Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 59 страниц)

Глава десятая

От шагов гиганта вздрагивали деревья. При каждом ударе огромных копыт Корга по лесу прокатывался вибрирующий гул. Птицы испуганно взмыли в воздух, стремясь поскорее убраться с пути великана. Мелкая живность, какая еще оставалась в Сером лесу, повыскакивала из своих осыпающихся пор и теперь продиралась сквозь кустарники, позабыв об осторожности.

Впереди гиганта звериные фигуры ревунов и унгоров рыскали в тумане, вылавливая добычу. Чувства Корга были не менее остры, чем у прочих зверолюдов, но его примитивный мозг гораздо медленнее обрабатывал информацию, передаваемую ему этими чувствами. Ревуны быстрее реагировали на необычный запах, неуместный звук или потревоженный участок земли. Тогда они смогут вывести Корга на человека, вторгшегося на их территорию.

Нхаа последовал за гигантом. Повелитель зверолюдов был полон решимости увидеть, как его чемпион уничтожит Собирателя Черепов, почувствовать запах крови палача Кхорна, капающей с пальцев Корга. Тогда Нхаа будет знать, что он в безопасности, что угроза его жизни миновала. Тогда вождь сможет направить усилия своего мозга на другие дела, например, расширение владений Боевого гурта за пределы Серого леса.

Племена, чьи вожди уже уничтожены Собирателем Черепов, станут легкой добычей для кунгов.

Стая не успела далеко уйти в дебри Серого леса, когда разведчики-унгоры разразились резким лаем и рычанием. Они учуяли запах человека, нашли его след на сырой земле. В ответ Нхаа завыл на зверолюдов, и они устремились на врага.

Корг взревел и последовал за меньшими зверолюдами, гигант инстинктивно реагировал на возбуждение своих жестоких сородичей. Нхаа соединил лезвия боевых когтей, истекая слюной, пока его жестокий разум обдумывал гибель Собирателя Черепов. Если Корг оставит от человека достаточно, повелитель зверей заберет голову чемпиона Кхорна в качестве трофея.

Пока Нхаа преследовал неуклюжего гиганта и рыскающих зверолюдов, ему не пришло в голову задуматься о направлении погони. Сначала Собирателя Черепов видели у самой опушки Серого леса, а потом его след обнаружили неподалеку от Камня гурта в центре леса. Теперь запах воина снова привел их на край Серого леса.

Менее остервенелый мозг уже озадачился бы этим вопросом.

Ответ на который пришел с блеющим воплем. За ним скоро последовали другие звериные крики, полные боли. Нхаа замер, напрягся, пытаясь определить, с какой стороны опасность настигла зверолюдов. Сквозь дымку тумана и молочную пелену своего зрения Нхаа не видел, как ревун исчез, погружаясь в землю. Резкий вопль агонии донесся с того места, где он только что был, принеся с собой запах свежей крови.

Понимание быстро пришло к повелителю зверолюдов, и он осознал, в какую смертельную ловушку завел гурт человеческий запах. Нхаа ожидал, что Собиратель Черепов ворвется в центр Боевого гурта, словно безумный берсерк ваанов. Он не учел, что воин добывал подношения Кровавому Богу не только мечом, но и хитростью.

Нхаа попятился, направляясь туда, где запах человека был слабее всего, где Собиратель Черепов не задержался, чтобы выкопать ямы-ловушки для своих преследователей. Осторожно, проверяя каждый шаг, Нхаа отступил в сосны.

Корг понял, что произошло, гораздо позже, чем его вождь. Когда в мозг гиганта проникли воинственные крики, он ускорил шаг. Гигант рванулся вперед, чтобы встретиться лицом к лицу с врагом, которого Нхаа призвал его убить, страстно желая почувствовать, как хрустят кости человека в его кулаке.

Ни разу мысль об опасности не пришла Коргу в голову, по тому что гигант никогда не сталкивался с какой-либо угрозой. Даже запах крови и вопли зверолюдов, корчащихся на кольях в неглубоких ямах, не произвели на великана никакого впечатления. Когда копыто Корга приземлилось на одну из скрытых ям, оно проломило ее, раздавив деревянные копья своей плотной массой. Гигант заворчал на ловушку, едва замедляя шаг чтобы вытащить ногу из неглубокой ямы.

