Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 59 страниц)

Вульфрик пересек поляну и посмотрел в горящие глаза тролль-дерева. Ему было жаль невозможности встретиться с этим чудовищем на равных. Это была бы битва, которой еще не ведали саги. Он мог бы пожалеть это существо, пережившее свое время, прячущееся, забытое и покину в мире, которому не было до него дела. Лучше умереть, чем сгинуть в забвении и одиночестве, не имея ничего, что можно было бы любить, и ничего, что могло бы любить в ответ.

Герой смотрел, как глаза тролль-дерева последний раз вспыхнули и погасли. Тело гигантской бестии содрогнулось и замерло. Когда порождение леса умерло, в воздухе повисло необъяснимое чувство печали, печали, которая отмечает уход чего-то, что никогда больше не вернется. Сарлам понадобилось некоторое время, чтобы оправиться от этой грусти и осознать, насколько грандиозную победу они одержали. Когда это осознание обрушилось на людей, лес огласился радостными криками. Некоторые чествовали Виглундра. Большинство чествовало Вульфрика.

– Осторожнее с тушей чудища! – приказал Вульфрик, когда радостные крики перешли в низкий рев. – Это мое дерево, и я проломлю череп любому, кто будет с ним плохо обращаться!

Вульфрик улыбнулся, когда люди начали взбираться на тело тролль-дерева, на этот раз не убивать, а резать. Как мясники на скотобойне, плотники и корабелы карабкались по телу чудовища, расчленяя могучую тушу топорами и пилами. Деревянная плоть тролль-дерева станет ребрами нового «Морского клыка», его хребет превратится в киль корабля Вульфрика.

– Ты получил свое чудовище, – сказал Виглундр, подойдя к Вульфрику, стоявшему над мертвым созданием. – Когда я получу свое сокровище?

Отвечая, Вульфрик не смотрел на конунга, перед его взором стоял имперский город и человек, притворявшийся курганином.

– Скоро, – пообещал Вульфрик. – Я горю желанием нанести удар по южанам не меньше, чем любой человек в Ормскаро.

Глава семнадцатая

Людвиг Штоссель в тысячный раз вонзил взгляд в холодный хрустальный шар, пытаясь выведать у него то, что ему надо было узнать. Но артефакт, который так верно служил ему в течение двадцати лет, упорно молчал. Волшебник счел это молчание весьма тревожным.

Он отвернулся от стола красного дерева, накинув на хрустальный шар черное шелковое покрывало. Сначала он был готов принять молчание сферы за доказательство того, что он преуспел и угроза его жизни и душе устранена. Даже самый мудрый предсказатель Небесного ордена не мог заглянуть в царство самой смерти. Морр так яростно охранял свои сады, что ни один волшебник не смог бы проникнуть сквозь эту завесу, хотя волшебники Аметистового ордена были достаточно искусны, чтобы вызывать духов из потустороннего мира.

Штоссель мрачно оглядел свою лабораторию, уставившись на полки с книгами по колдовству и столы, заваленные магическими принадлежностями. Благодаря своим исследованиям он отвоевал много тайн, неизвестных даже мастерам его ордена. Он научился посылать свой дух бродить по земле, оставляя тело в безопасности. Он открыл искусство принимать чужую внешность настолько совершенно, что мог бы провести даже другого волшебника, научился маскировать свои заклинания так, чтобы они слабо притягивали все ветра магии и при этом не оставляя предательской ауры Азира, Синего ветра. Он выучил ритуал вызова Грилиха, своего могущественного фамильяра.

Астромант посмотрел на Грилиха, сидевшего на своем золотом насесте. Больше не нуждаясь в устрашающем облике, который он принял в Норске, фамильяр носил менее пугающую форму пестрого сорокопута. Птица склонила голову набок и ответила Штосселю выжидательным взглядом. Она будет подчиняться любым приказам, которые он ей отдаст. Проблема заключалась в том, что Штоссель понятия не имел, что делать.

