Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 59 страниц)

Но все облегчение, которое испытал Эйнар, удрав от дракона, испарилось, когда он увидел мерзкое создание, рассевшееся у стенки туннеля и увлеченно набивающее брюхо. Раздувшаяся жаба-слизень колыхалась в собственной грязи, похожие на руки щупальца тянули кости в мокрое пузырящееся отверстие, служившее ей пастью. Эйнар заметил, что пузырящаяся слизь растворяла кости и плоть в бульон, который затем исчезал в отвратительной пасти. На макушке твари покачивались глаза на мясистых столбиках, сосредоточенно наблюдающие за процессом питания.

– Тзинч улыбается нам, Стальной Кулак, – сказал фон Каммлер. – Тварь уже нашла себе добычу.

Они начали осторожно обходить жрущего демона, не отрывая глаз от тошнотворного зрелища, задержав дыхание, опасаясь потревожить зверя. Внезапно Эйнар отвел взгляд от демона, обратив внимание на груду костей, которую тот слюнявил. Потрясенно замер, рассмотрев влажно блестящий череп с рунным глазом во лбу.

– Урда, – выдохнул он.

У него возник безумный порыв, навязчивая идея: забрать рунный глаз у насыщающегося демона. Эйнар пытался бороться с этим желанием, но все, что он смог сделать во имя сопротивления, – поделиться им с фон Каммлером.

– Ты с ума сошел, варвар? – прошипел рыцарь.

Эйнар стряхнул его руку и направился к чумному зверю. Увидел груду лохмотьев – одежду и вещи Урды, лежащие рядом с костями.

– Сумка ведьмы, – прошептал он. – Может, в ней есть что-то, что мы сможем использовать.

Даже ему самому эти слова показались вздором. Он подобрался поближе к жрущей твари и потянулся за сумкой Урды. Всего в нескольких дюймах от него сочилась и пузырилась влажная блестящая шкура демона. Задержав дыхание, он поднял сумку с кучи окровавленных тряпок. Один из главных стеблей слегка дернулся, заслышав шуршание, но тварь по-прежнему продолжала слюнявить бедренную кость ведьмы.

Пот выступил на лбу Эйнара. Он потянулся к черепу, не в силах противостоять охватившему его порыву. Знак Тчара слабо засветился. Сжав пальцами покрытый слизью череп, норс раздавил хрупкую кость и вытащил рунный камень из гнезда.

Сжав в кулаке свою добычу, Эйнар отступил, стремясь оказаться подальше от отвратительного демона. Слишком поздно. Потянувшись к черепу, он привлек внимание чумного зверя: десятки глазных стеблей завращались, с голодной тупостью рассматривая его. Мгновение человек и демон таращились друг на друга, затем из похожего на рану рта возбужденной твари вырвался поток слизистой пены.

Эйнар попятился, у него скрутило живот. Чудовище скользнуло к нему по грязному полу туннеля. Теперь Эйнар понял, в какое ужасное положение поставил всех его безумный порыв. За спиной был вход в пещеру и драконица. Перед ним, преграждая путь, что-то возбужденно бормотала прожорливая жаба-слизень. За тушей демона он увидел фон Каммлера. Рыцарь нес на руках Бирну и гнал перед собой Жардраха. Оргрим отстал, инстинкт, приказывающий бежать, боролся в нем с воинской преданностью.

Эйнар ударил Альвормром по слизистой шкуре чумного зверя, но эластичная плоть была толще жировой прослойки кита, острый клинок не смог даже поцарапать ее. Демон на атаку не обиделся, лишь продолжил ползти и пускать слюни. Эйнар отступил, сторонясь раздувшейся твари.

Эйнара предупредил скулеж Оргрима. Он не мог объяснить, как сумел понять смысл этого скорбного звериного крика, но вой оборотня создал в его сознании такой же яркий образ, как обычные слова. Норс метнулся влево, и тут в пещеру пробралась огромная чешуйчатая лапа. Не в сила, просунуть в туннель голову, Бубос сменила тактику и теперь пыталась вытащить добычу на открытое место, подобно медведю, выбирающему личинок из гнилого бревна.

