Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 59 страниц)

Эйнар мгновение смотрел на пленника, а затем его меч рассек облако жужжащих мух. Альвормр ударил по удерживающим курганина толстым веревкам из сушеных внутренностей и рассек их. Пленник вытянул перед собой руки, растирая истерзанные запястья, а затем дал волю чувствам, испустив ужасающий ликующий рев. Кивнув Эйнару, он бросился на хунгов, голыми руками вырывая глаза и глотки, дробя и ломая кости закованными в броню ногами. Не переставая выкрикивать дикий боевой клич, кочевник восторженно скакал в толпе своих врагов. Эйнар мрачно подумал, что выпустил на волю полоумного. Даже звериная ярость Оргрима казалась сдержанной по сравнению с незамутненной кровожадностью безоружного кочевника.

Однако вскоре Эйнару стало не до размышлений о берсерках и оборотнях. Земля под ним вздрогнула, и на площадь вырвалось нечто очень крупное. Казалось, даже рой мух разлетелся перед ним. Существо возвышалось над хунгами так, что даже самый высокий из них не смог бы дотянуться ему до груди. Раздувшееся тело покрывали струпья и раны, звериная голова лишь немногим отличалась от голого бычьего черепа. Тело покрывали клочки меха, по бокам головы угрожающе торчали огромные рога, слоящиеся и потрескавшиеся. В огромных лапах зверь сжимал чудовищных размеров молот, каменный оголовок которого был покрыт слизью и грязью. Минотавр уставился на Эйнара Единственный глаз в его левой глазнице казался крошечным комком гноя. Чумной бык фыркнул, топнул копытом и бросился в атаку.

Эйнар метнулся в сторону, уворачиваясь от молота. Оружие ударилось оземь, и во все стороны брызнули комья грязи и осколки камня. Минотавр не колебался и не досадовал о бесполезном ударе. С поразительной скоростью он выдернул молот из образовавшейся воронки и попытался достать Эйнара боковой плоскостью оружия. Норс бросился наземь, уклоняясь от удара. Молот врезался в жертвенный столб и разнес его в щепки. Тогда Эйнар ударил зверя, его меч глубоко вонзился противнику в бок. Из раны хлынула вонючая жидкость, но если чумной бык и почувствовал боль, по нему этого не было заметно. Он развернулся, занося молот по смертоносной дуге. Эйнар и парочка оказавшихся на пути молота хунгов оторвались от земли, подброшенные в воздух ударом огромного оружия. Неловко приземлившись, норс обхватил поврежденную ногу и поднял взгляд как раз вовремя, чтобы успеть откатиться, уворачиваясь от очередного удара минотавра. Молот снова врезался в землю, осколки камня впились берсонлингу в бок. Чумной бык уставился на Эйнара и разочарованно фыркнул. Внезапно в морду зверю ударила стрела с черным оперением, за ней тут же последовала вторая. Минотавр потряс головой, словно отгоняя докучливое насекомое, и вновь обратил свою убийственную ярость на Эйнара. Молот опять взметнулся вверх.

Прежде чем чумной бык обрушил свое оружие, за его плечами возник огромный силуэт. Могучие руки сомкнулись на оголовке молота, заклинив оружие. Минотавр развернулся, и его единственный глаз запылал яростью. Тогнатог встретил его взгляд и левой головой боднул зверя в лоб. Толстый череп огра раздробил минотавру морду, в воздух полетели брызги бурой крови и зеленой слизи. Тварь попятилась и выпустила молот из рук. Лица Тогнатога расплылись в довольной ухмылке. Огр подхватил отвоеванное оружие и ударил минотавра в бок.

Когда Тогнатог и чумной бык отдалились от Эйнара, сокрушая по пути всех хунгов, которые не успевали уступить им дорогу, норс вонзил меч в шею хунга, бросившегося на него с моргенштерном, затем выпотрошил второго, напавшего на него с топором. На миг освободившись от врагов, он оглядел поле битвы. Он увидел своих товарищей, сражающихся с противниками. Оргрим, которого теперь трудно было отличить от огромного серого волка, рвал хунгов когтями и клыками, оставляя за собой след из кровавых ошметков. Изогнутая сабля Валлака мелькала в воздухе, отрубая конечности и головы.

