Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 59 страниц)

Глава двенадцатая

Губы Вульфрика скривились от отвращения, когда он взглянул на палубу «Морского клыка». Он чувствовал запах страха, исходящий от людей, наблюдающих за ним. Многие из них были совсем еще юнцами с лицами гладкими, как задница младенца, топоры все еще несли на себе зловоние кузницы.

– Это лучшее, что вы смогли найти? – проворчал Вульфрик.

Арнгейрр рядом с ним поморщился и коснулся пальцами эстальской фляжки на поясе.

– Благодари богов, что нашлись хотя бы эти, – объяснил он. – Виглундр пустил слух, что ты мертв. Большинство людей, которые убили бы за право войти в твою команду, вернулись домой. Остальных изгнали из Ормскаро хускарлы конунга, чтобы не создавали проблем. Я должен был взять всех, кого только можно, чтобы хватило людей для весел.

– Это не люди, – прорычал Вульфрик. – Это дети.

– Ты сам виноват, – сказал Брондульф капитану.

Он нервно облизнул губы, увидев, как Вульфрик хмуро посмотрел на него. Помедлив минуту, хускарл все же решил высказаться, несмотря на дурное настроение героя:

– После того как ты уделал Свейнбьорна, все в Ормскаро боятся нападения эслингов. Каждый, у кого есть семья, остался, чтобы защитить ее.

Вместо того чтобы наорать на Брондульфа за это предостережение, Вульфрик только кивнул. Сигватр сделал бы ему такой же выговор. Вульфрик понимал, что сам навлекает на себя беды. Гордыня и вспыльчивость были недостатками, от которых старый друг всегда его предостерегая, называя их его злейшими врагами. И без того подавленный расставанием с Хьордис, сейчас герой больше, чем когда-либо, был готов признавать свои ошибки.

– Придется обойтись этим, – вздохнул он, поглаживая бороду и изучая пытливые, нетерпеливые лица своей новой команды. Возможно, им страшно, но вместе с тем их гложет любопытство. Вульфрик гадал: кто из них прежде выходил в море дальше гавани? Есть ли среди этих юных глаз видевшие незнакомый берег?

– Существует другой способ, – сказал Хаукр. – Я какое-то время жил среди южан. Мой отец торговал мехами в Эренграде, когда стал слишком стар для походов. Когда капитан-южанин обнаруживает, что ему нужна команда, он посылает несколько своих людей прогуляться возле таверн с крепкими дубинками и большими мешками. Один удар по голове, уже не слишком крепкой от выпитого, – и на корабле появляется новый член экипажа.

– Я не поплыву с человеком, который слишком труслив, чтобы взойти на палубу добровольно, – проворчал Ньярворд.

Хаукр быстро взглянул на берсонлинга.

– Если ты еще ни разу не получал по голове, с твоим-то талантом надираться, удача тебя, безусловно, любит.

Огромная рука воина сжалась в кулак, и он угрожающе шагнул к татуированному разбойнику. Хаукр вытащил из сапога нож с широким лезвием и попятился от Ньярворда.

– Иди сюда, тупица, – прорычал он. Я оскоплю тебя, как больного мула.

Брондульф встал между двумя противниками, разделив их прежде, чем они успели сцепиться.

– Потерпите до обратной дороги, – предостерег он. – Там, куда мы направляемся, нам понадобится каждый воин.

Слова хускарла возымели желаемое действие. Все еще сердито поглядывая друг на друга, два воина зашагали прочь, чтобы отдать приказы новой команде и заставить их разложить припасы, сваленные на палубе, скорее от злости, нежели потому, что это было действительно необходимо.

Вульфрик слушал слова Брондульфа, чувствуя как они вворачиваются ему в нутро, словно нож Хаукра. Его люди верили, что он приведет их к славе. Вот почему они оставили свои дома и семьи, вот почему они рисковали своими жизнями, сражаясь бок о бок с ним. Они знали, что он приведет их к победе и, следуя за ним в битву, они найдут собственный путь к славе и героической смерти и заслужат свое место в сагах.

Впервые Вульфрик усомнился в своем праве использовать этих храбрецов. Одно дело – отправлять их на смерть во имя богов. И совсем другое – ожидать, что они умрут, служа его личным интересам. Да, он намеревался вознаградить каждого, кто поплывет с ним, когда проклятие будет снято и он вступит в свои права как конунг сарлов, но все равно ему было плохо. Много хороших бойцов погибло в Темноземелье, сражаясь с гномами. Новое путешествие обещало быть не менее опасным.

