Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 59 страниц)

Глава шестнадцатая

Смерть пришла за хускарлом без предупреждения и забрала без предисловий. В одно мгновение он стоял на выветренных зубчатых стенах Ормфелла, глядя на раскинувшийся Ормскаро, наблюдая за лунными дорожками, мерцающими в холодных водах фьорда. В следующее мгновение он уже лежал на спине, задыхаясь, а из раны, рассекавшей его от живота до паха, хлестала кровь. Умирающий воин отчаянно пытался вытащить топор из-за пояса, его последним импульсом даже в смерти было дикое желание нанести ответный удар своему убийце.

Вульфрик подождал, пока хускарл затихнет, затем вернул окровавленный нож в ножны и перелез через изъеденную ветрами зубчатую стену, чтобы спрыгнуть на крышу Ормфелла. Раненому герою потребовалось два часа, чтобы взобраться на башню, это восхождение не смогли бы повторить даже самые сильные норсы. Древняя стена башни была почти отвесной, камень – неверным и крошащимся. Даже ради сундука, набитого золотом, самый храбрый человек не решился бы на этот безрассудный подъем. Однако Вульфрика манило нечто куда более соблазнительное, чем золото. И он не откажется от этого.

Никто не видел, как из тумана вынырнула маленькая лодка, и никто не видел, как Вульфрик подгреб к берегу Ормскаро. Один рыбак заметил его, когда он прятал носовую фигуру «Морского клыка» под грудой потертых шерстяных парусов, но Вульфрик позаботился о том, чтобы старик никому не рассказал об увиденном. Перебравший вояка, забредший на задворки пиршественного зала, был единственным, кто наткнулся на Вульфрика. Как и старик, забулдыга уже не разнесет весть о возвращении героя.

Вульфрик взял топор из рук мертвого хускарла, снял с головы сарла железный шлем и продолжил свой путь по крыше. Он задержался у люка, покрасневшим носом вдыхая запахи, поднимающиеся из башни. Клыки блеснули в лунном свете, когда разбойник улыбнулся. Поддев носком сапога дверцу люка, он легко открыл ее. Не успела створка упасть на крышу, как Вульфрик уже прыгнул в проем.

Ухватившись одной рукой за винтовую деревянную лестницу, неистовый вождь пролетел пятнадцать футов между крышей и коридором внизу. Он с оглушительным грохотом приземлился у подножия лестницы, раненая нога едва не подвела его. Вульфрик охнул от боли, добавив в голос нотку страха.

В коридоре стояли двое. Они развернулись с топорами наготове, услышав звуки стремительного спуска Вульфрика. Однако в сумраке, едва разгоняемом светом факелов, все, что они заметили, – знакомый топор в руках героя и железный шлем, закрывающий его голову. Как и любой в Ормскаро, они считали, что взобраться на стены Ормфелла невозможно. Ничего не подозревая, два стража рассмеялись и подошли к северянину, съежившемуся у подножия лестницы.

– Призрака увидел, Орфи? – пошутил один из воинов-сарлов. – Говорил же, не пей столько мьода!

Шутки стихли, когда воин подошел достаточно близко, чтобы увидеть горящие глаза под железной маской шлема и густую рыжую бороду. Он открыл рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но его голос превратился в жидкое бульканье, когда Вульфрик вонзил ему в бок трофейный топор. Звенья кольчуги лопнули, и ребра хрустнули под могучим ударом героя. Сарл рухнул на пол в агонии, с легкими, наполненными кровью.

Вульфрик зарычал и отвернулся от своей первой жертвы. Второго стражника сковал страх, возможно, от понимания, с кем он столкнулся. Сарл развернулся и побежал по коридору. Прежде чем он успел поднять тревогу, Вульфрик метнул тяжелый боевой топор в убегающего человека. Оружие с хрустом вошло в спину воина, пробивая броню и плоть. Человек споткнулся, тщетно пытаясь вытащить топор из раны в спине. Он сделал несколько неуверенных шагов, затем обессиленно сполз на пол. Вульфрик прошел мимо двух убитых им людей. Теперь его ноздрей коснулся новый запах, запах, запечатлевшийся в самых глубоких уголках его сердца. Долгие, одинокие ночи он проводил, вдыхая этот запах, который единственный приносил ему утешение. Даже сейчас в мешочке на шее у него лежала прядь золотистых волос, источавшая этот аромат. На мгновение насилие и месть были забыты. Мертвая надежда зажглась в его сердце. Самые отчаянные мечты – те, от которых не избавиться.

