Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 59 страниц)

Йети не слишком превосходили числом его людей, но им и не нужно было численное превосходство. Каждая из этих бестий была во много раз мощнее человека, и, словно клыков и когтей и было недостаточно, многие носили грубые топоры, сделанные из дерева и льда. Когда одно из чудовищ бросилось на разбойника, ледяная кромка топора прошла сквозь шею человека так же чисто, как стальной клинок. Еще одному норсу грубое оружие йети разрубило надвое руку, державшую топор.

В то же время воины Вульфрика сумели повергнуть нескольких тварей. Визжащий йети, из волосатой шкуры которого торчали четыре стрелы Джокулла, упал на клинок Брондульфа. Ньярворд бросился в бой со злобным безумием берсерка, рубя врага, которого он выбрал, с такой яростью, что когда тот наконец споткнулся и упал, то представлял собой лишь гору окровавленного мяса. Арнгейрр, мрачный грабитель морей, рубился, окруженный стаей йети, с убийственным мастерством, его меч из зубов кракена орудовал с той же ужасающей эффективностью, что и ледяные топоры врагов. Только увечье морского разбойника удерживало его на месте – костяная нога была плохим помощником в передвижении по снегу.

Вульфрик наслаждался схваткой, смакуя запах битвы. Он почти поддался искушению броситься в рукопашную, раствориться в радости боя, как когда-то. «Нет, – решил он, – теперь все это уже в прошлом». Раньше если бы он пал, то потерял бы только свою жизнь. Теперь ему пришлось бы потерять намного больше, и он не мог позволить себе рисковать. Цари и военачальники могут покарать человека только смертью. Боги способны навлечь проклятие и на тех, кто ушел в чертоги предков.

Не обращая внимания на шум бушующей вокруг битвы, Вульфрик поднес ладонь ко рту. Дар языков, как назвал его запытанный шаман, часть проклятия Вульфрика. Сверхъестественная способность понимать язык любого врага и говорить на нем. Он позволял Вульфрику проклинать и угрожать шаману-курганину на его собственном диалекте, он позволял проделать то же самое с боевым вождем орков, и ярлом бретоннцев, и даже с таном гномов. Даже голоса чудовищ были ему ведомы, если боги желали их в качестве жертвоприношения.

Вульфрик возвысил голос, издав резкий, завывающий вой, пронзительный вопль, который ветер скогтил и гулко разнес по горам. Многие йети прервали битву, чтобы посмотреть на него в недоумении и изумлении, их примитивные мозги застыли при виде человека, который мог выкрикивать оскорбления в крике-вопле, что служил им языком.

Яростный рев прогремел в заснеженной ночи. Этот звук замораживал кровь, как вой самой зимы. Дикий и полный ненависти – чистой первобытной ненависти, не обремененной ни мыслью, ни совестью. Этот крик угрожал агонией и обещал ужас. Сила, стоящая за этим воем, не могла принести чистой смерти. Она вспарывала брюхо и пожирала внутренности жертвы, пока жизнь еще пульсировала в венах врага.

Вызов Вульфрика был принят.

Когда огромная серая фигура пересекла снежное поле, прочие йети отступили, отказавшись от схватки с норсами, чтобы не навлечь на себя гнев своего вожака. Один разбойник, слишком медлительный, чтобы последовать примеру монстров, оказался на пути атакующего зверя. Он успел лишь вскрикнуть, прежде чем коготь серой твари распорол его от шеи до паха.

Вульфрик был спокоен, когда чудовищное создание бросилось на него. Холодный фатализм подавил волну страха, попытавшуюся скрутить живот норса. Это было смертельное мужество человека, который знает, что отступления не существует, есть только триумф или гибель. О таких людях слагают саги, хотя сами они редко доживают до того, чтобы услышать эти песни скальдов.

Чудовище заколебалось, приближаясь к Вульфрику. Йети был массивным, в два раза выше любого из своих сородичей, его волосы потемнели от старости до тусклого серебристо-серого цвета. Его когти были покрыты тем же стальным льдом, что и топоры младших йети, а клыки, торчащие из челюстей, походили на сабли из слоновой кости. Хитрость и ум светились в его черных глазах – существо было достаточно разумным, чтобы понять, когда на него охотятся, и завлечь охотников уже в свою ловушку. У него хватало воображения, чтобы с подозрением отнестись к этому маленькому человеку, который с такой безоглядной смелостью встречал его грозную атаку.