Великан рванулся вперед, споткнувшись, когда копыто врезалось в другую яму. Корг раздраженно зарычал, и этот звук потряс соседние деревья. Отвлекшись, Корг не заметил, как из тумана выскочила темная фигура в мохнатом меховом плаще, накинутом на широкие мощные плечи.

Ни воинственного клича, ни крика агрессии или предупреждения не раздалось из-за маски в форме черепа. Только лязг доспехов сопровождал нападение воина. Корг начал осознавать, что Собиратель Черепов атакует его, когда черный меч чемпиона ударил по огромному зверю. Дымящаяся сталь взвизгнула, вонзаясь в морщинистую плоть гиганта, глубоко впиваясь в предплюсну над копытом. Жирная кровь пузырилась за лезвием, полоски меха и мяса свисали с зазубренной дыры.

Огромные челюсти Корга раскрылись в вопле боли, и гигант согнулся пополам, протягивая руку к раненой ноге. Руки зверя сдавили кровоточащую рану, пытаясь зажать ее. Его ноздри затрепетали от запаха собственной крови и запаха, который уже исчез в тумане.

Собиратель Черепов не замедлил продолжить атаку на Корга. Воин знал, что пытаться вступить в открытый конфликт с таким врагом бесполезно. Нанеся удар, он отступил в тень, чтобы дождаться новой возможности.

Корг был не единственным свидетелем атаки Собирателя Черепов. Глядя на отступление воина, Нхаа приободрился. Этот человек знал, что такое страх, и теперь пришла его очередь испытывать ужас. Повелитель зверей подскочил к гиганту, отдавая приказы зверю.

– За ним! – взвыл Нхаа, указывая когтем на отступающего воина. – Корг! За ним! Убей! Убей!

Гигант вскочил на ноги, его лицо исказилось в оскале. Корг потянулся к ближайшей сосне, массивный кулак сомкнулся вокруг ствола. Почти без видимых усилий Корг оторвал дерево от земли. Он стукнул сосной оземь, сбивая комья грязи с путаницы корней. Гигант взревел, его гнев волнами прокатился по Серому лесу.

– За ним! – повторил Нхаа. – Убей!

Корг, пошатываясь, последовал за повелителем зверей, на ходу сдирая кору с самодельной дубины. Гиганту требовалась крепкая хватка, когда он обрушит оружие на человека, причинившего ему боль.

Когда запах добычи стал сильнее, Нхаа позволил великану вырваться вперед. Вождю не было бы никакой пользы, если бы Корг убил человека после того, как Собиратель Черепов заполучит голову повелителя зверей. Нхаа не царствовал бы так долго в качестве вождя боевого стада, если бы так легко отдавал возможности другим.

Гигант, прихрамывая, шел сквозь туман, принюхиваясь к воздуху в поисках добычи, огромные глаза следили за любым следом движения в туманной пелене Серого леса. Корг медленно остановился, голова гиганта поднялась, и он глубоко вдохнул. Его мозг вяло обрабатывал информацию органов чувств. Та же тяжесть, что и в мыслях, охватила огромное тело великана, когда Корг повернулся, чтобы посмотреть на сосны слева.

Что-то шевельнулось в ветвях дерева, которое было даже выше великана. Корг как раз поднимал огромную дубину, когда это движение бросилось на зверя. Острая, колющая боль пронзила тело гиганта, когда демоническая сталь с хрустом прошла сквозь плоть и кости. Собиратель Черепов крепко держал свой меч, когда лезвие вонзилось в грудь гиганта.

Инерция и вес брони воина потянули клинок вниз, оставляя широкую рану на груди и ребрах монстра. Кости раскатывались, мышцы рвались, вены лопались под визжащим клинком чемпиона.

Вой великана был оглушительным. Дубинка из целой сосны выпала из его руки, ударившись о землю.