На противоположной стороне площадки Эйнар увидел фон Каммлера. Рыцарю надоело колдовать, и теперь он прокладывал себе путь через толпу хунгов, каждым взмахом булавы сокрушая кости и разбивая головы. Старая Урда не могла противопоставить ничего, кроме магии, и швыряла в толпу хунгов трескучие обжигающие всполохи. Рядом с ней стояла Бирна и шпиговала черными стрелами любого чумопоклонника, чей не доеденный червями мозг посещала идея приблизиться к ведьме. Эйнар убедился, что все его спутники живы и в силах сражаться, и попытался отыскать взглядом освобожденного им берсерка-кочевника. Он обнаружил его, с головы до ног залитого вражеской кровью, целеустремленно пробивавшимся к колонне. Эйнар слышал торжествующий вой кочевника. Берсерк бросился к возвышавшемуся у подножия колонны алтарю из зеленого камня, по пути голыми руками раздавив голову одному из хунгов. Добравшись до алтаря, курганин сорвал с него большой рогатый шлем.

Даже на таком расстоянии Эйнар видел руну Кхорна, яростно сияющую во лбу шлема. Кочевник водрузил шлем на голову, и изрезанное шрамами лицо скрылось за звериной маской. Издав очередной торжествующий рев, он схватил лежащий там же, на алтаре, огромный топор и развернулся к хунтам.

Хунги отпрянули от берсерка, их уродливые лица побледнели от страха. Но испугал их не кочевник. Эйнар заметил, как нечто спускается по колонне, медленно стекает вниз по изъеденной тленом и временем каменной поверхности. Берсерк тоже что-то почувствовал, повернулся и поднял голову. В отличие от хунгов, поклонник Кхорна, казалось, безмерно обрадовался появлению этой мерзости.

Наблюдая за скользящим по колонне существом, Эйнар решил, что оно похоже на червя. Отвратительное толстое тело истекало слизью, благодаря которой продвижение твари было легким и бесшумным. Толстое, как древесный ствол, туловище заканчивалось головой, расколотой огромной пастью. Тело твари покрывало множество болезненно-воспаленных глаз. Гигантский червь скользил вниз по колонне, источая ауру мора. Хунги, завидев его, съежились, из гнилозубых ртов донеслись вопли раболепствующей мольбы.

Огромный зеленый червь сполз к основанию колонны, задняя его часть все еще обвивалась вокруг колонны. Сочащаяся по брюху пурпурная слизь опалила землю. Существо подняло осклизлую голову и оглядело площадь. Ни один из хунгов не осмеливался поднять на него глаза, страшась встретить взгляд своего ужасного повелителя больше, чем острые клинки врагов. Жардрах тем временем нашел себе удобную добычу среди распростертых дрожащих тел. Червь качнулся вперед, исторгнув клич в нечистый воздух. Казалось, голос демона оскверняет уши и вгрызается в мозг, подобно шакальим клыкам, терзает внутренности, подобно клюву стервятника. Из ушей ближайшего к червю хунга потекла быстро густеющая кровь. Демон скользнул к нему и слизнул с головы запекшуюся кровь пятнистым языком, похожим на плеть. От прикосновения демона голова человека сморщилась, как гнилой плод, разложение свершилось быстрее, чем нечастный успел вскрикнуть. Зловоние потекло по площади, и соплеменники жертвы завопили, переполненные ужасом и преданностью.

Берсерк увидел достаточно. Кочевник прыгнул на червя, из-под маски вырвался дикий рев. Когда он замахнулся, целя топором в спину твари, оружие вспыхнуло малиновым заревом. Пылающее лезвие прожгло жирную плоть, на покрытую слизью землю хлынул вонючий коричневый ихор. Когда берсерк отступил, стало видно, что сталь на его рукавицах дымится: слизь демона разъедала металл. Какое-то время рана чудовища оставалась свежей и рваной, но затем ее стал быстро заполнять гнойный ихор. Берсерк снова с диким криком атаковал демона. Топор опять вонзился в склизкую плоть, но к этому моменту первая рана уже приобрела болезненно-зеленый оттенок шершавой шкуры червя, скрыв все признаки нанесенного увечья.