Много лет назад он узнал, что его ждет смерть. Он умрет от руки варвара по имени Вульфрик, и его душу скормят Тзинчу, ужасному темному Богу Магии. Такая судьба могла заморозить кровь в жилах самого Зигмара. Но астромант знал, как легко можно изменить нити судьбы. Будущее представлено не единственным, но многими вариантами. И, действуя в нужное время, человек, предвидевший это будущее, мог изменить его.

Штоссель решил действовать, послав Грилиха следить за Ормскаро. Сквозь кристалл он видел, как Вульфрик снова и снова возвращается в поселение, чтобы отдохнуть и починить свой корабль. Он видел, как варвар советовался с провидцем Агнарром. Именно туда Штоссель заслал своего фамильяра в качестве наблюдателя. Провидец норсов не подозревал, что бесенок, которого он поймал и посадил в клетку, на самом деле шпионил за ним, а когда пришло время – стал его убийцей.

Когда Грилих услышал, как Вульфрик описал провидцу сон, означавший, что следующей жертвой варвара станет Штоссель, это знание немедленно было передано хозяину. Потребовались мощные заклинания, чтобы ускорить полет астроманта в Ормскаро и нанести удар по Вульфрику, пока не стало слишком поздно.

Нечего было и помышлять, чтобы прямо напасть на Вульфрика. Это означало бы навлечь на себя проклятие варвара и отдать свою жизнь в рабство Губительным Силам. Если Людвиг Штоссель хочет избежать смерти от меча разбойника, следует действовать хитрее. Он должен привести Вульфрика к смерти, но не принимать в этом прямого участия.

С помощью своей магии Штоссель стал Зарнатом-курганином и в этом обличье сыграл на самых потаенных желаниях варвара. Он привел его с его командой в самые опасные места, которые только мог придумать волшебник. Каким-то образом варвар выжил в Темноземелье и избежал смерти от рук выродившихся гномов этого гиблого места Приведя Вульфрика на Ултуан, Штоссель надеялся уничтожить и этого человека, и его дьявольским корабль.

Но каким-то образом и Вульфрик, и его корабль выжили. Где они были теперь и чем занимались, Штоссель не знал. Его кристалл отказывался показывать ему Вульфрика или «Морской клык». Даже Ормскаро был скрыт от его взгляда. Впрочем, он видел другие признаки. Он видел исход норсийских воинов и пиратов, направляющихся в земли сарлов. Он видел, как под звездами собирается огромный флот. На ледяном севере назревала война.

Астромант знал, где будет происходить сражение. Лишь благодаря случайности он смог сделать это открытие – узнать, что Вульфрик жив и охотится за ним. Его вызвали к барону Крюгеру, лорду-протектору города Висборга, – еще одна попытка барона предотвратить измены жены. Барон Крюгер был так убежден в неблагоразумии баронессы, что всякий раз испытывал шок, когда Штоссель рассеивал его подозрения. Однако одного взгляда на жену было достаточно, чтобы убедить здравомыслящего человека в беспочвенности опасений барона.

Однако на этот раз, войдя в замок, шок испытал уже Штоссель. Во дворе в колодках был заперт заключенный. Пленник, в котором астромант с ужасом узнал Брондульфа, члена команды «Морского клыка»!

Штоссель преодолел потрясение достаточно быстро, чтобы узнать, что Брондульф пробыл в Висборге по меньшей мере неделю, выдавая себя за моряка из Мидденланда. Его арестовали за то, что он затеял драку в одной из таверн и послал не менее пяти человек к целителям, а еще двоих – к жрецам Морра. Тот факт, что драчун оказался норсийским варваром, стал неожиданностью для барона Крюгера и правителя Висборга, и Штосселю стоило немалых усилий убедить его в этом.

Каждый раз, когда Штоссель думал о подозрительности барона Крюгера, ему хотелось рвать на себе бороду.

