Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 59 страниц)

Глава одиннадцатая

Яростные боевые кличи раскололи воздух, когда в пыли загрохотали копыта. Десятки коренастых желтолицых всадников в волчьих шкурах и пластинчатых доспехах скакали по выжженной впадине, размахивая саблями и топорами. Следом за всадниками по пустошам мчались колесницы из дерева и меди. Каждая из колесных платформ несла по два человека и сверкала смертоносными лезвиями, вращающимися на ступицах окованных железом колес. Потрепанные штандарты из дерева и кости поднимались над колесницами, талисманы из конского волоса бешено развевались на ветру.

Сейфаны показались Дорго многочисленными, точно вши, когда он смотрел, как эти человекообразные паразиты преследуют их по пустыне. Свирепые авантюристы, даже в этот кризисный момент сейфаны увидели возможность укрепить свою власть. Чтобы бросить по следу цавагов такую силу, была только одна причина: сейфаны знали, что Кровопийца найден и находится во владении цавагов и их союзников сулов.

Поначалу Дорго надеялся, что они смогут оторваться от сейфанов. Котагир заверил его, что лошади быстрее, но Девсе выносливее. После долгой погони кони сейфанов устанут и уступят мамонту. К сожалению, сейфаны не собирались затягивать погоню. Всадники и возничие безжалостно хлестали лошадей, с каждым ударом сердца сокращая расстояние между конницей и преследуемым мамонтом.

Когда сейфаны приблизились, цаваги ответили. Короткие метательные копья дождем посыпались на атакующих. Всадники и лошади падали в пыль, сбивая с ног тех, кто следовал за ними. Девсе мотал массивной головой из стороны в сторону, отбрасывая низкорослых сейфанских лошадей в грязь огромными бивнями. И все же место каждого павшего хунга занимал десяток других. Сейфаны бесстрашно атаковали мамонта, рубя его по ногам здоровенными топорами и кривыми мечами.

Копейщики метали с колесниц копья в цавагов. Бойцы тонгов укрывались за стенками паланкина, пока не осознали, что не они являются целью копейщиков. Каждое копье было направлено в Девсе, и уже много копий впилось в мохнатую шкуру мамонта. Какие-то выпали, не затронув тело зверя, но некоторые проникли глубже, вонзив шипастые наконечники в бока Девсе. К древкам копий были привязаны длинные веревки из плетеного конского волоса, которые свисали, волочась по грязи за мамонтом, бегущим через Пустоши.

Крики преследователей эхом разносились по пустыне, когда Гашуун метал в колесницы глиняные шары. Там, куда попадали странные снаряды, клубами поднимался черный дым. Люди и лошади, врывавшиеся в этот дым, вопили в агонии, их плоть трескалась и отслаивалась от костей. Но другие всадники огибали клубы дыма и агонизирующих соплеменников. Какой бы ужас ни вызывала магия шамана, этого было недостаточно, чтобы заставить сейфанов повернуть вспять.

Не желая отставать от Гашууна, Санья встала на возвышении в центре паланкина. Широко раскинув руки, она воззвала к ужасным богам сулов, осыпая сейфанов проклятиями. Из ее ладони вылетел шар белого света. Врезавшись в колесничего, свет превратился в пламя, ревущее, пожирающее человека, изменяющее его тело своей нечестивой силой. Копьеносец, ехавший в колеснице, бросился с платформы, решив, что переломы предпочтительнее той участи, которая постигла возницу.

Все больше всадников скакали вокруг мамонта, пытаясь ранить Девсе.

Дорго метнул копье в одного из них, и оружие пробило хунгу грудь. Вскрикнув, всадник свалился с коня. Когда он покатился по земле, почва взорвалась. Огромная морщинистая тварь вылезла из-под земли, ее похожая на рану пасть схватила раненого поперек живота. Так же быстро, как и появилась, пупырчатая жабья туша скрылась под землей вместе с добычей.