Эйнару вспомнился божественный зверь Скревольда и то, как он реагировал на удары мечей и топоров. Едва его посетило это воспоминание, как он увидел товарищей, спешивших помочь кочевнику в схватке с демоном. Валлак запрыгнул на спину червя, рубя его изогнутой саблей, стараясь пронзать клинком глаза. Но с каждым пораженным глазом на шкуре прорастали три новых и сердито таращились на курганина.

Фон Каммлер приблизился к демону, и сквозь маску его шлема потекли шипящие слова темного наречия. Тело демона задрожало и изогнулось под действием беспокоящего его сущность заклинания, но тем не менее сохранило свою жуткую форму. Тогнатог двинулся навстречу кошмару, сжимая в одной руке молот минотавра, а в другой – рогатый череп чумного быка. С яростным ревом огр огрел демона черепом по спине, шкура существа треснула, проткнутая рогами, из ран выплеснулся поток нечистот. Держась рядом с огром, Жардрах ударил демона длинным копьем, которое отобрал у одного из хунгов. При этом гном пытался держаться так, чтобы между ним и монстром находился Тогнатог.

Демон почти не обратил внимания на слаженную атаку воинов, с каждой новой раной выбрасывая наружу гнои и нечистоты. Текущая изо рта твари слизь полилась обильнее, и с обожженной земли повалили клубы дыма. Поры на коже червя прыснули ядовитым газом, желтое облако окутало нападавших. Они попятились, заходясь от надсадного кашля и тошноты, их тела потемнели под быстро расползающейся сыпью. Из пасти червя донесся радостный смех, и тварь повернула голову в сторону фон Каммлера. Затем тело червя вздрогнуло и изогнулось, словно в приступе рвоты, извергая из пасти нечто, покрытое слизью и мокротой. Существо отдаленно напоминало стоящего на ногах человека. Толстый жирный канат кишок соединял его с червем, слизистая пуповина исчезала в глотке демона. В руке твари сформировалось подобие массивного топора, чумной зомби поднял оружие и шагнул к фон Каммлеру. Рыцарь встретил атаку существа ударом в голову. Оружие южанина обрушилось сверху, проломив созданию череп. Фон Каммлер попытался вытащить булаву из раны, но она намертво застряла в размозженной голове твари. Зомби осел на землю, увлекая за собой оружие фон Каммлера. Тело червя снова выгнулось и извергло из глотки второго зомби. Судороги не прекращались, пока чудовище не отрыгнуло с дюжину полупереваренных воинов, каждый из которых оставался привязан к червю жирной пуповиной.

Эйнар некоторое время наблюдал за тем, как чумные зомби неуклонно маршируют к фон Каммлеру, а затем с боевым кличем атаковал мерзость. Альвормр свистнул, перерубая одну из пуповин. Связанный ею с червем зомби рухнул наземь, задрожал и превратился в лужу жирной слизи. Эйнар окликнул своих спутников, увернулся от потянувшихся к нему когтей и заторможенной атаки второго зомби и с той же легкостью рассек и его пуповину. Союзники быстро переняли его тактику: подобравшийся ближе Тогнатог разорвал поводок одного из зомби голыми руками, кочевник-берсерк отрубал кошмарные создания своим пылающим топором.

Червь гневно забулькал, воспаленные слезящиеся глаза уставились на Эйнара. С силой сглотнув, демон втянул в себя пуповины и проглотил оставшихся зомби. Как только извергнутые жертвы скользнули обратно в чудовищную глотку, из шкуры демона вырвалась очередная порция едкого газа. Товарищи Эйнара ретировались, но их вожак не сдвинулся с места. Облако накрыло его, и он ощутил, как запульсировал железный браслет, добытый на замерзшем корабле. Когда облако газа рассеялось, Эйнар увидел на металле небольшие ржавые отметины, но на теле не осталось ни малейшего изъяна. Норс усмехнулся, видя растерянность червя.