Реакцию барона на все его предупреждения можно было описать в лучшем случае как безразличие. Подошел сезон сбора урожая. Привести всех фермеров к стенам города означало бы потерять большую часть урожая. Кроме того, нужно было подумать о торговцах, которые скупали запасы пшеницы и ячменя, чтобы поддерживать Альтдорф в течение зимы. Kpюгеpy нужно было нечто большее, чем норсийский бродяга и необоснованные страхи волшебника, чтобы оправдать закрытие Висборга. Он нехотя отправил сообщения в соседние города и даже человека в Альтдорф, чтобы сообщить, что Висборгу могут угрожать неприятности, но изъяснялся при этом в таких туманных выражениях, что вряд ли кто воспринял угрозу нападения норсов серьезнее, чем атаку садовых вредителей.

Вульфрик приближался. Штоссель знал это так же твердо, как знал все остальное. Вопрос был не «если», а «когда». Волшебник подошел к узкому окну своей лаборатории. Возвышаясь над городом, башня астроманта открывала ему прекрасный вид на Висборг. Он нахмурился, глядя поверх черепичных крыш на бледные струйки дыма, поднимающиеся из дымоходов. Он видел детей, играющих на улицах, погонщиков скота, фермеров, везущих урожай на рынок. Запах горячего хлеба наполнил его ноздри.

Штоссель гадал, увидит ли он еще когда-нибудь Висборг таким. Его присутствие навлекло ужасный рок на головы всех жителей города. Было уже слишком поздно бежать, пытаться отвести угрозу прочь. Сам астромант мог бы таким образом спастись, хотя бы на время, но опасность для Висборга останется.

– Нет, – сказал астромант, отворачиваясь от окна. – Единственное, что остается, – это остаться и сражаться. Даже если барон откажется слушать, я знаю, что будет дальше, и буду готов к этому.

Он вздохнул и покачал головой.

– Наверное, именно так мне и следовало поступить с самого начала. Вместо того чтобы пытаться обмануть судьбу.

Грилих на своем насесте прыгал с ноги на ногу, разделяя тревогу волшебника. Но глаза птицы смотрели не на Штосселя. Они уставились мимо него, свозь окно глядя на черные воды Рейка.

Туман медленно расступился, когда «Морской клык» снова вышел из пограничного царства. Вульфрик восхищенно провел рукой по планширу своего нового корабля. Это был прекраснейший драккар, на борт которого воин когда-либо ступал, изящный, словно мордрак, и могучий, как бегемот. Хребет тролль-дерева подарил ему внушительный киль, и корабль мог похвалиться сорока тремя скамьями для гребцов. Высокая мачта была вставлена в карлингс, сделанный из лапы лесного чудовища, на шерстяном парусе были вышиты руны, чтобы ускорить ветер и привлечь благосклонность богов.

Вульфрик окинул взглядом свою команду – алчных воинов, привлеченных со всех концов Норски обещанием разбоя и славной битвы. Восемьдесят шесть человек сидели на веслах, выгребая на «Морском клыке» против медленного течения реки. Еще сто сорок человек стояли наготове, держа щиты на весу. Эти люди доказали свою храбрость во время пугающего перехода через пограничное царство, защищая гребцов от демонов пустоты. Восемь человек, давших слабину и сочтенных трусами, удавили во время перехода – сейчас члены команды сбрасывали их обнаженные тела в реку. Вульфрик не потерпит трусов в этом путешествии.

Впереди, сквозь тьму, Вульфрик увидел знакомые башни убежища Зарната. Боги проявили благосклонность, позволив «Морскому клыку» вернуться под покровом ночи. Герой надеялся, что они и дальше будут благосклонны к нему. Поодиночке южане были слабы, так же слабы, как их жеманные боги. Но у южан имелась сила, которой не хватало северянам: численность. Дай ей возможность, и Империя выставит армии, какие никогда не собрать даже самому великому конунгу.

Вульфрик не хотел давать эту возможность. По крайней мере, пока он не будет готов.

Герой отвернулся и сошел с носа своего корабля, вглядываясь назад, в темноту за кормой. Он видел, как развеивают последние клочья тумана. Он подождал, пока туман окончательно рассеется, и повернулся к кормчему.

– Руби цепи, – сказал ему Вульфрик.

