Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 59 страниц)

                                                                    

Перевод: Н. Шнейдер («Вульфрик», «Кровь Кровавому Богу»), М. Рябцун («Дворец Повелителя Чумы»)

Скриптор: Ejiarch, D1v, Lucius_Eternal

Вёрстка и оформление: капитан Джек Воробей

                                                                                        

Это темный век, кровавый век, век демонов и колдовства. Это век войн и смертей, конец мира. Повсюду огонь и ярость… Но это и время могучих героев, славных деяний и безмерной отваги.

В сердце Старого Света простирается Империя, крупнейшее и самое могущественное из человеческих государств. Знаменитая своими инженерами, колдунами, торговцами и солдатами, это земля великих гор, могучих рек, темных лесов и больших городов. На троне – император Карл-Франц, священный потомок основателя державы, Зигмара, и владелец его волшебного боевого молота.

Но времена не слишком цивилизованные – по всему Старому Свету, от рыцарских замков Бретоннии до скованного льдами Кислева на дальнем севере, проносится эхо войны. В могучие Краесветные горы стягиваются перед очередным набегом орочьи племена. Бандиты и ренегаты бродят по диким южным землям Пограничных Княжеств. Ходят слухи о крысоподобных созданиях, скавенах, что выползают из сточных канав и болот по всей стране. На пустынном севере растет угроза Хаоса, демонов и зверолюдов, извращенных поганой волей Темных Богов. Время битвы всё ближе, и Империи как никогда нужны герои.

                                                              

ВУЛЬФРИК

Пролог

Темные пятна испещрили зимнее небо, кружа, вихрясь и терзая отвратительными криками уши людей внизу. Привлеченные запахом смерти, разлитым в воздухе, вороны налетели быстро. Смерть на земле собрала падальщиков в небе, и всё, что сделали северяне, стало видно каждому оку на сотни лиг вокруг.

Вульфрик свирепо глянул на каркающих птиц и сплюнул на каменистую землю. Невелико предательство по сравнению с тем, которое ему предшествовало. Норс стиснул зубы, перебирая про себя множество разнообразных способов осуществить свою месть. Расплата грядет, не все демоны Пустошей отвергнут его.

Северянин оторвал взгляд от небес и уставился на безрадостную местность, по которой его все еще преследовали враги. Высокий, могучего сложения даже для мускулистой породы Норски, Вульфрик, чьи доспехи были увешаны черепами побежденных, знал, что одним своим видом способен вселять ужас в сердца более слабых людей. Губы на бородатом лице расплылись в мрачной ухмылке, обнажая острые клыки. Из-за этих клыков он получил свое имя; зубам, с которыми он родился, следовало бы принадлежать волчьей пасти, а не челюстям человека.

Его инстинкты были инстинктами волка, дикой, бездумной яростью загнанного в угол зверя. У него было много врагов, и они загнали его глубоко в эти мрачные и зловещие земли. Предупрежденные стаями воронья или, возможно, своей коварной магией, эльфы покинули сторожевую башню, чтобы уничтожить людей, вторгшихся на их берег и осквернивших их священную рощу. Прибрежный туман, скрывавший экипаж «Морского клыка» во время высадки растаял, рассеянный каким-то капризом богов.

Корабль, стоявший на якоре у подножья высоких утесов, которыми ощетинился берег этой жуткой земли, оставался единственной надеждой на спасение. «Морской клык» пронес Вульфрика и его воинов через призрачное море между мирами к странной земле эльфов. И другого способа вернуться в царства людей не было.

Вульфрик крепче сжал рукоять меча. Норсы не боятся смерти – не так, как слабые южане. Смерть в бою была величайшим триумфом, к которому стремились все его соплеменники: славная гибель от ран, с клинком в руке. Конец, которым будут гордиться и боги, и предки.

