Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 59 страниц)

Глава седьмая

Первый джаггернаут обрушился на Собирателя Черепов, словно лавина, с грохотом несущаяся к жертве, вспарывая землю тяжелыми острыми копытами. Воин ждал, молча наблюдая, как грохочет огромная туша, выпуская со свистом дымное дыхание из клыкастых медных челюстей. Джаггернаут взревел, издав звук, похожий на скрежет стали, и опустил голову, готовясь врезаться во врага.

Едва демон опустил голову, волкоящер подобрался и отпрыгнул с пути джаггернаута перед самым его носом. Меч Собирателя Черепов взлетел, обрушившись на проносящееся мимо чудовище. Когда меч достиг цели, расплавленная кровь выплеснулась из бронзовой шкуры демона, багровый пар вырвался из ужасной раны, перечеркнувшей его бок. А туша джаггернаута вспахала землю, когда передняя лапа не выдержала его веса, разрубленная почти пополам. Инерция швырнула чудовище вперед, огромная масса исчезла за облаком пыли и пара в конце глубокой траншеи.

Второй джаггернаут задержался, оценивая результаты атаки собрата. Он ринулся в бой, когда Собиратель Черепов ударил его ужасного сородича мечом. И снова волкоящер воина попытался отпрыгнуть с пути мчащегося демона, но под бронзовым лбом джаггернаута таилось нечто большее, чем тупая агрессия. Он предусмотрел прыжок волкоящера и был готов к нему. Как раз в тот момент, когда скакун Собирателя Черепов прыгнул, джаггернаут сменил направление и врезался в зверя, когда тот приземлился на лапы.

Кости волкоящера треснули под натиском бронзового черепа, и зверь отлетел на сотню ярдов. Животное свалилось на землю, рыча и щелкая зубами, пытаясь заставить изломанное тело подняться.

Джаггернаут не дал звероволку ни единого шанса. Издав металлический рев, он ринулся к нему на бешеной скорости. Копыта свирепо ударили по волкоящеру, колоссальная масса продолжала ломать кости, бритвенные когти терзали плоть. Медные клыки вырывали куски мяса, и кровь шипела, попадая в жаровню демонической пасти.

За плечами свирепствующего джаггернаута выросла бронированная фигура. Собиратель Черепов устремился к бронзовому демону, ярость светилась в прорезях маски-черепа. Выброшенный из седла страшным ударом, воин быстро пришел в себя после жестокого падения, нечестивая сила, заключенная в его теле, выдержала там, где смертный уже лежал бы раздавленным и сломленным. Собиратель Черепов атаковал своего ужасного врага, крепко сжимая в руках осколок дымящейся тьмы.

Джаггернаут почувствовал опасность, неохотно отвернувшись от горы костей и крови, в которую его копыта превратили скакуна Собирателя Черепов. Горящие глаза злобно уставились на атакующего воина, пасть открылась с ревом, выпуская дым. Ярость демона не заставила дрогнуть Собирателя Черепов. Одним невероятным прыжком он оказался на бронзовой спине металлического чудовища. Сильные ноги сжали брюхо демона, когда джаггернаут попытался сбросить внезапную ношу, его свирепый рев пронзил воздух.

Собиратель Черепов не обращал внимания на гнев демона. Обеими руками обхватив рукоять клинка, он поднял черный меч высоко над головой.

Одним жестоким ударом он вонзил мерцающее оружие во врага, и бронза взвизгнула, когда лезвие прошило металлический череп джаггернаута, а расплавленная кровь вырвалась из раны с клубами пара.

Собиратель Черепов не обращал внимания на жгучий расплавленный ихор, брызнувший на доспехи, но, держа меч двумя руками, все глубже вдавливал его в рану, которую он пробил в затылке джаггернаута. Она становилась шире под рывками черного лезвия. Огненная кровь хлестала фонтаном, разъяренный демон отчаянно пытался сбросить мучителя со спины.

Собиратель Черепов держался крепко, раскачивая клинок взад и вперед. Багровый пар окутал его, лишая зрения жгучий ихор тек по рукам, в ушах звенело от мучительных металлических воплей демона, и все же он не сдавался. Он безжалостно продвинул меч от затылка к шее джаггернаута, широко располосовав рану. Демон осел назад, пытаясь прижать голову к плечу и защитить шею.

