Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 59 страниц)

Ушебти снова бросился на героя с поднятым мечом. В этот раз Вульфрик не отступил от монстра, а проскочил мимо него, перекатившись по полу. Черная птица поспешно ретировалась, когда неистовый бросок северянина позволил ему дотянуться до фляги. Капля, вытекшая из-под потревоженной пробки, прожгла маленькую ямку в полу и сообщила Вульфрику, что чутье его не обмануло. Мало на свете существует более едких жидкостей, чем желчь тролля.

Шакалоголовый автоматон повернулся к Вульфрику, подняв тяжелый меч, чтобы разрубить северянина пополам. Вульфрик зарычал на ушебти, поддел пробку краем меча и выплеснул содержимое фляжки на грудь монстра.

Когда желчь тролля начала въедаться в обсидиан, повалил дым. Ушебти отшатнулся, дезориентировано мотая головой из стороны в сторону почти как человек. Массивный алмаз продолжал пульсировать в центре его груди – даже желчь тролля смогла только уродливо обесцветить камень, не причинив ему большего вреда, – но обсидиан вокруг него стал хрупким и треснул.

Чудовище сделало еще несколько неверных шагов, взмахнуло руками, стоя в опасной близости от лестницы. Ушебти изо всех сил пытался сохранить равновесие, и казалось, что у него вот-вот получится, но тут алмаз выпал из его груди. Монстр мгновенно превратился в безжизненную глыбу камня. Недвижный и безвольный, он опрокинулся на спину скатился вниз головой по лестнице, и его тело разлетелось на осколки, достигнув подножия башни.

Вульфрик встал на ноги, пинком отправив сверкающий бриллиант в полет через комнату. Бросив лишь один осторожный взгляд на лестницу, чтобы убедиться, что автоматом не собирается возвращаться к жизни, он перевел взгляд на волшебника, сидящего в кругу свечей и крови.

Волшебник выглядел совсем не похожим на курганского шамана Зарната, в облике которого явился Вульфрику, но астромант не удосужился скрыть свой запах так же тщательно, как и лицо. Норс не обманулся. Чтобы убить этого человека, он провел армию через полмира.

При приближении Вульфрика Штоссель отпрянул. Потребности магии, растраченной на поспешные заклинания во время битвы и отчаянное оживление ушебти, истощили его жизненную силу. Только намек на голубой огонь светился в его впалых глазах, тело превратилось в почти безжизненный скелет, кожа лишилась цвета. Когда Штоссель поднял испуганный взгляд на приближающегося северянина, из его бороды стали выпадать волосы.

Вульфрик впился в жалкого негодяя взглядом, безжалостным, как зимняя буря.

Волшебник перевел безумные глаза на насест своего фамильяра. Грилих все еще был там, взволнованно переминаясь с ноги на ногу, ничуть не ослабленный бедственным положением хозяина. Более того, он увеличился в размерах, наливаясь силой. Штоссель почувствовал что-то ужасное в этом существе и впервые задался вопросом: какую тварь он призвал себе на службу, воспользовавшись древним гримуаром?

Грилих каркнул на Штосселя, и в облике сорокопута проступили гладкие призрачные очертания ворона с единственным фасеточным глазом, горящим в центре головы. Восковица черного клюва, казалось, складывалась в сардоническую усмешку терпеливого хитреца.

Бронированный кулак ударил мага в лицо, и тот растянулся на полу. Слишком слабый, чтобы даже поднять руку для защиты, Штоссель смог только всхлипнуть, когда Вульфрик навис над ним. Лицо северянина было так искажено ненавистью, что в нем не осталось ничего человеческого. Не нужно быть предсказателем, чтобы прочесть смерть в пылающих глазах разбойника.

– Тебе нравятся птички, Зарнат? – прорычал Вульфрик хватая волшебника за мантию и поднимая с пола.

Астромант слабо сопротивлялся, царапая держащую его руку. Рукоять меча Вульфрика врезалась в живот Штосселя, и тот снова рухнул на пол.

Вульфрик смотрел на поверженного волшебника. Он медленно вложил меч в ножны и вытащил из-за пояса кинжал. Затем пнул Штосселя сапогом в бок, перевернув на живот.

– Раз уж ты так любишь птиц, предатель, – прошипел Вульфрик, – я сделаю тебе еще одну.