Затем другой запах поразил чувства Вульфрика, и его губы изогнулись в зверином оскале. Он узнал и этот запах. Свейнбьорн. Князь эслингов все еще в башне.

Герой ускорил шаг и помчался по безмолвным залам Ормфелла, словно волк, выслеживающий добычу. Он заколебался, услышав голоса, доносившиеся из-за закрытых дверей, и задержался, прислушиваясь к приглушенным разговорам. То, что он услышал, заставило огненные искры пробежать по его венам. В Ормскаро считали свершившимся фактом гибель Вульфрика, о которой сообщил единственный выживший в последней экспедиции героя, курганский шаман Зарнат. Он рассказал о гибели Вульфрика и его команды, прежде чем объявить о своем отъезде из Норски. Шаман приложил немало усилий, чтобы дать понять, что он возвращается к своему народу, далеко на север, в Пустоши.

Последняя уловка на тот случай, если Вульфрик все вернется из Альвхейма. Герой сжал кулаки в безмолвной ярости. Зарнат надеялся, что в этом случае он побежит искать его среди курган. Если бы не «Морской клык», эти поиски могли бы занять всю человеческую жизнь. Но шаман, или кем он там был, ошибся, полагая, что корабль и его магия разрушены. Он также не учел, что ненависть Вульфрика приведет того к истинной родине предателя – в Империю.

Отмщение! Это была более твердая надежда, чем та, которую предал Зарнат. Когда Вульфрик поймает грязного колдуна, он вырвет его лживое сердце и подарит его Хьордис Коварные обещания Зарната предали ее так же, как и самого Вульфрика. Она заслужила вкусить горький плод мести. Э го было все, что у них сейчас осталось.

Внезапно Вульфрик замер на месте. Он быстро прижался к каменной стене, выглядывая из-за угла и наблюдая за коридором. Он чуть было не налетел прямо на охранника, настолько его отвлекли мысли о мести. Теперь он изучал человека, притаившегося в коридоре, и чем дольше он смотрел, тем ярче в нем разгорался гнев. Стражник был не хускарлом сарлов, а хэрсиром эслингов. Его топор был прислонен к стене рядом с ним. Охранник стоял спиной к Вульфрику, прижавшись ухом к створке двери.

Какое-то мгновение Вульфрик наблюдал за шпионящим хэрсиром. Тот вынюхивал что-то настолько интересное, что не услышал, как разбойник отошел от стены и стал прокрадываться по коридору. Шпион заметил Вульфрика, лишь когда могучие руки героя взяли его за шею и раздавили горло. Вульфрик подождал, пока удивленный хэрсир умрет, прежде чем уронить его на пол, будто дорожный мешок.

Любопытство заставило Вульфрика прижаться ухом к двери. Он прислушался, и холодный свет загорелся в его глазах. Звуки, доносившиеся из-за двери, не были ему незнакомы. И он очень хорошо знал по крайней мере один из голосов.

Обезумевший от крови тролль не смог бы толкнуть дверь с такой силой. Тяжелая дубовая створка влетела внутрь, сорванная с петель, вырванный искореженный засов с грохотом покатился по полу. Люди на огромной кровати в центре комнаты встревоженно вскрикнули. Мужчина выпрыгнул из одеял и мехов, спеша схватить меч, лежащий на сундуке у стены.

Он так и не дотянулся до оружия. Не успел он сделать и нескольких шагов, как Вульфрик догнал его. Кулак героя врезался в лицо эслинга, выбив зубы. Мужчина в ярости закричал и замахнулся на Вульфрика, но тот перехватил руку Свейнбьорна. Собрав всю свою свирепую силу, герой сломал пальцы князя, опуская его, вопящего, на колени.

– Вульфрик! – раздался пронзительный визг.

Герой отвел взгляд от всхлипывающего эслинга и остановил на миловидной фигурке, выскочившей из постели. На мгновение он почти забыл о Свейнбьорне и Зарнате, почти забыл о жестоком проклятии, наложенном на него богами. Он упивался обнаженным соблазнительным телом, словно заблудившийся в пустыне аравиец, наконец достигший прохладных объятий оазиса. Запах, так хорошо ему знакомый, золотистые волосы, прядь которых он хранил у сердца, гладкая кожа цвета слоновой кости.