Герой закрыл глаза, снова перебирая в памяти свою встречу с Зарнатом. Доспехи Вульфрика были все еще покрыты кровью Фрейнира, когда герой столкнулся с курганским шаманом. Удивительно, но колдун был откровенен в том, что касалось ритуала, который он намеревался провести для Вульфрика. Улыбку Сардисс нужно перенести в место силы. Потом Зарнат должен будет использовать магию, чтобы вложить силу в торквес, придав ему определенные свойства, которые укроют чемпиона от взгляда богов. Вульфрик больше не будет страдать от видений, которые они посылают ему по ночам. Ему больше не придется обреченно скитаться по миру, бесконечно убивая, чтобы удовлетворить их капризные прихоти. Он будет свободен, и, когда он умрет, магия торквеса продолжит защищать его дух, позволив ему невозбранно войти в залы своих предков.

Слова шамана пробудили надежду, горевшую в сердце Вульфрика. Зарнат был уверен в своей магии и не выказывал страха, когда герой угрожал ему медленной смертью, если хоть еще один кошмар придет к нему после ритуала, наделяющего торквес силой. Возможно, он вел себя так, ожидая, что даже непоколебимое бесстрашие Вульфрика изменит ему, когда воин узнает, куда нужно доставить торквес. Место силы, о котором говорил Зарнат, находилось на призрачных берегах Альвхейма, хотя шаман назвал эту зловещую землю странным именем Ултуан.

Альвхейм. Одного этого имени было достаточно, чтобы превратить кости северянина в масло. Много поколений назад великий Эрик Красный Топор привел флот драккаров к туманным берегам этой призрачной земли. Лишь горстка воинов вернулась, чтобы рассказать о гибели этого флота, об ужасном народе эльфов и их могущественной магии, о могучих змеях, которыми кишели моря вокруг Альвхейма, и ужасных драконах, которые царили в его небесах. В саге об Эрике Красном Топоре речь шла не о славе и добыче, а о смерти и разорении.

Вульфрик был еще мальчишкой, когда Эрик увел свой флот на погибель, и слушал, как скальды поют у зимнего огня сказку о конунге. Сага, которую конунг сложил для себя, была не о героической славе, а о трагедии и потере. Все прочие его деяния, все враги, которых он победил, все битвы, которые он выиграл в своей жизни, были забыты. Все, что запомнили о нем, – как он умер, раздавленный и сломленный колдовством эльфийского народа и их призрачного острова.

Возможно, и Вульфрика будут вспоминать так же? Сокрушенный магией эльфов, утонувший в последнем позорном поражении, унеся с собой в небытие все свои победы?

Это была мысль, способная испугать самое стойкое сердце. Лучше закончить свои дни извращенным, безумным созданием вроде Фрейнира.

И все же Вульфрик отказывался вырвать из сердца надежду, которая пустила в нем корни. Общение со Свейнбьорном показало ему, что время не терпит. Он не сможет вечно сдерживать амбиции Виглундра. Если он хочет сделать Хьордис своей, ему нужно освободиться от проклятия и сделать это быстро.

Последний шанс на жизнь. Ради этого Вульфрик был готов рискнуть чем угодно, пожертвовать кем угодно, бросить вызов чему угодно. Если ему суждено умереть на запретных берегах Альвхейма, то он встретит свою судьбу с мечом в руке.

Герой повернулся и посмотрел на сгорбленную фигуру Зарната, сидящего на корме корабля. Шаман накинул на худое тело тяжелый плащ из тюленьей шкуры, на мягком меху виднелись странные символы, руны, каких Вульфрик никогда раньше не встречал. Колдун сидел, поджав под себя ноги и положив руки ладонями вверх на колени. Его глаза были открыты, но затянуты тусклой пленкой, погасившей голубой свет, который обычно горел в них.

Вульфрик подавил дрожь. Колдуны и в лучшие времена производили не самое приятное впечатление, но Зарнат стал еще более жутким с тех пор, как вернулся на «Морской клык». Вокруг него стояла аура силы, которую мог чувствовать даже Вульфрик. Стоило подойти к шаману слишком близко, и волосы на руках и затылке вставали дыбом. От курганина чувствовался ледяной холод и запах, похожий на запах воздуха перед грозой.

