфрик. – Виглундр поступил бы мудро, если бы помнил об этом.

«Последний вздох – повелителю ветров!»

Вульфрик вздрогнул и проснулся, голос из его сна гремел у него в голове. И снова ему было апокалиптическое видение города на юге, города, объятого пламенем, с улицами, усеянными мертвецами. И снова он увидел собственное тело с разорванной грудной клеткой и сердцем, растоптанным в канаве.

Он осторожно поднялся с кровати, стараясь не потревожить Хьордис. Тихо натянул доспехи и прокрался через комнату. Он не оглядывался и не увидел, что княжна смотрит на него с тревогой в глазах.

Герой проскользнул мимо окованной железом двери в коридор. Тревога промелькнула на его лице, когда он увидел фигуру в доспехах, прислонившуюся к стене и сжимающую в руке меч. Когда он узнал воина, это заставило его замешкаться, Вульфрик озадаченно сморщил лоб, обнаружив, что дверь в комнату охраняет Брондульф.

– Я подумал, что будет лучше, если кто-нибудь посторожит снаружи, – объяснил хускарл. – Ты казался слишком занятым, чтобы заметить это, но ты разозлил несколько человек на пиру.

– Кто-нибудь из них пытался нанести мне визит, пока я спал? – спросил Вульфрик.

– Кое-кто, – ответил Брондульф. – Я сказал им, что ты не принимаешь.

Только сейчас Вульфрик заметил красные пятна на мече и доспехах Брондульфа. Он одобрительно кивнул.

– Кто-нибудь, о ком мне следует знать?

– Например, Зарнат, – сказал ему Брондульф. – Курганин хочет, чтобы мы собрали новую команду. Он говорит, что не может выполнить ритуал здесь, ему нужен «Морской клык», чтобы доставить нас в «место силы», что бы это ни значило.

– Пусть Арнгейрр начнет набирать людей, – тихо выругавшись, сказал Вульфрик. – Нет времени для возни в Волчьем лесу. Подойдет любой воин с крепким сердцем и сильной спиной… При условии, что он не эслинг, – добавил чемпион.

Он хотел бы сказать еще кое-что, но решил приберечь это для встречи с шаманом. Оказавшись так близко к тому, чтобы освободиться от проклятия, он больше не потерпит увиливаний Зарната.

– Кстати, по поводу Волчьего леса, – сказал Брондульф. – Был гонец от Свейнбьорна. Он говорит, что князь будет ждать тебя там, чтобы на этот раз решить, кто сильнее хочет Хьордис.

Вульфрик улыбнулся, когда Брондульф передал ему это послание.

– Свейнбьорн еще больший дурак, чем я думал. Кто, по его мнению, построил Волчий лес? Он делает все, чтобы я его убил!

Чемпион зевнул и раскинул могучие руки, потягиваясь.

– Сначала надо посмотреть, что там осталось от пиршества, – сказал он, хлопнув Брондульфа по плечу. – Потом уладить дела со Свейнбьорном. Затем поговорить с Зарнатом об этом путешествии, которое он решил нам устроить. – Вульфрик покачал головой и снова выругался. – Беготни на целое утро.

Брондульф смотрел, как Вульфрик уходит по коридору и каждый шаг заставляет воздух наполняться его яростью. Хускарл рассудил, что не поменялся бы местами со Свейнбьорном даже за весь золотой песок Аравии.

Дверь рядом с ним скрипнула, отворяясь, и это неожиданно напугало Брондульфа. Он обернулся и взглянул на Хьордис, которая смотрела вслед Вульфрику, пока он не скрылся за углом. Только тогда она заметила прекраснолицего хускарла. Румянец залил ее щеки, а руки крепче сжали медвежью шкуру, в которую она закуталась.

– Что ты здесь делаешь? – спросила княжна.

– Я стоял на страже у твоей двери, – ответил Брондульф. – Хотел быть уверен, что ты под защитой.

– Так и было, уверяю тебя, – сказала Хьордис.

– Я все равно хотел убедиться, – объяснил хускарл. – Вульфрик – могучий воин, но он подчас теряет рассудок в битве. И беспечно относится к жизни других людей.

– Мне не нужно, чтобы ты рассказывал мне о его доблести, – произнесла княжна резким, как удар хлыста, тоном.

– От него ты не увидишь добра, – сказал ей Брондульф. – Над его головой висит страшный рок, которого он не сможет избежать.

– Он избежит его, – сказала Хьордис. – Он избежит его, потому что он Вульфрик, и ни люди, ни боги не встанут у него на пути. Кто ты такой, чтобы рассуждать, что он может или не может сделать? Солдат, изгнанный со службы моего отца?

Внезапно в глазах женщины появилось понимание, и она отступила за порог своей комнаты, держа полуоткрытую дверь между собой и Брондульфом.

– Это так? Он послал тебя сюда, чтобы попытаться настроить меня против Вульфрика? Что он обещал тебе за предательство твоего капитана?

– Он мог бы предложить мне только одно, – сказал Брондульф. – И он уже пообещал это другому.

Хускарл потянулся к Хьордис. Княжна отшатнулась и захлопнула дверь у него перед носом.

– Уходи, Брондульф, – послышался из-за двери ее голос. – Если я расскажу об этом Вульфрику, он убьет тебя.

Брондульф положил руку на закрытую дверь.

– Может быть, так будет лучше, – печально произнес он.

– Уходи, Брондульф, – повторила Хьордис. – Я забуду, что ты сказал, только уйди.

Хускарл удрученно отвернулся от двери. Он не питал надежды, что когда-нибудь сможет претендовать на Хьордис. Боль невысказанной любви заставила его покинуть пост капитана гвардии Виглундра. Он лишь надеялся, что найдет достойную смерть, присоединившись к команде «Морского клыка», и что, помогая защитить человека, которого любила Хьордис, он сможет каким-то странным образом заслужить ее любовь.

Теперь он понял, насколько глупо все это было. Он видел, как проклятие Вульфрика ранило Хьордис, но теперь понимал, что даже вне своей странной судьбы этот человек мог принести ей только страдания. Ее отец никогда не оставит их в покое, а Вульфрик был слишком горд, чтобы пойти на уступки. Он воин и никогда не станет никем другим.