Вульфрик в бешенстве ударил Свейнбьорна коленом в лицо. Раздался хруст, и князь рухнул на пол со сломанным носом. Вульфрик пнул его под ребра, глядя на красные отметины, оставленные его руками на бледной коже Хьордис.

Хьордис с потрясенным лицом стояла пред разъяренным героем. Она нащупала кровать позади себя, подхватив медвежью шкуру, чтобы обернуть ее вокруг обнаженного тела.

– Вульфрик? – повторила она, словно не веря своим глазам.

– Вульфрик, – подтвердил герой. – Не призрак, – добавил он, снова свирепо пнув Свейнбьорна по ребрам.

Изумленная до глубины души княжна бросилась к нему, медвежья шкура упала ей под ноги.

– Курганин сказал, что ты мертв! – закричала она сквозь слезы, струящиеся по ее лицу. Она вцепилась в Вульфрика, пытаясь прижаться к нему. – О-он сказал, что ты мертв!

Лицо Вульфрика перекосило от отвращения. Он резко схватил женщину за руку и отшвырнул от себя.

– От тебя несет эслингом, – прорычал он и снова пнул Свейнбьорна.

Хьордис отступила от разъяренного героя с белым от ужаса лицом.

– Мне сказали, ты мертв…

– Но ты недолго искала мне замену, – прорычал Вульфрик. – И с такой швалью, как этот… – рявкнул он, вонзая сапог в живот Свейнбьорна.

Князь перевернулся на спину, подавившись рвотой, хлынувшей из окровавленного рта.

Губы Хьордис дрожали, когда она посмотрела на Вульфрика.

– Все было не так, – сказала она, качая головой. – Отец… Когда он узнал, что ты погиб…

– Все это время, – сказал Вульфрик дрожащим от волнения голосом, – среди всех битв и страданий меня поддерживало только одно. Знание, что ты ждешь меня! Я верил, что, как бы далеко меня ни занесло, сколько бы друзей ни привел я к гибели, я могу рассчитывать на твою любовь! – Он стукнул себя кулаком в грудь. – И пока это так, у меня было что-то! И пока это так, я оставался человеком, в какой бы ад ни заводило меня проклятие богов!

– Ты в самом деле думаешь, что я любила этого! – всхлипнула Хьордис, указывая пальцем на Свейнбьорна. – Тебя, тебя! Только тебя! Когда сказали, что ты умер, я сошла с ума от горя! Я оплакивала тебя от восхода и до конца ночи!

Лицо Вульфрика скривилось в усмешке.

– Не сомневаюсь. Просто лежала здесь со Свейнбьорном, рыдая и истекая в его руках, точно сука в течке!

– Нет! – воскликнула княжна, и краска залила ее щеки. – Все было не так! Когда они решили, что тебя больше нет, когда курганин поклялся, что ты мертв, отец потребовал, чтобы я вышла замуж за Свейнбьорна! Я не хотела его! Я хотела только тебя.

– Кажется, ты получила больше, чем его каплю, – прорычал Вульфрик.

– Отец заставил меня! – закричала Хьордис. Она повернулась спиной к Вульфрику, показывая шрамы на плечах и боках – следы от удара хлыста.

На мгновение внутри Вульфрика поднялась волна сострадания. Он даже двинулся к ней, чтобы обнять. Запах Свейнбьорна, исходивший от нее, отбросил его назад. Воспоминание о Сигватре, лежащем мертвым в Темноземелье, вспыхнуло перед его глазами.

– Люди с позором погибли, поддавшись обману, – сказал ей Вульфрик. – Ты не знаешь, что такое страдание.

Он резко обернулся, меч сверкнул, выходя из ножен. Он набросился на Свейнбьорна, когда князь, воспользовавшись тем, что Вульфрик отвлекся, рванул к двери. Герой придавил эслинга к полу и уперся коленом ему в спину, затем вцепился в волосы и резко запрокинул его голову назад. Лезвие меча Вульфрика замерло у шеи Свейнбьорна. Череп конунга Торгальда скалился в лицо своему сыну.