Вульфрик поднял голову и пристально посмотрел в глаза Седому. С его губ сорвалось дикое ворчание – самое низкое оскорбление, какое только мог предложить язык йети.

Седой взвизгнул от ярости, его звериный темперамент победил разум. Чудовище бросилось на Вульфрика, выпустив смертоносные когти. Герой не доверял своим доспехам и не рассчитывал, что они выстоят против ледяных когтей. Вместо того чтобы встретить атаку чудовища, он бросился вперед и перекатился под мощными лапами йети. Черный Клинок полоснул чудовище по животу.

Седой взвыл. Его громадная нога взметнулась, пнув Вульфрика в грудь. Норса отбросило назад, швырнуло через снежное поле, словно валун, выпущенный из катапульты. Герой рухнул в снег, провалившись на несколько футов под наст. Снег обрушился на него, сковывая движения.

Вульфрик вцепился пальцами в корку льда, пытаясь найти достаточно надежную опору, чтобы освободиться от ледяной могилы. Но с каждым рывком в яму падало все больше снега.

Внезапно огромная лапа проломила крышу тюрьмы Вульфрика. Заледеневшие когти сомкнулись на его груди, засыпая броню осколками. Норс чувствовал, как его кровь превращается в шугу, как дыхание замерзает в легких. Он изо всех сил пытался освободиться от леденящей хватки, но когти не разжимались.

Йети медленно извлек Вульфрика из-под снега и поднял в когтях, потом покачнулся, зажимая другой лапой рану поперек живота. Темная кровь пузырилась между когтями, окрашивая снег у его ног.

Обезьяноподобное лицо Седого расплылось в свирепой ухмылке. Лицо йети имело достаточно сходства с человеком, чтобы с уверенностью определить его выражение как злорадство.

Огонь ярости вскипятил лед в венах. Взревев, Вульфрик изогнулся всем телом, не обращая внимания на острую боль, когда его собственная броня впилась в плоть. Схватив меч обеими руками, герой извернулся так, чтобы клинок вонзился в запястье Седого.

Вульфрик снова провалился в снег, когда йети выронил его. В этот раз норса утопило только по пояс. Воин быстро поднялся, готовый отразить следующую атаку чудовища. Его меч соскользнул, встретив коготь Седого. Когда лед и сталь заскрежетали друг о друга, на лезвии меча заплясали искры. Вульфрик почувствовал, как сила удара заставила вибрировать кости рук, но все же смог удержать оружие.

Седой отшатнулся от искалечившего его человека и угрожающе зарычал. Теперь Вульфрик видел, что порез на животе у йети неглубок, хотя рана продолжает кровоточить. По-настоящему серьезную рану монстр получил там, где меч ударил его по запястью. Лапа Седого висела на нескольких сухожилиях и выглядела так, словно готова была оторваться при любом неосторожном движении.

Вульфрик замахнулся мечом на монстра, провоцируя атаку. Не обязательно было выкрикивать глумливый вызов. Ударив себя в грудь здоровой лапой, разъяренный Седой бросился на норса.

И снова этот зверь оказался не просто животным. Всего в нескольких футах от человека он остановился, чтобы пнуть пласт снежного наста. От брошенного в лицо снега Вульфрик на какое-то время ослеп.

Инстинкты сотен сражений заставили Вульфрика отскочить подальше, вместо того чтобы попытаться протереть глаза, как это сделал бы менее опытный воин. Разбойник отшатнулся с пути Седого и нырнул в снег. Но даже так когти йети полоснули достаточно близко, чтобы подцепить тяжелый плащ норса. Ледяные когти Седого вспороли скальп великана словно марлю, клочья спутанных волос повисли на его лапе, словно рыцарский вымпел.

Вульфрик поднялся навстречу следующей атаке йети. Прикрывая глаза от очередного снежного залпа, он сумел увернуться от удара в голову. Низко перекатившись, он обрушил свой клинок на лодыжку Седого, отрубив ему ступню.