Штоссель вскрикнул, когда Вульфрик вдавил сапог ему в поясницу. Это был первый крик волшебника.

Но не последний.

Час спустя Вульфрик сидел на корточках рядом с хрипящими жалкими останками того, что когда-то было Людвигом Штосселем, известным астромантом из Висборга, магистром Небесной коллегии, человеком, который изучил тайные пути магии и поставил их себе на службу, человеком, который заглядывал в будущее и пытался изменить его под свои потребности. Пророк и мистик, Штоссель долгое время вторгался во владения богов, полагая, что его способность к предвидению ставит его вне их власти.

Вульфрик стер с рук кровь умирающего рваниной, оставшейся от одеяний волшебника. Он удовлетворенно кивнул, изучая свою работу. Понадобилась каждая капля его воли, чтобы удержаться от немедленного убийства Штосселя. Теперь он наслаждался непристойным зрелищем, которое сам же и сотворил.

Племена Норски прозвали это «кровавым орлом» – пытка, предназначенная для самых ненавистных врагов. Это была ужасная традиция, уходящая корнями в туманные легенды. Вульфрик не мог придумать худшей участи для человека, который так жестоко обманул его, поманив надеждой и украв ее в последний момент. Предатель должен благодарить северянина за то, что тот может убить его только один раз.

Сначала Вульфрик содрал кожу со спины Штосселя обнажив плоть и мышцы. Он отрезал ребра от позвоночника волшебника, отгибая их наружу, пока те не сломались. Затем с величайшей осторожностью он вытащил пульсирующие легкие и переложил их жертве на плечи. Как окровавленные крылья адской ярости, легкие Штосселя дрожали на его плечах при каждой попытке вдохнуть.

Герой наблюдал, как предатель умирает дюйм за дюймом, его глаза впились в искалеченную плоть Штосселя взглядом василиска. Вульфрик смаковал каждый страдальческий стон волшебника, радовался каждому мучительному всхлипу, слетевшему с его губ, наслаждался каждым болезненным содроганием его конечностей. Вульфрик знал, что мучения волшебника должны закончиться, как и все наслаждения, но он будет насыщать ими свою душу, пока это возможно.

Одноглазый ворон, единственный созерцатель страданий Штосселя, взволнованно порхал по комнате, иногда приземляясь и прыгая в луже крови, вытекавшей из тела колдуна. Вульфрик не трогал ужасное существо. Вороны были посланцами Тзинча, и столь явный знак Изменяющего Пути на одном из них следовало расценивать как благословение. И действительно, фамильяр волшебника, казалось, получал столько же удовольствия от страданий своего хозяина, сколько и его враг.

В конце концов жизнь отказалась от дальнейшего пребывания в изуродованном теле Штосселя. Вульфрик нахмурился, услышав первый рваный хрип, вырвавшийся из горла волшебника. Грилих сердито каркнул, взъерошил перья и взлетел на насест. Жуткий глаз ворона с ненавистью уставился на умирающего.

Вульфрик, однако, знал, что есть еще одна вещь, которую он должен сделать. Встав над Штосселем, герой взял в свои мускулистые руки обнаженные легкие волшебника. Пока измученное тело под ним дрожало, задыхаясь, северянин поднял голову и уставился в потолок, глядя сквозь него на невидимые троны своих богов.

– Тзинчу, Повелителю Судеб, Изменяющему Пути, я от даю последний вздох этого чародея.

Пока Вульфрик говорил, из горла Штосселя вырвался предсмертный хрип. Последний выдох волшебника превратился в мерцающий росчерк света, который, покидая тело, поднимался пульсирующими светящимися нитями. Северянин видел крошечные фигурки, движущиеся в свете, тысячи сцен, разыгрывающихся в дыхании волшебника. Вспышки другой жизни, жизни Штосселя, запечатлелись в последнем вздохе предателя.

Вульфрик отвел взгляд от головокружительного зрелища событий, испытывая боль в мозгу от чрезмерной стимуляции. Грилих, однако, не стеснялся, его многогранный глаз был прикован к нитям света. Радостно каркая, ворон полетел в гущу огней, выхватывая их из воздуха, как саранчу, раздавливая каждый в клюве, прежде чем жадно поглотить.