Чешуйчатая конечность пропахала глубокие борозды по грязному полу туннеля. Если бы не предупреждение Оргрима, под лапой драконицы оказалось бы еще кое-что помимо грязи. Эйнар не стал додумывать эту неприятную мысль до конца. Демон продолжал двигаться к нему, не отрывая взгляда от соблазнительно-манящей теплой плоти. Драконьи когти или разъедающая пасть демона. Третьего не дано.

Эйнар повернулся к драконице, и тут ему в голову пришла идея. Возможно, был еще один неприятный выбор, который он не хотел бы делать. Следя одним глазом за приближением демона, Эйнар замахал руками и закричал, привлекая внимание рассевшейся у входа в пещеру гигантской рептилии. Он видел больной глаз драконицы, уставившийся на него снаружи. Слюнявая тварь подобралась еще ближе. Отчаянно метнувшись в сторону, Эйнар распластался по стене туннеля, когда огромная драконья лапа пролезла мимо него в пещеру. Гигантские когти вонзились в студенистую тушу демона, чешуя зашипела там, где на нее попала едкая слюна чумного зверя. Бубос взвыла от ярости и вытянула лапу наружу, увлекая за собой демона, вытаскивая мерзкую тварь под нечистый свет болота.

Когда Бубос обнаружила, что именно она извлекла из пещеры, Эйнар решил, что не станет дожидаться исхода схватки. Кто бы ни взял верх – драконица или демон, – не стоило попадаться на глаза победителю. Пробежав по туннелю, берсонлинг присоединился к Оргриму, и они вместе поспешили за фон Каммлером, Бирной и Жардрахом.

На бегу Эйнар занялся ожерельем, ловко нанизав на него новый талисман, добавляя рунный глаз Урды к пальцу Тогнатога.

Глава семнадцатая

Недалеко от затянутых пеной озерных вод, среди зарослей тростника и водорослей, из илистой земли поднималась небольшая группа валунов. Почти полностью покрытые слизью и мхом, камни оставались практически незаметны для наблюдателя, пока он не подходил к ним вплотную. Зияющая дыра среди камней была еще более неприметной: черная трещина, врезавшаяся в сырую болотистую землю. Корни и ежевичные плети скрывали отверстие даже от самого внимательного взгляда. Но, как бы то ни было, однажды этот лаз уже нашли, и он был найден снова. Покрытые серой шерстью лапы разорвали паутину из корней, раскрывая отверстие норы. Волчьи глаза болезненно заморгали в резком солнечном свете, пытаясь приспособиться к освещению после мрака туннеля. Втянув волчьим носом зловонный воздух, Оргрим выполз из черной ямы. Дикие глаза ульфвернара внимательно осмотрели гнойное небо в поисках любых признаков дракона. Спустя несколько напряженных мгновений он повернулся и рыкнул в яму. В ответ из тьмы вынырнула грязная рука и вцепилась в край расселины. Эйнар подтянулся на скользком крае ямы и осмотрелся. Фон Каммлеру выбраться из дыры было куда легче, несмотря на его броню и вес переброшенного через плечо Жардраха. Эйнар в который раз отмен необычайную силу и живучесть рыцаря.

Следуя по скользкой норе чумного зверя, Эйнар настороженно наблюдал за фон Каммлером. Из всех них южанин был в наилучшей форме. Эйнар знал, что у рыцаря были свои причины прийти сюда. Если фон Каммлер замыслил предательство, он скоро его совершит. Рыцарь сбросил Жардраха на землю и щелкнул пальцами, жестом приказывая Оргриму не спускать с гнома глаз. Затем южанин снова подошел к яме. На мгновение его лицо под стальной маской обернулось к Эйнару, затем бронированные руки потянулись помочь норсу вытащить из норы Бирну. Охотница упала наземь и застонала, не в силах стоять без поддержки. Рыцарь потянул ее за ногу и перевернул, изучая рваную рану. В ране копошились черные черви, окружающие ткани воспалились, и из малиновых нарывов сочился гной. Рыцарь покачал головой.