Завизжав, Седой рухнул в снег. Вульфрик не дал ему возможности подняться. Издав боевой клич, едва ли менее дикий, чем вой йети, он прыгнул на зверя. Сталь с хрустом прошла сквозь кость, пробив рогатый череп, и впилась в примитивный мозг. Седой сделал последнее яростное усилие, чтобы сбросить человека со спины. Затем он издал мяукающий стон и рухнул замертво.

Вульфрик выдернул свой меч из головы Седого. Поставив ногу на окровавленную тушу, он высоко воздел Черный Клинок и выкрикнул в ночь:

– Черепа для Трона черепов!

Смерть предводителя повергла оставшихся йети в беспорядочное бегство. Твари бежали обратно к высоким вершинам, их стенающие вопли были жалобны и печальны, когда они возвращались в свои ледяные берлоги.

Для людей, одержавших победу, было достаточно того, что чудовища оставили их в покое. После битвы разбойники собрались вокруг своего вожака и смотрели, как он совершает мрачный ритуал.

Голову Седого отрезали от тела и очистили от плоти.

Затем Вульфрик взял ее в руки и был безмолвен, как смерть, пока нес трофей к бушующему костру, который Сигватр вернул к жизни с помощью китового жира и одежды, содранной с мертвецов. Поклонившись каждой из восьми точек ритуального кострища, Вульфрик поднял над огнем нечеловеческий череп.

– Слава и ужас Кровавого Богу, чья ярость пожрет весь мир! Подношение в уплату моего долга!

Вульфрик бросил череп в огонь. Вместо того чтобы обуглиться, как нормальная кость, череп треснул и рассыпался, растаяв в тонком красном тумане. Темно-красный дым распространил зловоние кипящей крови. Вульфрик отвернулся от огня и вытер руки о снег.

– Сделано? – спросил героя Сигватр, когда тот вернулся от жертвенника.

– Сделано, – сказал Вульфрик седому воину. – Голод Кровавого Бога утолен. По крайней мере на какое-то время.

– Боги всегда голодны, – сказал Сигватр.

– Они обжоры, – поправил его Вульфрик, бросив злой взгляд на пламя. – Насытятся ли они когда-нибудь?

Сигватр сочувственно покачал головой. Это было выражение застарелой печали, не покидавшей его с той ужасной ночи после Битвы Тысячи Черепов.

– Многие люди позавидовали бы милости, оказанной тебе богами, – сказал Сигватр. Вульфрик проследил за взглядом старика туда, где стояли лагерем его воины.

– Многие люди – непроходимые дураки, – прорычал Вульфрик, уходя прочь от своего друга. Мысль, что кто-то способен смотреть на то, что боги сотворили с ним, как на некое благословение, заставляла его кровь кипеть. Он знал, что именно это побуждает страстное желание людей присоединиться к его команде. Он не мог понять, как они могут быть настолько слепыми.

Джокулл прибежал из лагеря, держа в руках огромную меховую шкуру. Охотник поклонился, подходя к Вульфрику. Улыбаясь, он протянул герою шкуру.

– Я видел, как зверь испортил твой плащ, вождь, – сказал Джокулл. – Я подумал, что будет вполне уместно, если он отдаст тебе свой.

Вульфрик взял у охотника тяжелый мех. Должно быть, этому парню потребовалось немало мужества, чтобы пробраться обратно на поле боя и содрать шкуру с Седого. Герой мог бы восхититься такой доблестью, но он испытывал лишь презрение к любому, кто думал, что можно купить его благосклонность подарками. Сапог Вульфрика ударил Джокулла по колену, и охотник упал на снег.

– Когда я захочу новую одежду, я попрошу об этом, – прорычал капитан.

Он не смотрел вниз, проходя мимо упавшего охотника. Этот человек либо поймет свое место, либо превзойдет самого себя. Вульфрик надеялся, что до этого не дойдет. Даже по тому, как плащ лежал в руках, чувствовалось, что Джокулл сделал хорошую вещь.