Герой оставил демона пожирать душу Штосселя. Он мрачно пробирался сквозь обломки лаборатории. Ему еще многое предстоит сделать. Зарнат был первым, но не единственным в списке предателей, кого он увидит мертвыми. Теперь, когда с шаманом и Брондульфом покончено, настала очередь Свейнбьорна.

Князь эслингов дождется возвращения в воды Норски, прежде чем попытается уничтожить Вульфрика.

Вульфрик не будет столь терпелив.

Эпилог

Серебро, рабы и золото. Вульфрик смотрел на берег, где норсы грузили богатства Висборга в трюмы своих кораблей. Разбойники бросали на «Морской клык» кислые взгляды. Богатства, которые они награбили в городе, были вполне достойными, но это оказалось далеко не то ослепительное состояние, на которое они рассчитывали, когда Вульфрик продемонстрировал эльфийские драгоценности в Ормскаро.

Ярл Тостиг и тэн Канут, два самых могущественных вождя, отправившиеся в это путешествие, особенно пристально изучали Вульфрика и его корабль. Их голоса громче всех призывали вернуться в Норску и разделить добычу, захваченную в Висборге. Разделенная между столь многими, она окажется не слишком большой, но, по крайней мере, позволит заплатить семьям воинов, которых они потеряли при взятии города.

Вульфрик предложил иную стратегию. Он поведет флот дальше вниз по Рейку, к более крупным и более богатым городам, созревшим для меча грабителя. Предложение героя было встречено с энтузиазмом большинством разбойников, но не их вождями. Чтобы успокоить своих людей, Тостиг, Канут и другие вожди согласились последовать за Вульфриком в другой город и посмотреть, не окажутся ли его закрома более щедрыми, чем закрома Висборга.

Именно ярл Тостиг, полный ядовитых подозрений, потребовал, чтобы Вульфрик позволил одному из вождей остаться на борту «Морского клыка», чтобы убедиться в правдивости обещаний героя. Не желая рисковать собственной шеей, Тостиг предложил единственного человека, который уж точно не мог считаться другом Скитальца. Попытка Свейнбьорна увильнуть от ямы, в которую его загнал Тостиг, была на удивление слабой.

Существовала только одна причина, по которой Свейнбьорн согласился бы плыть на корабле Вульфрика. Тостиг был прав, подозревая предательство, но вместо того, чтобы пытаться обезопасить себя от хитрости Вульфрика, ему следовало бы приберечь свои подозрения для князя эслингов

Герой ухмыльнулся тому, насколько велики были бездушное честолюбие и жадность, владевшие Свейнбьорном. Он знал, что князь подкупил людей его команды, чтобы те сносили сокровища с других кораблей в трюмы «Морского клыка». Он знал, что князь тайно провел на борт лишних пассажиров, скрыв их среди пленников-южан. Две дюжины самых преданных хэрсиров Свейнбьорна могли бы доставить немало хлопот, представься им такая возможность.

Когда загрузили последний корабль и флот поднял паруса, Вульфрик не удивился, увидев, что Скафхогг и Хельрегинн сопровождают Свейнбьорна, направляющегося к нему по палубе. Когда князь приблизился, на лице его было выражение самодовольного торжества, словно у кошки, которая проглотила певчую птичку.

– У тебя прекрасный корабль, – сказал Свейнбьорн, одобрительно проводя рукой по планширу «Морского клыка». – Я никогда не видел судна такой великолепной формы, такой суровой красоты.

– Я уже заметил твою тягу к красоте, – проворчал Вульфрик. – Дурак мог бы сказать, что у нас схожие вкусы. И мне пришлось бы прибить его язык к мачте.

Свейнбьорн хмыкнул, услышав эту тонко завуалированную угрозу. Движения его руки по ограждению борта стали томными, навевающими на мысли о гибком теле цвета ело новой кости, об изгибе бедер. Свейнбьорн снова рассмеялся, увидев по тлеющему огоньку в глазах Вульфрика, что герой понял его жест.

– Хотелось бы мне иметь такой корабль, – сказал Свейнбьорн.

Другие люди из команды «Морского клыка» начали подниматься со скамей, подходить к капитану на носу. Среди приближающихся людей Вульфрик видел пятерых хэрсиров, которых Свейнбьорн открыто привел на борт как своих телохранителей.

Вульфрик скривил губы и усмехнулся князю эслингов.