– Теперь она принадлежит богу Чумы, – холодно сообщил фон Каммлер. – Скоро он потребует ее к себе.

Собравшись с силами, Эйнар выскочил из ямы, сражаясь с усталостью и отчаянием, ноги едва держали его. Норс опустился на колени возле раненой охотницы, загородив ее собой от фон Каммлера. Протянул руку, чтобы убрать влажные волосы со лба женщины, и почувствовал, как в нем поднимается волна гнева вперемешку с отвращением. Даже сейчас боги все еще меняли ее, превращая в жестокую насмешку над ним. Лицо Бирны стало почти зеркальным отражением лица Асты. Даже в страдании, вызванном лихорадкой, выражение ее лица было таким же, какое он помнил у Асты. Алая ненависть выжгла подтачивающее силы отчаяние. Эйнар почувствовал, как его рука стискивает рукоять Альвормра. Внезапно он понял, что стоит спиной к фон Каммлеру. «Пусть рыцарь сделает свой ход сейчас, – подумал он. – Мне нужно хоть кого-нибудь убить».

– Твоя женщина скоро умрет, Стальной Кулак, – заметил фон Каммлер. – Но она все еще может нам пригодиться.

Отвернувшись от Бирны, Эйнар посмотрел на южанина.

– В этом нет необходимости, – произнес он.

Что бы ни выражало скрытое маской лицо рыцаря, угрожающий авторитетный тон не оставлял сомнений.

– Гном может драться, а она – нет. – возразил фон Каммлер. – Она бесполезна и лишь замедляет наше продвижение. Но если поступим так, как я предлагаю, она все еще сможет нам помочь.

Выражение лица Эйнара потемнело. Он чувствовал, как рукоять Альвормра впивается в ладонь. Фон Каммлер остался стоять в небрежной позе, словно рыцарь не подозревал или не обращал внимания на то, что норс в любой момент может вонзить свои клинок южанину в грудь.

Внезапно Эйнар понял, что фон Каммлер прав и ему не нужно опасаться нападения. Норс ослабил хватку на рукояти Альвормра. Без рыцаря им нипочем не пересечь озеро и не добраться до дворца. Без рыцаря он никогда не добудет сокровище, которое требует Тчар, и никогда не получит обещанной награды. Он посмотрел на умирающую женщину. На него снова смотрело лицо Асты. Если он потерпит неудачу, все будет потеряно. Вся их борьба и все испытания ничего не будут значить. Он все еще может победить, по-прежнему может все исправить. Это была единственная слава, к которой он стремился: уничтожить все то, что натворил.

Фон Каммлер кивнул бронированной головой.

– Стало быть, мы пришли к соглашению, норс? – мрачно прошипел рыцарь.

Прежде чем Эйнар заставил себя ответить, Оргрим резко повернулся, глядя на заросли мертвых сорняков и искривленных деревьев позади них. Шерсть оборотня встала дыбом, из горла вырвался гневный рык. Сорняки раздвинулись, и на сырую поляну вышли две знакомые фигуры. Валлак приветственно помахал рукой, успокаивая Оргрима. Рядом с ним шагал громоздкий Берус, сверля взглядом фон Каммлера.

– Хвала владыке Тзинчу! – провозгласил Валлак. Не только нам удалось спастись от дракона!

Эйнар перевел взгляд со зловещего рыцаря на двух курганских воинов. Он понимал, что при виде них должен ощутить облегчение – их сила будет большим подспорьем при нападении на цитадель Повелителя Чумы. Но вместо этого по его телу прошла волна черного ужаса, зловещее предчувствие беды.

– Во всяком случае, мы оторвались от дракона, – сказал Эйнар Валлаку, настороженно взвешивая каждое слово. Он поднял руку к ожерелью на шее и коснулся пальцем закрепленного на нем каменного глаза. – Урде не повезло.