Разговоры стихли, когда Вульфрик вернулся в лагерь. Вождь стальным взглядом обвел собравшихся разбойников. Они провели целый день, отдыхая и приходя в себя после битвы. Они должны быть благодарны за снисходительность своего капитана.

– Добейте раненых, соберите имена погибших, – сказал Вульфрик экипажу. – Мы возвращаемся на «Морской клык». Хватит с нас этих гор.

Он развернулся и зашагал вниз по склону, по той же тропе, по которой они взбирались. Смысл его слов не ускользнул от норсов. Без Вульфрика никто из них никогда не покинет этих гор, а Вульфрик не потерпит ни споров, ни проволочек.

Крики раненых норсов скоро затихли.

Глава вторая

Оставшиеся в живых члены команды Вульфрика молча стояли на обледенелой палубе «Морского клыка». Люди Норски не были похожи на слабых южан. Они не съеживались от страха при мысли о магии и не кричали от ужаса, когда колдун произносил заклинание. Для них это было так же естественно, как смена времен года и смена лун. Магия была всего лишь еще одним творением богов.

Но даже эти закаленные люди северных земель почувствовали холодок, пробежавший по их спинам, когда подумали о магии, которую им вскоре предстояло увидеть. Многим из них уже довелось испытать ее, и даже не один раз, и они никогда не забывали благоговейного страха перед ней.

Огромные снежные вершины вздымались вокруг корабля, исчезая в затянутом облаками небе. Гладь озера, на которой покоился «Морской клык», больше походила на лед, чем на воду. Ни река, ни ручей не впадали в это озеро, не было ни одного протока, по которому смертный мог бы провести судно. Словно рука капризного бога выхватила корабль из моря и переместила на это ледяное озеро.

Для людей, молча столпившихся на борту «Морского клыка», именно это и произошло. Только сила богов могла привести корабль в горы. Только сила богов могла вернуть его обратно.

Вульфрик стоял на носу корабля, сложив могучие руки на груди, серый плащ из шкуры йети хлопал по его плечам, когда ветер наваливался на корабль. Герой сурово наблюдал, как Сигватр выводит по одному людей из команды. С нескрываемой злобой Вульфрик изучал каждого из них, пока Сигватр острым лезвием ножа резал их ладони.

Каждый из разбойников прижал окровавленную руку к резной драконьей голове, венчавшей нос корабля. Под настороженным взглядом Вульфрика каждый ждал, наблюдая, как дерево впитывает кровь. Затем воин отступал, позволяя другому занять его место и повторить ритуал.

После того как вся команда прижала кровоточащие руки к фигуре на носу, выражение лица Вульфрика смягчилось, в его глазах появился торжествующий блеск. Он опустил руки и посмотрел на ряды собравшихся воинов.

– У вас слабая кровь, – сказал Вульфрик своим людям, и его голос раскатился по палубе «Морского клыка», подобно грому. – Она не по вкусу богам.

Герой улыбнулся, показав клыки. Воинам повезло, что ни один из них не пользовался благосклонностью богов. Если хоть один из них когда-нибудь покажет, что способен пробудить магию корабля, в следующее мгновение меч Вульфрика вонзится в живот этого человека.

– Волк позволяет псам охотиться вместе с ним, – рассмеялся Вульфрик. – Но только до тех пор, пока они не возомнят себя волками.

Капитан поднял нож и провел им по ладони. Он сжал кулак, и из порезанной руки потекла струйка крови.

– Вот кровь, которую выбрали боги, – сказал он воинам. – Вот сила, которую они чтят!

Вульфрик резко обернулся и хлопнул ладонью по рогатому лбу дракона. И в ту же секунду по кораблю пробежала дрожь. Щиты загремели о корпус, мачты заскрипели над головой, кольчуги экипажа лязгнули звеньями. Запах, словно от кипящей смолы, пронесся по палубе, вызывая слезы на глазах. Сначала медленно, потом все быстрее из пасти деревянного дракона потекла густая серая дымка. Дым или туман – серая пелена быстро распространялась над озером. Через несколько минут клубы дыма поглотили «Морской клык» и полностью скрыли любые признаки озера и гор за ним.

– К веслам! – проревел Сигватр ошеломленным норсам.