– Не убивай его!

Это был крик конунга Виглундра. Старый сарл привел к порогу дюжину воинов, хускарлов и хэрсиров поровну. Вульфрик просто улыбнулся конунгу и его свите, обнажив клыки в свирепом рыке.

– Я собирался нанести тебе визит, – сказал Вульфрик. Он дернул Свейнбьорна за волосы, вынудив князя вскрикнуть. – Как только закончу здесь.

Лицо Виглундра побелело от ужаса.

– Не убивай его, Вульфрик! – взмолился конунг. – Это будет означать войну с эслингами! Назови свою цену! Твой вес в золоте! Лучшие воины моего дома! Я даже отдам тебе Хьордис!

Вульфрик искоса взглянул на княжну, и его глаза были похожи на осколки льда.

– Порченый товар, – произнес разбойник. – Я пришел сюда не торговаться.

Вульфрик выпустил Свейнбьорна, злобно пнул его, отбрасывая прочь. Пока Свейнбьорн полз по полу под защиту телохранителей Виглундра, Вульфрик сунул руку за пояс и вытащил маленький кожаный мешочек.

– Я пришел сюда, чтобы сделать тебе предложение, – сказал он Виглундру.

Вульфрик высокомерно швырнул мешочек на пол, так, что содержимое рассыпалось по всей комнате.

Люди, окружившие конунга, ахнули от изумления, увидев целое состояние в сверкающих драгоценных камнях, рассыпанных перед их глазами. Вульфрик забрал мешочек у Тьорви, после того как убил грелинга. Тот сорвал драгоценности с платьев убитых эльфийских жен, но норсы, пытавшиеся собрать камни с пола, не могли знать об этом.

– Сокровища южан, – похвастался Вульфрик. – Рубины, сапфиры и алмазы! Целое состояние для любого, кто пожелает протянуть руку и забрать его!

Конунг с благоговением смотрел, как один из его хускарлов ссыпает драгоценные камни ему в руку. Он недоверчиво покачал головой.

– У южан нет таких богатств, – сказал Виглундр. – Я много раз брал их города. Никогда мне не доводилось видеть таких камней!

– Ты называешь меня лжецом, Виглундр? – прорычал Вульфрик с угрозой в голосе. – Конечно, ты никогда не видел такого богатства! Где ты брал их? Вдоль побережья, в жалких деревушках, где до тебя прошли поколения норсов. Настоящие сокровища лежат далеко от моря, в самом сердце Империи!

– И великий Вульфрик приплыл в такие места, – усмехнулся Свейнбьорн. – Он с одним кораблем пробил себе путь сквозь твердыню Мариенбурга и флотилии южан!

– Нет, эслинг, – сказал Вульфрик. – Нет нужды растрачивать силы моих воинов так далеко от сокровищ. Не с таким кораблем, как «Морской клык», который может проплыть сквозь моря богов и оказаться там, где я пожелаю!

Это заявление вызвало возбужденный ропот собравшихся воинов. Все они слышали о магии «Морского клыка» от команды корабля, хотя его капитан был осторожен, чтобы сохранить в тайне точное описание его колдовства. Они знали, что Вульфрик говорил правду о плавании по морям за пределами мира смертных.

– Что ты предлагаешь? – спросил Виглундр.

– Мне нужен корабль побольше, чтобы смог увезти добычу, которую я собираюсь захватить, – сказал Вульфрик. – Ты построишь мне новое судно, новый «Морской клык». Это будет самый большой корабль во всей Норске, сорок скамей, не меньше.

– Тебе пришлось бы срубить тролль-дерево, чтобы добыть древесину для такого киля, – проворчал Виглундр.

– Тогда отправь людей искать тролль-дерево, – приказал Вульфрик. – Наверняка среди сарлов найдутся те, у кого хватит мужества для такого путешествия. Если нет, дай мне людей, и я выслежу бестию.

– Чтобы убить тролль-дерево, понадобится пятьдесят воинов, – хмыкнул Свейнбьорн. – Да и то вам придется его поджечь, после чего древесина перестанет быть годной для корабля.

Виглундр пересыпал драгоценные камни из ладони в ладонь.

– Тогда я пошлю сотню воинов, и они не станут поджигать чудовище, иначе я скормлю их детей угрям.