Собиратель Черепов вырвал меч из раны и упал на землю с тридцати футов. Через мгновение после этого Корг стал бить себя огромными лапами по груди, пытаясь раздавить мучителя. Зверь пьяно покачивался, а десятифутовая рана обильно кровоточила, но Собиратель Черепов промахнулся. Нацелив свою сталь в сердце великана, он промахнулся мимо жизненно важного органа на фут, а то и больше.

Ярость раненого Корга была разрушительна, как стихия. Копыта великана вспахивали землю, пытаясь растоптать человека, причинившего ему боль. Собиратель Черепов едва успел отпрыгнуть с тропы, по которой колотили столбообразные ноги чудовища, и его клинок безрезультатно скрежетнул по твердым копытам.

Корг снова взревел, его огромная рука метнулась вниз, пытаясь нащупать одинокого воина. Собиратель Черепов развернулся, когда огромные когтистые пальцы потянулись к нему, черное лезвие меча рассекло палец размером с человеческую ногу, почти оторвав его от лапы монстра.

Гигант снова взвыл, инстинктивно отдернув руку. Он поднял ее к лицу, намереваясь лизнуть кровоточащий порез. В запахе крови Корг не почувствовал запаха крошечной фигурки, вцепившейся в свисающую плоть искалеченного пальца. Слишком поздно оглушенные чувства гиганта сообщили, что Собиратель Черепов подтягивается по тыльной стороне волосатого кулака. Прежде чем Корг успел прихлопнуть человека, меч Собирателя Черепов сверкнул, рассекая морду гиганта.

Великан инстинктивно закрыл ладонями глубокий порез на чувствительном носу. Когда огромные лапы взметнулись вверх, Собиратель Черепов прыгнул, пытаясь зацепиться на облезлой, спутанной шкуре Корга. Собиратель Черепов изо всех сил старался удержаться на плече гиганта. И когда он ощутил порыв ветра, когда рука Корга опустилась, чтобы сбросить его со своего тела, Собиратель Черепов направил меч вниз.

Шкура разошлась, как пергамент, под зазубренным лезвием. Струя ярко-красного цвета брызнула во мрак, когда дымящийся демонический меч перерезал одну из толстых артерий гиганта.

Кулак великана наконец достал Собирателя Черепов и того снесло, словно лавиной. Воин врезался в крону сосны и полетел вниз, ломая ветви в падении.

Корг прижал искалеченную руку к шее, пытаясь остановить кровь, текущую из раны. Гигант наклонился, подбирая брошенную дубину. Рыча и сопя, зверь бросился, ломая деревья, туда, куда он швырнул Собирателя Черепов. Древние сосны трещали и падали под ударами великана, земля дрожала от топота его копыт. Ярость и боль Корга вонзались в небо, как рев разбуженного вулкана. Казалось, вся необъятность Серого леса трепещет перед гневом великана.

Однако с каждым мгновением удары гиганта становились слабее, а в сокрушительных ногах возникла доселе неведомая дрожь. Дубинка снова рухнула в суглинок, выпав из ослабевших пальцев. Шаги Корга стали неуклюжими, тело раскачивалось при каждом движении.

Кровь продолжала струиться из его ран, огромное сердце по-прежнему качало алую жидкость, выплескивающуюся через перерезанную артерию. В слепых глазах гиганта плясали пятна, в ушах стоял глухой звон. Корг снова дернулся вперед, и на этот раз его колени подогнулись. Ломая деревья, гигант рухнул на землю. Лес содрогнулся, когда великан упал, и страшное эхо прокатилось по всему Серому лесу.

Нхаа пополз к упавшему гиганту, не в силах поверить, что Корг повержен. Повелитель зверей слышал тяжелое, затрудненное дыхание гиганта, воздух с хрипом проходил через огромные легкие. Нхаа слышал, как Собиратель Черепов падал с дерева, на которое Корг его забросил. Слышал, как великан буйствовал среди тех же деревьев, сминая и круша все на своем пути.

Даже если Корг мертв, все равно оставались все основания полагать, что великан выполнил свою задачу.

