Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 59 страниц)

Вульфрик обдумал слова одноногого разбойника и покачал головой.

– Не будем на это рассчитывать, – сказал он своим людям. – Держите щиты наготове и руки поближе к мечам. Если они решат напасть на нас, то сначала обстреляют из луков. Если они это сделают, выставляйте щиты. Заставьте мелких крыс подойти поближе.

– Надо бы проследить, чтобы они не подкрались сзади. – Это предложение исходило от Тьорви, грелинга, который доказал свою хитрость во время испытаний в Волчьем лесу. – Нет лучшего места, чтобы заколоть человека, чем то, на которое он не смотрит, – объяснил он, когда почувствовал на себе взгляды других норсов.

Нападение произошло ночью. В течение дня Вульфрик несколько раз замечал наблюдателей, следящих за норсами с высоких утесов. Он подозревал, что в ущельях между скалами прячется куда большая компания всадников. Отсутствие явной агрессии могло бы внушить другому человеку чувство безопасности. Он мог себе представить, как какого-нибудь глупого южанина убаюкивает подобное поведение, заставляя поверить, что всадники просто присматривают за чужаками, не представляя никакой реальной угрозы.

Вульфрик знал, что это не так. Он сражался с конными кочевниками хунгов и знал коварный боевой стиль этого вероломного народа. Всадники, следовавшие за ними, только и ждали того момента, когда северяне окажутся наиболее уязвимыми. Нападение должно было произойти ночью, когда норсы разобьют лагерь.

Капитан никак не мог остановить восход лун, но он сделал все возможное, чтобы расстроить планы врага, приказав воинам идти всю ночь форсированным маршем. Если всадники окажутся боязливыми, то этой неожиданной тактики вполне могло хватить, чтобы они убрались обратно в свое логово.

В некотором смысле Вульфрик был рад обнаружить, что его враги не оказались полными трусами.

Поскольку луна Маннслиб светила только наполовину, а ее спутник был всего лишь уродливым пятном болезненного света на горизонте, тьма держала норсов в своих черных тисках. Вульфрик с рычанием пресек все попытки зажечь факелы. Его больше беспокоило то, что свет помешает ночному зрению его людей, чем дополнительная скорость, которую они могли бы развить, если бы видели, куда идут. Вульфрик поставил Джокулла впереди колонны, надеясь, что хитрый охотник обнаружит хоть какие-то следы их врагов.

Даже с такими предосторожностями атака гоблинов стала неожиданной. Громкий вой волков из тьмы впереди внезапно расколол ночную тишину. Это был сосредоточенный рев целой стаи, почти оглушительный в своем ярости. Завывания зверей полностью скрыли свист стрел с железными наконечниками, вылетевших из ночи. Первым сигналом нападения стали тревожные крики воинов в первых рядах.

Тяжелая броня и слабое мастерство вражеских лучников защитили людей Вульфрика от первого залпа. Примитивные стрелы не смогли пробить кольчужные хауберки и тяжелые кожаные доспехи его воинов; только двое были ранены в ходе обстрела. Норсы оставили их там, где они упали, сомкнувшись и соединив щиты, чтобы защититься от второго залпа.

Стрелы стучали по стене из щитов в течение нескольких минут. Когда вой волков стих, в темноте послышались тонкие голоса, спорящие друг с другом.

Это были странные, шепчущие голоса, их слова больше походили на скрежет гвоздя по куску чугуна, чем на человеческую речь. Вульфрик мог понять их – одно из преимуществ проклятия, которое он навлек на себя.

Сидящие в засаде спорили о том, что делать теперь, когда залп стрел не напугал людей и не обратил их в бегство. Один из нападавших с грубым голосом требовал, чтобы его товарищи вскочили на своих волков и разбили стену щитов концентрированным ударом. Вульфрик улыбнулся, когда вожак, отказавшись возглавить эту атаку под предлогом, что ему нужно остаться и убедиться, что все идет по плану, стал отметать обвинения. Спор продолжался до тех пор, пока не раздался резкий крик и самый громкий голос, споривший с вожаком, не смолк.

– Что бы они ни делали, – предупредил Вульфрик своих воинов, – мы будем удерживать этот рубеж. Тьорви! Джокулл. Не спускайте глаз с тыла! Эта шваль хочет отбросить нас назад. Сдается мне, там нас поджидают их друзья!