Именно это обещание привлекало людей на его сторону, заставляло воинов со всей Норски и из-за ее пределов стекаться под его флаг. Вульфрик не чувствовал вины, когда эти люди гибли, он знал, что в смерти они найдут желанную славу. Однако сейчас грудь его жгла вина, ворочаясь в сердце острым кинжалом стыда. Люди, которых он оставил позади, великое множество мертвецов, чьи тела покрывали землю насколько хватало глаз, – все они почили не славной смертью воина. Они пали, словно бессловесные звери, сраженные эльфийскими стрелами, не успев даже увидеть врага.

Вульфрик не раз лицезрел жестокость смерти, но тому всегда была причина. На этот раз причиной была ложь – ложь, в которую Вульфрик упорно верил. Он сам привел своих людей на эту бойню. Позор их смерти лежал на его совести. Это стало его карой за попытку восстать против воли богов.

Вульфрик потянулся к бедру и схватился за стрелу, впившуюся в ногу. Вырвав острый наконечник, норс запрокинул голову, взревев от боли. Затем Вульфрик небрежно сломал древко и швырнул обломки на землю. Он снова откинул голову и заревел, но теперь это был боевой клич, а не вопль боли. Пусть приходят эти вонючие эльфы! Он встретится с ними лицом к лицу и покажет им гибель, которая впечатлит даже их холодные сердца!

Сильная рука легла ему на плечо. Вульфрик крутанулся на месте, щелкнув клыками и совершая выпад мечом. Высокий светловолосый норс отскочил, когда Вульфрик вслепую атаковал его, мгновенно приняв боевую стойку. Ненависть пылала в глазах светловолосого великана, когда они встретились с яростным взором Вульфрика, но эту ненависть тоже смягчал стыд.

– Мы не можем оставаться здесь, – сказал хускарл. – Они вырежут нас, как вырезали остальных.

Вульфрик усмехнулся трусливым словам товарища. Вероломный Брондульф выжил, единственный из его команды

– Если выбор лежит между стрелой в грудь и ножом в спину, я атакую лучников и на последнем вздохе прокляну их предков!

Когда воин заговорил, лицо Брондульфа покраснело. На миг он задумался, что ответить на этот вызов Вульфрика. Брондульф всегда славился среди сарлов острым умом. Тот не подвел его и сейчас.

– Если мы умрем здесь, кто отомстит за твою команду? – спросил Брондульф и увидел в глазах Вульфрика тень сомнения. Приободрившись, он добавил, ненавидя те слова, что слетали с языка: – Если ты умрешь здесь, кто защитит Хьордис от отца?

Вульфрик по-прежнему яростно сверлил взглядом Брондульфа.

– Когда предатель будет мертв, мы разберемся с этим делом между собой, – прорычал он. – Хьордис моя!

Брондульф ответил ему холодной улыбкой.

– Как ты и сказал, мы разберемся с этим. Но не здесь.

В холодном утреннем воздухе просвистела стрела, пролетев так близко от головы Вульфрика, что потревожила гриву его темно-рыжих волос. Герой помедлил лишь для того, чтобы плюнуть в сторону невидимого лучника, затем повернулся и побежал по голой земле, виляя из стороны в сторону, чтобы врагу было сложнее прицелиться. За первой стрелой последовали другие, стуча рядом по камням, из которых железные каблуки сапог норсов высекали искры.

Брондульфу стоило больших усилий не отстать от Вульфрика, несмотря на полдюжины ран, испещривших тело воина. Несмотря на всю ненависть к этому человеку, Брондульф не мог сдержать благоговения, которое испытывал в его присутствии. Вульфрик действительно был избранником богов; ни один простой смертный не мог сравниться с ним в выносливости. Он был похож на одно из бронзовых механических чудовищ дави-жарр, неукротимый и неутомимый. Брондульф считал себя одним из сильнейших воинов среди сарлов, но рядом с Вульфриком он чувствовал себя жалким, словно жрец-южанин.

Крики преследователей становились все ближе. В их голосах, казалось, слышалась паника, хотя трудно было определить интонации в странных, мелодичных звуках эльфийской речи. Вульфрик позволил себе мрачно усмехнуться. Эльфы боялись, что люди ускользнут. Он позволил себе сосредоточиться на криках. Даже проклятие богов имело свои преимущества. Для Вульфрика таким преимуществом был Дар языков. Сосредоточившись, он мог понять речь любого существа, даже самого странного. Чаще всего он использовал этот жуткий талант лишь затем, чтобы бросить вызов своим врагам словами, которые были им понятны, но этот дар имел и другое применение.