Тревожные возгласы заставили цавагов броситься к левой стороне платформы. Всадники сейфанов схватились за свисающие веревки, пользуясь ими, чтобы выбраться из седел и вскарабкаться на мамонта. Цаваги видели жестокие, широкие черты хунгов, их лица, разрисованные полосками и завитками, обозначающие войну против тонгов.

Копья цавагов дождем посыпались на штурмующих громадного зверя. Один сейфан, которому пробило плечо, выпустил из рук веревку. Его крик оборвался под ногой мамонта, раздавившего его всмятку.

Крики Гашууна оповестили о новой угрозе. В некотором отдалении по Пустошам прогрохотала одинокая колесница. В отличие от остальной орды, эта колесница не пыталась приблизиться к мамонту. Кроме того, она была запряжена не лошадью, а зубастой рептилией, передвигавшейся на двух ногах. Одинокий пассажир не пытался править странным зверем, все свое внимание сосредоточив на молитвенном колесе, которое держал в руках. Облаченный в шкуры демонов человек размахивал руками над молитвенным колесом, царапая небеса своим тонким пронзительным голосом.

Ответом на заклинание сейфанского мистика стала оранжевая дымка, проплывшая над его колесницей. Из рыжего тумана появились темные фигуры, парящие над Пустошами на кожистых крыльях. Это были не птицы, не летучие мыши и не пернатые змеи, а отвратительные комбинации всех троих. Даже на расстоянии можно было почувствовать их демоническое присутствие и услышать злобный разум в пронзительных криках: фурии, рожденные из бездумной пустоты между мирами богов и людей, дикие демоны, призванные исполнить волю сейфанского шамана.

По его жесту фурии устремились к мамонту, рассекая небо, словно темные метеоры. Они легко уклонялись от летящих копий цавагов и волшебных сфер Гашууна.

Злобно хохоча, фурии атаковали паланкин, разрывая когтями покрывающие его шкуры. Одного воина фурия подняла в воздух, схватив за руку. В тот же момент другой демон вцепился ему в волосы. Затем еще один воин упал за борт с лицом, рассеченным когтями тварей.

Гашуун рухнул в лужу собственных внутренностей, его тело было разорвано когтями летающих кошмаров. Тогмол ударил убийцу шамана, пронзив копьем демона насквозь через кожистую спицу. Плоть фурии просто стекла с оружия, изменяясь и перестраиваясь.

Тварь зарычала на человека, ударив его тыльной стороной когтя. Тогмол отшатнулся, но смог удержаться и не соскользнуть за борт паланкина.

Дорго и Уладжана визжащие демоны оттеснили к приподнятой платформе в центре паланкина. Здесь по крайней мере колдовство Саньи сдерживало фурий. Темные ленты пламени змеились с ее растопыренных пальцев, сжигая демонов.

Но женщина не могла быть везде. Фурия рухнула на паланкин и начала подкрадываться к ведьме на когтистых лапах. Дорго прыгнул на демона прежде, чем тот успел на нее наброситься, и разрубил мечом. Металл рассек кожистое крыло, вонзившись в чешуйчатое плечо. Фурия зашипела на воина, разъяренная этим маленьким человеком, который имел наглость ударить ее. Когти устремились к Дорго, целясь ему в горло. Воин поднял меч, чтобы отразить атаку. Клинок раскололся от прикосновения демона, раскололся, как камень под ударом молота. Удар отбросил Дорго назад. Он встал, пошатываясь и понимая, что не сможет отразить следующую атаку монстра. Фурия атаковала его с яростью саблезуба.

Когда она прыгнула, черная молния с шипением пронзила неестественное вещество, из которого состояло тело монстра. Ящероподобную морду демона перекосило от боли, а затем его стошнило зеленым ихором. Существо рухнуло на платформу, его тело превратилось в зловонную жижу, а жизненная сила утекла обратно в пустоту.

Благодарить Санью за вмешательство было некогда. Колдунья уже обратила внимание на других фурий, демонов, которые теперь проявляли больше осторожности, стараясь избегать ее заклинаний. Однако демоны не были единственной угрозой для людей в паланкине. Фурии отогнали цавагов от бортов платформы и не давали им помешать сейфанам карабкаться на бока Девсе.