Это движение разорвало рану еще шире, и с обжигающим воплем ярости джаггернаут бросился вперед. Вес массивной бронзовой головы стал слишком велик для искалеченной шеи, и она оторвалась и с гулким стуком упала в лужу дымящегося ихора, разлившуюся вокруг, словно лава, и прокатилась по земле со звоном, подобным колокольному набату.

Обезглавленное тело пошатнулось, задергалось, а потом шлепнулось на задницу, словно едва научившийся ходить ребенок. Собиратель Черепов спрыгнул с бронзовой громады, когда она начала заваливаться набок, и отскочил прежде, чем тяжелая масса смогла придавить его. Клокочущий рев пронесся в воздухе, когда Собиратель Черепов отошел от бронзовой оболочки джаггернаута. Воин развернулся, готовый встретиться лицом к лицу со вторым врагом. Другой джаггернаут двинулся вперед, его движения были неповоротливыми и неуклюжими. Собиратель Черепов видел огромную дымящуюся рану в боку демона, одна нога которого была практически оторвана и едва опиралась на землю. Пылающий гнев Кровавого Бога все еще наполнял демона, даже искалеченного, заставляя его стремиться к битве и кровопролитию.

Собиратель Черепов показал бронзовому чудовищу неприличный жест. Демон запрокинул голову, клацнув медными челюстями и яростно заревев от ярости.

Взбешенный джаггернаут рванулся к воину, сокрушая камни копытами. Воин присел на корточки, напрягая ноги. Земля дрожала под ударами тяжелых конечностей демона. Собиратель Черепов выдержал огненный взгляд монстра, не отводя глаз от адского пламени, вспыхивающего в глазных впадинах на собачьей морде джаггернаута. Бронзовый титан мчался, словно молот смерти, неумолимо приближаясь.

За мгновение перед тем, как джаггернаут врезался бы в него, Собиратель Черепов прыгнул на атакующего демона. Черный клинок вонзился в широколобую собачью голову, проткнув бронзовую морду прямо под выгравированной руной-черепом. Джаггернаут попятился, подбрасывая над землей Собирателя Черепов, который крепко держался за рукоять меча. Демон мотал головой из стороны в сторону, пытаясь сбросить человека, вцепившегося в оружие. Ярость чудовища кипела, пар с шипением вырывался из его челюстей, из ноздрей летели искры.

Расплавленный ихор пузырился на лезвии меча, по мере того как усилия монстра заставляли клинок глубже вонзаться под бронзовую кожу, расширяя рану. Но все же эта тварь смогла, резко мотнув головой, отшвырнуть человека и его оружие в грязь. Собиратель Черепов, кувыркаясь, покатился по земле, и черный меч выскользнул из его пальцев, пропадая в облаке поднятой пыли.

Джаггернаут развернулся, изрыгая вулканическое пламя. Зверь вертел головой по сторонам, пока наконец не увидел медленно поднимающуюся в пыли темную фигуру. Кровожадный демон бросился к ней, взрывая землю копытами.

В ярости демон забыл о своей искалеченной ноге. Он перенес на нее слишком большую часть своего веса. Полый бронзовый панцирь треснул, как гнилая ветка, и джаггернаут упал. Копыта демона вспахивали землю, пытаясь зацепиться, чтобы поднять огромное тело. Из бронзовых челюстей с шипением вырвалось злобное ворчание, из отрубленной ноги хлынул жгучий ихор.

Прежде чем демон смог сгруппироваться, над ним нависла темная фигура Собирателя Черепов. Джаггернаут повернул голову, клацая медными челюстями. Когда он попытался укусить Собирателя Черепов, тот сделал выпад, вонзив дымящееся острие в огненный глаз. Бронзовая громада содрогнулась, когда визжащая сталь вошла в самую ее сущность. Гигантский демон издал глухой, скрежещущий стон.