– Ты не знаешь, как управляться с таким кораблем. Мне говорили, что ты плохо обращаешься с добротными вещами, будь то корабли или женщины.

Ярость вспыхнула в глазах Свейнбьорна, когда колкость достигла его ушей. Его рука легла на рукоять меча. Затем на его лицо снова вернулась масляная улыбка.

– Я знаю, что ты не любишь делиться, – сказал ему Свейнбьорн. – Так что я не собираюсь просить тебя об этом. Хьордис – моя, и этот корабль тоже.

– Ты не способен повелевать его магией. – Тон Вульфрика был дружелюбен как открытая могила.

– Но ты способен! – прорычал Свейнбьорн, указывая кулаком на героя.

Он отвел взгляд в сторону, кивнул головой и жестом приказал команде сомкнуть кольцо вокруг своего капитана.

– Ты можешь и ты сделаешь! Клянусь титькой Шорнаала, ты поведешь этот корабль туда, куда я прикажу, или я оскоплю тебя и насажу твое мужское достоинство на колючку шиповника. Маленькую колючку шиповника.

Вульфрик смотрел на окружавших его воинов, не делая ни малейшей попытки потянуться к оружию.

– Ты очень хорошо все это спланировал, – сказал он. – Но довольно предсказуемым образом. Скажи, какую часть моих сокровищ ты обещал моей команде, если они предадут меня?

Скафхогг вытащил из сапога уродливый нож с кривым лезвием, позволив солнечному свету плясать на его зловещем клинке.

– Четверть добычи будет нашей, когда мы отдадим этот корабль князю Свейнбьорну.

Свейнбьорн мстительно захихикал, слушая, как рулевой «Морского клыка» объявляет о поражении Вульфрика. Герой – ничто без своего корабля. Он будет предоставлен ужасной судьбе, на которую боги обрекли его. Теперь его единственной надеждой было пресмыкаться перед врагом и молить Свейнбьорна о пощаде.

Следующие слова Вульфрика заставили эслинга подавиться смехом.

– Скажи князю, что я обещал тебе, когда мы вернемся в Норску, – произнес вождь.

– Ты предложил нам все, что есть в трюме, – объявил Скафхогг. – Каждую монетку, каждый бочонок, каждого раба. Все это, когда мы отдадим тебе Свейнбьорна.

Прежде чем эслинг успел отреагировать, Скафхогг прижал нож к его горлу. Хельрегинн опустил свою шипастую булаву прямо на череп ближайшего хэрсира. Остальные члены экипажа быстро прикончили оставшихся на палубе эслингов.

Вульфрик холодно улыбнулся потрясенному Свейнбьорну.

– Ты плохой торгаш, – сказал он, обнажая клыки.

Он заметил, как краска отхлынула от лица князя, когда команда начала выбрасывать трупы его телохранителей в реку.

– Не беспокойся о своих людях в трюме. С ними уже разобрались.

По лицу Свейнбьорна струился пот, губы его стали почти бесцветными.

– Ты не посмеешь убить меня! – закричал он. – Это будет означать войну! Ормскаро запылает!

Герой повернулся к Свейнбьорну и ударил его кулаком в нос, который он уже ломал в спальне Хьордис. Если бы не поддержка Скафхогга, князь лежал бы на палубе.

– Будет война, – согласился Вульфрик.

Он отвел взгляд от Свейнбьорна и приказал своему экипажу:

– Снимите с этой свиньи доспехи и шлем! Лопт! Ты вы глядишь достаточно скользким, чтобы издали сойти за эту шваль! Надень его доспехи и расхаживай по палубе, будто то ты владелец этого корабля! Олаф! Сними с кормы мой штандарт и подними знамя Свейнбьорна!

Вульфрик снова перевел взгляд на сбитого с толку князя

– Трюм «Морского клыка» набит до отказа, и в нем больше сокровищ, чем ты или я могли бы добыть честно. Полагаю, изрядная доля этой добычи принадлежит Тостигу, Кануту и остальным. Каков был твой план, Свейнбьорн? Чтобы я отправил «Морской клык» в туман и перерезал цепи? Мы благополучно прибудем обратно в Норску, пока всех остальных пожрут демоны? Или, может быть, корабли, верные тебе и Виглундру, тоже вернутся?

Потрясенное выражение лица Свейнбьорна подсказало Вульфрику, что его догадка попала в самую точку.