Зарнат предупреждал, что ему нужно будет подготовиться к ритуалу, сосредоточив огромные силы, подготовить свой дух к тому моменту, как они достигнут места назначения. В этом была и практическая цель, пояснил шаман. Магия, которую он призывал, должна была защитить северян от внимания эльфов и их фамильяров, скрыв «Морской клык» и всех, кто плыл на нем, даже от самой могущественной магии.

Хотя бы на какое-то время.

Шаман предупредил, что никто не должен прикасаться к нему до завершения ритуала. Даже легчайшее прикосновение разрушит мощь, проходящую через его тело, и тогда все приготовления пойдут прахом. Если это случится, предупредил Зарнат, понадобятся годы, прежде чем он сможет повторить ритуал. Вульфрик мрачно пообещал курганину, что его никто не потревожит, и дал знать своей команде, что человек, осквернивший шамана, умрет таким образом, что от этого стошнит даже Бога чумы Нургла.

Вульфрик оставил Зарната его медитациям. Пусть Шаман готовится так, как считает нужным. Его жизнь, как и жизнь Вульфрика, зависела от исхода ритуала.

Герой оглянулся на палубу «Морского клыка», затем перевел взгляд на Ормскаро. Огромная толпа собралась на заснеженных улицах, чтобы посмотреть на отплытие знаменитого корабля, но Вульфрик почти не обратил на них внимания, устремив взгляд на башню Ормфелла. Только он мог разглядеть крошечную фигурку, машущую ему оттуда, ее золотистые волосы развевал зимний ветер, проносясь над крепостью.

Вульфрик помахал в ответ, и вспыхнувшая надежда сокрушила все сомнения и страхи. На этот раз он вернется к ней с триумфом. И все чудовищные боги Севера не остановят его.

Маленькая хижина на холме, возвышавшемся над Ормскаро, оставалась безмолвной, когда «Морской клык» скользнул по ледяному фьорду и направился в море. Жилище старого земледельца, чье состояние было столь ничтожно, что лишь один раб возделывал его поле и единственная жена согревала его постель, редко тревожили обитатели города внизу. Внешний мир почти забыл одинокую ферму, куда можно было добраться только по узкой коварной тропинке вдоль отвесной скалы.

Пройдет еще много недель, прежде чем кто-нибудь задумается о старом земледельце и его семье, еще несколько недель, прежде чем кто-нибудь проявит достаточно любопытства, чтобы добраться до фермы. Когда это случится, люди обнаружат в холодной постели искалеченные тела старика и его жены. Труп раба будет лежать под скамьей в подполе хижины, с разорванной чудовищными зубами шеей.

К тому времени здесь не останется и следа ужасного маленького монстра, вырезавшего обитателей хижины. А пока «Морской клык» отплывает из Ормскаро, бормочущий бес остается единственным, кто шевелится в хижине. Он скачет по комнатам, и кровь капает с его клыков. Он безостановочно кружит вокруг хижины, хватая крыс и бегая за мышами, когда те осмеливаются высунуться из своих нор. Бес неустанно патрулирует лачугу, не ослабляя бдительности.

Только одно заставляет его время от времени останавливаться. Обходя хижину, бес задерживается возле очага, глядя на фигуру, сидящую в плетеном кресле. Бесконечный поток тарабарщины замолкает, и бес наклоняет свою отвратительную жабью голову, прислушиваясь к малейшему звуку, исходящему от сидящего в кресле человека. В конце концов бес решает, что нового приказа не будет. Демон снова разражается безумным хихиканьем и бормотанием и возобновляет движение.

Человек в кресле смотрит в холодный очаг, его глаза открыты, но ни на что не реагируют. Если бы не сосредоточенность, сковавшая его лицо, его можно было бы принять за еще один труп в этой хижине, но ни одно мертвое существо никогда не носило настолько злобной маски.

Туман рассеялся. «Морской клык» снова оказался в морях смертных. Новая команда прошла через ужас и выдержала испытание пограничным царством с ожесточенной стойкостью норсийских племен, и лишь трое поддались шепчущим стонам демонов, скрывающихся в тумане. Вопли тех, кто прыгнул в забортный туман и был пожран, закалили мужество оставшихся. Ничто так не укрепляет храбрость человека, как перспектива ужасной смерти из-за проявленной слабости.