Дрожь прошла по бронзовому телу, и джаггернаут затих. Меч Собирателя Черепов изгнал его демоническую сущность из мира смертных. Когда противоестественная демоническая сущность покидала свою металлическую оболочку, багровый пар струился в воздухе.

Недоверчивый гомон и крики ужаса прокатились по стенам Железной твердыни. Собиратель Черепов встал над оболочкой джаггернаута и повернулся лицом к крепости гахуков. В испуганной толпе он видел лицо Ксабы, бледное и в поту. Собиратель Черепов жестом указал на него, человека, которого Кровавый Бог приговорил к смерти. Ксаба разразился потоком брани, приказов и угроз. Гахуки метнули залп копий, зазвеневших вокруг Собирателя Черепов.

Воин повернулся к гахукам спиной. Его не беспокоили их копья или многочисленность, но неестественные стены их крепости, которые не подпускали его к добыче, озадачили Собирателя Черепов. Однако Ксаба перехитрил сам себя в попытке убить Собирателя Черепов. Выпустив на врага демонов, Ксаба дал ему инструменты, необходимые для прорыва неприступных стен.

Следующие несколько долгих часов Собиратель Черепов трудился над останками джаггернаутов.

Когда он снова повернулся к стенам крепости, черный меч был в ножнах. Вместо него воин держал огромное оружие – гигантский молот, рядом с которым кирка Лока казалась не более чем сапожным молотком. Бронзовый череп одного джаггернаута образовывал боек, железный хребет другого служил рукоятью. Со своим новым оружием Собиратель Черепов направился к стенам. Оттуда слышались испуганные крики и отчаянные вопли, плач женщин и детей перекрывал голоса воинов на зубчатых стенах. Когда Собиратель Черепов шагнул к гладкому, нерушимому железному барьеру, копья и камни дождем посыпались вокруг него.

Железная твердыня содрогнулась, когда враг ударил по ней своим демоническим молотом. В этом ужасном молоте была связана сила и разрушительная злоба двух джаггернаутов Кхорна, ярость двух покоренных демонов, жаждущих мести. Сконцентрированная злоба заставила стены задрожать, когда Собиратель Черепов ударил по ним второй раз. От третьего удара на поверхности возникли трещины, которые живое железо не смогло зарастить. Четвертый, пятый и шестой удары заставили посыпаться со стен хлопья ртути по всему периметру крепости. От седьмого удара здание содрогнулось, как будто от землетрясения.

Когда молот в восьмой раз шарахнул по стене, Железная твердыня стала рушиться под собственным весом. Башни разлеглись вдребезги, как битое стекло. Словно срывающиеся ледники, оползали стены. Гахуки завыли от ужаса, когда их крепость рухнула на них, погребая в грудах искореженного железа, сокрушая своей тяжестью.

Когда стены пали, Собиратель Черепов отбросил молот и выхватил меч. Клинок ожил, жадно визжа, чуя запах крови побежденных гахуков, слыша стоны искалеченных и умирающих. Не обращая внимания на прочих несчастных, пытающихся выползти из-под обломков, Собиратель Черепов вступил в пространство, которое когда-то было внутренним двором. Сегодня его интересовал только один гахук.

Где бы ни находился сейчас Ксаба Укротитель Демонов, ему не улизнуть от Собирателя Черепов.

В юрте Хутги висело напряжение, едва ли меньшее, чем во время бездарного совета в монолите. Дюжина лучших воинов-цавагов стояла наготове с обнаженным оружием, в лице каждого читались ненависть и подозрение. У них были все основания для беспокойства. На этот раз сулы послали для встречи с каганами колдуна, Энека Зьяра.

Кан-волшебник стоял перед троном Хутги из мамонтовой кости – зловещая фигура, закутанная в черное, с ужасной нагинатой своего племени, зажатой в костлявой руке. Душегрыз – так именовали это оружие те, кому не повезло встретиться с ним в битве, ибо его жестокое лезвие поражало не только плоть человека, но и его дух. Еще более страшными, чем священное оружие, были невидимые силы самого колдуна, ужасные заклинания и магия. У цавагов причины для подозрений, и каждый из них гадал, способен ли его клинок опередить заклинания Энека Зьяра.