Полдюжины раскрашенных воинов сейфанов уже взбирались на паланкин, сходясь в ближнем бою с осажденными цавагами. Дорго видел, как двое сейфанов бросились к шее мамонта, намереваясь убить зверя, или Котагира, или обоих. Старый погонщик развернулся в клетке, тыча в потенциальных убийц длинным копьем из слоновой кости, не давая им прицелиться в шаткую конструкцию на шее Девсе.

Яростный рев отвлек внимание Дорго от тяжелого положения мастера-погонщика. Еще один сейфанский воин перелезал через борт паланкина, и Дорго узнал его. Он видел этого усатого военачальника на злополучном совете племен.

Смертоносный, закованный в броню захватчик был не кем иным, как Тулкой, каном сейфанов. Вождь, в свою очередь, узнал Дорго и вспомнил сына своего ненавистного соперника Хутги. Что важнее, Тулка знал, что Хутга не доверил бы Кровопийцу никому другому.

– Отдай мне меч, щенок! – прорычал Тулка.

Вождь сжимал в кулаке дадао с широким лезвием, его седые космы торчали из-под бармицы шлема. Когда он смотрел на врага, в глазах не было ничего, кроме презрения.

Дорго сплюнул под ноги вождю.

– Подойди и возьми его, возлегающий с нагами! – выругался он. – Если думаешь, что можешь!

Тулка улыбнулся, заметив пустые руки воина. Вождь сейфанов не хотел рисковать собой в битве. Когда он мог, он позволял другим делать это за него, но вызов безоружного юноши распалил его жестокий дух. Он не имел большой страсти к сражениям, но был великим охотником до убийства.

– Ты умрешь, мальчик! – ухмыльнулся Тулка. – Я пропущу воду через твои кости, прежде чем брошу их шакалам.

– Громкие слова для труса, – усмехнулся Дорго.

Его рука вцепилась в пояс, нащупывая спрятанный мешочек и то, что в нем хранилось. Кроме всего прочего, он знал, что не может позволить сейфану завладеть Кровопийцей. Это означало бы гибель его народа, такую же верную, какую нес Собиратель Черепов.

Тулка оросился на цавагского воина. Самоуверенный, подстрекаемый ядовитыми словами, жаждущий крови вождь отреагировал именно так, как и ожидал Дорго. Тулка двинулся вперед не в осторожной атаке воина, а в яростном рывке обезумевшего зверя. Ему не требовалась ни осторожность, ни умение. Ни один вождь владений никогда не погибал в битве, во всяком случае в битве со смертным. Ему бы в голову не пришло опасаться вооруженного противника, что же говорить о безоружном?

Второй раз Тулка не промахнется.

Бронзовый меч с грохотом упал на пол паланкина, выпав из безжизненных пальцев. Глаза кана недоверчиво расширились, рот потрясенно раскрылся. За зубами блеснул осколок демонического металла. Дорго вложил всю свою силу в этот могучий удар. Он вонзил зажатый в кулаке осколок Кровопийцы под подбородок вождя, и тот пробил челюсть и нёбо, войдя в мозг.

На мгновение Дорго испугался, что его маневр не сработал. Тулка остался стоять, словно отказываясь признать нанесенную ему рану. Каждый цаваг слышал истории о непобедимости вождей, о том, как они выздоравливали даже от самых страшных ран. Дорго охватил ужас, когда ему показалось, что и Тулку так же невозможно убить.

Мгновение прошло. Когда кан рухнул на пол паланкина, шум битвы затих. Те сейфаны, что все еще сражались на спине мамонта, завопили от ужаса, перелезая через борта и соскальзывая вниз по веревкам. Фурии завизжали, взмыли в небо и исчезли, отступая к горизонту.

Облегченный выдох вырвался из груди Дорго. Его ставка выиграла. Он рассудил, что любому оружию, достаточно сильному, чтобы противостоять Собирателю Черепов, хватит мощи убить вождя. Даже осколка Кровопийцы оказалось достаточно, чтобы расправиться с Тулкой.