Улыбка, пляшущая в уголках рта на изуродованном лице Валлака, подсказала Эйнару, что, как бы ни умерла ведьма, это случилось не без помощи курганина.

– Кому-то еще не повезет, – прорычал Берус

Берсерк взвесил на руке топор, глядя в тлеющие глаза фон Каммлера. Эйнар вскочил на ноги, вырывая из ножен Альвормр. Оргрим, вздыбив шерсть, принялся кружить вокруг кочевников. Валлак успокаивающе коснулся груди берсерка. Берус повернул голову и сердито уставился на второго степняка. На миг показалось, что он сперва вонзит топор в Валлака, а потом уже сразится с фон Каммлером.

– Южанин для нас по-прежнему важен, – напомнил Валлак Берусу. – После победы над Скоротом, когда мы заберем приз, ты сможешь взять его череп для Кхорна.

Беруса сказанное не слишком убедило, но он медленно опустил топор.

– Когда умрет Повелитель Чумы, – предупредил он фон Каммлера.

Рыцарь просто кивнул и сказал:

– Я не имею обыкновения стоять между дураком и его глупостью.

Валлак зашагал по поляне, оставив задумавшегося Беруса наедине с его кровожадными помыслами. Подошел к Эйнару, заколебался, увидев, что норс не спешит опускать меч. Отвернулся от берсонлинга, посмотрел на Бирну и покачал головой.

– Южанин прав, – заметил Валлак. – Твоя женщина уже почти мертва. Она только замедлит нас. Он постучал по висящей на боку изогнутой сабле. Если хочешь, я могу это сделать.

В предложении Валлака не было злого умысла, скорее, оно было высказано скромным примирительным тоном. С практической точки зрения курганина, в поступке, который он предложил совершить, не было ничего отвратительного.

– Она будет жить! – прорычал Эйнар, опуская меч.

Другой рукой он стянул с пояса остатки потрепанной сумки Урды.

– Там нет ничего полезного, – сказал Валлак. – Ведьма все потратила, чтобы поддержать себя.

Эйнар смял в кулаке разорванную сумку и швырнул на землю.

– Она должна умереть, Стальной Кулак, – настаивал Валлак. – Иначе ее дух достанется богу Чумы.

– Нет, – сказал Эйнар, и слово стекло с языка, как капля яда.

Он сунул руку под медвежий плащ и извлек мешок Спьялла. Они почти все использовали в попытках отразить болезни чумного царства, но кое-что еще оставалось. Пальцы Эйнара сомкнулись вокруг пучка влажных корешков, обернутых тюленьей кожей. Валлак нахмурил брови, наблюдая за тем, как Эйнар извлекает палочки и растирает их в ладони, пока они не превратились в мякоть, истекающую соком, больше всего напоминающим кровь.

– Старое лекарство норсов, – пояснил Эйнар Валлаку.

Лицо курганина по-прежнему выражало сомнение, но он с интересом наблюдал за тем, как Эйнар приподнимает Бирне голову и всовывает влажный комок ей в рот.

Охотница с трудом проглотила лекарство.

– Она не умрет.

Эйнар слышал, как его лживые слова заплясали по болоту, глухое эхо смеялось над ним, пока не затихло. Он ничего не сделал, чтобы помочь Бирне, она будет жить или умрет по прихоти бога Чумы. Он всего лишь дал ей кровавый корень, ужасную траву, известную норсийским витки. В кровавом корне была сила, но не было исцеления. Под его действием человек чувствовал, будто его тело полно сил, даже когда жизнь угасала в нем.

Эйнар видел, как воины под действием кровавого корня сражались с отрубленными руками и проломленной грудью. Видел, как разбойники с вываливающимися из распоротых животов внутренностями возвращались на драккарах из похода. Кровавый корень был травой смерти, а не жизни. Но это было последнее, что он мог предложить Бирне.