Когда Вульфрик осмыслил крики эльфов, его улыбка померкла. Эльфы не боялись, что люди ускользнут. Они опасались лишь не взять их живыми. Похоже, за время погони они решили, что остальные норсы умерли слишком быстро. С Вульфриком и Брондульфом эльфы не собирались торопиться.

Люди были не единственными существами, имеющими представление о мести.

Причина беспокойства эльфов обрушилась на Вульфрика так внезапно, что он едва не свалился с обрыва. Северянин мчал по каменистому склону, не обращая внимания, что тот постепенно становится круче, и внезапно остановился над обрывом – скала была срезана чисто, словно топором Кровавого Бога. Его ноги балансировали на осыпающемся краю утеса, он смотрел, как галька, потревоженная его приближением, падает в пустоту. Какое-то мгновение он смотрел в темные воды моря, наблюдая, как волны разбиваются о камни далеко внизу. Затем Вульфрик восстановил равновесие и твердо встал на краю обрыва.

Скалистый берег простирался в обе стороны, насколько мог видеть острый глаз норса, поднимаясь из синевы моря неприступной белой стеной. Огромные скалы, скрученные, изглоданные и истертые соленой водой и ветром, скалились из глубины, сгрудившись у подножья белого утеса, словно стая беспородных шавок. Северянин смутно различал далекие очертания барьерных островов, их унылая каменистая гряда казалась лишь цепочкой черных пятен на горизонте. Вульфрик хмуро смотрел на недоступные острова. Если хотя бы половина историй, рассказанных в сагах, окажется правдой, то враги не дадут ему передышки, даже если он доберется до этих пустынных скал.

Мгновение спустя рядом с ним встал Брондульф, тяжело дыша и с ужасом глядя на разъяренное море внизу.

– Где же корабль? – простонал он, указывая топором на буруны.

Вульфрик ткнул в месиво расколотых обломков, разбросанных по камням.

– Похоже, наша стоянка оказалась не такой надежной, как я думал, – проворчал он. Внезапно воин вытаращил глаза от изумления. – Угорь Мермеда! – воскликнул он, заметив существо, скользившее среди обломков корабельного корпуса.

Длинные тонкие извивы чешуйчатой плоти сокрушали своей массой доски «Морского клыка». С лазурной спиной и белым брюхом чудовищный змей почти неразличимо сливался с волнами, и лишь обломки корабля, терзаемые невидимой силой, не подчиняющейся движению волн, позволили людям на утесе увидеть его. Это, как поняли оба норса, и был убийца их корабля, чудовище, чей бездумный акт разрушения уничтожил величайшее судно, когда-либо построенное руками смертных.

Более того, морской змей лишил северян единственной надежды выбраться из этой ловушки.

– Что теперь делать? – взъярился Брондульф, в бессильном негодовании ударяя себя кулаком в бок. Еще одна стрела звякнула о камни у его ног.

Вульфрик холодно улыбнулся белокурому сарлу.

– Дракон или эльфы, – сказал он Брондульфу. – Боги оставили нам небогатый выбор, но, по крайней мере, змей не будет играть и просто убьет нас.

Вульфрик не стал дожидаться, чтобы посмотреть, как его доводы подействуют на хускарла. Зажав лезвие меча клыками, воин бросился вниз с обрыва.

Глава первая

Огромные, похожие на человеческие следы прорезали голую поверхность снежного поля, их черная цепь исчезала в завывающем шторме. Отпечатки были так глубоки, что на дне их виднелся голый камень, следы проложили отчетливый путь даже среди метели. Понадобится несколько часов, чтобы их замело снегом. Задолго до этого Джокулл должен привести капитана к добыче.