Кормчий, варг по имени Скафхогг, ощерил акулью пасть и пролаял приказы ближайшим к нему воинам. Огромные топоры врезались в скобы, связывающие десятки толстых цепей с корпусом «Морского клыка». Цепи с плеском попадали в реку. В ответ по всей реке замелькали огни. Вульфрик считал каждый вспыхнувший огонек – это капитаны других драккаров давали ему понять, где находятся и что они смогли пройти через пограничное царство. Свирепая ухмылка героя становилась шире с каждой вспышкой. Связанный цепями с «Морским клыком», в туман вошел целый флот. Двадцать кораблей благополучно прошли через пограничное царство, демонам досталось только три корабля. Боги по-прежнему благоволили Вульфрику.

Он надеялся, что Свейнбьорна не было ни на одном из кораблей, пропавших в тумане. Он не хотел, чтобы князь эслингов умер там. Вульфрику надо было, чтобы тот оставался жить чуть дольше.

Вульфрик смотрел, как корабли опустили весла и начали прокладывать себе путь через реку. Они увидели приз, обещанный им Вульфриком, – огни южного города, горящие даже в этот поздний час.

Когда корабли были всего в лиге от города, их палубы внезапно ожили, сотни факелов зажглись почти одновременно. Огромные рога взревели над волнами громовыми раскатами, ударяясь о каменные стены города. Воины на драккарах били топорами по щитам, возвышая голоса в яростном крике, который превратился в оглушающий вой.

– Кхорн! – рычали они, призывая священное имя Кхарната, Кровавого Бога, Повелителя Черепов. – Кхорн. – ревели они, пока не стало казаться, что стены падут от одной лишь ярости их голосов. – Кхорн! – вопили они, скрежеща зубами и кусая щиты.

Флот Норски причалил к берегу реки, перемалывая корпусами маленькие рыбацкие лодки, раскалывая носами на щепки ветхие пирсы. Едва корабли перестали двигаться, как северяне попрыгали за борт и хлынули из реки на берег.

За стенами города зазвенели колокола. Когда прозвучал сигнал тревоги, во всех кварталах Висборга вспыхнул свет. Лучники спешно взбирались на стены, торопливо застегивая доспехи и спеша добраться до сторожевых башен и бойниц у ворот. Крики женщин и детей послышались с улиц, когда в городе началась паника.

Северяне выстроились зубчатыми фалангами, известными как построение «свиньей». Толстые щиты перекрывали друг друга, защищая воинов от стрелков на стенах. Словно клыки какого-то огромного зверя, северяне приближались к Висборгу. Позади них другие воины вытаскивали бревна из трюмов своих кораблей, торопливо сооружая частокол, чтобы защитить свои суда от нападения.

Стрелы застучали по щитам, когда разбойники двинулись к стенам. Несколько охотников из числа северян открыли ответный огонь, выскочив из-за стены щитов, чтобы выпустить залп по стенам.

Когда первая фаланга оказалась всего в пятидесяти ярдах от стены, северяне остановились. Клинки грянули о щиты, боевые кличи смолкли. Передние ряды воинов расступились, пропуская вперед своего огромного предводителя.

Вульфрик свирепо уставился на стены, высматривая того отчаянного лучника, который выстрелит в него. Никто из южан не смог противостоять его грозному взгляду, боязливо наблюдая за ним из-за каменных крепостных стен, каждый обещал себе, что, прежде чем выпустить стрелу, подождет, пока герой сделает еще один шаг.

– Люди Империи! – крикнул Вульфрик голосом, похожим на рев льва. – Я хочу поговорить с вашим предводителем!

Он взмахнул мечом в воздухе, и голова Торгальда подпрыгнула на привязи.

– Приведите его, чтобы я мог поговорить с ним!

– Я – барон Удо Крюгер! – раздался резкий голос из укрепленной стены сторожки. – Висборг находится под моей защитой, и мне нечего сказать сброду еретиков!

Вульфрик рассмеялся над отповедью барона

– Тогда защищай свой город! Я пришел сюда только для того, чтобы увидеть твою жену и своих детей!

Из сторожки донесся нечленораздельный вопль.