Демон снова зашипел и бросился к нему. Земля вздрогнула под его внушительной массой. Черные стрелы впились в тело твари – Бирна первой отреагировала на опасность, грозящую Эйнару. Тогнатог обрушил на тварь молот, и плоть монстра лопнула, как пузырь. Но все эти раны были мимолетны, нечестивая жизненная сила демона быстро залечивала их. Безжалостная сокрушительная масса устремилась к Эйнару. Норс не сдвинулся с места, излучая высокомерное презрение. Он наблюдал, как несется на него демон чумы, и не обращал внимания на испуганные возгласы товарищей. Он даже не поднял Альвормр, чтобы защититься от взметнувшегося над ним чудовища. Вместо этого он почти бессознательно открыл рот и выкрикнул в адрес демона слова, которые, казалось, прожгли мозг погани. На руке норса тускло засветился стальной знак Тчара.

– Эоул’т’буэб’рос! – зарычал Эйнар на червя, и звуки этого отвратительного имени заставили червя содрогнуться в страхе. – Эоул’т’буэб’рос, стань плотью!

Червь услышал приказ, по его телу прошла дрожь, демоническая субстанция превратилась в кровь и кости. Пурпурная кислота, сочившаяся с нижней части, зашипела, прожигая существу живот. Червь отпрянул от Эйнара, дрожа и корчась, сжигаемый собственными выделениями. Кочевник снова бросился в атаку, и на этот раз отсеченный топором огромный кусок плоти не сросся с телом, а остался лежать на земле, кровоточа. Тогнатог последовал примеру воина, плашмя опустив молот червю на хвост. Жалкий вой демона вонзился в уши всех находящихся на площади. Чудовище отступило к колонне. Червь обвился вокруг и стал подтягиваться вверх, волоча за собой выпавшие наружу внутренности, разъедаемые сочащейся из тела слизью. Затем туловище червя снова вздрогнуло, став полупрозрачным, вокруг него закружились потоки тлетворной энергии: демон пытался вернуться в эфирное состояние.

Эйнар смотрел на отступающую погань.

– Эоул’т’буэб’рос, стань плотью! – снова крикнул он.

Червь жалобно взвыл. Сила истинного имени вынуждала его вернуться в смертное тело. Разъедающая шипящая слизь заставила демона сорваться с колонны. С последним булькающим воплем червь рухнул вниз в огромную лущу которая расплескалась по площади. Какое-то время остатки червя боролись за жизнь, но повреждения оказались слишком велики даже для демонической сущности, и монстр растаял кровавой грязной лужей.

Эйнар смотрел на результат заклинания, ошеломленный своей властью и потрясенный собственной неспособностью ее объяснить. Истинное имя демона исчезло из сознания так же бесследно, как и появилось. Подняв взгляд, он обнаружил, что остальные тоже смотрят на него с изумлением. Даже фон Каммлер выглядел потрясенным. Выжившие в бойне хунги со стонами расползлись по развалинам.

Кочевник-берсерк повернулся к Эйнару, сжимая в бронированном кулаке перепачканный слизью топор. Эйнар настороженно наблюдал за ним, ожидая первого шага воина. Валлак незаметно приблизился к норсу, не сводя глаз с берсерка.

– Не стоило тебе его освобождать, – шепнул Валлак. – Это вейг. Мои люди много воевали с вейгами. Они убийцы и каннибалы, мечтающие лишь о крови и черепах для своего бога. Надо было позволить хунтам убить его. Теперь нам придется сделать это самим.

– Он не пытался нас убить, – покачав головой, возразил Эйнар. – Возможно, он понимает, что у нас есть общий враг. Он может оказаться полезен нам в битве против Скорота.

Берсерк вскинул голову, различив в незнакомой речи Эйнара имя Повелителя Чумы. Он что-то крикнул норсу, но Эйнар покачал головой, показывая, что не понял диалект кочевника.

– Убивай червяк, хорошо! – снова рявкнул берсерк. – Червь не жрать вейг. Вейг умереть в бою, не в бpюхе червяк. – Берсерк воздел топор, кровавые глаза впились в Эйнара. – Убивай Скорот, хорошо!

– Мы идем этой дорогой, – показал Эйнар. – Мы идем за головой Скорота.

При этих словах Эйнара кровожадный кочевник наклонил голову. Ему потребовалось некоторое время, чтобы обдумать услышанное. Когда он вновь взглянул на норса, его глаза радостным блеском засверкали из-под шлема.

– Славная смерть, достойная Кхорна! Череп Повелителя Чумы лучше черепа норса! – Курганин пристально посмотрел на Эйнара и протянул ему руку: – Берус из вейгов.