– Хороший план, – проворчал герой. – Но я его слегка подправлю. – Он снова отвернулся, чтобы отдать новые приказы своей команде: – Приведите из трюма моего священника и призового коня князя! Я призову туман и войду в пограничное царство, – сказал Вульфрик Свейнбьорну. – Но сначала мне нужно разобраться с еще одним поручением.

Связанного жреца Зигмара вытащили на палубу, он был измучен суровым испытанием, но дух его остался не сломлен. Он свирепо посмотрел на своих похитителей, и, когда его взгляд упал на Вульфрика, в них вспыхнула неприкрытая ненависть. Вождь был рад видеть своего пленника таким непокорным и полным ярости. Он намеревался использовать эти качества.

Вульфрик прошелся по палубе и остановился перед жрецом-воином. Он встретил ненависть южанина высокомерной усмешкой.

– Я решил оставить тебя в живых, лжеотец, – сказал он служителю Зигмара.

– Тогда ты не только непотребен, но и глуп, – прорычал жрец в ответ, делая мощное усилие, чтобы разорвать путы.

Вульфрик рассмеялся над яростью жреца. Он протянул руку и взял под уздцы холеную лошадь, которую его команда вывела из трюма.

– Я не боюсь твоего Зигмара и не боюсь твоего императора. Я посылаю тебя сказать ему, чтобы он привел сюда все свои армии и встретился со мной лицом к лицу, у собаки хватит духу сражаться. Если он этого не сделает скажи ему, что я возьму десять тысяч фунтов серебра в качестве платы за то, что не предам мечу его деревни. В следующий раз я попрошу больше. Думаешь, ты сможешь запомнить все это?

Теперь жрец-воин улыбался.

– Я с радостью доставлю твое послание в Альтдорф, варвар. Ты будешь ждать ответа императора здесь?

– Мы будем неподалеку, выше или ниже по реке. Если твой император поищет, он нас найдет.

– Да, он найдет, – пообещал жрец, когда двое разбойников подняли его на спину лошади Свейнбьорна и привязали к седлу.

Герой улыбнулся его словам.

– Гребите на другой берег! – сказал он экипажу. – Нам нужно высадить гонца.

Вульфрик вернулся на нос корабля, где Скафхогг продолжал держать Свейнбьорна крепкой хваткой. Он прошел мимо Лопта, расхаживающего по кораблю. Едва ли кто-нибудь, наблюдающий с других кораблей, заметит подмену.

Когда Вульфрик вернулся на нос «Морского клыка», на лице настоящего Свейнбьорна отразилось замешательство.

– Я же сказал, что внес некоторые изменения в твои план, – объяснил Вульфрик. – Я не брошу хороших бойцов демонам. Я перережу цепи, но до того, как мы войдем в туман. Флот застрянет здесь, в стране южан. Мой посланник позаботится о том, чтобы призвать сюда гнев Империи. Он пошлет за мной свои корабли и свои армии. Людям, которых я оставлю здесь, придется сражаться, если они хотят когда-нибудь снова увидеть Норску. Но боги благоволят сильным. Некоторые, возможно, вернутся. Но это случится нескоро.

Свейнбьорн ахнул, осознав кошмарные последствия того, что сделал Вульфрик. Если кто-нибудь из этих людей вернется в Норску, они будут знать, что это Свейнбьорн, а не Вульфрик бросил их. Хуже того, они подумают, что он продал их южанам! Саги заклеймят его самым черным предателем со времен Длетча Огрокормильца!

– Нет! Вульфрик! – взмолился Свейнбьорн. – Убей меня! Пытай меня! Но оставь мне мое имя! Я могу дать тебе золото!

– Мне не нужно золото, – сказал Вульфрик. – Я имел в виду ровно то, что сказал, когда отдавал своей команде все, что только ни есть в трюмах.

Герои махнул рукой, приглашая нескольких членов экипажа подойти поближе. Каждый из троих нес в руках какой-то предмет. Один держал металлическую трубку, второй – факел, третий – небольшую деревянную коробку.

– Но кое-что, – поправил себя Вульфрик, – я все же приберег для тебя.

Свейнбьорн задергался в руках Скафхогга, пытаясь вырваться. Кривоногий воин прижал его к палубе, другие помогли удерживать князя, пока Вульфрик открывал ящик. Откинув крышку, он быстро сунул туда руку в латной перчатке. Он достал из ящика нечто тонкое, гибкое, что яростными кольцами оплело его запястье.