Вульфрик отступил в строй, когда десятки стрел обрушились на него. Несколько северян вскрикнули, когда снаряды аркебуз пробили их щиты.

– Впусти меня, Крюгер! – завопил Вульфрик. – Нехорошо заставлять баронессу ждать!

Вульфрик улыбнулся, услышав, как барон яростно кричит, требуя доспехи и приказывая своим рыцарям седлать боевых коней. Судя по его тону, ни советники, ни офицеры не переубедят его. Он был полон решимости ответить на вызов, брошенный ему Вульфриком, на оскорбление, которое дар языков вырвал из головы Крюгера и вложил в уста героя.

Северяне били по щитам и взывали к имени Кхорна, заставляя кровь кипеть от ярости и жажды битвы, в ожидании, когда барон Крюгер выйдет из крепости. Со стен обрушился шквал стрел, болтов и снарядов, но тяжелые щиты разбойников предотвратили многочисленные жертвы. Еще более разрушительной была пушка, которую южане вкатили на зубчатую стену и выстрелили в «свинью», мгновенно превратив дюжину северян в гору искалеченной плоти. Прежде чем орудийная команда смогла выстрелить снова, один из провидцев, которых Вульфрик привез из Ормскаро, опустил нимб черного облака на головы пушкарей, заставив их плоть расплавиться и стечь с костей, словно горячий воск, и взорвав запас пороха рядом с пушкой. В результате взрыва была снесена тридцатифутовая зубчатая стена и загорелись несколько зданий, расположенных ближе к ней. После этого южане даже не пытались поставить на стены новые пушки.

Громкий трубный рев предупредил северян еще до того, как распахнулись городские ворота. Но ливень горящего камня обрушился на их головы без предупреждения. Фаланга дрогнула, когда пылающие камни подожгли воинов, а крошечные метеориты пробили щиты и броню. Когда построение рассыпалось, Вульфрик взглянул на сторожку. Он вспомнил, что видел подобную магию, когда Зарнат использовал ее против гномов. Теперь он обнаружил, что смотрит на бородатого южанина, одетого в синее, с глазами волшебника.

Вульфрик оскалил клыки и бросился бы на стены, несмотря на ливень огненной магии и град стрел. Только стук копыт по опущенному мосту отвлек его от мыслей о мести. Он увидел, как барон Крюгер и сорок всадников галопом выезжают из-за стен, опустив копья.

– Спустите собак! – взревел Вульфрик.

Его команда вернула войску подобие порядка. Северяне снова выстроились в шеренги, сомкнув щиты. Яростное рычание послышалось со стороны реки. Дюжины боевых псов, выведенных северянами с упором на размер и свирепость, превращенных силами Темных Богов в ужасных чудовищ, помчались на барона Крюгера и его рыцарей. Запах огромных собак взбудоражил лошадей, заставив их затормозить в самый ответственный момент. Утратив энергию атаки, барон и его люди были вынуждены защищаться от псов-мутантов своими копьями и конскими копытами.

Северяне быстро последовали за атакой боевых псов, набрасываясь на сражающихся рыцарей, стаскивая их с седел, нанося им удары топорами и цепами.

Резкий яростный крик привлек внимание Вульфрика. Герой наблюдал, как барон Крюгер отбивается от собак, насадив одного на копье и раздавив голову другого подкованными копытами своего боевого коня. Изрыгая поток ругательств, барон кинулся на врага, отбросил копье и выхватил меч.

Герой приготовился к атаке взбешенного рыцаря, восседающего на спине массивного боевого коня. В последний момент он отпрыгнул в сторону, откатившись от смертного взмаха меча барона. Вульфрик вонзил клинок в грудь лошади барона Крюгера между стальными пластинами попоны. Животное рухнуло, придавив закованного в доспехи дворянина своей тушей. Вульфрик пинком выбил меч из рук барона, когда тот попытался ударить его в живот. Хмуро глядя на прижатого к земле рыцаря, Вульфрик покачал косматой головой.