– Эйнар Стальной Кулак, избранный Тчара, – отозвался норс властным тоном, твердым, словно камень, как приличествовало ярлу. Повернулся к фон Каммлеру и сообщил: – Теперь нас девять.

Глава пятнадцатая

Когда они покинули развалины, воздух, несмотря на сковывающий землю ледяной покров, стал густым и влажным. За громадами покрытых слизью камней открылось огромное бурлящее болото. Вонь стала удушающей, каждый вдох царапал легкие. К небу на тонких стеблях тянулись огромные сорняки. По земле стелились лозы, отравляя почву ядовитыми соками. Под палой листвой тухла стоячая вода, над зловонными лужами порхали паразиты. Повсюду кишела нечистая жизнь земли, отразившей образ бога Чумы, Нургла. Болото было сосредоточением болезненной воли бога Чумы, воплощением его идеи разложения без смерти, разложения без борьбы.

У отряда Эйнара не было резона задерживаться на краю болота, и его отвратительная мерзость не успела подавить их решимость. Разбежавшиеся после уничтожения демона хунги разнесли среди собратьев весть о святотатстве Эйнара. Вскоре развалины огласились шумом преследователей и звуками военных барабанов хунгов. Эйнар понимал, что с таким количеством врагов им не справиться и не выжить. Даже Берус понимал, что, если они остановятся и встретятся со своими врагами лицом к лицу, им не добраться живыми до дворца Повелителя Чумы.

А потому они бежали, пробирались через развалины в стремлении оторваться от преследователей как можно дальше и полагались больше на удачу, нежели на здравый смысл. За спиной слышались булькающие голоса хунгов.

Когда вступили на топкую поверхность зловонного болота, Эйнар обернулся, чтобы оценить, насколько опасно приблизились враги. Невероятно, но развалины исчезли. За спиной, сколько хватало глаз, простиралось только болото. Тем не менее норс все еще слышал голоса хунгов их крики и барабаны – призрачные звуки, исходящие из ниоткуда. Легче от этого Эйнару не стало: какая бы сила ни вырвала их из развалин в болото, она с той же легкостью могла проделать это и с хунтами. Берсонлинг рявкнул, поторапливая выбивающихся из сил спутников, требуя от них ускорить шаг. У них будет достаточно времени для отдыха – когда они умрут.

Болото, словно живое существо, пыталось завлечь их в свои объятия. Несмотря на все попытки идти быстрее, земля уходила из-под ног, колебалась, как каша. Крошечные демоны снова принялись изводить путников, бросаясь грязью всякий раз, когда те останавливались, хохотом и ухмылками встречая проклятия, которые обрушивали на них воины. Маленькие нурглики танцевали над трясиной, и та отказывалась утаскивать в грязь их мерзкие фигурки. Демоны Нургла издевались над страдающими товарищами Эйнара, хохоча всякий раз, когда их сапоги тонули в грязи.

Среди топей и сорняков отряд слышал голоса пробирающихся через тлетворное болото преследователей, клянущихся отомстить за своего короля-демона. Вскоре вокруг них стали падать копья и стрелы: хунги догоняли. В промежутках между приступами кашля Урда сумела произнести слова силы, бросив через плечо толченую кость. Когда из беззубого рта вырвалось последнее слово, старуха взмахнула пернатой клешней, заменившей одну из ее рук. Костяной порошок вспыхнул, жадно охватив приблизившихся хунгов, в то время как другие поклонники чумы атаковали отряд. Вопли горящих воинов эхом разнеслись по болоту, на мгновение заглушив непрекращающийся гул насекомых.

– Надолго это их не задержит! – прохрипел Валлак.

Едва он это произнес, как два огромных хунга прорвались сквозь пламя. Массивные воины в ржавых дымящихся доспехах устремились к отряду. Бирна отправила черную стрелу в забрало шлема одного из них. Враг упал на колени, из шлема хлынула кровь. Его товарищ не озаботился судьбой соплеменника и бросился на охотницу. Бирна попыталась увернуться, но недостаточно быстро, чтобы избежать атаки. Бамбуковое копье хунта вонзилось женщине в ногу. В ране запузырилась черная кровь. Бирна вскрикнула и ударила хунта луком в лицо, сломав ему нос.