Воины вскарабкались на скамьи, стоявшие вдоль палубы. Они быстро взялись за толстые дубовые весла и опустили лопасти в ледяную воду горного озера.

Сигватр оглянулся на нос корабля. Вульфрик все еще стоял рядом с рострой, но теперь он держал по мечу в каждой руке. Герой яростно всматривался во вздымающуюся стену дыма. Сигватр содрогнулся при мысли о том, что могло взирать оттуда на героя.

– Гребите, собаки! – зарычал на команду Сигватр. – Гребите – или сгниете во чреве богов! – Он поднял тяжелую железную трещотку и яростно потряс ею, надеясь, что этот звук прогонит злых духов, которые, как он уже знал, пытаются приблизиться к кораблю.

Постепенно «Морской клык» пришел в движение, когда усилия команды вырвали его из плена сомкнувшегося вокруг льда. Скрежет и визг ломаемых льдин заглушил ворчание напрягшихся норсов. Корабль начал двигаться вперед сквозь окружавший его дым.

Треск льда и вой горных ветров сменили другие звуки. Глухое шипение, похожее на шипение только что выкованного меча, погруженного в воду для закалки, пронеслось сквозь туман и обрушилось на корпус «Морского клыка» грохочущей лавиной. Темные силуэты мелькали в дыму, призраки, которые цеплялись за туман, словно мотыльки, бьющиеся о фонарь. Из дыма доносились крики и вопли, рычание, которые каждый человек слышал не ушами, а душой. Недалеко ушедшие от зверей в свирепости, норсы знали, что откликнуться на эти крики означало смерть, но извращенное искушение терзало сердце каждого воина, побуждая его к самоуничтожению.

– Отец! – вскричал один из них, здоровенный норс, бросая весло. Прежде чем Сигватр успел остановить его, воин вскочил на скамью и бросился за борт корабля. Он пропал в одно мгновение, из тумана донесся жалобный крик, и его отголоски перемежались хихиканьем голодных тварей.

– Держи этот сброд на веслах! – прорычал Вульфрик. Герой вонзил один из своих клинков в черную тень, которая налегла на борт, почти пронзая завесу дыма, окружавшую его. Призрак распался, пронзенный сталью, разлетаясь маленькими клочками тьмы, которые быстро сливались в новую тень, прежде чем снова погрузиться в туман.

Смерть воина привлекала к кораблю все больше и больше теней. Вскоре серый дым стал черным от их давящих очертаний. По мере того как завеса становилась все тоньше, в темноте начали появляться горящие глаза, жадно таращась на экипаж «Морского клыка».

– Гребите! – закричал Сигватр, стуча мечом по мачте корабля и размахивая над головой железной трещоткой, словно княжеским штандартом. – Гребите, пока ваши сердца не усохнут, а животы не лопнут! Раз! Раз! Раз!

Команда напряглась, чтобы успеть за бешеным стуком меча Сигватра. Они изо всех сил старались сосредоточить взгляд на палубе, на спине впередисидящего гребца или на собственных ногах. На чем угодно, лишь бы только не смотреть на тьму за бортом корабля. Теперь там можно было увидеть не только глаза. Твари начали обретать форму, обрастая крыльями, когтями и клыками, с которых стекала слюна. Из серого тумана слюнявые демоны стали нетерпеливо пробиваться к кораблю.

Вульфрик больше не стоял на носу. Воин метался по палубе «Морского клыка», кромсая мечом фурий, жаждущих заполучить души его команды. Там, куда устремлялись его клинки, демоны отступали, ускользая за завесу. Но как только капитан разворачивался, чтобы отразить очередную атаку нечеловеческих духов, фурии возвращались, разрывая туман.

Внезапно темнота исчезла, сменившись холодным зимним светом. Ядовитую вонь демонского ихора перебил острый запах морской воды. Сильный морской ветер пронесся по палубе, приободрив задыхающихся матросов, склонившихся над веслами.