Вульфрик смотрел поверх носа своего корабля. Мерцающий туман, окружавший драккар, вскоре сменился почти таким же густым серым туманом. Воин почувствовал ледяное покалывание вдоль позвоночника, когда его взгляд попытался пронзить завесу. Он вспомнил истории об этих берегах, рассказы о крошечных островках, которые эльфийский народ рассыпал в море, чтобы сбить с толку тех, кто решит причалить к их берегу. Они назывались Блуждающие острова – огромные волшебные скалы, которые не стояли на одном месте, как положено островам, а двигались вдоль северных берегов Альвхейма по собственной воле. Многие норсийские разбойники, считая себя лучшими воинами, чем Эрик Красный Топор, пытались проложить путь меж Блуждающих островов, но лишь потеряли корабли там, где по всем картам должно было быть открытое море, а вместо этого из тумана поднималась голая скала.

Вульфрик опасался, что подобная участь постигнет и «Морской клык». Испытать столь многое, зайти так далеко лишь затем, чтобы разбить свой корабль о колдовскую ловушку какого-то эльфийского мага, – это был бы жалкий конец его надежд и мечтаний.

– Проверь дно, – прорычал Вульфрик Арнгейрру.

Одноногий разбойник, прихрамывая, подошел к борту корабля и бросил в море веревку с грузом.

– Остальным приготовиться – отталкивайтесь от любых скал.

По команде Вульфрика команда взялась за весла, готовясь к угрозе столкновения с любым препятствием, которое может возникнуть из тумана.

Вульфрик смотрел на туман, клубящийся вокруг его корабля, почти желая, чтобы он утащил их обратно в призрачное пограничное царство. По крайней мере, там у него будет хоть какое-то представление о том, с чем он столкнулся. Мысли героя обратились к другим историям, которые он слышал об Альвхейме. Говорили, что вода вокруг запретного острова эльфийского народа кишит ужасными чудовищами. Моряки утверждали, что где-то у берегов Альвхейма находятся воды, куда приходит нереститься кракен. Другие говорили о бледнокожих мервирмах, огромных морских змеях, чьи кольца сокрушили драккары Красного Топора. Некоторые упоминали о мегалодоне, акуле такой огромной, что она охотится на китов. Третьи шептались о Черном Левиафане, морском чудовище столь гигантском, что оно могло проглотить корабль одним движением челюстей.

– Джокулл! – крикнул Вульфрик охотнику, сидевшему на мачте «Морского клыка». – Не спускай глаз с моря! Кричи, если увидишь что-нибудь в воде!

– В этом нет необходимости, – заверил героя Зарнат. Шаман в плаще легко пробирался по качающейся палубе корабля, северяне расступались при его приближении. Ужасная угроза Вульфрика была свежа в памяти каждого.

– Думаешь, морским чудовищам плоть курганина понравится меньше, чем плоть норса? – прорычал Вульфрик, раздраженный спокойным, безмятежным выражением лица Зарната.

– Моя магия скроет нас от них, – заявил Зарнат. – вам не нужно бояться чудовищ Великого западного океана. Так же как не стоит бояться и Блуждающих островов.

Шаман поднял руку и повел ей, словно раздвигая воздух. В ответ на его жест туман откатился назад, расступаясь словно разрезанный лезвием. Когда завеса отошла к корме, люди на веслах зашептались в благоговейном страхе. На горизонте виднелись могучие утесы, волны с белыми гребнями разбивались об их скалистое основание. Утесы возвышались над морем на сотни футов, словно серая стена.

– Узрите! Утесы Котика! – гордо провозгласил Зарнат. Он улыбнулся, повернувшись к Вульфрику. – За этой стеной лежит земля Ултуан и место силы, которое освободит тебя.

Вульфрик изучал грозные утесы.

– Ты заслужил свою плату, чародей, – сказал он Зарнату. – Ни один трус не может назваться повелителем «Морского клыка». Ни один трус не отважится приплыть в подобное место.

– Но сначала мы должны снять проклятие, – напомнил герою Зарнат.

Рука Вульфрика крепче сжала украшенный драгоценными камнями торквес, пытаясь убедиться, что он все еще в безопасности.