Фон Каммлер некоторое время наблюдал за тем, как возится с охотницей, а затем отвернулся и посмотрел в небо.

Рыцарь воздел руки к прокаженным небесам, из-под его маски донеслись свистящие звуки: южанин взывал к Царству Хаоса и силам за его пределами. Воздух стал холоднее сорняки у ног рыцаря задрожали, корчась и раздуваясь новыми ужасными наростами. Над ними раздался пронзительный вопль, и даже Эйнар уставился вверх, когда гобелен прокаженных небес разорвала пульсация фиолетового и лазурного света. Сверкнула молния, в разрыв посыпались бледно-лиловые облака. Земля содрогнулась: по гниющему царству прошли волны землетрясения. Пронесся свирепый беззвучный ветер, ломающий деревья и с корнем вырывающий кустарник; застоявшийся воздух закружился в безумных вихрях. На гнойном небе, словно ростки ненасытной плесени, проступили бледные гнилостные пятна.

Эйнар прижал к себе Бирну и попытался встать на ноги, балансируя на вздрагивающей земле. Оргрим вжался животом в грязь и дико завыл: его животные инстинкты потрясло разбушевавшееся вокруг ужасное колдовство. Берус отпрыгнул с пути падающего дерева; когда оно рухнуло на поляну, иссохшая кора треснула, из нее вырвались светящиеся грибные споры. Валлак униженно молился Тзинчу.

Затем фон Каммлер опустил руки и умолк. Разрыв в небесах тут же исчез, затянулся с той же скоростью, с которой возник. Безмолвный ветер стих, застоявшийся воздух снова стал тяжелым и влажным. Земля, однако, продолжала вздрагивать, но уже не от землетрясения. Она пульсировала и вздымалась, пузырилась, словно кипящий суп. Пузыри лопались, осыпая отряд фонтанами грязи. Вокруг них возникали и исчезали ямы, втягивавшие деревья и камни вглубь почвы. Эйнар едва избежал такой ямы: какое-то шестое чувство побудило его прыгнуть в сторону за миг до того, как земля под ним провалилась.

– Что ты натворил, южанин? – взревел Эйнар, с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать в ужасе, и судорожно проверяя, не нанесло ли его резкое движение большего вреда женщине, которую он держал на руках.

Фон Каммлер снова воздел к небу стальную руку.

– Я открыл врата дворца Скорота! – торжествующе проревел он. – Смотри! Они идут!

С прокаженного неба спускались порождения кошмара и безумия. Сначала они были похожи на мерцающие огни или падающие звезды, с каждым вздохом меняющие свой цвет. Когда они падали на вздрагивающую землю, в мерцающем свете можно было различить некое вещество. Заключенная в клубке света субстанция имела массу, но не имела очертаний и форм. Эйнар видел, как волнообразное нечто внутри сгустка извивается, словно пожираемое внутренним огнем. Но в то же время казалось, что у странных бесформенных сгустков есть глаза, клыки, рога и шипы, гибкие хвосты и слюнявые пасти.

Фон Каммлер отважно подошел к ближайшему демоническому огню и протянул к нему руку. Существо разразилось клокочущими шипящими звуками, оно опустилось еще ближе к вязкой почве, зависнув над грязью и болотом.

– Жеребцы Тзинча! – сказал рыцарь, и голос его дрогнул от трепета.

Фон Каммлер взгромоздил свое бронированное тело на плоскую платформу, в которую превратилось тело демона. Ощутив на себе рыцаря, существо разразилось голодным клекотом, но сбрасывать всадника не стало.

– Так вот как ты собирался попасть во дворец! – воскликнул Жардрах.

Гном сидел на небольшом камне и никак не мог решить, чего бояться больше: гиблой земли или светящихся демонов, призванных фон Каммлером.

– Они перенесут нас через озеро, – пояснил фон Каммлер и посмотрел в глаза Эйнару. – Другого пути нет.