Ошеломленный хунт попятился. Прежде чем он успел прийти в себя, Берус ударил его в лицо топором, раскроив череп пополам. Берсерк торжествующе взревел, когда его броню забрызгали мозги и вылетевшие зубы. Эйнар бросился на помощь раненой охотнице и вырвал древко из раны. Норс принялся рыться в мешочке Спьялла в поисках снадобья, чтобы прижечь рану.

Урда повернулась к фон Каммлеру.

– Ты же уже шел этой дорогой, – сказала она.

Рыцарь покачал головой.

– Это не имеет значения, – отозвался фон Каммлер. – Болото может измениться между двумя ударами сердца. Все здесь происходит по прихоти бога Чумы.

Эйнар проклял земли порчи, не подчиняющиеся никаким законам и правилам. Попытка понять это была безнадежной и перегревала мозги. В этом заключалась сама сущность богов, в том, что ни один человек не мог удержать в своем разуме, в том, что для смертного являлось не более чем безумием.

– З-с-с-с-сапах-х-х… с-с-сильный… – просипел Оргрим.

Его тело теперь покрывал серый мех, человеку в облике зверя с огромным трудом давались слова. Топор берсерка потерялся где-то в развалинах, от доспеха осталось несколько пластин, упорно цеплявшихся за волчье тело оборотня. Ульфвернар поднял конечность, больше напоминавшую лапу, нежели руку, и постучал себя по морде – жест, напомнивший эслинга-изгоя, которым он когда-то был. Наблюдая за движениями серого зверя, Эйнар похолодел. Он кивнул Оргриму, и оборотень нырнул в заросли болиголова. Эйнар поспешно поднял Бирну на ноги, крикнув остальным, чтобы те следовали за ульфвернаром. Валлак предостерегающе положил руку ему на плечо.

– Если отказывают глаза и уши, зачем доверять носу оборотня?

– У тебя есть план получше? – Словам Эйнара вторили крики бродящих по болоту хунгов, что кружили вокруг созданной Урдой преграды.

Валлак покачал головой. Небольшой отряд двинулся сквозь заросли следом за Оргримом.

Эйнар уставился на окружавшие их стоячие болота, не веря своим глазам. Несколько часов они шли следом за Оргримом, полагаясь на остроту чутья ульфвернара. Теперь даже он казался сбитым с толку, в ужасе топчась по грязной земле и крутя головой во все стороны в надежде уловить какой-нибудь запах, который указал бы ему направление.

– Я действительно начинаю ненавидеть это место, – прорычал Валлак, пиная гнилое бревно.

Под его сапогом оно взорвалось, из разрушенного убежища наружу устремились орды термитов. Жардрах выругался и натянул связывающую его с Тогнатогом цепь. Эйнар понимал тревогу гнома. Как и все остальное, это расколотое бревно повторялось уже не раз и во всех направлениях, повторялось вплоть до выбегающих насекомых. Куда бы они ни повернулись, кругом было одно и то же. Те же заросли, то же ужасное небо, та же склизкая грязь, словно зеркально отраженная по всему болоту. Повторялись даже их следы, наводя жуть появлением отпечатков сапог, возникающих в грязи безо всякой видимой причины. Лишь сами члены отряда не отражались в эфирных зеркалах, но это только усиливало ужас.

И сводило с ума. Эйнар не мог сказать, ходят ли они кругами, движутся ли вперед и движутся ли вообще в самом прямом смысле. Даже фон Каммлер казался напуганным, его неприятно удивил новый трюк, выкинутый владениями Повелителя Чумы.

Эйнар повернулся к рыцарю.

– Вероятно, это какая-то иллюзия. Не может все вокруг быть одинаковым.

Фон Каммлер смотрел на болото, отражающееся в его стальном шлеме. Потянулся к левой стороне тропы и вырвал из грязной земли небольшой кустик. Мгновенно такой же куст был вырван из земли справа, позади и перед ними. Рыцарь ринулся вперед, сломав бронированным кулаком один из высоких сорняков. И вновь разрушения повторились в трех других направлениях, где невидимая рука сломала такие же стебли. Южанин разочарованно взревел, атакуя растительность булавой. Как бы сильно он ни бушевал, последствия его действий соответственно отражались во всех направлениях.