Охотник-норс хлестнул чешуйчатым, похожим на плеть отростком, который заменял ему левую руку, по бороде, сбивая иней с густых черных волос. Джокулл дрожал под своими тяжелыми мехами, бросая тревожные взгляды на землю вокруг. Несколько дней они карабкались по зубчатым склонам, пока Джокулл не решил, что они, должно быть, достигли крыши мира, и все же он мог видеть серые очертания еще более высоких вершин, маячивших сквозь падающий снег. Еще чуть выше – и их наверняка растопчет солнце, когда охота Кровавого Бога помчит по утреннему небу! Это видение заставило охотника задрожать и стиснуть в зубах маленький костяной амулет Повелителя черепов. Он чувствовал, как железные скобы амулета вонзаются ему в десны, чувствовал медный привкус крови во рту. Боги севера гневались, когда молящиеся не приносили подношений.

Ветер кружил и обрушивался на Джокулла, завывая, словно ледяной призрак кислевитской ведьмы. Выплюнув костяного идола изо рта, охотник увидел, как кровь, покрывшая его, замерзала в ледяную кашицу, пока амулет болтался на шее. Люди Норски привыкли к жестокости зимы и свирепости стихий, но даже такой опытный лесной житель, как Джокулл, чувствовал себя подавленным суровостью этих заснеженных гор. Это было зловещее и враждебное место, в точности такое, о каких скальды слагали саги.

Джокулл поднял лук, пальцами правой руки – той, что не была изменена богами, – растер оперение и положил на тетиву. Черные вороньи перья, перья, жаждущие вкусить мяса. Охотник очень доверял таким перьям, полагаясь на то, что они быстро приведут стрелу к цели. Такими стрелами он сразил снежных медведей, ледяных тигров, а когда сезон охоты сменился войной – многих людей. Однако теперь вера охотника в свое оружие пошатнулась.

Конечно же, ни один чистый зверь не стал бы жить в таком бесприютном месте. Холод походил на терзающую тварь, что прогрызает мех, и одежды, и кожу, чтобы растечься по костям человека. Ветер, воющая пытка, более яростная, чем бури в море Когтей, вгонял тысячи ледяных кинжалов в лицо любому наглецу, осмелившемуся противостоять его ярости. Воздух был разрежен и беден, как дыхание мерзлой могилы. Легкие человека отчаянно хватали его, судорожно заглатывали, но никогда не вдыхали достаточно, чтобы насытить тело.

Ни один чистый зверь не будет жить в таком месте, решил Джокулл. Он склонил голову набок, когда ему показалось, что за шумом ветра слышится более низкий вой. По коже побежали мурашки, когда он услышал, как звук повторился, еще отчетливей, с более высоких вершин. Крик раздался снова, на этот раз издалека, низкий рык, который медленно перешел в пронзительный вой. В этих звуках безошибочно угадывалась угроза, которая заставила Джокулла оглянуться назад, туда, откуда он пришел. Интересно, сколько осталось до корабля и сможет ли он добраться до него прежде, чем кричащие твари решат, что он проигнорировал их предупреждение?

Охотник покачал головой и сплюнул на снег каплю крови. Он не мог отрицать свой страх, но проклинал свою глупость. Пути назад не было. Путь назад был для него закрыт. С тех самых пор, как он записался в команду «Морского клыка» и поклялся жизнью ее капитану. Для людей «Морского клыка» не существовало отступления, только победа или смерть. Их капитан позаботился об этом.

Эта мысль заставила Джокулла улыбнуться. Как бы ни были ужасны горные твари, он готов был поспорить на свою бороду, что его капитан еще хуже. Присоединяясь к команде, Джокулл верил не всему, что рассказывали о капитане «Морского клыка». Тогда он многого не знал. Он видел, как его капитан разделывал троллей, как овец, видел, как демоны съеживались перед ним и молили о пощаде. Он был рядом, когда лишенное плоти умертвие ярла Унфира поднялось из могилы только затем, чтобы капитан переломил через колено его костлявую спину.

Вульфрик Скиталец – имя, которое произносили шепотом, полным трепета, и тому была причина.