Глаза конунга сузились, в них загорелась алчность.

– Потребуется нечто большее, чем горсть драгоценных камней, чтобы оплатить риск, которому подвергнутся мои воины. Тебе придется согласиться выплатить виру за тех, кого убьет тролль-дерево.

– Любой корабль и любой человек, который пожелает, может плыть с «Морским клыком», – сказал Вульфрик конунгу. – Я поведу их в самые богатые поселения южан, и они будут грабить их до тех пор, пока не соберут такие богатства, чтобы им позавидовали даже боги!

По выражению лица Виглундра Свейнбьорн понял, что слова Вульфрика покорили конунга. Кипя от ненависти, князь вырвал меч из рук хэрсира и повернулся к герою.

– Это ловушка! – закричал эслинг. – Он нас за дураков держит! Какое дело человеку, проклятому богами, до золота?

Виглундр перевел взгляд с драгоценных камней в своей руке на Вульфрика.

– Зарнат предал меня. Ложью и хитростью курганин привел меня в Альвхейм и бросил там умирать. Он вернулся к своему народу. Мне нужны воины и корабли, чтобы найти его. Чтобы получить их, мне нужно золото.

Виглундр кивнул. В ненависти, прозвучавшей в голосе Вульфрика, и в убийственном блеске его глаз не было фальши. Как бы ни были весомы причины считать себя преданным Виглундром и Свейнбьорном, крови Зарната он жаждал еще сильнее.

– Я помогу тебе, – решил конунг. – Я пошлю своих воинов свалить тролль-дерево. Я поручу корабелам построить этот новый «Морской клык». Я пошлю весточку и соберу лучшие корабли и команды среди сарлов и эслингов.

Конунг улыбнулся и указал на многочисленные раны Вульфрика.

– И я позову лучших витки<sup>[2]2
  Витки – колдун. – Прим. ред.


[Закрыть]</sup> в Ормскаро, чтобы позаботиться о твоих ранах. – На лице Виглундра появилось лукавое выражение. – Взамен я хочу получить львиную долю сокровищ и клятву, что ты откажешься от своих притязаний на Хьордис и никогда больше не будешь омрачать Ормскаро своим присутствием.

– Клянусь топором Кхарната и крыльями Тчара, – сказал Вульфрик, сплевывая на пол, чтобы скрепить свою клятву.

Он услышал, как женщина, стоявшая позади него, недоверчиво ахнула, когда он произнес эти слова.

– Помни, Виглундр, я единственный, кто может управлять магией «Морского клыка». Я не буду ждать от тебя предательства. По крайней мере, до тех пор, пока сокровища благополучно не вернутся в Ормскаро.

– Конечно, нет, – согласился Виглундр. – До твоего возвращения ты будешь в такой же безопасности, как и моя дочь.

Король жестом приказал своим воинам удалиться из комнаты. Свейнбьорн двинулся было к Хьордис, но остановился, увидев на своем пути Вульфрика.

– Куда ты собрался, эслинг?

Лицо Свейнбьорна побагровело от ярости.

– Я иду за своей женой! – взревел он.

Прежде чем князь успел поднять меч, клинок Вульфрика плашмя ударил его по пальцам. Свейнбьорн взвыл от боли, меч со звоном упал на пол.

– Теперь они одинаковые, – сказал Вульфрик князю указывая на сломанные пальцы другой руки. – Я пошлю к тебе витки после того, как они посмотрят на меня.

– Это моя жена, будь ты проклят! – прорычал Свейнбьорн.

Вульфрик оглянулся на Хьордис. В ее глазах были тревога и мольба.

– Найди какую-нибудь козу, чтобы согреть себе ложе, – сказал Вульфрик князю. – Я оставлю Хьордис у себя. Виглундр сказал, что я буду в такой же безопасности, как его собственная дочь. Если она будет со мной, то, какое бы несчастье ни постигло меня, оно случится прежде всего с ней.

Свейнбьорн правильно понял угрозу в его голосе. Подавленный князь эслингов хмуро вышел из комнаты. Герой, посмеиваясь, смотрел, как он уходит.

– Я видел, как крысолюд отступал с куда большим достоинством, – фыркнул он.

Вульфрик обернулся, почувствовав, как сзади подошла Хьордис. Он испытал укол боли, когда увидел страдание на лице женщины, испуг в ее глазах.