– Эта свинья больше не украдет ни одной женщины, – проворчал Уладжан.

У охотника на лбу красовалась уродливая рана, оставленная когтем фурии, но в остальном он вышел из боя невредимым. Шестеро из воинов не могли сказать того же. Души поверженных топорами сейфанов или когтями демонов не покинут Пустоши.

Дорго склонился над трупом кана, пытаясь вытащить рубиновый осколок из его головы. Он с благодарностью принял протянутый железный нож. Быстро разрезал горло трупа, обнажив достаточно поверхности осколка, чтобы крепко ухватиться за него. Дорго ловко вытащил осколок, вытирая кровь Тулки с его прозрачных краев. Он вернул нож, только сейчас сообразив, что его подала Санья, а не Уладжан.

– Быстро соображаешь, – сказала ему колдунья.

Она смотрела на труп и, казалось, наслаждалась зрелищем останков вождя. Это было эхо того полного ненависти взгляда, который Дорго заметил, когда она смотрела на кана сулов, Энека Зьяра, у гробницы Тейогтея.

– Эта экспедиция едва не потерпела крах, даже не начавшись. Ты его предотвратил.

– Мы еще не избавились от сейфанов, – предупредил Тогмол.

Могучий воин указал на высохшее озеро под ногами мамонта. Повсюду валялись мертвые воины и мертвые лошади, а кое-где на земле – обломки колесницы.

Вдали от тел и обломков всадники сейфанов перегруппировывались, яростно размахивая оружием над головами. Бранные крики их предводителей донеслись до людей в паланкине. Воодушевленные шансом заменить павшего кана, самые смелые воины сейфанов призывали товарищей вернуться в бой.

– Может быть, мы еще сможем от них оторваться – предположил Дорго.

Он не питал особой надежды спастись от целеустремленных всадников, тем более что Девсе был раздражен и ослаблен их копьями и клинками. Когда снова начнется сражение, не останется ни малейшего шанса повергнуть сейфанов в растерянность, свалив их вождя. Это будет бой до конца, бой, в котором хунги возьмут победу просто за счет численности.

Санья указал на труп Тулки.

– Отдайте им тело их кана, – сказала она. – Вы не сможете убежать от них. Наша единственная надежда – подбросить им какое-нибудь другое занятие. – Колдунья нахмурилась, увидев смятение на лицах цавагов. – Не спрашивайте, просто делайте! – прикрикнула она.

Стук копыт по пустыне нарастал. Пожав плечами, Дорго помог Тогмолу поднять мертвого кана с паланкина. От толчка Тулка перевалился через край платформы и рухнул в облако пыли на равнину. Сейфанские всадники, не обращая внимания на тело, с грохотом пронеслись мимо, не сводя глаз с убегающего мамонта. Дорго покачал головой. План Саньи провалился.

Затем раздался крик одного из отставших всадников сейфанов. Пыль осела достаточно, чтобы человек мог ясно разглядеть сброшенное с паланкина тело.

Увидев труп вождя, всадник соскочил с седла и бросился к телу. Его крик услышали остальные. Они стремительно развернули коней, помчавшись обратно к трупу. Мужчины спешились и побежали по пыли к Тулке.

Злобные крики и грязные проклятия донеслись от сейфанов, когда мародеры затеяли свару друг с другом.

Дорго понял, что они дерутся из-за трупа. Сейфаны не ограничивали свою междоусобицу кулаками. Вскоре крики боли и лязг металла сообщили, что сейфаны отбросили все мысли о цавагах и сокровище из гробницы Тейогтея. Невероятно, но единственное, что сейчас волновало сейфанов, было тело Тулки.

Дорго вопросительно посмотрел на Санью. Как она узнала.