Когда Нхаа приблизился к телу гиганта, тяжелое дыхание наконец затихло. Вонь великана сокрушила все чувства повелителя зверолюдов. Повсюду на земле ручьями и лужами растекалась кровь Корга. Когда легкие стыли, Нхаа смог различить другой звук, прежде заглушаемый дыханием Корга. Повелитель зверолюдов попятился от распростертой туши, в его молочно-белых выпуклых глазах светился страх.

Тихий скрежет доспехов стал громче. Нхаа почувствовал как из-за трупа великана появляется Собиратель Черепов. На этот раз его меч не преминул поразить сердце чудовища. Тело человека было изорвано, поломано жестоким падением, но там, где Корг слабел с каждым шагом, Собиратель Черепов становился сильнее. Нхаа чувствовал, как срастаются его кости и закрываются раны. Разорванные доспехи Собирателя Черепов слились воедино, снова превратившись в гладкие багровые латы.

Нхаа попятился, жуткие когти на его руках казались маленькими в сравнении с кошмарной силой воина. Собиратель Черепов свирепо уставился на повелителя зверолюдов, глаза в прорезях забрала были ужасны в холодном обещании гибели.

– Беги, – прошипел резкий голос Собирателя Черепов. Черный клинок в его руке превратился в дымящийся уголь, огненные линии проступили под поверхностью, когда меч пожирал заливавшую его кровь. – Беги, – повторил чемпион, когда Нхаа повернулся и побежал. – Тебе не скрыться от гибели.

Солнце ярко пылало в коричневом пыльном небе, когда одинокий мамонт неуклюже шагал по равнине. Пустоши Нуура носили имя огромного озера, когда-то заполнявшего эти просторы. После смерти царя силы богов превратили озеро в пар, оставив после себя ужасное запустение, пыль и потрескавшуюся землю.

Мало что смогло вырваться из выжженной, неумолимой пустыни. Пронизывающие ветры носились над Пустошами, загрязняя воздух удушливой пылью. Жуткие демоны ветра кружились над высушенной впадиной древнего озера, угрожая человеку и животному ужасной смертью. Под запекшимися слоями высохшей грязи еще дремали гигантские жабы, измененные и извращенные мутирующим прикосновением богов. Малейшего сотрясения земли было достаточно, чтобы разбудить их и заставить вылезти из-под земли ради утоления голода.

Котагир заверил Дорго, что по крайней мере жат им опасаться не стоит. Твари были голодны, но не глупы. Они знали, что мамонт слишком велик, чтобы сожрать его, и зная это они предпочтут оставаться в своих подземных норах, не тратя силы попусту. Демоны ветра, конечно, другое дело. Тут придется рассчитывать на заклинания шамана, ученика Йорула – Гашууна, и, возможно, потребуется магия колдуньи сулов Саньи. Дорго не находил эти советы обнадеживающими.

Присутствие ведьмы сулов, может, и было неизбежным злом, но это не делало Дорго счастливее. Пустоши за пределами владений были зловещей территорией, местом, где расстояние и время не постоянны, но изменчивы, вечно пребывающие в состоянии приливов и отливов.

Чем дальше на север продвигался человек, тем ближе он подходил к царству богов. Эти земли управлялись прихотями богов, здесь горный хребет мог вырасти за одну ночь или огромный лес мог в мгновение ока превратиться в унылую пустыню. Для этих земель не было карт, помыслы и желание были единственными проводниками, на которые мог надеяться человек. Они придут туда, куда ведет их желание и, возможно, колдовство ведьмы.

Дорго видел ужасный талисман, которым, по словам Саньи, она пользовалась, чтобы привести их к Черному алтарю. Она показала демонический коготь не для того, чтобы успокоить цавагов, а чтобы напомнить им о своей силе, о могуществе своего племени.

Как ни опасались предательства Дорго и его соплеменники, колдунья боялась еще сильнее. Она знала, что Дорго и его люди будут только рады избавиться от нее. Ее безопасность зависела от шаткого баланса необходимости и угрозы. Цавагам нужно было ее колдовство, чтобы добраться до Черного алтаря, и на случай, если этого окажется недостаточно, она старалась дать понять тонгам, что ее убийство дорого им обойдется. На данный момент Дорго не видел способа легко обойти обе проблемы, но это не означало, что он не продолжит поиски.