– Не заставляй моих собак блевать, – рыкнул разбойник, стаскивая шлем с головы барона. Затем повернулся спиной к кричащему человеку, спеша присоединиться к лавине северян, хлынувшей к открытым воротам Висборга.

Штоссель с нарастающим ужасом наблюдал за спущенными псами, их безумный натиск сломал атаку барона Крюгера и его рыцарей.

Астромант, чей голос был самым громким из тех, что советовали барону воздержаться от безрассудной вылазки, знал, что именно дар голосов Вульфрика довел Крюгера до такого безумия, но теперь Штоссель мог только бессильно наблюдать, как сбываются его страхи. Что толку в предвидении, которого никто не послушал?

Волшебник приготовился послать в разбойников еще один метеоритный дождь. С Крюгером и его рыцарями было покончено, но еще оставалась возможность не пустить северян в Висборг. За спиной он слышал, как начальник сторожки опустил ворота. Как и Штоссель, он понимал, что барон и его люди погибли.

Внезапно слова командира превратились в вопль боли, сопровождаемый влажным чавкающим звуком, словно беззубый огр облизал губы. В сторожке стало холодно, как зимой, и Штоссель почувствовал в воздухе запах темной магии. Он обернулся и увидел командира, объятого пламенем, но не пурпурные языки сжигали его. Разрушение в человеческом теле было куда более ужасающим. На глазах у Штосселя плоть воина сворачивалась, стекая с костей и превращаясь в трепещущие щупальца и клацающие клешни. На коленях пораженного открылись глаза, и слюнявый рот распахнулся поперек его хребта, трепеща скоплением змеиных языков, фамильярно хлопающих стража по вывихнутым плечам.

Тело командира раздувало от перекачиваемой в него грубой магической силы, сама его суть оказалась поражена энергией Хаоса. Один из лучников в сторожке завопил от ужаса, и этот звук привлек внимание мутировавшего командира. Многосуставчатая рука протянулась к солдату пронзив его пальцем, похожим на костяное копье.

Глаза Штосселя засияли силой, когда он выпустил струю звездного огня в лицо мерзости. Кожа одержимого покрылась волдырями и зашелушилась под яростью заклинания, глаза полопались от космического жара, призванного магом, но существо отказывалось умирать. Порождение Хаоса, бездумный отвратительный ужас взвыл остатками головы и, волнообразно колыхаясь, двинулся к ближайшему воину.

Волшебник послал еще один заряд космического огня в зверя, но с таким же незначительным результатом, как и раньше. Солдаты выстрелили, когда существо, только что бывшее их командиром, растопырилось когтистыми щупальцами и шипастыми ластами. Один человек закричал, когда его голову раздавил клещевидный придаток, а другой безумно захохотал, снова и снова нанося мерзости удары алебардой в бок.

По спине астроманта поползли мурашки, когда он понял, что командир не успел закрыть ворота до того, как его поразила поганая магия северян.

– Оставьте монстра! – закричал Штоссель. – Закройте ворота!

Волшебник распахнул одну из стальных ставен и бросил взгляд на подъемный мост. Он уже был забит хищными разбойниками. Штоссель закрыл глаза, сосредоточив на происходящем колдовской взор. Он указал рукой на ворота и сделал широкий жест. Чудовищный ветер обрушился на северян, заставив их упасть на колени и отшвырнув обратно на берег.

Штоссель закашлялся, утирая пот со лба. Из носа у него потекла кровь, тело задрожало от чудовищной боли, которую потребовало заклинание. Он не сможет обрушить на варваров еще одну такую бурю. Как только эта пришла ему в голову, он увидел, как разъяренные северяне снова бросились к воротам Висборга.

– Закройте ворота! – снова закричал Штоссель.

Солдаты загнали слюнявую тушу, которая была их командиром, в угол сторожки. Услышав крик волшебника двое покинули оцепление вокруг монстра и поспешили к лебедке, опускающей решетку ворот.