Джокулл оглянулся, пристально всматриваясь через падающий снег. Сквозь метель он мог видеть серые фигуры членов команды, идущих по его следу. Даже среди теней, скрытых снегопадом, Джокулл без труда разглядел Вульфрика. От этого человека исходила аура почти осязаемой угрозы, ощущение неправильности, которое покоряло, даже когда вселяло ужас.

Хозяин «Морского клыка» протопал по снегу, вынырнув из шквала, и сердито поглядел на Джокулла. Охотник был крупным мужчиной, но Вульфрик возвышался над ним на целую голову. Тяжелые меха скрывали его огроподобную фигуру, волосатая накидка из скальпа великана развевалась на плечах. С каждым шагом Джокулл слышал, как громыхают кости и цепи на доспехах героя, как эти ужасные трофеи Вульфрика звенят о металл, который он носил под шкурами.

Джокулл опустил лук, внутренний холод пронзил его острее, чем внешний, – он подумал, что Вульфрик может расценить взведенное оружие как вызов. Капитан обычно жестоко отвечал на вызовы. Джокулл предпочел бы еще раз встретиться с ярдом Унфиром, нежели скрестить клинки с Вульфриком.

Герой усмехнулся, заметив неловкость Джокулла, и его смех прозвучал скорее как волчье урчание над костью, чем звук, издаваемый человеком. Густая темно-рыжая борода Вульфрика раздвинулась, обнажив его устрашающую улыбку. До тех пор пока он не улыбался, можно было бы подумать, что тело Вульфрика не тронуто богами – или, как сказали бы слабые люди юга, «не искажено». Но в тот момент, когда капитан обнажал зубы, перемена была очевидна всем. Зубы Вульфрика были не зубами, а длинными острыми клыками, клыками зверя, не человека. Джокулл видел, как, напившись, Вульфрик этими клыками перекусывал железо. Однажды он поклялся: он обретет достаточно сил, чтобы так же поступить со сталью.

– Ну, прохвост, и почему мы остановились?

Прозвучавший вопрос исходил не от громадного Вульфрика, а от высокого светловолосого сарла, стоящего сразу за капитаном. Сарл был противоположностью Вульфрика, черты его точеного лица были привлекательней, чем устрашающий облик героя, но также источали грозную силу: Брондульф Прекрасноликий, один из самых известных воинов во владениях сарлов.

– Мне не нравятся эти следы, – сказал Джокулл, стараясь, чтобы его слова были обращены к Вульфрику, а не к мрачному Брондульфу.

– Мне не нравится все, что задерживает меня в этих проклятых Тчаром горах, но никто не слыхал, чтобы я жаловался, – огрызнулся Брондульф.

– Боишься отморозить свои девичьи щечки? – засмеялся боец с пепельной гривой и лицом морщинистым и темным, как эль. Правая нога его превратилась в мослы цвета слоновой кости, связанные стальной цепью. Голый череп ухмылялся на месте колена. Во время злоключений в северных морях Арнгейрр угодил в челюсти кракена, и ногу заменили костями человека, из-за которого это произошло. Некоторые поговаривали, что фамильные черты просматриваются и сейчас, даже когда отцовский череп лишился плоти.

– Тебе надо отпустить бороду! – заржал другой воин, проводя окованной сталью рукой по жестким черным волосам, покрывавшим его лицо от подбородка до бровей. Прячущийся в этой густой шерсти глаз норса похотливо подмигнул: – Девкам хоть будет за что подержаться.

– Ньярворд, единственная девка, которую ты когда-либо держал, хрюкала! – оскалился воин с бритой головой, покрытой татуировками, и вытащил из-за пояса кривой морской топор, когда волосатый Ньярворд повернулся к нему.

– Баэрсон, ты знаешь правила! Первый, проливший кровь, проверит меч капитана на остроту!

То немногое, что просматривалось за густой бородой Ньярворда, побагровело. Его закованные в броню руки взбугрились мускулами, готовыми к драке.

– Когда-нибудь, Хаукр, я заставлю тебя проглотить эти слова, – угрожающе прорычал воин. – По одному зубу за раз.