– Он попытается убить тебя, что бы там ни говорил мой отец, – предупредила Хьордис. Она положила руки ему на плечи и почувствовала, как вздрогнул Вульфрик. – Не доверяй им. Никому из них.

– Я не такой дурак, – сказал Вульфрик и пожал плечами под руками Хьордис.

– Неужели мое прикосновение так неприятно? – спросила княжна дрожащим от отчаяния голосом.

Вульфрик пристально посмотрел на нее, какая-то его часть хотела сжать ее в объятьях. Но запах Свейнбьорна на ее коже оттолкнул его.

– Любви свое время, – сказал разбойник. – В окружении врагов, под их крышей, я не могу позволить себе отвлекаться. Неважно, насколько это приятно.

По лицу Хьордис текли слезы.

– Не в этом дело, – сказала она. – Ты меня не хочешь, считаешь меня грязной.

Нахмурившись, Вульфрик повернулся к кровати и сбросил с нее несколько шкур.

– Тебе нужно поспать, – посоветовал он. – Я посижу на полу и подожду витки. Или убийц Свейнбьорна, если они придут первыми, – добавил он, обнажив меч.

– Скажи, что все еще любишь меня, – попросила Хьордис и стиснула зубы, умоляюще глядя на него. – Скажи, что для нас еще есть надежда.

Вульфрик взял ее руки в свои и пристально посмотрел ей в глаза.

– Вот что я скажу тебе. Тот, кто предал нас, заплатит за все. – Он оскалил клыки, и глаза его смотрели не на Хьордис и не на комнату, в которой они находились, но на далекий город в глубине Империи. – Все они заплатят, – прорычал Вульфрик.

С высокого утеса Вульфрик и Виглундр наблюдали, как лесорубы-сарлы готовят ловушку. Охотникам потребовалось много недель, чтобы найти следы тролль-дерева, и еще неделя, чтобы выбрать идеальное место для встречи с монстром. Когда-то, гласили саги, в густых лесах Норски скрывалось множество существ, похожих на тролль-дерево. Они затеяли войну против первых людей, безжалостно убивая их, когда те искали древесину, чтобы построить свои дома и корабли. В отчаянии люди воззвали к богам, и могучий Тчар принес им дар огня, с помощью которого стало можно вести войну против порождений леса. Огнем и топором норсы вычистили древесную породу со своей земли и присвоили леса. Те немногие из порождений леса, что выжили, отступили в самый древний, самый непроходимый из лесов, где стали предаваться размышлениям о победе человека, воспоминания о которой свели их с ума, породив жажду мести.

Некоторые из величайших героев саг снискали славу, сражаясь с этими чудовищными созданиями, деревянные кости которых пошли на строительство пиршественных залов героев. Со временем рассказов о древесных чудовищах стало меньше. Поговаривали, что тролль-деревья остались последним таким племенем. Последними они стали потому что были самыми могучими и самыми чудовищными среди своей породы. Многие отважные воины осмеливались войти в лес тролль-дерева только для того, чтобы многие месяцы спустя их внутренности нашли развешенными на ветвях. Любой, кто переступал границы владений тролль-дерева, находил свою смерть; любой, кто брал древесину из одержимого леса, рисковал принести гибель всей своей деревне, потому что тролль-дерево выходило из леса, чтобы отомстить.

Вульфрик усмехнулся, наблюдая за работой сарлов. Ими двигала более могущественная цель, нежели желание угодить конунгу. Они всю жизнь жили в страхе перед тролль-деревом, и некоторые из них видели, как чудовище уничтожает их деревни. В груди каждого лесоруба, занятого делом, горела жажда возмездия, которую Вульфрик мог понять. Было бы только справедливо, если бы семена его собственной мести проросли из жажды мщения других людей.

План придумал Вульфрик, приспособив тактику, которой кочевники-хунги пользовались при охоте на мамонтов. Дичь, которую Вульфрик намеревался уничтожить, была крупнее любого мамонта, но и масштаб ловушки тоже. Нет, герой был уверен, что они смогут завалить намеченную жертву. Вопрос состоял в том, смогут ли они заставить ее остаться лежать.