Дорго единственный из всех цавагских воинов уделил внимание не Энеку Зьяру, а женщине, которая пришла с чародеем в лагерь. Это была та самая черноволосая спутница, которая сопровождала колдуна на совете. Теперь у Дорго было время рассмотреть ее поближе, и он был поражен красотой ее тонких черт, узкими изумрудными глазами и полными красными губами.

Энек Зьяр представил ее как Санью, и она была одновременно ученицей и супругой колдуна. Как и ее хозяин, она была в длинной мантии из черного шелка, множество талисманов и амулетов обвивало ее шею и спускалось на округлую грудь. Запястья, показавшиеся из-под расшитых рукавов платья, были тонкими и почти по-детски гладкими, украшенными множеством драгоценных колец и браслетов из серебра, золота и самоцветов. Талию женщины обвивала тяжелая серебряная цепь, на звеньях которой болтались мешочки и фляжки.

Если лицо Энека Зьяра выражало безмятежное безразличие, то лицо его ученицы было еще более непроницаемым, ее улыбка была столь же пустой, сколь и загадочной. Дорго не мог избавиться от впечатления, что в этой женщине таится опасность, и знал, что его соплеменники поступают опрометчиво, ограничивая свое внимание только колдуном. Ведьма способна так же легко творить магию, как и чародей, и, вероятно, с не менее ужасными последствиями. На самом деле, именно потому, что все были сосредоточены на кане сулов, Дорго счел Санью более непосредственной угрозой.

– Да пребудут с тобой процветание и безопасность, милостивый каган, – прозвучали под пологом шатра первые слова Энека Зьяра.

Несмотря на смирение речей, в голосе колдуна чувствовалось иссушающее презрение, нотка насмешливого пренебрежения, от которой у Дорго встали дыбом волосы на руках. Высокомерие сулов уступало только их коварству.

– Я признателен, что вы дали аудиенцию столь недостойному.

Хутга нахмурился в ответ на самоуничижение колдуна.

– Говори свои слова, колдун, – сказал каган. – Ты пришел сюда не для того, чтобы изображать лизоблюда, а мне надоело слушать, как гадюка играет в ужа. Что заставило тебя принести свою грязную магию на земли цавагов? Ты же не собираешься созвать еще один совет?

На лице Энека Зьяра появилось печальное выражение.

– Нет, боюсь, это ничего не даст. Другие вожди не хотят признать опасность, которая угрожает всем нам. Во всяком случае, пока не станет слишком поздно. Прежде чем они прислушаются, их головы будут висеть на поясе Собирателя Черепов.

– Думаешь, я прислушаюсь? – с вызовом спросил Хутга.

– Ты, по крайней мере, знаешь, что бродит по этим землям, – сказал Энек Зьяр. – Ты знаешь, что Собиратель Черепов вернулся за кровью Тейогтея, чтобы положить наследие царя к Трону Черепов. Ты знаешь, что Собиратель Черепов – это не сказка, а враг, которому ни один человек, даже вождь, не сможет противостоять в бою. Скажи, каган Хутга, ты собирался бежать из владений со своим племенем или отступить в погребальные земли своего народа и принять последний безнадежный бой с непобедимым врагом?

Хутга сжал кулак и зарычал на ухмыляющегося колдуна.

– Лучше погибнуть, сражаясь, чем умереть в постыдном бегстве!

Энек Зьяр поклонился, словно извиняясь.

– А что если я скажу тебе, что есть третий путь, по которому ты можешь пойти? Путь, который спасет твой народ и уничтожит Собирателя Черепов?

– Я бы назвал такие слова бесчестной ложью хунгов, – ответил Хутга холодным, как железные узелки в его коже, голосом.

– Мертвецу незачем лгать, – произнес Энек Зьяр. Только объединившись, племена могли встретить этого врага в битве с надеждой на успех. Еще до того, как мы осознали угрозу, двое из нас были уже мертвы. Шестерых, возможно, оказалось бы достаточно, ибо это священное число Лашора, самого страшного противника Кхорна среди богов, но вожди не смогли отложить свои ссоры до лучших времен и объединить усилия против общего врага.