Вульфрик видел, как ссорятся его люди. Он не был настолько отстранен, чтобы не замечать растущего в их рядах напряжения и злости. Даже для такой выносливой и привычной к трудностям и холодам породы Норски горы стали испытанием. Но это испытание подходило к концу.

– Почему тебе не нравятся эти следы? – вдруг спросил Вульфрик.

Джокуллу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что вопрос адресован ему. Охотник махнул щупальцем в сторону ровной линии следов на снегу.

– Они слишком ровные, их цепь слишком прямая, – сказал он. – Тот, кто прошел, не заботился о безопасности. Так не ходит тот, кто знает, что за ним охотятся, он не пытается скрыться. Шаги неторопливые и размеренные, словно тот, кто прошел здесь, знал, куда направляется и зачем.

Вульфрик кивнул, соглашаясь.

– Наверняка так и есть, – сказал он охотнику, его голос превратился в приглушенный рык, чтобы остальные из команды могли услышать. – Жертва, которую мы преследуем, знает, что мы здесь, и у нее было время подготовиться.

Он обвел узловатой, покрытой волосами рукой заснеженную землю вокруг.

– Скалы по обе стороны ущелья достаточно изрезаны, чтобы по ним могли скрытно пройти многие крупные звери.

Один из норсов вышел вперед, пристально всматриваясь в свирепое лицо Вульфрика. Так смотреть на своего капитана осмеливался только он из всей команды. Этот седой старый воин был единственным, кому Вульфрик это позволял.

Старик был из сарлов, бывалый разбойник по имени Сигватр. Хотя в свое время ему довелось побывать кем угодно: военачальником, наемником, охотником на медведей, пиратом и рабом. Но среди всех занятий Сигватр больше всего гордился тем, что был наставником Вульфрика Мироходца.

Сигватр был с ним в ту ночь после Битвы Тысячи Черепов, когда Вульфрик из пьяного куража бросил вызов. Сигватр уже давно был с Вульфриком и часто остужал высокомерие героя. Теперь же герой не забывал человека, чей совет он когда-то отверг.

– Зверь ведет нас в ловушку, – сказал Сигватр. Это был не вопрос.

Клыкастая улыбка Вульфрика прорезалась среди бороды.

– Жертва никуда не денется, – сказал он. – Никто из избранных богами не может убежать, – добавил он с горьким рычанием.

Крики становились тем громче и чаще, чем глубже в горы забиралась небольшая группа людей. Невозможно было определить расстояние или направление, когда раздавались крики, странно отражаясь эхом от ледяных скал, искаженные завываниями ветра. Из этих криков можно было узнать лишь один неприятный факт – кричало не единственное существо. Этот факт подпитывал страх, растущий в каждом из норсов. Свирепые в бою, не боящиеся смерти, которая смотрела на них поверх меча, эти воины сейчас чувствовали ужас. Жуткое ощущение, когда тебя преследует невидимый, неизвестный враг, было для них в новинку. В родных землях, в горах и фьордах Норски, им по крайней мере была известна местность, на которой они сражались, и они могли черпать силу из этого знания. Здесь же они чувствовали себя так же далеко от своей родины, как если бы попали на одну из лун.

Только Вульфрик не выказывал ни малейшего признака страха. Какой ужас может вселить мир в человека, проклятого самими богами?

Но осторожность – не то же самое, что страх. Вульфрик настороженно пробирался сквозь снег, который теперь доходил ему до колен. Он не отводил глаз от темных склонов высоких вершин; его слух был прикован к завывающим крикам, разносимым эхом и ветром. Его чувства, как и зубы, были заточены богами до сверхъестественной остроты. Ни один глаз, которого не коснулись боги, не смог бы увидеть серую тень, стремительно падающую вниз по склону горы, или услышать мягкий рокот сквозь вой и визг ветра.

– Бегите, собаки! – рявкнул Вульфрик на своих людей. – Бегите – или уснете в чулане Бога-Ворона!

Слова героя не разошлись с делом: он развернулся и помчался назад по тропе со свирепой скоростью атакующего быка. Остальные норсы удивленно моргнули и поспешили вслед за командиром. С тем, что могло заставить Вульфрика поджать хвост, любой из них не рискнул бы встречаться вблизи.