Гашуун был самым молодым из цавагских шаманов. Его присутствие в экспедиции было противовесом колдунье сулов. Если или когда Санья предаст их, цаваги будут чувствовать себя увереннее, зная, что у них есть собственная магия, к которой можно обратиться. Гашуун был зловещим ужасным существом. Одежда из мамонтовой шкуры не могла полностью скрыть бугристые рубцы, которые выпирали из его кожи. Шаман шел без шлема или капюшона, волосы его были острижены так, что скальп казался голым как яйцо. Черты лица были острыми, как у грызуна, хитрые глаза, казалось, пронзали душу человека одним взглядом. Искаженная и наполовину уменьшенная копия этого лица располагалась на затылке. Это второе лицо было полностью функциональным, его глаза всегда следили за тем, что происходит за спиной шамана, рот вторил его ритуалам и молитвам. И пищу Гашуун делил между двумя ртами, не отдавая предпочтения ни одному.

Кроме шамана, Дорго получил в свое распоряжение двадцать самых сильных воинов племени под предводительством могущественного Тогмола. Каждый из воинов был ветераном десятков сражений. Их кожаные доспехи были укреплены чешуей из меди и железа, а мечи и топоры выкованы из бронзы. Этих людей щедро одарили лучшими доспехами и оружием, какие только могли создать цаваги, каждый получил именно то, что ему было нужно. Дорго оценил великую честь, которую оказал ему отец, позволив возглавить таких людей.

Уладжан с парой его лучших разведчиков были включены в отряд в качестве подкрепления. Экспедиция едва ли могла надеяться взять с собой всю необходимую провизию, а охотничьи навыки Уладжана окажутся бесценными, когда возникнет необходимость пополнить запасы провизии. Была и еще одна, не высказанная вслух причина их присутствия. Если Санья поведет отряд ложным путем, можно надеяться, что разведчики сумеют вернуть его обратно во владения.

Наконец, Дорго дали Котагира, цавагского мастера объездчика мамонтов, и Девсе, самого сильного зверя во всем стаде. Девсе возвышался даже над своими собратьями-мамонтами и обладал свирепым нравом, который делал его сущим кошмаром на поле боя. На лохматой шкуре виднелись шрамы от когтей гидры там, где его ранил зверь племени гахуков, нападение, которое могли отразить лишь немногие боевые мамонты. Девсе сделал больше, чем просто отбился от гидры, – он растоптал тварь огромными ногами, перемолов ее кости с почвой Блуждающих земель. То, что именно Девсе был выбран, чтобы нести отряд в Пустоши, больше всего прочего говорило о важности миссии. Во время войны Хутга отправлял Девсе в бой. Из всех мужчин племени только Котагир мог управиться со свирепым зверем.

Дорго видел Котагира, сидящего в клетке из слоновой кости, привязанной к шее Девсе, с золотым жезлом, зажатым в морщинистых руках. Погонщик казался таким же неутомимым, как и его зверь, постоянно нашептывая древний цавагский напев, чтобы успокоить мамонта и уменьшить его неприязнь к паланкину, закрепленному на спине. После того, что он пережил в Зыбучих холмах, Дорго был более чем счастлив снова ехать в паланкине, а не болтаться в корзине.

Сборище воинов, охотников и колдунов, поставленных под его руководство, расположилось в паланкине. Здесь было тесно, повсюду громоздились тюки с провизией и бурдюки с водой, некоторые мешки пришлось развесить по краям платформы с паланкином, и они шлепали по лохматой шкуре Девсе.

В паланкине вповалку лежали люди, засыпая настолько крепко, насколько позволяла качка от мерных шагов мамонта. Гашуун сидел на приподнятом деревянном топчане, сверяясь с костями и рисуя мистические символы на лоскуте дубленой кожи. Несколько воинов спали возле шамана, беспокойно бормоча во сне, когда магия Гашууна вторгалась в их сны.

Однако, сколь бы стесненными ни были условия ни один цаваг не приближался к заднему углу паланкина. Там, под тентом из черного шелка, обосновалась колдунья Санья. Она привезла с собой некоторое количество странных порошков и трав и магическое оборудование из стекла и меди.