Вульфрик рассмеялся и вложил мечи в ножны. Капитан смело бросился обратно к носу своего корабля и поставил сапог на деревянную шею дракона. Он указал кровоточащей рукой на перекатывающиеся волны, которые теперь обнимали «Морской клык». Когда клочья тумана расступились, стал виден простор темной воды, вспененные волны плеснули через борт, когда море возмутилось внезапным вторжением «Морского клыка» в свои владения. Вдали виднелся далекий берег с высокими пиками, поднимающимися из холодного океана и раскалывающими грозовое небо заснеженными вершинами.

– Сегодня мы перехитрили демонов, лишив их ужина! – торжествующе взревел Вульфрик. Его зоркие глаза всматривались в острые утесы побережья Норски. Для остальных членов его команды родина была всего лишь фиолетовым пятном на горизонте.

– Ты знаешь, где мы? – спросил Ньярворд капитана в перерыве между судорожными вздохами.

Вульфрик закрыл глаза, запрокинул голову и понюхал воздух. Этот запах был знаком ему так же, как и тыльная сторона собственной ладони. На лице воина появилось радостное выражение.

– До Ормскаро не больше дня пути, – сказал он волосатому берсонлингу и бросил суровый взгляд вдоль палубы на своих воинов. – Но вы доберетесь туда за половину этого времени.

Ормскаро был расположен в одном из фьордов, врезанных в побережье Норски.

Подобно выброшенному на берег левиафану, город раскинулся на берегу, простираясь до самых утесов и равнин за ними. Глубокие воды фьорда сделали Ормскаро идеальной гаванью для флота изящных драккаров, выстроившихся на якоре у ее берега. Флотилия рыбацких лодок робко пробиралась между боевыми кораблями, направляясь на промысел в открытое море.

Сам город представлял собой скопище земляных длинных домов и бревенчатых пиршественных залов. Плетеные хижины рабов лепились вблизи каменных крепостей ярлов без всякой схемы или повода. Загоны для животных выходили на грязные улицы, их обитатели свободно бродили по поселению, а владельцы доверяли сохранность своей собственности выжженным на шкурах клеймам. Палатки торговцев и ремесленников располагались небольшими кучками там, где позволяло пространство, а яркие вывески рассказывали об их товарах и услугах. Ближе к берегу, на большой деревянной платформе, китобои деловито разделывали тушу огромного черного кита, а другие топили его жир.

Высоко на склонах, возвышавшихся над фьордом, частокол из огромных бревен образовывал стену, ограждавшую всю вершину холма. За частоколом возвышалась вторая стена, сложенная из тесаного камня, которая почти полностью скрывала огромную гранитную башню в центре.

Вульфрик улыбнулся, увидев стену и башню. Башня была древнее человеческой памяти. Ходили слухи, что ее построила та раса великанов, которая правила Норской еще до рождения богов. Поговаривали также, что ее построили сами боги, желая отметить эту землю. Старейшие скальды утверждали, что это вовсе не башня, а скорее хребет отца всех драконов, перерубленный топором Кровавого Бога.

Как бы то ни было, башня стала резиденцией Ормнира, великого конунга сарлов. Он сделал ее своей крепостью и основал город Ормскаро, чтобы у воинов был дом. В Ормскаро сарлы стали могущественным племенем, одним из самых сильных среди северян. Когда Великая армия Азавара Кула выступила против слабых южных королевств, именно внук Ормнира, Ульгра Пожиратель Троллей, повел сарлов в бой. Из горящей скорлупы Эренграда его воины извлекли достаточно камня, чтобы воздвигнуть стену вокруг башни – вечное свидетельство их победы над кислевитами.

Улыбка сменилась презрительной усмешкой, когда Вульфрик подумал о нынешнем хозяине башни Ормфелл. Конунг Виглундр был жалкой тенью своих прославленных предшественников. Поколения конунгов, подобных Виглундру, растрачивали мощь сарлов, позволяя другим норсийским племенам становиться сильнее. Мягкотелые цари Ормскаро стали довольствоваться своим богатством и больше не думали о завоеваниях и радости битвы. Они пользовались своим богатством, чтобы подкупить своих врагов там, где когда-то они воспользовались бы своими мечами и низвергли их.

Виглундр был таким конунгом, интриганом и заговорщиком, не имевшим никакого вкуса к войне. Вульфрик хорошо знал мысли конунга сарлов. Разве не он вел войну, пока Виглундр сидел в безопасности за своими стенами?