Поборов страх, Эйнар отнес Бирну к другому адскому демону-слуге. Когда он ступил ему на спину, покрывающая дрожащее тело пернатая шкура рассыпалась пеплом, от чистой сущности демона повеяло ладаном. Он что-то забормотал в адрес Эйнара. Норса охватило отвращение, когда он уловил, что к безумному бормотанию существа примешиваются голоса и слова смертных. На демоническом теле распахнулись тысячи крошечных глазок, каждый таращился на него с омерзительным голодным выражением.

Земля продолжала вздрагивать, количество провалов на ней все росло. Валлак поспешно взобрался на такой же парящий диск. Рыкнув от отвращения, Оргрим запрыгнул на спину другому демону, когти вонзились глубоко в плоть в стремлении уцепиться понадежнее. Берус пожирал тварей взглядом, не спеша последовать примеру остальных

– Оставайся здесь и умри, – сказал ему Эйнар, – или будь мужчиной и победи свой страх.

Вейг повернул к Эйнару свой костяной шлем, и норс физически ощутил пылающую ненависть кочевника. Медленно, не обращая внимания на кипящую под ногами землю, берсерк направился к одному из демонов.

– Тебе тоже лучше поторопиться, – предупредил Эйнар Жардраха.

Гном уставился на ближайшего демона и замотал головой. Но в тот же момент он ощутил, как камень, на котором он сидел, дрогнул. Гном с проклятием подпрыгнул. Едва он соскочил с валуна, как тот погрузился в слизистую землю. С очередным проклятием Жардрах бросился к демону и поспешно вскарабкался на его чешуйчатую спину.

Едва Жардрах взобрался на своего ужасного коня, вся стая демонов пришла в движение и взмыла в небо, подобно пылающим стрелам. Не успел Эйнар приноровиться к головокружительному подъему, как демоны изменили направление движения и понеслись через болота. Гноящаяся трясина под ними исчезла быстрее, чем успел заметить глаз. Они полетели над берегом озера и пенящейся прибрежной водой.

Однако, пролетая над этой грязной водой, демоны стали вздрагивать. Эйнар чувствовал, как они теряют скорость, как их покидает сила. Грязная магия Повелителя Чумы ослабляла демонических коней. Он рискнул оглянуться и увидел, как гаснет сияние одного из дисков, летящего без наездника. Тело демона почернело от болезни, и он рухнул вниз, погрузившись в ядовитые объятия озера.

Норс прижал к себе Бирну, стараясь не думать о том, что произойдет, если их конь лишится сил. Он отвел взгляд от погибшего демона и уставился на медленно приближающийся зазубренный шпиль дворца. Всем своим существом берсонлинг пытался побудить демона лететь быстрее, чтобы успеть добраться, пока его сила не иссякнет. Но с каждым ударом сердца их продвижение замедлялось.

Дикий вопль боли заставил Эйнара оторвать взгляд от башни. Позади него на землю спикировал еще один диск и пропал в озере. Когда он рухнул в грязную воду, фонтан слизи не расплескался по поверхности, а сформировался в черное облако, которое взмыло вверх, направляясь прямиком в их сторону. По мере того как скорость демонов падала, скорость облака увеличивалась. Вскоре в уши Эйнара ввинтилось оглушительное жужжание миллионов мух. Волосатые кусачие твари закружились вокруг, рой поглотил всадников и их коней. Эйнар отбивался от мерзких паразитов, давил десятками. Но на каждую убитую тварь приходилась сотня, и эта сотня жалила его тело. Он зажмурил глаза, пытаясь защититься от роя нечестивой жизни, пытаясь дышать сквозь слой насекомых, забивших ему нос и рот.

Внезапно пронзительный крик заглушил жужжание мух. Звук раздался совсем рядом, и ему ответили сотни резких голосов, прорезав ядовитый рой.