– И ты нашел способ уничтожить Собирателя Черепов без помощи остальных? – усмехнулся Хутга.

– Именно так, – ответил Энек Зьяр. – После того как совет разошелся, я вернулся во дворец и посоветовался с духами. Мои бесы и демоны рыскали по запретным местам эфирного мира до глубокой ночи в поисках нужных знаний. Сказать тебе, что я нашел?

Хутга нетерпеливо шевельнул рукой, побуждая волшебника говорить.

– Они сказали мне, что есть способ – опасный, возможно, такой же смертоносный, как и сам Собиратель Черепов, – но тем не менее действенный.

– Каган Тейогтей не смог убить Собирателя Черепов, – заметил Йорул.

Йорул сидел на корточках перед троном Хутги, бормоча молитвы о защите от любого колдовства, которое Энек Зьяр решит обратить против его вождя. Сейчас самонадеянность колдуна нарушила сосредоточенность шамана. Он возмущенно ткнул пальцем в волшебника хунгов.

– Если великий царь не смог убить его, то ничто смертное не сможет!

– О, – проворковал колдун, – но наш непобежденный царь все-таки убил Собирателя Черепов. Лишь воля Кхорна вернула чудовище из мира мертвых. Возможно, Кхорн будет менее снисходителен, если его чемпион снова проиграет.

Энек Зьяр помолчал, позволяя остальным осмыслить его слова.

– Кровопийца был выкован на Черном алтаре, рожден из чистой ненависти падшего демона. Прежде чем спуститься в Тенеземье, каган Тейогтей создал Черный алтарь из трупа демона и использовал его яростный дух, чтобы сотворить оружие такой мощи, которая помогла ему связать клятвой верности своих военачальников и собрать могучую орду. Однако самую сильную магию он хранил для себя, вложив ее в Кровопийцу. Лишь это оружие оказалось достаточно могущественным, чтобы одолеть Собирателя Черепов, разрушить его смертную оболочку и изгнать его из владении на пятьсот двенадцать человеческих поколений!

Хутга покачал головой. Колдун явно сошел с ума.

– Черный алтарь, если он вообще существует, находится глубоко в Пустошах. Пытаться что-либо противопоставить Пустошам – это бросить вызов богам и призвать на свою голову их гнев. Худший способ самоубийства из возможных.

Неужели сейчас, когда вернулся Собиратель Черепов, наши шансы на жизнь больше? – заметила Санья. – Он служит Кровавому Богу, желая скормить владения вечно жаждущему Кхорну. Если бы не сила Тейогтея, эту землю и все, что на ней есть, давно поглотил бы Повелитель Черепов, утопив этот мир в крови и резне. Кхорн снова протягивает руку, чтобы потребовать то, что царь попытался от него скрыть!

– Даже если возможно найти Черный алтарь, – возразил Йорул, – Собиратель Черепов уничтожил Кровопийцу в битве с Тейогтеем.

– То, что было сломано, можно перековать, – сказал Энек Зьяр. – Обломки меча Тейогтея лежат в его кургане. Если их собрать и принести к Черному алтарю, клинок можно было бы восстановить.

Хутга обдумывал слова колдуна, почесывая подбородок и размышляя над словами хунга. Он сосредоточился не только на том, что сказал Энек Зьяр, но и на том, что тот оставил невысказанным.

– Зачем тебе я? – спросил вождь. – Если уж на то пошло, откуда мне знать, что я встречаюсь с Энеком Зьяром, а не с кем-то, принявшим облик колдуна?

Лицо Энека Зьяра исказила гримаса.

– Неужели ты думаешь, что я доверю двойнику Душегрыз? – прорычал он, позволив рукоятке своего оружия ударить по полу юрты. – Если бы у меня был другой выбор, неужели ты думаешь, что я пришел бы сюда, умоляя о мощи грязного вождя тонгов и его выводок молокососов? Я пришел к тебе, потому что ты мне нужен! Чтобы забрать осколки Кровопийцы, я должен отправиться в единственное место во владениях, где мои силы бесполезны! Могила кагана Тейогтея отмечена знаком Кхорна, и никакая магия не в силах преодолеть проклятие Кровавого Бога. Чтобы одолеть стража гробницы, нужны люди с мечами, а не колдуны. Сулы сильны в магии, но, увы, не имеют склонности размахивать дубинками.