– Это глотку конунга ты сейчас раздавил? – вполголоса спросил Сигватр Вульфрика.

Герой оторвал взгляд от далекой башни и уставился на свои руки. Они так яростно вцепились в шею носовой фигуры, что деревянные щепки вонзились в ладони. Вульфрик хмуро посмотрел на старого воина, обеспокоенный тем, что Сигватр так хорошо прочитал его мысли.

– Пусть люди выберут стоянку, – сказал Вульфрик другу. – Мы возьмем провизию, поправим «Морской клык» и наберем команду на замену тех, кого потеряли в горах.

– А что ты возьмешь из Ормскаро? – осторожно настаивал Сигватр.

Вульфрик снова перевел взгляд на башню. На этот раз его взгляд был полон печали, а не ненависти.

– Пока на мне лежит проклятие богов, – мрачно прошептал воин, – я ничего не могу взять из Ормскаро.

Вульфрик повернулся и зашагал прочь, спускаясь в трюм корабля. Сигватр с сочувствием смотрел вслед уходящему другу.

– Но ты все равно пойдешь к ней, – тихо сказал старый воин. – Как бы тебе ни было больно.

Вульфрик долго взбирался на княжеский холм по грязным улицам Ормскаро, заполненным народом. Одетые в меха звероловы с высоких гор несли на плечах шесты, увешанные шкурами бобров и лисиц; закованные в доспехи рабы, на щитах которых были изображены гербы их владык; рыбаки с задубевшей, просоленной морем кожей; волоокие молочницы с крепкими руками, натруженными молочными кувшинами; все они и многие другие проходили мимо героя, идущего через поселение. И все, от самого убогого домашнего раба до самого богатого хускарла, осторожно отступали в сторону, давая дорогу знаменитому герою. Даже овцы и свиньи, бродившие по улицам, спешили убраться с пути Вульфрика, блея и повизгивая от страха, едва почуяв запах избранника богов.

Вульфрик не обращал никакого внимания на окружающий его город. Тот был для него еще более нереален, чем туманные призраки, пытавшиеся поглотить его команду.

С тех пор как боги коснулись его и наложили на него свое ужасное проклятие, для него утратили смысл обычаи людей. Когда-то он восхищался обликом Ормскаро и считал его самым большим городом в стране. Теперь тот же самый облик словно насмехался над ним и наполнял его сердце горечью.

Было только одно, что могло дать ему утешение, хотя бы на несколько драгоценных часов. Он мог оставить заниматься кораблем Сигватра и Арнгейрра. У обоих хватало ума и опыта, чтобы добыть все необходимое, прежде чем они отправятся в следующее путешествие. Им потребуется время, чтобы собрать желающих присоединиться к его команде, их испытанием он сможет заняться завтра. Но сегодня вечером Вульфрик постарается забыть путешествия и битвы, богов и проклятия.

Сегодня вечером Вульфрик постарается вспомнить, что значит быть человеком, а не героем.

Вход в большой зал Ормфелла был привилегией, которую Вульфрик заслужил после Битвы Тысячи Черепов. По мере того как его слава распространялась, даже самые смелые хускарлы не хотели бы противостоять ужасному герою. Тем не менее Вульфрик заметил нерешительность со стороны воинов, когда они открыли ему ворота и повели в башню. Он ощущал беспокойство этих людей, и это было нечто большее, чем благоговейный страх перед героем. Бредя по каменным коридорам башни, он обнаружил, что даже слуги конунга отводят глаза и спешат прочь при его приближении.

Подойдя к большому залу, Вульфрик увидел первого человека, который не отвернулся при виде него. Светловолосый морской разбойник Брондульф, единственный из всего экипажа, наслаждался гостеприимством конунга. До того как присоединиться к команде «Морского клыка», Брондульф был капитаном домашней стражи Виглундра, могучим хускарлом, имеющим собственные права. Вульфрик не удивился, обнаружив, что Брондульф пришел поговорить со своим повелителем. Что его удивило, так это выражение тревоги на лице разбойника. Брондульф оглядел коридор, желая убедиться, что там больше никого нет. Затем осторожно подошел к капитану.