– Древняя традиция, – сказала она, отвечая на его не высказанный вопрос. – Общая для всех племен, хотя большинство из них более благоразумно держат ее в тайне, позволяя лишь шаманам хранить сокрытую правду. Чтобы стать вождем племени, нужно съесть сердце старого вождя поглотить его силу и могущество. Стать плотью Тейогтея.

Санья кивнула, увидев отвращение на лице Дорго. Среди тонгов каннибализм был табу.

– Да, даже цаваги передают свое наследие таким образом, – продолжала она. – Если ты хочешь возглавить свой народ, однажды ты должен будешь съесть сердце своего отца и принять его силу в свое тело: плоть Тейогтея, традиция, нерушимая со времен разгрома орды. Военачальники царя вобрали его силу в себя, когда царь умирал после битвы с Собирателем Черепов. Видя это, они вырезали его сердце и разделили между собой. Каждый вобрал в себя силу Тейогтея, став единой плотью с царем.

– Вот за чем охотится Собиратель Черепов, Дорго. Он охотится за плотью Тейогтея, чтобы уничтожить последний след царя на земле. – Взгляд Саньи стал жестким, руки сжались в кулаки. – С каждым черепом, который он забирает, сила Тейогтея исчезает из владений. Когда она полностью уйдет, Кровавый Бог поглотит все. Земля, вода и небо – все живое будет принесено в жертву голодному Кхорну.

На поляне у Камня гурта воняло страхом и кровью. Искаженные тела воинов-горов отступили в воображаемую безопасность под кроны деревьев, звериные морды выглядывали из-за листвы, глядя, как гибель обрушивается на их дом.

Некоторые не отступили, остались защищать священный Камень гурта. Их останки теперь были разбросаны по земле, разорванные на куски дымным клинком захватчика. Среди мертвых были шаманы Боевого гурта. Рогатые жрецы-колдуны изо всех сил пытались уничтожить врага человека с помощью заклинаний смерти и разрушения. Их усилия призывали молнии из тумана, порождали зеленое пламя, которое обугливало землю, пробуждали ужасные ветры, которые срывали кору с сосен невидимым прикосновением. Вся дикая магия зверолюдов обрушилась на голову вторгшегося человека. И все же именно Собиратель Черепов, а не его враги сейчас ходил по Серому лесу.

Заклинания врезались в багровые латы Собирателя Черепов, разбиваясь, как лед о камень, разбрасывая по земле искры и угольки разрушенной магии. Проклятия обрушились на чемпиона Кхорна и превратились в алый пепел, соскользнув с гладких пластин его доспеха.

Сглаз ударил в его душу и был поглощен, выжжен злобой голодного бога. Затем шаманы умерли, их защитные амулеты и обереги оказались бесполезны против черного меча, их магические талисманы разбила визжащая сталь. Их звериные тела были скошены, как пшеница, их души пожрал голодный клинок.

Истребление шаманов сломило дикое мужество Боевого гурта. Армия зверолюдов Нхаа испарилась, спряталась в тени, поджав хвосты. Остались только огромные минотавры, решившие защищать Камень гурта до последнего вздоха. Если бы речь шла о любом другом противнике, Нхаа был бы уверен, что быкоголовые монстры одержат победу. Но в отношении Собирателя Черепов, человека, убившего великана Корга, повелитель зверолюдов не питал иллюзий. Сила, мощь, дикость – этого было бы недостаточно, чтобы убить такого человека. Нхаа расхаживал позади грозной шеренги минотавров. Если грубой силы недостаточно, чтобы остановить Собирателя Черепов, возможно, это получится с помощью предательства. В конце концов, даже цари гибли от ножей предателей.

Минотавры рыли копытами землю, пузырящаяся пена капала с их морд, они с тревогой ожидали приближения врага. Запах крови почти полностью завладел их крошечными мозгами, посылая импульсы ярости в гигантские тела.

Каждый минотавр, ростом в двенадцать футов, представлял собой шестьдесят стоунов первобытного бешенства, ярости, готовой излиться в оргии кровопролития и резни. Их похожие на лапы руки нетерпеливо сжимали и разжимали рукояти оружия: огромных топоров из заостренной кости, дубинок из сучковатого дерева и пористого камня.