– Похоже, великий полководец наконец нашел себе достойного противника, – прошипела Урда, и на ее морщинистом лице отразилось удовлетворение. – Отлично, надеюсь, он здесь и сгниет.

– Если он сгниет здесь, старая ведьма, – рыкнул Валлак, – мы сгнием вместе с ним!

Ведьма покачала головой.

– Возможно, некоторые и сгниют, но не все.

Она полезла в свою кожаную сумку и извлекла из нее несколько зубов цвета слоновой кости. Ведьма прикрыла глаза, с ее губ сорвались странные слова. Рунный глаз на лбу засветился силой. Эйнар зачарованно наблюдал за тем, как зубы заскользили по ее ладони, движимые какой-то собственной противоестественной жизнью. Через некоторое время они замерли, свет в каменном глазу Урды погас. Ведьма открыла смертные глаза и уставилась на узор, в который сложились зубы. Потом подняла голову и посмотрела на болото.

– Туда, – усмехнулась она.

– Откуда тебе это известно, ведьма? – с презрением бросил фон Каммлер.

Урда усмехнулась в ответ.

– Если болото тебе позволит, найди собственный путь, – отозвалась она.

Рыцарь угрожающе шагнул к ней, продолжая сжимать булаву. Тогнатог двинулся вперед и встал между рыцарем и ведьмой.

– Идти за ведьмой, уйти из дурного вонючего места, – прорычал огр.

Эйнар согласно кивнул.

– Блуждание в этом безумии бессмысленно. Идя за Урдой, мы не заблудимся больше, чем уже заблудились.

Ведьма нахмурилась.

– Твоя вера в мои силы не особо впечатляет. Может, ты слишком много времени проводишь с южанами?

– Я не забыл каргу, которая бросила меня на льду, – парировал Эйнар.

Урда коротко взглянула на него.

– Все мы ошибаемся, Стальной Кулак, – отозвалась она. – Я могу вывести тебя из наваждения, которым Скорот отравил эту часть болота, но это будет нелегко. Огру придется меня нести.

Эйнар жестом указал Тогнатогу на старуху, огромный огр наклонился и поднял Урду на руки.

– Идите туда, куда я скажу, наступайте туда, куда я укажу, – предупредила ведьма. – Ваши глаза будут обманывать вас, они скажут вам, что ничего не меняется, и вы по-прежнему в ловушке. Не верьте глазам. Делайте, как я говорю, и мы вырвемся из этого наваждения. Ослушаетесь, и ваши кости останутся гнить здесь до конца времен.

Как и предсказывала ведьма, густой болотный подлесок в конце концов поредел, неестественно огромные сорняки и цепки лозы наконец уступили место земле, которая была слишком грязной даже для жизнестойкости. Выйдя из болота, Эйнар со спутниками были поражены масштабами раскинувшегося перед ними болезненного запустения. Огромная впадина в болотистой почве, простирающаяся, как показалось Эйнару, на сотню лиг в ширину, была почти до краев заполнена жижей, которую можно было только в насмешку назвать водой.

По мертвому неподвижному озеру, словно корка на гнойной ране, плавал толстый зеленый покров накипи. Из центра озера вздымалась чудовищно искривленная башня, ее основание терялось под стоячими водами. Эйнар не мог сказать, из какого камня она была построена, настолько густой была слизь, стекавшая с зубчатых стен и бойниц. Башня поднималась высоко над озером, цепляясь за небо, словно костлявая рука мертвеца. Казалось, она тянется в прокаженное небо на многие мили, теряясь вершиной среди повисших над головами лун. Глядя на башню, Эйнар почувствовал, что у него болят глаза и скручивает желудок. От сооружения исходила ощутимая аура отчаяния и распада, вызывающая приступы тошноты.

Валлак посмотрел на огромное озеро с прогорклой водой и его отчетливо передернуло от отвращения.

– И как же, во имя Изменяющего, мы должны это преодолеть? – прорычал он и посмотрел на фон Каммлера, ненавидящим взглядом прожигая маску рыцаря. – Если ты скажешь «плыть», я тебя убью, и мне плевать, какие колдовские уловки ты прячешь в рукаве.