Мягкий рокот больше не заглушался ветром. Он перерос в стонущий крик, набирающий силу с каждым вдохом. Земля содрогнулась, словно от шагов титана. Лед трескался и осыпался со скал, снег дрожал и готовился сорваться лавиной. Один из воинов-норсов осмелился поднять взгляд к высоким вершинам. Он закричал от ужаса, увидев огромную тень, похожую на руку злобного бога, которая тянулась к ним, закрывая небо.

Этот крик подстегнул воинов, заставляя их сердца колотиться еще быстрее. Снег вокруг их ног отяжелел и, казалось, затягивал их, засасывая, как болотная трясина. Люди отчаянно пытались пробиться вперед, зная, что каждое мгновение приближает их страшную гибель.

Когда погасли последние звезды, скрытые растущей тенью, горы сотряс оглушительный рев. Для норсов он прозвучал так, словно самая мощная волна, когда-либо поднимавшаяся из моря Хаоса, обрушилась на землю. Они чувствовали, как этот звук сотрясает их кости, сбивая с ног. Воздух наполнился морозным, ледяным туманом, пряди которого танцевали и кружились, как языки пламени, поднимающиеся из огня. Вдохнув этот туман, многие уже не смогли сделать следующий вдох.

Вульфрик обернулся, когда отголоски лавины затихли вдали. Он мрачно протолкался обратно сквозь толпу своих измученных воинов, обратив взор к высоким вершинам. Его клыки блеснули в вернувшемся свете звезд. Долина была стерта с лица земли обвалом, огромные снежные холмы вздымались среди расколотых валунов, а треснувшие стволы деревьев были разбросаны лавиной, словно сухие ветки. Льдистая пелена, похожая на застывший дым, медленно оседала над разорением. Вульфрик изучал эту хаотичную картину, оценивая невероятную силу, которую враг выпустил против него. Он даже не оглянулся, услышав за спиной шаги.

– Сколько?

Лицо Сигватра исказилось в гримасе.

– По меньшей мере шестеро. И у Бьорна сломана нога.

– Тогда говори «семеро», – сказал Вульфрик старому воину. Холодный огонь вспыхнул в глазах героя. – Этого будет достаточно.

– Достаточно для чего? – разбушевался разъяренный Ньярворд. – Нас всех чуть не похоронило в этой лавине! – Волосатый берсонлинг крепко сжал в кулаке свой огромный двуглавый топор. – Похоже, ты этого ожидал!

Вульфрик сверкнул клыками в улыбке.

– Поостерегись, Ньярворд. Я могу позволить себе потерять семерых. Но, возможно, потерять восемь человек – тоже не так уж и худо.

Улыбка героя превратилась в настоящий оскал. В одно мгновение его меч выскользнул из ножен, сшитых из орочьей шкуры. Ньярворд робко попятился от тусклого Черного Клинка, нервно поглядывая на череп, украшающий рукоять оружия.

Но Вульфрик уже выбросил из головы попытку бунта. Он вновь прислушивался к звукам гор. Плачущие крики теперь смолкли. Вместо них лишь изредка раздавался грохот камней или треск оседающего льда.

– Псы Норски! – рявкнул Вульфрик на разбредающихся разбойников. Воины забыли о своей боли и усталости, когда сила в голосе их вожака принудила их вслушаться в его слова. – Кости ваших братьев лежат погребенными в снегу, далеко от чертогов их предков! Звери, навлекшие такую никчемную смерть на ваших товарищей, пришли, чтобы полакомиться их еще теплой плотью! Вы бежите, когда я велю вам бежать, – оскалился Вульфрик. – Теперь сражайтесь, когда я приказываю сражаться!

Герой поднял меч высоко над головой, и звездный свет отразился от смертоносного лезвия. Череп, привязанный к рукояти, казалось, ухмылялся потрепанному войску.