– Верно, курганин, – сказал Вульфрик. – Давай покончим с этим.

Отвернувшись от носа, капитан «Морского клыка» рявкнул на команду:

– На весла, ребята! Прежде чем взойдет еще одно солнце, я почувствую землю Альвхейма под сапогами или услышу крики валькирий в моих ушах, когда они понесут мой экипаж к предкам!

«Морской клык» встал на якорь у отвесных серых скал. Арнгейрр предложил поискать менее величественное место для восхождения, и эту мысль эхом повторил весь экипаж. Зарнат, однако, предостерегал от слишком далеких странствий. На побережье Котика у эльфов было множество поселений, и в каждом имелись собственные боевые корабли. Магия шамана могла скрыть их от внимания эльфов, но не было смысла безрассудно искушать судьбу.

Разглядывая внушающий ужас утес, Вульфрик испытывал сильное искушение уступить ворчащей команде. Только настойчивое убеждение Зарната, что место силы, до которого они должны добраться, находится на вершине утеса, укрепило решимость героя. Угроза промедления действовала на него куда сильнее, чем вероятность того, что поблизости рыщут эльфийские корабли, и это заставило команду начать опасное восхождение. Сколько времени они уже потеряли, путешествуя в пограничном царстве, сколько еще потеряют на обратном пути – эти вопросы мучили Вульфрика, и если что и зависело от него в этом скитании, так это то, что к потерянным дням он добровольно не прибавит ни единого.

– Джокулл. – Вульфрик жестом приказал охотнику слезть с насеста на мачте.

Северянин поспешно спустился на палубу к своему капитану. Вульфрик отвел взгляд от скалы и посмотрел на Джокулла. Стиснув зубы и приняв решение, чемпион протянул охотнику толстый моток веревки.

Джокулл изучал утес, его глаза блуждали по иззубренному камню. Он взглянул на Арнгейрра и жестом велел опустошителю подать ему фляжку с квасом. Задыхаясь от обжигающей жидкости, охотник сунул фляжку обратно в руки Арнгейрру, его лицо покраснело от алкоголя, и тепло растеклось по всему телу. Перекинув моток веревки через плечо, Джокулл взобрался на планшир «Морского клыка». Собравшись с силами, охотник прыгнул на утес рядом с кораблем. Щупальце, служившее ему рукой, развернулось, скользнуло по камню и быстро нашло щель, за которую можно было зацепиться.

Опираясь на руку-щупальце, Джокулл начал взбираться по склону утеса, медленно продвигаясь к плато наверху. Люди на палубе «Морского клыка» с восхищением следили за его продвижением. Ловкость Джокулла впечатляла даже скалолазов-норсов.

Прошли часы, прежде чем Джокулл достиг вершины утеса. Охотник помахал своим товарищам, оставшиеся на корабле далеко внизу. Вскоре со скалы полетела веревка, обрушившись вниз, точно гигантская лоза. Ньярворд перегнулся через борт «Морского клыка», чтобы выловить конец из воды. Он яростно дернул за веревку, проверяя ее на прочность. За что бы Джокулл ни закрепил ее наверху, держало оно крепко. Удовлетворенный этим, волосатый берсонлинг передал веревку Вульфрику.

– Двадцать человек остаются на корабле, – сказал Вульфрик экипажу. – Остальные со мной. Кэтилл за главного до моего возвращения.

Герой крепче ухватился за веревку и поднялся над бортом «Морского клыка». Внезапно его посетила мысль, заставившая обернуться и взглянуть на облаченного в мантию Зарната. Вульфрик мрачно протянул шаману конец веревки.

– Ты первый, чародей, – сказал он. – Мне бы очень не хотелось оставлять тебя за спиной.

Губы Зарната скривились в сардонической усмешке. Курганин даже не пошевелился, чтобы взять веревку у Вульфрика. Вместо этого он подошел к борту корабля. С удивительной ловкостью он вскочил на планшир, а оттуда прыгнул на утес. Северяне с изумлением наблюдали, как шаман прицепился к отвесной скале. Словно огромная ящерица, он быстро заскользил вверх по стене, едва касаясь ее руками.

– Надо было заставить его поднять веревку, – заметил Хаукр, понизив голос с благоговейным уважением.