Князь с возрастающим ужасом смотрел на металлическую трубку и горящий факел. Он знал, что будет дальше. Самая оскорбительная смерть, которую норс мог предложить врагу, позорная смерть, которой погнушается даже Бог-Ворон.

– Я отдам тебе Хьордис! – закричал Свейнбьорн.

Свободной рукой Вульфрик взял трубку у одного из воинов и бросил холодный взгляд на умоляющего эслинга.

– Она не твоя, чтобы ее отдавать, – прошипел он.

Скафхогг силой заставил Свейнбьорна разжать челюсти, чтобы Вульфрик мог вставить конец трубки в горло князю. Когда трубка была на месте, Вульфрик сунул голову змеи в открытый конец. Чтобы ускорить продвижение и загнать гадюку в глотку Свейнбьорна, металл нагрели факелом.

– Так умирает следующий конунг Ормскаро, – сказал Вульфрик. – Мы отвезем его тело обратно в чертоги его отцов и сообщим им о кончине Свейнбьорна Змеебрюха. А потом будет война.

В сумрачных залах Ормфелла воцарилась тишина. Ветер доносил слухи о войне, слухи о мятеже среди ярдов и танов. Стены башни больше не отзывались эхом на смех полуденных пиршеств, песни арфистов и скальдов. На Ормскаро опустилась пелена, самая темная со времен смерти конунга Торгальда.

Виглундр сидел один в пустом зале совета, угрюмо потягивая из кубка бретоннское вино. Поскольку его самые доверенные ярлы нарушили обещания, заключив между собой союзы, чтобы короновать нового конунга, Виглундр с подозрением относился к своим хускарлам. Он не закончит свои дни как в том сумрачном видении, где ему в ухо влили чашу расплавленного свинца. Если сарлы хотят нового конунга, им придется сражаться со старым.

Виглундр расплескал вино из кубка, кисло глядя на густую красную жидкость. Шакалы! Стервятники! Вожди-выскочки сочли Ормскаро слабым, увидев для себя шанс утолить амбиции, когда многие воины Виглундра отплыли вместе со Свейнбьорном и Вульфриком.

Он их проучит! Когда флот вернется с трюмами, набитыми сокровищами, Виглундр станет самым богатым конунгом в Норске. Он наймет армию, чтобы подавить мятежных вождей, он заставит колдунов иссушать их земли, а троллей пожирать их стада! Их детей закуют в цепи и продадут курганам! Он сделает из них пример, который повергнет в ужас…

Тень упала на трон Виглундра, отвлекая конунга от этих мыслей. Он испуганно поднял взгляд, его рука потянулась к мечу на боку. Все мысли о сражении исчезли, когда он увидел, как что-то упало на пол к его ногам. Виглундр с открытым от ужаса ртом смотрел на отрубленную голову Свейнбьорна, лицо которого исказилось и распухло от яда.

– Возвращаю тебе твоего зятя, – сказал Вульфрик конунгу, выходя из тени. – Кто-то засунул ему в брюхо змею.

Виглундр продолжал вглядываться в холодные черты Свейнбьорна.

– Что ты наделал? – ахнул конунг.

Вульфрик сделал еще один шаг к трону, на его покрытом шрамами лице застыла ледяная улыбка.

– Ему взбрело в голову украсть мой корабль и мою женщину. У меня были свои мысли по этому поводу. Я оставил другие корабли в Империи, пусть делают там, что пожелают. Если боги будут благосклонны, некоторые из них смогут вернуться в Ормскаро через год.

Конунг покачнулся от слов Вульфрика, отшатнулся назад, рухнул у подножия трона, его меч со звоном упал на пол. Смерть Свейнбьорна означала войну с эслингами, и как раз тогда, когда его собственные вожди доставляют столько неприятностей. Потеря флота приведет к тому, что племена, пославшие корабли, потребуют у него виру, в то время как Виглундру понадобится каждая унция серебра, чтобы нанять наемников.

– Говорят, что Свейнбьорн взял под контроль «Морской клык» и именно он приказал разорвать цепи и бросить флот. Говорят, он даже продал их южанам, – сказал Вульфрик. – Конечно, это говорит моя команда. Эслинги, разумеется, будут настаивать, что предательство было твоей идеей.