– Берегись, – тихо предупредил Брондульф. – Виглундр что-то замышляет.

Вульфрик одарил прекраснолицего воина изумленным взглядом.

– Он знает, что лучше не строить козни против меня, – сказал он. – Виглундр знает, что я спас его корону.

Вульфрик похлопал по черепу, привязанному к рукояти его меча.

– Он этого не забудет.

– Тебя должна беспокоить не его память, а его честолюбие, – предостерег Брондульф. – Этой ночью в башне полно эслингов.

– Эслингов? – повторил Вульфрик, лишь наполовину веря тому, что услышал. – С каких это пор сарлы принимают у себя врагов?

Рот Брондульфа презрительно скривился.

– Немногие из нас могут усомниться в разуме конунга, каким бы безумием он ни был охвачен.

Вульфрик оскалил клыки, глядя на выходящие в коридор дубовые двери большого зала. Затем похлопал Брондульфа по плечу.

– Это объясняет холодный вид хускарлов Виглундра. Должно быть, Виглундру очень неудобно принимать у себя и эслингов, и человека, взявшего голову их конунга. Я в долгу перед тобой за предупреждение.

– Может быть, лучше подождать, пока гости Виглундра уйдут? – предложил Брондульф.

Вульфрик фыркнул при этой мысли.

– Может быть, Виглундру нужно напомнить, кому он обязан своей короной. Если я потревожу его гостей, они могут попросить меня уйти. – Блеск в глазах героя ясно дал понять, насколько просто будет вышвырнуть его из башни.

– Когда-нибудь ты найдешь бой, из которого не выйдешь, – сказал Брондульф, покачав головой.

– Не родился еще тот эслинг, который мог бы скрестить со мной мечи, – рассмеялся Вульфрик. – Моя сага не закончится на чьем-нибудь топоре. Боги не настолько милосердны.

Услышав печаль в голосе Вульфрика, Брондульф понял, что будет лучше, если он оставит героя размышлять о своих бедах в одиночестве. Вульфрик не любил, когда другие видели его в моменты сожалений.

Брондульф успел сделать только несколько шагов, когда его удержала крепкая хватка Вульфрика.

– Ты ее видел? – пылко спросил герой.

Разбойник молчал, обдумывая, как ему следует ответить своему капитану. Брондульф не знал, что было более жестоко – позволить Вульфрику мучить себя несбыточной надеждой или… Он слишком хорошо знал боль любви, которой не суждено сбыться. Именно поэтому он присоединился к экипажу «Морского клыка» и связал свою судьбу с судьбой Скитальца.

Брондульф почувствовал, что пальцы Вульфрика крепче сжали его руку. Он пристально посмотрел на героя, затем перевел взгляд на двери большого зала. Вульфрик отпустил его руку и быстро зашагал по коридору.

Брондульф повернулся и вышел прочь, прежде чем Вульфрик достиг дверей. Каким бы отчаянным ни был герой, у его заветной надежды не было ни единого шанса. Боги позаботились об этом. Даже Виглундр это понимал. Но Брондульф знал, что понадобится нечто большее, чем холодный разум, чтобы заставить Вульфрика понять. Он не был уверен, что чувствует, видя упорство Вульфрика, жалость к этому человеку или ревность.

Но он точно знал, что если бы у него была сила героя, то он не позволил бы ничему сдерживать себя. Ни жестокости богов, ни козням конунга Виглундра.

Большой зал Ормфелла представлял собой обширное помещение в самом центре крепости. Его каменные стены терялись под разукрасившими их трофеями. Шкуры странных зверей, щиты павших героев, окровавленные знамена побежденных армий – все это превращало большой зал в галерею побед народа сарлов. С деревянных балок потолка в пятидесяти футах над полом свисали кости огромного бегемота, чудовища по имени Морргавр, которое в сагах чаще всего называли Кораблекрушителем. Убийство Кораблекрушителя было делом, которое принесло Ормниру титул конунга и позволило Ормскаро расти и процветать. Многие герои пытались положить конец неистовству бегемота, но именно копье Ормнира погубило бестию.