Рыцарь только кивнул и рявкнул в ответ:

– Плыть – это плохая идея. Нас могут заметить.

Эйнар усадил Бирну, убедился, что старая ведьма все еще дышит, и повернулся к рыцарю.

– Должен быть переход, – произнес он с вызовом в голосе.

– Да, – высокомерно согласился фон Каммлер. – Есть силы, которые можно призвать.

– Так призови их, южанин, – рыкнул Валлак.

Рыцарь сердито покосился на изуродованного курганина.

– Некоторые силы легче призвать, чем загнать обратно, – сообщил он.

– Строить лодку? – робко предложил Тогнатог.

Жардрах развернулся к своему похитителю и пнул его ногой в голень.

– Из чего, идиот? Из дерьма и веток?

Огр сердито воззрился на гнома. Жардрах осознал, что натворил, и попятился, насколько позволяла цепь. Тогнатог опустил Урду на землю и придвинулся к гному.

– Может, Тогнатог попробовать тебя перебросить? – сказал огр, и его огромная лапища стиснула Жардраха. – Ты уметь летать, коротышка?

Тогнатог поднял завизжавшего гнома в воздух, разорвав толстую цепь, которой тот был прикован к поясу огра. Жардрах пинался изо всех сил, тщась высвободиться из могучей хватки огра.

Перед Тогнатогом возник фон Каммлер с шипастой булавой наготове и предупредил:

– Опасно тревожить воду.

Тогнатог зыркнул на рыцаря. Эйнар поспешил вклиниться между ними.

– Он прав, Тог, – сказал он огру. – Оставь Жардраха. Он нам еще может пригодиться.

Взгляд, которым Эйнар перебросился с фон Каммлером, не остался незамеченным гномом. Жардрах внезапно задумался о том, является ли нырок в озеро худшим, что может с ним случиться.

Тогнатог неохотно отпустил гнома. Лицо его приняло угрюмое выражение.

Берус подошел к краю болота и вырубил один из огромных сорняков. Срезал стебель, попробовал на гибкость.

– Норс, – окликнул он, – это не дерево. Знать, эта дрянь может плыть?

Эйнар покосился на фон Каммлера и Тогнатога. Убедившись, что эти двое не сцепятся, подошел к Берусу и взял стебель у него из рук. Задумчиво сморщил лоб, осматривая источавший прогорклый запах отросток.

– Сложно сказать, – признался он наконец. – Но это определенно не дерево. Если мы опустим его в озеро, оно может проглотить его, как голодная собака.

Берус забрал у него стебель.

– Знать просто, – рыкнул он, шагая по скользкому озерному берегу.

Фон Каммлер преградил вейгу путь.

– Не прикасайтесь к воде! – прошипел рыцарь.

Берус насмешливо фыркнул и обогнул фор Каммлера. Не успел он сделать и двух шагов, как булава фон Каммлера устремилась ему в спину. Невероятные рефлексы берсерка спасли его от могучего удара, смертоносное оружие лишь лязгнуло по доспехам.

– Ты, свинья Тзинча, твой хребет скормить стервятникам!

Берус швырнул стебель в фон Каммлера, импровизированное копье сломалось, угодив в нагрудник рыцаря.

Но сила удара заставила фон Каммлера пошатнуться, и этого мгновения Берусу оказалось достаточно, чтобы схватиться за топор. Берсерк с ревом бросился на фон Каммлера.

Эйнар крикнул Валлаку и Тогнатогу, чтобы те помогли ему разнять воинов. Находясь так близко от дворца, они меньше всего нуждались в том, чтобы их и без того немногочисленная компания сократилась собственными усилиями. Валлак, казалось, был очень рад врезать фон Каммлеру мечом плашмя по голове, хотя то, что рыцарь даже не обратил внимания на этот удар, несомненно его огорчило. Когда огр потянулся к Берусу, тот атаковал Тогнатога. Его топор вонзился огру в бедро, заставив беднягу рухнуть на землю. Берус снова поднял топор, в глазах его пылала ярость берсерка, неутолимая жажда крови поклонника Кхорна. Оргрим бросился на защиту огра, запрыгнув на спину берсерку и повалив того на землю.