Виглундр поднес дрожащую руку ко лбу.

– Ты принес разорение Ормскаро, – прохрипел он. – Племена обрушатся на мой город, как стая мстительных волков.

– Забавно будет посмотреть, кто первым явится за твоей головой, – согласился Вульфрик.

Виглундр поднялся на ноги, прислонившись к краю трона и дрожа всем телом.

– Я тебя понял, – сказал он герою. – Всем, что у меня есть, я обязан твоему мечу. Ты победил конунга Торгальда. Ты сделал все это возможным. Я принимаю это. Я был неправ, пытаясь обмануть тебя.

– Я сражался за тебя в одной войне, – сказал Вульфрик, поворачиваясь, чтобы уйти. – Тогда я еще ничего не понимал.

– Подожди! – взмолился конунг. – Ты не можешь забыть Хьордис! Если моему городу суждено страдать, то и ей тоже. Помоги мне, и она твоя!

Глаза Вульфрика были пусты, как у мертвеца, когда он повернулся и посмотрел на Виглундра.

– Умоляй богов, конунг, – сказал герой. – Мне ты больше ничего не можешь предложить.

Разбойник не стал мешкать, слушая все более отчаянные крики Виглундра. Конунг уже мертв, но прежде, чем он прокрадется в чертоги предков, он увидит, что все, построенное им, построенное его отцами, рухнет. Ормскаро запылает. Это будет костер, который ослепит самих богов.

Одноглазый ворон кружил над «Морским клыком», когда корабль Вульфрика в последний раз проскользнул через фьорд Ормскаро. Команда сидела на своих скамьях с мрачными лицами, и ни один человек не осмеливался издать ни звука.

На носу корабля стоял Вульфрик, его волосы развевались на ветру. Подняв лицо к небу, он держал в руках окровавленный шелковый мешок, острые глаза героя всматривались в темные облака, пытаясь разглядеть лики богов. Глаза чемпиона были лишены теплоты, такие же ледяные, как и в тот день, когда он последний раз смотрел на Виглундра.

Он медленно развязал мешок, извлекая из него окровавленную полоску плоти.

– Кхорну – лицо, которое я мог бы целовать! – крикнул Вульфрик, и его торжественные слова прокатились по волнам.

Он швырнул клочок мягкой бледной кожи в море и потянулся к свертку за другим подношением.

– Слаанеш – сердце, которое я бы лелеял. Нурглу – чрево, которое я бы наполнил сыновьями и дочерьми.

Совершая каждое жертвоприношение, Вульфрик бросал в море очередную страшную добычу. Наконец мешок опустел. Медленно, неохотно вождь достал из мешочка на груди прядь золотистых волос. Какое-то время он печально смотрел на нее, а затем бросил в море, присоединяя к другим подношениям.

– Тзинчу – последнюю надежду на любовь, – сказал чувствуя, как горькая боль потери пульсирует в его теле.

Вульфрик смотрел на море, на горизонт, где темные о ка встречались с темными водами. Он ощутил могущество своих богов. Все, что ему пришлось претерпеть, пришло бы к нему и без проклятия. Виглундр все равно украл бы у него Хьордис, подарив ее этой эслингской свинье Свейнбьорну. Его любовь все равно была бы предана и осквернена: вонь другого мужчины на ее теле, вкус другого мужчины на ее губах.

То, что он считал проклятием, на самом деле было благословением. Благодаря проклятию он получил инструменты, с помощью которых смог уничтожить предателей. Без могущества «Морского клыка» у него никогда не получилось бы заманить в ловушку таких коварных интриганов, как Виглундр и Свейнбьорн. Не добыв славы и звания Мироходца, он никогда не завоевал бы преданности таких людей, как Ньярворд и Арнгейрр, Джокулл и Скафхогг. Без лживости Зарната эти части никогда бы не сошлись вместе.

Боги помогли ему, и теперь Вульфрик станет служить им. Он больше не будет пытаться избежать гибели. Он поплывет по Великому западному океану и туману между мирами и принесет жертвы, которые потребуют от него боги.

Над головой его каркнул ворон, плавно разворачиваясь в полете и устремляясь обратно к ледяным горам Норски.

Дело сделано.

Боги получили своего героя отныне и на веки вечные.