Если кто-то из людей и забыл о магии шамана, то сейчас они были свидетелями яркого напоминания о ней.

– Я бы не доверил ему привязывать ее, – сказал Вульфрик.

Блеснули клыки, и лицо героя исказилось в оскале.

– И я, будь оно все проклято, не хотел бы, чтобы он поджидал там, пока я поднимаюсь.

Не говоря больше ни слова, Вульфрик прыгнул за борт своего корабля, плюхнулся в море, потом волна донесла его до утеса. Уперевшись сапогами в скалу и обмотав руки тяжелой намокшей веревкой, северянин начал трудный подъем на вершину.

Брондульф своим секачом достал конец веревки из воды. Некоторое время он наблюдал, как Вульфрик взбирается на утес, затем повернулся к команде.

– Вперед, псы! – рявкнул он. – Нам нужно опередить курганина, прежде чем ему взбредет в голову перерезать веревку!

Проклиная всех чародеев и чужеземцев, северяне последовали за своим капитаном. Они не могли скрыть страха в глазах, когда смотрели на ползущего, словно ящерица, Зарната. Шаман неуклонно приближался к вершине. Это была безнадежная гонка, но упорные норсы были полны решимости. Лучше умереть из-за предательства, чем жить благодаря трусости.

Взоры оставшихся на корабле двадцати человек были устремлены на утес и товарищей, карабкавшихся вверх по его склону, и никто не наблюдал за морем и тем, кто шевелится под волнами.

«Это хорошая земля», – решил Вульфрик, окидывая взглядом холмистую равнину Альвхейма. Все здесь было зеленым и ярким, в то время как зима сжимала Норску в ледяных когтях. Герой не знал, процветает ли этот остров из-за какого-то каприза широты или могущественная магия эльфийского народа удерживает разрушительную силу холода от берегов Альвхейма. Это не имело значения. Достаточно было увидеть своими глазами это заколдованное царство. На мгновение он даже забыл о мрачной цели, которая привела его сюда.

Равнины простирались обширными лугами с колышущейся травой, ее зеленое море прерывалось лишь редкими островками более темного оттенка – небольшими рощица ми и одинокими деревьями: огромными ясенями и дубами, более высокими и могучими, чем любое дерево, которое когда-либо видел Вульфрик. Дикие цветы всех цветов и форм дополняли красоту равнин. Северяне могли видеть ручей, прорезающий ландшафт, его воды были такими чистыми и прозрачными, что казались сделанными из стекла.

Равнину обступала горная гряда, сравнимая разве что с теми горами, где норсы охотились за ужасными йети. Склоны Кольцевых гор покрывали густые сосновые леса, их вершины терялись в облаках. Над видимыми вершинами мерцал ореол света, пульсирующий и потрескивающий эфирными энергиями. Вульфрик вспомнил о полярном сиянии, которое можно было видеть в северных небесах его родины, жутком проявлении грубой силы его богов.

Вульфрик отвернулся от гор и магического света их вершин. Внезапное напоминание о богах заставило его усомниться в задуманном. Он почти слышал голос Сигватра, предостерегающего его от противостояния проклятию, от вызова богам. То, что северное сияние повторилось здесь, в стране эльфов, заставило его вспомнить то, о чем когда-то говорил ему Агнарр. Всевидящие глаза богов были повсюду. Вопрос не в том, могут ли боги видеть поступки человека, а в том, захотят ли они видеть.

Захотят ли боги увидеть его сейчас, крадущимся по равнинам Альвхейма в поисках места, которое позволит ему снять проклятие? Не было ли это всего лишь жестокой игрой, которой забавлялись боги? В момент триумфа, когда он протянет руку к своей судьбе, не вырвут ли боги ее у него, как жестокий отец вырывает игрушку из рук ребенка? Неужели он зашел так далеко только для того, чтобы потерпеть неудачу?

Герой отвел взгляд, пряча сомнение, которое ворочалось в его груди, и всмотрелся в лица своих воинов. Он увидел в них страх и тревогу, пронизывающую сердце. Все они слышали сагу об Эрике Красном Топоре и ужасной гибели, которая постигла его флот. Они знали, как беспощаден эльфийский народ к захватчикам и как мало шансов спаслись от его гнева.