Только предупреждающий рык их вождя удерживал зверолюдов от немедленной атаки. Нхаа не хотел, чтобы минотавры бросались на Собирателя Черепов поодиночке.

Вместе у них мог бы быть небольшой шанс, или, по крайней мере, они могли бы достаточно отвлечь внимание чемпиона Кхорна, чтобы дать Нхаа возможность, которую он искал.

Собиратель Черепов шагал по изуродованным останкам шаманов, его сапоги хлюпали по лужам крови и выпавшим внутренностям. Раненый шаман попытался отползти с пути воина, волоча тело по грязи искалеченной рукой, жалобно блея. Собиратель Черепов не замедлил шага, проходя мимо искалеченного зверочеловека, просто повернул рукоять меча и на ходу разрезал шею существа, положив конец его мукам.

Эта презрительная и жестокая казнь шамана разрушила и без того хрупкое терпение минотавров. Рыча и фыркая, огромные монстры бросились в атаку, подняв оружие и опустив рогатые головы. Земля содрогалась под их копытами, тряслась от топота. Даже самый слабый проблеск разума исчез, когда грубая ярость овладела ими.

Собиратель Черепов стоял, неумолимый и неподвижный, перед приближающейся лавиной минотавров. Рука воина метнулась вперед, вонзив черный клинок в опущенную голову первого минотавра, проткнув его череп с тошнотворным хрустом. Затем он вырвал меч и развернулся, когда безжизненная туша монстра рухнула на землю, разбрызгивая кровь и мозги. Продолжая движение, воин присел на корточки, подрубив мечом колено второго минотавра. Зверь взревел, опрокинувшись, когда нога хрустнула под тяжестью тела.

Собиратель Черепов тут же забыл об искалеченном существе. Он уже повернулся лицом к третьему. Дымящееся острие меча взвизгнуло, рассекая рог чудовища, посылая тот кувыркаться в воздухе. Минотавр взревел, обрушив на врага огромную дубину из кости и камня. Земля рядом с Собирателем Черепов взорвалась от чудовищного удара, но человек избежал его. Его меч снова скользнул к монстру, рассекая запястье. Лапа минотавра шлепнулась на землю с фонтаном крови. Тело монстра повело в сторону, вес дубинки, которую он держал в другой руке, потащил с собой всю массу. Прежде чем минотавр опомнился, острие меча Собирателя Черепов вошло ему под ребра, пронзив сердце.

Четвертый минотавр врезался в Собирателя Черепов пока тот расправлялся с его товарищем. Зверь поднял человека на рога и отшвырнул в сторону. Минотавр не дал упавшему чемпиону времени встать. Нацелив рога, зверь врезался в лежащего человека, пытаясь пригвоздить его рогами к земле. Тело воина было изуродовано и искалечено варварской мощью минотавра, кости трещали под неистовым натиском чудовища. Бронированные руки вцепились в рога минотавра в попытке оттолкнуть. Мощные челюсти монстра щелкнули над распростертым человеком, клыки заскрежетали по темной броне нагрудника.

Руки Собирателя Черепов соскользнули с рогов минотавра, отчаянно шаря по морде монстра. За видимым отчаянием скрывалась целеустремленность. Пока минотавр терзал его, чемпион Кхорна думал не о защите, а о нападении. Бронированные пальцы жестоко вонзились в желтые глаза-бусинки зверя, пронзая их, словно железные ножи. Минотавр запрокинул голову и завыл в муке, когда его глаза стекли по морде.

Атака зверя захлебнулась, и Собиратель Черепов повернулся, чтобы найти свой меч. Его взгляд остановился на дрожащем теле третьего монстра, который бился в агонии с дымящимся лезвием в боку. Кровь капала с доспехов, когда воин шагнул к своему мечу. Сломанные кости скрежетали друг о друга, а разорванные органы раздували пожар боли по всему телу. Ни один смертный не смог бы вынести мучений, причиненных минотавром, но прошло уже много жизней с тех пор, как Собиратель Черепов знал смертность. Каждый его шаг призывал силу Кровавого Бога, бурлящую в его избранном теле, исцеляя плоть и сращивая кости. У Кхорна имелись легионы, готовые умереть за него. Собиратель Черепов был избран для другой цели.