Норсы сменили позицию, чтобы разведчики, назначенные Вульфриком, могли переместиться в заднюю часть их строя. Едва Тьорви и Джокулл добрались до своих постов, как волки снова завыли. Дрожь пробежала по земле, когда атакующие гоблины бросились на северян.

И снова стрелы застучали по тяжелым щитам норсов. На этот раз, однако, они летели беспорядочно, а не сосредоточенным залпом. Один из воинов-северян вскрикнул, когда стрела задела его по лицу, но больше стрелы не причинили никакого вреда. Вульфрик приказал своим людям, чтобы они не отвлекались на беспорядочный огонь.

Едва успело прозвучать его предупреждение, как первая волна их врагов вырвалась из темноты в слабый лунный свет, Вульфрик подумал, что он недооценил размеры волков, когда решил, что они похожи на пони. Звери больше смахивали на полноценных лошадей, лохматая серая шерсть покрывала их худые, голодные тела. С клыков капала пена, а в глазах пылала жажда крови, когда волки бросились на людей. Раздались удары тяжелых тел, бьющихся о стену щитов, рычание диких зверей, лязг клыков, впивающихся в дерево и сталь, скрежет когтей, царапающих броню.

Но когтей и клыков оказалось недостаточно, чтобы сломить защиту норсов. Даже атака огромных волков была отбита при поддержке воинов, стоявших за первой линией обороны, – людей, которые не дали бы отступить впередистоящим бойцам.

Нет, когтей и клыков было недостаточно, чтобы сломать стену щитов. Но атаковали северян не только когти и клыки. Разномастный набор железных дубинок, топоров и мечей обрушился на них, а копья с железными наконечниками устремились поверх щитов.

На спине каждого огромного волка сидел нелепый всадник. Вульфрик недооценил размеры волков, а теперь обнаружил, что совершил ту же ошибку с их всадниками. Они были размером с человека, хотя обладали более худощавым и гибким телосложением, но гораздо крупнее гоблинов, которыми он их посчитал. Хотя между гоблинами и этими чудовищами было несомненное родство, на что указывала такая же зеленая морщинистая кожа, как и у гоблинов, с которыми Вульфрик сталкивался в прошлом. Он мог бы принять их за орков, если бы не тонкие конечности и резкие черты лица.

Вульфрик обрушил меч на перекошенное лицо одного из этих монстров. Лезвие рассекло кожаный шлем и глубоко вонзилось в череп. Нападающий обнажил острые длинные клыки, заполнившие его огромную пасть. Чудовище, умирая, опрокинулось на спину своего ездового волка, когда Вульфрик вырвал меч. Волк под зеленокожим изо всех сил пытался сбросить мертвеца со спины, хватаясь за свисающие руки. Зверь отвлекся лишь на мгновение, которого оказалось достаточно, чтобы Вульфрик вонзил острие своего оружия в грудь животного. Волк взвизгнул, подпрыгнул прямо вверх, затем рухнул на песок.

Вместо убитого зеленокожего сразу же появился еще один всадник. На этот раз Вульфрик атаковал волка первым, низко пригнувшись и ударив его по задним лапам, когда тот прыгнул на стену щитов. Меч пронзил ногу зверя насквозь, опрокинув его и всадника на землю. Вульфрик пнул зверя по зубам, а затем полоснул мечом по шее зеленокожего, пытающегося выбраться из-под упавшего зверя.

Хобгоблины! Вот кем были эти зеленокожие твари. Вульфрик вспомнил, что слышал об этих чудовищах от курганских торговцев. Считалось, что их очень много в землях, окружающих Катай. Не такие большие и свирепые, как орки, но хитрые и подлые существа, склонные к грязным трюкам и внезапным атакам.

– Джокулл! – взревел Вульфрик. – Стреляй по тылам!

– Но я ничего там не вижу! – возразил охотник.

– Просто сделай это! – закричал капитан.

У него не было времени на объяснения. Два умирающих волка и два мертвых хобгоблина у ног сообщили нападавшим все, что им нужно было знать о Вульфрике. Трусоватые хобгоблины больше даже не пытались приблизиться к нему. Они направляли своих волков в его сторону, а затем обстреливали из луков. Сосредоточенный огонь заставил чемпиона укрыться за щитом, низко пригнувшись, пока железные наконечники барабанили о плоскость щита.