Воины с опаской и уважением относились к ритуалам Гашууна, но не испытывали ничего, кроме страха, перед жутким колдовством Саньи. Дорго задавался вопросом, насколько сильна ее магия: что в ней было рассчитано на внешний эффект, а что служило проявлением истинной силы. Даже для колдуньи Санья выглядела слишком юной, чтобы настолько пропитаться злом.

Зловещий вид ведьмы не произвел впечатления, похоже, только на одного члена экспедиции. Дорго прошел между спящими воинами туда, где, прислонившись к качающейся стене паланкина, стоял Уладжан. Разведчик с голодным блеском в глазах смотрел на шелковую вуаль в задней части платформы.

– Тебе надо поспать, – посоветовал Дорго разведчику, хлопнув его по плечу.

– Кто может спать, зная, что она там? – спросил Уладжан, указывая подбородком на импровизированную палатку.

– А ты ведь всего два дня вдали от своих жен, – засмеялся Дорго, качая головой.

– Будет хуже, когда пройдет три дня, – сказал Уладжан. – Ведьма, убийца, да хоть сам демон – она красивая женщина.

– Лучше взять в постель гадюку, чем сулянку.

Уладжан улыбнулся Дорго.

– Теперь ты говоришь как Тогмол, – рассмеялся охотник. – Если бы я знал, что ты станешь таким же мрачным болваном, я бы оставил тебя жаге!

– Ты можешь превратиться в жагу, если начнешь волочиться за ведьмой, – сказал Дорго.

– Это было бы не так уж плохо, – ответил Уладжан после минутного раздумья. – Неплохая жизнь – быть жагой. Ни о чем не беспокоиться, только есть и размножаться.

– Придется побеспокоиться, когда какой-нибудь смелый охотник из цавагов захочет пошить из твоей шкуры сапоги, – заметил Дорго.

Какой бы ответ ни собирался дать Уладжан на замечание Дорго, он ничего не смог сказать. Шелковое покрывало резко отдернулось, и Санья выбралась из своей палатки. Воины вскочили на ноги, когда женщина прошла мимо них, направляясь к передней части паланкина. Уладжан побледнел, гадая, не прочитала ли колдунья своими заклинаниями его развратные мысли. Однако она не обратила на него внимания, уставившись на Дорго.

– Нам угрожает опасность, – сказала ему Санья. – Я послала своих фамильяров за грань, и они много видели. Угроза поднимается с юга, преследуя нас!

Ледяной страх пополз по спине Дорго. Говорила ли она о Собирателе Черепов? Неужели чемпион Кхорна каким-то образом узнал, что они задумали, и пришел, чтобы остановить их? Он изо всех сил держал свой страх под контролем. Однажды он видел чудовище и выжил. Чтобы спасти свой народ, он сделает это снова.

– Ведьма хочет нас напугать, – прорычал Тогмол, поднимаясь на ноги. Рука воина сжала рукоять топора. – Ничто не гонится за нами. Неужели твоя магия настолько сильна, что видит то, чего не видит наш шаман? – Он указал на Гашууна, все еще сидевшего на приподнятой платформе, сверяясь с костями.

– Он смотрит на дорогу впереди, – сказала Санья. – Я смотрю на дорогу позади.

Слова женщины несли мрачный смысл для Дорго. Он подошел к краю паланкина, ухватился за перила из слоновой кости и перегнулся через них. Дорго всмотрелся в даль. Он смутно видел что-то на горизонте. Пыльная буря, которая, как утверждал Котагир, была довольно обычной для Пустошей. И все же он не спешил отмахиваться от нее, учитывая предупреждение Саньи. Облако могло быть вызвано большим количеством всадников, двигающихся через Пустоши. Он снова повернулся к женщине. Она улыбнулась, увидев вопрос в его глазах.

– Да, это всадники, – ответила она. – Люди верхом на лошадях и в колесницах. Как они нас обнаружили, я не знаю, но обнаружить нас они уже успели. Войска сейфанов на марше.