Солдаты так и не достигли своей цели. Воздух снова наполнился зловонием колдовства, тело одного из солдат окутал извивающийся огонь мутации. Второй солдат рубанул мечом по отверженному, намереваясь покончить с его отвратительной новой жизнью прежде, чем она родится. Но это привело лишь к тому, что чары, окутавшие его товарища, распространились и на него. Тела двух солдат, казалось, слились воедино, в бесформенную массу пузырящейся кожи и моргающих глаз.

Штоссель снова выглянул в окно, на этот раз не глядя на ворота. Он нашел то, что ожидал увидеть: один из норсийских шаманов склонился над грудой костей, направляя свою поганую магию против людей в сторожке. Астромант почувствовал, как закипает его кровь при виде еретика-колдуна, злорадно творящего такие зверства.

Гнев волшебника принял форму молнии, с треском обрушившейся с ночного неба. Норсийский провидец поднял голову, яростно размахивая костлявыми руками в отчаянной попытке защититься от магии Штосселя. Попытка не удалась, и тело провидца подпрыгнуло на десять футов вверх, когда молния прошила его насквозь, испарив внутренности и оставив почерневшую оболочку дымиться на земле.

В сторожке одержимые мутанты направились друг к другу. Несколько солдат оставили попытки сдержать первое отродье, сбежав вниз по лестнице на улицу. Другие упрямо пытались помешать бестиям соединиться.

Даже если бы у него оставались силы, Штоссель ничего не смог бы сделать, чтобы спасти сражающихся солдат. Любое заклинание, достаточно сильное, чтобы воздействовать на порождение Хаоса, испепелит людей, которым он попытается помочь. Волшебник повернулся спиной к ужасной сцене, пытаясь не думать о криках обреченных людей. Сейчас ему требовалась полная концентрация, в его мыслях не было места чувству вины и жалости.

Поскольку мутант оказался между ним и лестницой, единственным спасением для Штосселя оставалось окно. Более крупный человек никогда бы не протиснулся в узкую бойницу, но астромант обладал худощавым, сухопарым телосложением, свойственным ученым и аскетам, людям, которые стараются питать свой разум, но часто забывают о теле. Затаив дыхание, астромант выбрался на узкий карниз.

Крики из орды северян сказали о том, что его попытка побега не осталась незамеченной. Стрелы и топоры сверкнули в воздухе, когда разбойники направили свою ярость на убегающего волшебника. Брошь из звездного камня, которую Штоссель носил на плаще, вспыхнула силой, когда снаряды вызвали к жизни ее сияющую магию. Призрачный ветер окружил волшебника, разбрасывая стрелы и топоры, как мякину.

Колдун проигнорировал эту бессмысленную атаку. Талисман будет защищать его в течение ограниченного времени, и необходимо сосредоточить свой разум и убраться отсюда до того, как один из норсийских колдунов проявит к нему интерес. Его магические силы уже были изрядно растрачены, и он сомневался, что сможет сразиться даже с одним из бешеных чернокнижников.

Штоссель раскинул руки, его плащ и мантия развевались вокруг него, как крылья огромной летучей мыши. Волшебник шагнул из бойницы в пустоту. Вместо того чтобы упасть, тело астроманта поднялось в небо, мерцающие огни сияли вокруг него, когда ветер Азира нес его ввысь. Еще больше стрел и топоров взметнулось в воздух, когда волшебник взмыл над северной ордой.

Кольцо на левой руке Штосселя засветилось пробудившейся энергией, защищая волшебника от враждебной магии. Он холодно улыбнулся, когда группа северян взорвалась облаком потрескивающего пепла, став жертвой заклинания, отброшенного кольцом на варваров.

Задержаться еще немного на поле боя значило искушать судьбу. Штоссель мысленно представил себе свою и его тело пролетело над осажденным городом. Если он хочет принести пользу своему народу, он должен восполнить силу. В его лаборатории имелись вещи, ужасные тайные вещи, которых избегал любой здравомыслящий волшебник. Способ их создания Штоссель обнаружил в одной из старых книг, одной из тех, что разыскал для него Грилих. Чтобы пробудить такие силы, требовалось заплатить кровью.

Штоссель знал, что заплатит эту цену, если это остановит Вульфрика. Если северян не одолеть, Висборг обречен.