Стоя рядом с Камнем гурта, Нхаа наблюдал, как Собиратель Черепов ковыляет прочь от последнего минотавра. Глаза повелителя зверолюдов хитро сузились, когда он увидел, что человек лишился своего ужасного меча. Скользкий ум созерцал очевидную тяжесть ран Собирателя Черепов. Нхаа сжал лезвия боевых когтей, зная, что лучшей возможности у него не будет. Вождь осторожно принялся кружить по полю боя, высматривая свой шанс.

Оказавшись за спиной воина, Нхаа ударил. Со скоростью пантеры повелитель зверолюдов бросился на человека. Всего в нескольких футах от Собирателя Черепов Нхаа подпрыгнул в воздух и упал на человека, как камень с горы. Нхаа врезался в спину Собирателя Черепов, боевые когти прорвали броню воина. Рычание Нхаа разнеслось по поляне, когда бронзовые когти все глубже вонзились в тело врага. Садистская свирепость исказила звериное лицо гора, когда он провернул когти, расширяя раны на спине своей жертвы. Нхаа испытал что-то вроде разочарования, что воин не вскрикнул, но почувствовал, как кровь человека стекает по его рукам.

Собиратель Черепов упал на колени, дернувшись вперед, когда боевые когти повелителя зверей вонзились в его плоть. Нхаа наклонился, чтобы удержать слабеющего противника. Клыки гора сверкнули. Нхаа упивался победой, проявлением своей силы больше, чем просто инстинктивной ненавистью к людям. Собиратель Черепов побеждал и убивал на своем пути вождей человеческих племен, но неудержимый кулак Кхорна не смог победить в Сером лесу. В Сером лесу он нашел свою гибель.

Металлические руки сомкнулись на горле Нхаа, когда повелитель зверей склонился над воином. Молочные глаза вождя округлились, и оскал соскользнул с его лица. Тиски на его шее не были слабой попыткой умирающего от биться. Это была стальная хватка, и железные пальцы рвали плоть зверолюда. Почувствовав, как напряглись эти пальцы, ощутив, как рвется кожа, чувствуя, как выворачивается шея, Нхаа понял всю меру своей ошибки. Слабый, измученный, сломленный, Собиратель Черепов оставался все еще чем-то большим, чем-то, что не мог преодолеть повелитель зверолюдов.

Громкий треск возвестил о сломанной шее Нхаа. Рогатая голова гора свесилась на плечо, незрячие глаза уставились в пространство. Тело Нхаа рухнуло на землю рядом с телом его убийцы.

Прошли долгие минуты. Почти слепые глаза Боевого гурта были сосредоточены на поляне, на неподвижных фигурах вождя и ужасного воина, который убил его. Медленно неуверенными, тревожными шагами самые смелые члены племени начали просачиваться из-за деревьев. Горы приблизились к мертвым телам вождя и чемпиона, обнюхивая залитую кровью землю.

Потом они поползли обратно к деревьям. Одно из тел пошевелилось, поднимаясь с земли. Собиратель Черепов даже не взглянул на пятившихся зверолюдов. Вместо этого он сомкнул окровавленные руки на бронзовых когтях, все еще вонзающихся в его плоть. Медленно, мучительно он вырвал лезвия Нхаа из своего тела. Собиратель Черепов уставился на мертвое тело вождя, опустив руки на грудь.

Собиратель Черепов лишь на мгновение помедлил над телом Нхаа. Затем воин водрузил свой бронированный сапог на грудь зверолюда и взялся за изогнутые рога Нхаа. Собиратель Черепов наклонился над чудовищем, а затем со всей силы потянул за рога, в то время как его сапог придавливал тело к земле.