И все же эти сыновья Норски последовали за ним. Сарлы и берсонлинги, варги и грелинги, эслинги и беорнлинги, неважно, из какого племени, – все они последовали за ним. Они верили, что Вульфрик поведет их к славе, к победа достойным саг. Даже здесь, в сверхъестественном царстве эльфов, гордость и мужество не заставили бы их прятать лица. Они могли встретить свой удел и взглянуть в глаза смерти, даже когда она протянет к ним свои когти. Вульфрик восхищался их готовностью принять любую судьбу, но не разделял этой готовности. Он собирался обмануть свою судьбу, и, если ему придется использовать этих людей, пусть будет так.

– Где это место, где ты должен произнести заклинание? – спросил Вульфрик Зарната, повернувшись спиной к горам.

Шаман, казалось, поначалу не расслышал Вульфрика, обводя взглядом пейзаж, словно ошеломленный мирной красотой лугов. Однако, когда громадный воин сделал шаг в его сторону, Зарнат мгновенно насторожился и отпрянул, крепко сжимая руками плащ из тюленьего меха.

– Твое прикосновение осквернит меня! – предупредил шаман, и его голос перешел в крик. – Ритуал не подействует, если ты осквернишь меня!

– Ритуал подействует, – сказал Вульфрик. – Или ты никогда не станешь повелителем «Морского клыка». Твои кости останутся здесь, чтобы эльфийский народ мог их похоронить.

Зарнат нахмурился, услышав угрозу, но промолчал. Он знал, как опасно ослабло терпение Вульфрика по мере приближения к концу его поисков. С каждым вздохом герой становился все более подозрительным и нетерпеливым. На вершине утеса был момент, когда Зарнат думал, что Вульфрик попытается схватить его и бросить в море, решив, что шаман собрался перерезать веревку, когда достигнет вершины.

Шаман попытался улыбнуться, чтобы успокоить Вульфрика. Он указал тонкой рукой на одну из рощиц, усеивающих равнину.

– Там, – сказал Зарнат. – Я чувствую, что силу, которая мне нужна, я смогу черпать из этой рощи.

Вульфрик посмотрел на деревья, потом снова на шамана. Роща выглядела так же, как и любая другая группа деревьев, разбросанных по всему ландшафту.

– Ты уверен? – спросил он низким рычащим голосом.

Прежде чем курганин успел ответить, Джокулл крикнул, поднимая тревогу. Охотник указал рукой на что-то слева от Вульфрика и его людей. Все воины обратили взоры туда куда указывал Джокулл. Потребовалось всего мгновение чтобы узнать всадников, скачущих по лугам. Даже с такого расстояния северяне могли видеть стройные, полные силы тела лошадей и всадников. Солнечный свет мерцал на остриях их копий, отражаясь от полированных пластин посеребренных шлемов и доспехов. Проследив за их продвижением, люди увидели и строение, к которому приближались рыцари. Это было высокое, изящное здание, построенное из какого-то странного желтого мрамора. Казалось, дворец не столько поднимается из земли, сколько вытекает из нее, очертания его изящной архитектуры были созданы, чтобы слиться с красотой равнины.

– Эльфы, – проворчал Ньярворд, прикоснувшись к топору. Остальные воины испуганно зашептались и выхватили оружие.

– Они едут докладывать своим царям, – сказал Брондульф. – Мы должны вернуться на «Морской клык» прежде, чем они соберут против нас армию.

Вульфрик повернулся к испуганному хускарлу.

– Любой, кто попытается вернуться к морю, узнает, какова на вкус моя сталь.

Прекраснолицый хускарл смущенно опустил голову.

– Нам не нужно бояться, – настаивал Зарнат. – Моя магия скрывает нас от их глаз. Иначе они поймали бы нас на утесах и нашпиговали бы стрелами еще до того, как мы ступим в Ултуан.

– Колдовские чары защищают нас, – пробормотал Тьорви. – Я уже чувствую себя в полной безопасности.

– В безопасности или нет, – прорычал Вульфрик, – никто не уйдет отсюда, пока мы не сделаем то, ради чего пришли.

Герой вытащил из-за пояса оба меча и взмахнул ими над головой, чтобы придать убедительности своим словам.

– Веди нас, чародей, – сказал Вульфрик Зарнату. Склонив голову, шаман повел воинов через равнину к темной роще, испытывать судьбу их капитана.