Штоссель навлек эту судьбу на город. Он знал, что должен спасти оставшееся, чего бы это ему ни стоило.

Северяне бросились в узкий проход между внешними и внутренними воротами. Оба прохода все еще были открыты – об этом позаботились вызов Вульфрика барону Крюгеру и магия его провидцев. Проход был всего в дюжину ярдов длиной и примерно столько же шириной, но южане превратили его в пространство смерти. В сводах ворот были проделаны смертоносные бойницы, в стенах по обе стороны прорезаны щели для стрел, а за ними возвышалась баррикада из разбитых повозок и сваленной в кучу мебели, из-за которой лучники стреляли прямо в лица нападавших.

Если бы Висборг осадил более слабый противник, этой защиты было бы достаточно, чтобы отбросить его. Однако против северян это не помогло. Подобно хищникам, почуявшим кровь, они не успокоятся, пока не утолят голод, сжигающий их изнутри. Они знали, что глаза их богов смотрят на них, оценивая силу, испытывая мужество. Северяне не избегали смерти, но принимали ее, когда она приходила. Смерть с мечом в руке была их судьбой, здесь, в Висборге, либо на каком-то другом поле битвы. Они боялись позора поражения больше, чем поцелуя валькирии.

Расплавленный свинец лился на северян со стен, и они подняли щиты, чтобы отразить кипящий металл, стрелы со свистом вылетали из бойниц, и они завалили их телами своих убитых. Пули аркебузиров пробивали щиты и проходили сквозь броню, и северяне удерживали перед собой визжащих раненых, превратив их плоть в живой барьер против защитников баррикады.

Шаг за шагом норсы приближались к баррикаде. Услышав, что аркебузиры отступают со своих позиций, разбойники отбросили тела искалеченных товарищей. Мощной волной брони и мускулов северяне врезались в груду сваленной мебели и сломанных повозок. Баррикада содрогнулась под их натиском, заскрежетала по каменным плитам улицы.

Солдаты бросились к баррикаде, швыряя в груду обломков фляги с маслом. Другие солдаты стали кидать факелы. Вскоре пламя лизнуло баррикаду, и дерево загорелось.

И это тоже не помогло. Воины, первыми атаковавшие баррикаду, пытались отступить от огня, но сзади напирали их товарищи, и некуда было бежать. Тем, кто не хотел сгореть, пришлось пробиваться сквозь пламя.

Поджоги, устроенные защитниками, на самом деле помогли нападающим. Сгорающая баррикада скоро разлетелись на мелкие куски под яростным натиском норсов. После трех мощных ударов баррикада пала. Могучие северные воины с опаленными бородами, в дымящихся кожаных штанах и меховых плащах, прыгали сквозь огонь, топоры сверкали красным в мерцающем свете. В глазах защитников Висборга ворота города превратились в адскую пасть, выплевывающую легионы обезумевших от крови демонов.

– Вы – народ Империи! – раздался свирепый голос. – Вы – дети Зигмара! Не бойтесь этих варваров! Загоните их назад в бездну вместе с их черными хозяевами!

Вульфрик бросился сквозь пламя, его глаза сверкали, оглядывая город вокруг. Ворота выходили на Рыночную площадь – широкое пространство, окруженное несколькими высокими зданиями, от которого шла полудюжина извилистых улочек. Тележки и прилавки, не пошедшие на строительство баррикады, были перевернуты, чтобы создать импровизированные укрытия для лучников и артиллеристов. Еще больше стрелков засело на крышах домов, осыпая северян смертоносным дождем. В центре площади возвышалась стена из копий и щитов, чьей задачей было не пропустить разбойников дальше в город.

– Строй! – взревел Вульфрик, с отвращением наблюдая, как обезумевшие от крови воины бросаются на копейщиков-южан только для того, чтобы оказаться скошенными пулями и стрелами. – Щиты! – прорычал он, срывая массивный щит из дерева с мертвого тела разбойника. – Боги плюнут на любого, кто умрет прежде, чем напоит клинок кровью десяти южан!