По крайней мере, это звучало как правда для ушей Хутги. Какие бы козни ни замышляли сулы, было одно обстоятельство, от которого не могли убежать даже колдуны: Собиратель Черепов преследовал их так же, как и другие племена. Если Энек Зьяр действительно обнаружил способ уничтожить Собирателя Черепов, то ради своих людей Хутга обязан в этом разобраться. Каган сделал знак одному из своих слуг, указывая на тяжелый сосуд, висевший на стене из шкур.

– Мы выпьем яд союза, – решил каган, глядя в глаза Энеку Зьяру в поисках последнего признака обмана.

Хутга насмешливо хмыкнул. Сулы были такими мастерами предательства, что, желая что-либо скрыть, их лица становились непроницаемей масок мухаков.

Энек Зьяр без колебаний принял сосуд и сделал большой глоток густой янтарной жидкости из кожаной фляги. Яд союза был старой традицией среди племен, сильной отравой, которую каждое племя варило из паучьего яда и грибных спор. Эта комбинация была уникальна для каждого племени и требовала своего противоядия, известного только шаманам.

Если вождь, ищущий союза, нарушит слово, оскорбленное племя не даст ему противоядия, обрекая на мучительную агонию, позволяя яду опустошать его тело. Яд был недостаточно силен, чтобы убить, – ни один яд не был достаточно силен, чтобы убить того, кто носил демоническое оружие Тейогтея, – но боли причинял достаточно, чтобы заставить даже вождя желать смерти.

– Ты удовлетворен? – спросил Энек Зьяр, вытирая капли янтарной отравы с губ.

– Буду удовлетворен, когда мы доберемся до монолита и я сам увижу осколки меча Тейогтея, – ответил Хутга. – С нами отправятся двадцать моих лучших воинов для защиты.

– Лучше сорок, – перебила Санья.

Хутга посмеялся ее словам:

– Сорок человек, просто чтобы справиться с этой норсийской свиньей Альвкеллом? Мы воины, женщина, а не жалкие чернокнижники!

Энек Зьяр лишь улыбнулся хвастовству кагана.

– Кто сказал, что норс – единственный страж гробницы?

Вопрос колдуна эхом отозвался в тишине, внезапно повисшей в юрте.

Кровь пузырилась на губах зара Ксабы, когда он медленно, мучительно полз по двору. Поверженного вместе со стенами своей крепости вождя засыпало обломками, один из которых сломал ему спину. Со всех сторон он слышал стоны и крики своих людей, погребенных в руинах, умоляющих о помощи, которой неоткуда ждать. Немногие уцелевшие разбегались по равнинам, спасаясь от ужасного существа, которое разрушило нерушимую крепость.

Ксаба вонзил пальцы в грязь, волоча по земле искалеченное тело. Он стиснул зубы от боли. Он был потомком одного из восьми военачальников Тейогтея, наследником великого царя. Дар, который он получил, став заром гахуков, поддержит его и со временем исцелит даже сломанную спину. Он мог бы встать из руин таким же сильным, как и прежде, если бы ему удалось спастись. Но теперь ему угрожал не только Собиратель Черепов. Слабый и искалеченный, Ксаба должен был бояться своих соплеменников. Любой из них мог воспользоваться возможностью убить своего зара и стать вождем всех гахуков.

Думая о своих многочисленных врагах, Ксаба тяжело припал к земле. Он потянулся к поясу, вытаскивая из ножен, расшитых конским волосом, широкий меч. Рукоять меча в ладони казалась холодной и сильной, поддерживая слабеющий дух курганина.

Железный сапог с хрустом опустился на руку Ксабы, дробя каблуком пальцы. Дадао выскользнул из рук. Зар поднял глаза и увидел, что смотрит в безжалостную маску смерти своего палача. Кровь хлынула изо рта Ксабы, когда он с вызовом плюнул, целясь в забрало.

Черный клинок Собирателя Черепов обрушился, положив конец правлению Ксабы Укротителя Демонов.