Несколько мгновений спустя облепившая Эйнара копошащаяся масса исчезла, улетев прочь так же быстро, как и появилась. Он рискнул приоткрыть глаза и увидел рядом стаю бледных стервятников, сражающихся с роем мух, которые, в свою очередь, атаковали птиц. То была безнадежная битва, но, по крайней мере, на некоторое время она избавила отряд от мух Нургла. Эйнар посмотрел на Бирну. Охотница слабо улыбнулась ему в ответ, не обращая внимания на крошечные укусы, которые покрывали все ее тело.

– Я увидела стервятников и поняла, что они смогут помочь, – сказала она, дрожащим пальцем указывая на дворец.

Строение было теперь гораздо ближе, достаточно близко, чтобы можно было различить его гротескные детали: отшлифованные кости, из которых оно казалось построенным, железные шипы, украшающие зубчатые стены. На этих шипах трепыхались куски гниющего мяса, даже самые потрепанные обрывки, казалось, продолжали цепляться за какую-то нечестивую жизнь. Демонические кони снова спустились, ныряя к просторному балкону, выходящему на гиблое озеро. Его красная блестящая поверхность больше напоминала оголенные мышцы, чем камень или дерево. Когда демоны пролетали над ним, он возбужденно запульсировал, казалось, он сейчас отрастит руки и выхватит их с неба

Балкон примыкал к огромному залу, помещению еще более колоссальному, чем те развалины, которые они видели на болоте. Эйнар был поражен тем, что сказки о небесных титанах и их могучих твердынях оказались правдой. Несомненно, никакая другая раса не смогла бы возвести столь грандиозные постройки. Затем он заметил обтянутый кожей пол, стонущие, стенающие стены, потолок, с которого капала какая-то жидкость, и понял, что это место строили не смертные. Только демоны могли использовать живую плоть для возведения своих замков.

Демонические кони наконец замерли в центре зала, зависнув над омерзительным полом. Эйнар заставил себя спрыгнуть со спины демона. Он станет первым, ступившим во дворец Скорота. Его сапоги царапнули кожаный пол, пораненная плоть закровоточила.

Остальные медленно слезли со своих жеребцов и ступили на жуткую поверхность. Слезая со своего коня, Жардрах споткнулся, выругался и топнул по полу, выбив из него что-то похожее на гноящиеся обрубки пальцев.

Берус раздраженно изучал мерзкий зал и стонущие стены. Истощенные тела, соединенные какой-то отвратительной магией, изо всех сил пытались высвободиться, на сотне языков умоляя берсерка о быстрой смерти. Это проняло даже Беруса, и он с отвращением отвернулся, уставившись на парящие диски Тзинча. В ужасных демонах было что-то пугающее – они выжидали, и их голодные глаза теперь горели ярче прежнего.

Эйнар поставил Бирну на пол и повернулся к остальным. Он настраивал себя на то, что должно было произойти, напоминая себе, что это необходимо сделать. Иного пути не было.

– Они ждут обещанного, – сказал фон Каммлер и повернулся к Жардраху.

Затем Эйнар увидел, как взгляд рыцаря перемести и его глаза остановились на Бирне.

– В таком случае они будут обмануты! – взревел Берус

Берсерк прыгнул на фон Каммлера, его топор вонзился в руку рыцаря. Южанина отбросило назад, доспехи завизжали, хлынула расплавленная кровь. Фон Каммлер выхватил булаву и двинулся вперед, чтобы блокировать атаку берсерка, и снова получил удар в бок. Валлак с окровавленной саблей в руке ухмыльнулся противнику.

Эйнар вытащил Альвормр, но задумался, стоит ли помогать атакованному рыцарю. Он уже принял решение, и тут Бирна дернула его за ногу.

– Гном, – предупредила она.

Она опоздала. Жардрах врезался в Эйнара, повалив его на пол. Сильные руки коротышки сомкнулись на руках Эйнара, заламывая их назад. Гном уперся сапогом Эйнару в шею, прижимая его лицом к полу. Норс почувствовал, как ломается нос. Пол под ним разорвался, обнажив решетку из расчлененных разлагающихся рук.

– Давай, попробуй скормить меня демонам! – прорычал гном. – В Узкулаке это уже однажды попытались сделать! Но Жардрах все еще жив!