Свейнбьорн утверждал, что это была глупая затея, об реченная на провал. Он оставил своих эслингов при себе в Ормскаро. Это была ошибка со стороны князя. Неважно, двигал им искренний страх или ненависть к Вульфрику, Свейнбьорн рассердил сарлов, отказавшись принять участие в охоте. Они будут помнить высокомерное презрение, с которым Свейнбьорн отверг их вендетту. Когда тролль-дерево окажется повержено, они будут помнить, что Вульфрик, а не Свейнбьорн принес им победу.

После этого сарлы никогда не признают Свейнбьорна своим конунгом. Вульфрик знал это, а вот князь эслингов был слишком горд и высокомерен, чтобы догадаться. После того как Вульфрик вернулся, Хьордис не стеснялась в выражениях, говоря о Свейнбьорне как о слабаке, который получил ее обманом. Сама законность притязаний князя на нее была поставлена под сомнение, и всеобщее мнение уже склонялось в пользу героя Вульфрика, а не узурпатора Свейнбьорна.

Виглундр оказался настоящей загадкой. Вульфрик был уверен, что коварный старый конунг понял, что происходит, но не сделал ни малейшей попытки воспрепятствовать ему. Мысли о богатых сокровищах затуманили рассудок конунга? Или, возможно, он чувствовал себя достаточно уверенно в собственном положении, чтобы возместить любой ущерб, который Хьордис и Вульфрик нанесли Свейнбьорну. В конце концов, Свейибьорн остался дома, когда сарлы охотились на тролль-дерево. А Виглундр – нет.

Холодная улыбка появилась на лице Вульфрика, когда он взглянул на Виглундра. Старый конунг будет выжидать. Он подождет, пока богатства, обещанные ему Вульфриком, не окажутся в безопасности в Ормскаро, прежде чем сделает свой ход. Когда это время придет, Виглундр поймет, что опоздал. И тогда Вульфрик заберет у вероломного старого конунга все, что у него есть.

С поляны донесся крик сорокопута. Вульфрик махнул охотнику, который издал этот крик. Ловушка была готова. Теперь пришло время поставить приманку. Герой поднял над головой оба кулака. В ответ на этот жест десятки сарлов выхватили топоры и бросились к деревьям, растущим вдоль южного края поляны. Они безжалостно рубили деревья, во все стороны разлетались щепки. Другие северяне собирали куски дерева и бросали их в котлы с кипящей водой. Вскоре густой и резкий аромат древесного сока разлился по поляне.

В течение нескольких часов люди рубили лес, делая это так грубо и шумно, как только могли. Запах сока густел, плыл над землей, и слабый ветерок относил его вглубь чащи. Вульфрик и Виглундр слушали с утеса стук топоров, не отрывая глаз от крон деревьев.

Вульфрик увидел первый признак того, что их ловушка сработала. Первым предупреждением стало слабое шевеление вершин вдали. Только звериные глаза героя заметили это движение, но вскоре и другие разведчики смогли увидеть, что через лес пробирается нечто гигантское. Звук тяжелых шагов и треск ломающихся ветвей усилился и стал слышен лесорубам на поляне. Когда они оросились в укрытие, на их лицах можно было видеть страх, но ни один человек не вскрикнул. Как бы ни тряслись поджилки, никто из них не хотел остаться в памяти соплеменников как человек, который предупредил тролль-дерево.

Ветви трещали и скрипели, пока не стало казаться, что весь лес пришел в движение. Теперь уже нельзя было не увидеть дикое, неистовое движение деревьев, словно терзаемых могущим ураганом. Земля содрогалась от топота огромных ног, громыхая, словно барабан титана.

То, что деревья на краю поляны разошлись, чтобы позволить монстру выйти из леса, было не игрой воображения, а жуткой реальностью. Чудовище передвигалось на четырех ногах, словно огромная адская гончая. Его невообразимое тело было покрыто корой, отслоившейся и потрескавшейся от старости. Миновав деревья, бестия рванулась вверх, встав на задние ноги, в жутком подобии человека, сделанного из дерева, а не из плоти. Похожий на рану рот с зазубренными осколками вместо зубов и желтым мхом вместо десен зиял посреди туловища существа. Огромные дупла, залитые неким подобием болотного огня, служили ему глазами. Огромные руки, усеянные шипами, свисали с некоего подобия плеч, каждая рука заканчивалась кривым деревянным пальцем и крючковатым деревянным когтем.