Труп издал влажный, чавкающий звук. Последним яростным рывком Собиратель Черепов сорвал свою добычу с плеч Нхаа. Затаившиеся зверолюды в ужасе закричали, когда чемпион поднял голову Нхаа в воздух. Они бежали, стараясь забиться в глубины Серого леса, молясь своим варварским богам, чтобы те избавили их от судьбы вожака.

Собиратель Черепов не обращал внимания на шум, поднятый в лесу вокруг. Он все еще был слаб после атаки минотавра и предательского нападения Нхаа. Ему потребуется время, чтобы оправиться от таких ран, восстановить силы, но он не будет бездельничать в это время.

Волоча за рог голову Нхаа, Собиратель Черепов направился к своему мечу. Скоро четвертый череп будет болтаться на цепи, перекинутой через его грудь, четвертая жертва ярости Кровавого Бога.

В Большом зале воцарилась тишина. Обсидиановые стены отбрасывали жуткие блики на пол из полированного черного дерева. Огромный кристалл, в три раза больше человека, поднимался в центре зала, подвешенный в воздухе невидимыми цепями силы. Гладкая шарообразная поверхность кристалла освещалась странными внутренними огнями. Сияние было ограничено черными каменными стенами комнаты и светящимися на них огромными, растянутыми изображениями. Сцены, проецируемые кристаллом, играли, как движущиеся гобелены на черных стенах.

Группа мужчин мрачно смотрела на изображения, отбрасываемые кристаллом. Облаченные в черные одежды, с темными суровыми лицами, старейшины сулов сознавали всю серьезность того, чему они были свидетелями. Собиратель Черепов забрал еще одну голову и вместе с ней приблизил владения Тейогтея еще на один шаг к забвению.

– Нхаа повержен, – объявил один из колдунов, чья заплетенная в косички борода была перевита золотыми нитями. – У Собирателя Черепов есть еще одно подношение, которое он должен положить перед Троном Черепов.

– А теперь и Тулка мертв, – заметил другой, и глаза его вытянулись на кожистых стеблях желтоватого лица. – Собирателю Черепов на одного меньше заботы.

– Тулка не имеет значения. – На этот раз слова исходили от золотой маски Тулана Паршивого Языка. – Его сила перешла к преемнику. У сейфанов все еще есть вождь, который съел плоть Тейогтея. Вместе с поглощенной силой наследник Тулки получает и метку смерти, которая перешла к нему от предшественника. Палач должен собрать еще четыре черепа, прежде чем гибель обрушится на нашу землю.

– Плоть Тейогтея – это все, что удерживает Кровавого Бога от пожирания владений, – предостерег золотобородый колдун. – Без связи с великим царем ничто не сможет противостоять жажде Кхорна. Мы играем в опасную игру, Тулан. Риск велик.

– Награда больше, – ответил Тулан. – Так же, как он служит Кровавому Богу, Собиратель Черепов служит сулам. С каждым черепом, который он получает, наши враги теряют силы.

– Но если он убьет всех вождей…

– Смерти недостаточно, – сказал Тулан. – У него должны быть их головы, трофеи, чтобы принести их к Черному алтарю. Только тогда Кхорн будет удовлетворен.

– Тогда все зависит от Саньи, – заявил сул со стебельчатыми глазами. – Наша единственная надежда – это она и кучка полоумных тонгов.

– Не надежда, – поправил его Тулан, – а наши замыслы. Мы видели, какой силой обладает даже осколок Кровопийцы. Когда его перекуют, он будет способен уничтожить даже Собирателя Черепов.

– А как же цаваги? – возразил золотобородый.

– Санья займется ими, – сказал Тулан. – Она сделала то, чего не было в первоначальном видении Энека Зьяра.

Лица собравшихся старейшин расплылись в жестоких улыбках. Хитрость и коварство их кана были притчей во языцех у всего племени, но коварство его супруги впечатляло даже сулов. Они могли предоставить цавагов ее коварному плану. Не родился еще тот погонщик мамонтов, который мог бы раскусить обман сулов.