Эйнар пытался бороться с осатаневшим коротышкой, чтобы не дать ему сломать себе руки. Он ощущал, как на щеку капнула слюна недомерка. Давление на шею прекратилось – Жардрах поднял ногу. Гном смотрел на него реп этому предателю!

Прежде чем смертоносный пинок угодил Эйнару по голове, раздалось дикое рычание. Хватка на руках берсонлинга исчезла. С отвращением отплевываясь, Эйнар откатился от проделанной в полу дыры. Он увидел, как Оргрим – безумный смерч из когтей и клыков – рвет Жардраха. Доспехи гнома разлетелись под яростным натиском ульфвернара. Зазубренный нож коротышки был весь в крови Оргрима, но эслинг-оборотень не ослаблял натиск.

Эйнар поднял с пола Альвормр. Посмотрел, с какой бешеной яростью Оргрим атакует Жардраха, и задумался сможет ли оборотень в таком состоянии вообще отличить врага от друга. В другом конце коридора фон Каммлер продолжал сражаться с двумя степняками. Совместные атаки Валлака и Беруса измотали южанина, и теперь на гниющий пол проливали кровь не только его доспехи.

Рыцарь заметил, что Эйнар наблюдает за ним. Это привело его в ярость, и он жестоким ударом булавы повалил Валлака на пол. Попытался проделать то же самое с Берусом, но берсерк успел отпрыгнуть. Горящий топор Беруса пролетел сквозь мрак и ударил фон Каммлера по руке. От удара сталь, плоть и кость раскололись, рука рыцаря упала на пол, булава застыла в уже мертвой конечности. Когда фон Каммлеру отсекли руку, Эйнар почувствовал жжение в собственной руке. Вросшая в его плоть руна слабо засветилась, и Эйнар вспомнил, что рука рыцаря была отмечена тем же знаком. Он был не единственным, кто оценил потерю павшего. Берус отскочил от пораженного воина, а парящие демоны приблизились и окружили фон Каммлера. Лишившись метки Тзинча, южанин уже не мог удерживать демонов от нападения на того, кто осмелился призвать их из Царства Богов.

Фон Каммлер боролся с набросившейся на него стаей демонов, силясь вырваться из окружения. Воздух похолодел, дворец содрогнулся, и между мирами вновь образовалась прореха. Вокруг фон Каммлера и его убийц заклубились бледно-лиловые облака, высасывая человека и демонов из мира смертных. Остались лишь последний громкий крик рыцаря и его отрубленная рука.

Валлак поднялся с пола, зажимая рану на голове. Посмотрел через зал на Эйнара. На миг их взгляды встретились, каждый смотрел в душу другого и видел неукротимую силу. С самого начала Валлак не собирался ничем делиться с норсом, равно как и Эйнар не позволил бы курганину встать между собой и своей наградой.

– Берус! – крякнул Валлак. – Пора рассчитаться со вторым предателем!

Берус кивнул, поворачивая костяное забрало к Эйнару и указывая на него топором.

– Сегодня ночью твой череп ляжет у подножия Трона Черепов! – пообещал вейг.

Эйнар вытер с лица кровь, стряхнув капли в сторону Беруса.

– Слишком много слов для мясника Кхарната. – Норс поднял Альвормр и двинулся к курганину. – Давай покончим с этим поскорей. Есть и другие, кого мне нужно убить.

Берсерк взревел и бросился на Эйнара. Однако прежде, чем кочевник успел до него добраться, весь зал задрожал, и оба противника повалились на сотканный из плоти пол. На мгновение Эйнар было подумал, что вернулись демонические кони, а затем до него докатилась до тошноты знакомая вонь.

Обернувшись к балкону, Эйнар увидел, что выход заполнила огромная туша, покрытая гноящейся чешуей и сочащимися язвами. Сверху на него уставился отвратительный глаз Бубос. Тварь запрокинула голову и издала удовлетворенное шипение.

Драконица нашла свою добычу.