Вульфрику не пришлось смотреть на тролль-дерево сверху вниз. Рост чудовища составлял сто пятьдесят футов даже если не считать того, что можно было бы назвать гол вой, выраставшей из его широких плеч. Даже самое высокое дерево в его лесу было карликом по сравнению с этим порождением. Древнее чудовище могло спрятаться, только пробираясь через лес ползком.

Теперь у него не было никакого резона прятаться. Вульфрик почувствовал, как волосы встали дыбом у него на шее, когда пылающие глаза тролль-дерева скользнули по нему. Он почувствовал обжигающую первобытную ненависть существа. В этом взгляде была мудрость, вневременная и нечеловеческая, но эта мудрость была отравлена безумием одиночества и ненависти.

Тролль-дерево оторвалось от безмолвного созерцания Вульфрика и уставилось на упавшие молодые деревца и кипящие котлы. Хотя похожая на рану пасть чудовища не шевелилась, от деревянного человека донесся громкий стон – мучительный плач боли и скорби.

Вульфрик ожидал, что тролль-дерево потянется к упавшим деревьям. Вместо этого чудовище снова повернулось к нему, его огненные глаза сузились, превратившись в тлеющие угольки. Медленно, неуклюже оно подняло одну из своих огромных рук.

– Берегись! – взревел Вульфрик, отталкивая Виглундра.

Конунг карабкался по камням, когда когтистая рука тролль-дерева обрушилась на скалу. Коготь глубоко вонзился в камень, расколов его в нескольких футах от людей.

Кашляя от пыли, поднятой ударом, с окровавленным лицом, посеченным осколками камня, Вульфрик бросился на монстра. Его меч ударил по руке тролль-дерева, вгрызаясь в древесину, заставляя ярко-красный сок пузыриться в ране.

– Давай! Давай! – взвыл Вульфрик. Внизу на поляне из кустов выскочили северяне, бросая топоры в тролль-дерево. Когда первые лезвия достигли цели, чудовище повернулось к загону. Щепки отлетали от его туловища. Воины издавали боевые кличи и выкрикивали насмешки в адрес тролль-дерева, быстро отступая, когда-то делало неверный шаг к ним. Один замешкавшийся лесоруб завопил, подхваченный когтями монстра. Древесные пальцы безжалостными тисками сомкнулись вокруг тела воина, раздавив его в кашу. Кровавые останки несчастного стекли на землю.

– Вот так! – ухмыльнулся Вульфрик, наблюдая, как чудовище преследует сарлов. – Еще немного, проклятая тупая скотина!

Шаги тролль-дерева становились все быстрее, когда оно качнулось вслед убегающим воинам, словно живая лавина, наращивая скорость с каждым пройденным ярдом. Крики людей превратились в вопли ужаса, когда тролль-дерево настигло их.

Затем нога монстра пробила тонкий слой из веток и листьев, прикрывавший яму, которую люди Вульфрика рыли большую часть дня. Болотные огни на лице тролль-дерева расширились от удивления, когда оно обнаружило, что падает. Туча грязи вырвалась из ямы, когда чудовище рухнуло в ловушку.

В тот же миг из засады выскочили другие воины, каждый из которых нес тяжелую цепь. Они набросились на поверженного монстра, вонзая в его деревянную шкуру топоры и зазубренные копья, к которым крепились цепи. За короткое время тело древолюда было изрыто десятками лезвий, отягощенных ярдами тяжелых цепей. Тролль-дерево попытался подняться из ямы, могучим усилием натянув цепи.

За цепями потянулись из кустов огромные валуны, служившие якорями для цепей. Кое-кто из сарлов взвыл от ужаса при виде чудовищной силы тролль-дерева, другие выругались и начали еще активней забрасывать монстра цепями.

Наконец вес стали и камня оказался слишком велик даже для тролль-дерева. Сопротивление чудовища превратилось в бешеное раскачивание взад-вперед в ловчей яме. Несколько воинов, оказавшихся слишком близко к ногам бестии, были разорваны на части толстыми корнями, выпущенными древесным чудовищем, но северяне быстро сообразили держаться подальше от конечностей тролль-дерева. Они вскарабкались на спину монстра, рубя ее топорами, сдирая кору молотками и клиньями.