У разбойников не было времени обдумывать слова Вульфрика. За спиной вожака норсов вздыбился сугроб – огромная белая туша с когтями и клыками, вдвое выше самого высокого человека. С утробным ревом мохнатый зверь прыгнул на Вульфрика, растопырив когти, способные одним махом сорвать плоть человека с костей.

Одним движением Вульфрик развернулся, поднырнув под лапы чудовища. Он вонзил меч в нависшую над ним громадину, позволяя ей самой насадиться на клинок. Морщинистое обезьяноподобное лицо существа покраснело от боли, янтарные глаза расширились в агонии. Зверь попытался отпрянуть, снять себя с меча героя, но Вульфрик другой рукой вцепился в длинный белый мех существа, намотав его на кулак и потянув тварь обратно по скользкому от крови лезвию.

Чудовище завизжало, полосуя Вульфрика когтями. Тяжелые лапы разрывали слои шкур, покрывающих воина, но лишь царапали броню под ними. Белый зверь потянулся, пытаясь вонзить зубы в ухмыляющееся лицо человека, кровь пузырилась у него в пасти. Вульфрик увернулся от этой отчаянной атаки, одновременно вырывая свой меч из тела зверя. Чудовище рухнуло, сотрясая землю, хлопнувшись прямо в груду собственных внутренностей.

Экипаж «Морского клыка» разразился яростными криками восторга, увидев устрашающую удаль своего капитана. Дух битвы переполнял их, и сомнения в лидерстве предводителя улетучились. Держа перед глазами пример Вульфрика, чьи мстительные слова все еще звучали в ушах, воины не колебались, обнаружив еще больше волосатых монстров, крадущихся по склону. Выкрикивая черные имена своих богов и предков, норсы обнажили оружие и бросились навстречу врагу.

На мгновение Вульфрик почувствовал, как в его груди вздымается гордость, гордость вождя, который радуется доблести своих воинов. Затем темнота внутри него поднялась и затопила это ощущение. Лицо героя стало суровым и бесчувственным. Он совершенно не интересовался этими людьми. Он не мог. Он должен был владеть ими так же, как своим мечом, без всяких сомнений и сострадания. Это был единственный способ, которым давал ему надежду когда-либо задобрить богов.

Холодная ярость вспыхнула в Вульфрике, когда боль всех его потерь наполнила сердце. Боги ничего не делают наполовину. Когда они заявляли свои права на человека, они получали все, что он имел – или надеялся иметь.

Воин ударил сапогом по морде извивающегося на земле зверя. Удар отбросил голову существа назад, сломав шейные позвонки, как сухую палку, несмотря на толстые слои мышц и жира. Вульфрик отошел от трепещущего трупа, и его шаги были неторопливы, как шаги самой смерти.

Йети. Вульфрик не мог сказать, откуда он знал это имя зверя, так же как и не мог сказать, откуда он знал, что эти горы называются горами Скорби. Мысли, казалось, просто возникали в его мозгу, даруя ему то знание, в котором он нуждался. Это странное знание тоже было даром богов, потому что проявлялось лишь тогда, когда он охотился за подношениями, которые боги требовали от него. Шаман племени курган назвал Вульфрика благословенным, сказав, что боги даровали ему «Дар языков». Шаман не смог объяснить точнее, даже когда Вульфрик стал жечь ему пальцы на ногах. Он не мог сказать, откуда приходили эти мысли и как их остановить.

Вульфрик стер заледеневшую кровь йети со своего меча и уставился на снежное поле, где его воины сражались с косматыми белыми чудовищами. Лавина завалила долину снегом, и людям стало трудно двигаться. С каждым шагом они тонули по бедра в мягкой шуге<sup>[1]1
  Шуга – разновидность мелкого, еще текучего льда, предшествующего ледоставу. – Прим. ред.


[Закрыть]</sup>, стараясь сохранить равновесие. Йети, несмотря на то что были почти вдвое выше человека и во много раз тяжелее, маневрировали по снегу с пренебрежительной легкостью, огромные ступни и широко расставленные пальцы ног умело поддерживали их огромные массивные тела. Вульфрику вспомнились охотники на тюленей из племени варгов и снегоступы, которые они носили, занимаясь своим ремеслом.