Резкие, нечеловеческие вопли раздались позади колонны норсов. Это были жуткие скрежещущие звуки, но Вульфрик мог их понять. Вторая группа хобгоблинов подкрадывалась к ним в темноте, используя атаку волчьих всадников как отвлекающий маневр. Очевидно, план вожака состоял в том, чтобы заставить людей отступить назад, в ту засаду, которую приготовила другая группа хобгоблинов. Однако, поскольку норсы упрямо удерживали позицию, зеленокожие отказались от своего плана. Но они были слишком жадными до добычи, чтобы отказаться от нападения, и покинули укрытия, чтобы незаметно подкрасться к людям с тыла. Слепые выстрелы Джокулла заставили их поверить, что их заметили.

Как и говорил Тьорви, зеленокожим казалась весьма привлекательной идея ударить ножом в спину ничего не подозревающего человека. Лобовая атака им правилась гораздо меньше, поря и ругаясь, вторая волна хобгоблинов отступила обратно в темноту.

Трусость товарищей поначалу привела волчьих всадников в ярость. Они повторили свою атаку на стену из щитов с такой силой, что повалили двоих северян волками, и одного из команды Вульфрика достал топор хобгоблина. Наступил ужасный момент, когда казалось, что зеленокожие могут пробиться за щиты.

Издав яростный боевой клич, Ньярворд бросился в образовавшуюся брешь, размахивая клинком. Брондульф кинулся к берсерку, прикрывая его своим щитом, пока волосатый берсонлинг рубил врагов. Трусливые хобгоблины, напуганные кровожадным безумием берсерка, дрогнули перед этим натиском. Они яростно пинали и хлестали своих волков, пытаясь оттащить разъяренных тварей от северян.

Внезапно ночь разорвал яркий, пылающий свет. Волки завизжали, как от боли, а хобгоблины завопили от ужаса, когда шар голубого огня обрушился на них с черного неба. Три волка помчались через пустыню, рассыпая искры с тлеющей шерсти. Их горящие всадники корчились в агонии на земле.

Вульфрик рискнул оглянуться через плечо. Такой же голубой свет горел в самом центре колонны норсов. Зарнат высоко поднял свой украшенный драгоценными камнями посох, словно пытаясь вонзить его в небо. Камень в набалдашнике засветился магической энергией, когда шаман призвал свое колдовство. Второй сверкающий шар света стремительно упал с ночного неба, врезавшись в орду хобгоблинов.

Призывая проклятия на головы северян, твари бросились врассыпную. Их волки заскулили от страха, и монстры исчезли в ночи так же внезапно, как и появились, бросив своих убитых и умирающих.

– Отличный трюк, – сказал Вульфрик Зарнату, отворачиваясь от стены щитов.

Шаман медленно опустил свой посох. Со лба у него капал пот, из носа текла кровь, но курганин сумел улыбнуться в ответ на комплимент.

– Ты мог бы использовать свою магию и раньше, – прорычал Сигватр. Старый воин завязывал тряпкой порез на предплечье. – Эти дьяволы убили шестерых наших людей, прежде чем уползли в свои норы!

– Он говорит дело, – сказал Вульфрик, сверкнув клыками. Хобгоблины уже были разбиты. Не лучшее время, чтобы вступать в драку.

В голосе Вульфрика звучали вызов и подозрение.

– Я не был уверен, что у этих чудовищ нет своего мага, – сказал Зарнат. – Я должен быть готов к такому повороту. Только когда их атака схлынула, мне стало ясно, что такой поддержки у них нет.

Вульфрик кивнул, рассуждения шамана потушили его гнев. Однако гнев Сигватра был далеко не исчерпан.

– Это нападение уничтожило наши шансы застать гномов врасплох, – сказал старый разбойник. – Стефнир сообщил мне, что огненные гномы используют этих тварей как наемников. Те, что напали на нас, возможно, были патрулем Дронангкула. И прямо сейчас они направляются к своим хозяевам, чтобы предупредить их о нашем появлении!

Зарнат улыбнулся и покачал головой, не соглашаясь.

– Хобгоблины скрытны и трусливы по натуре. Все, что они уважают, – это сила и страх. Они служат гномам, потому что боятся их, а не из какой-то там верности. Если бы они победили нас, они бы побежали докладывать о победе своим хозяевам. Но они проиграли. А дави-жарр славятся своей жестокостью и вспыльчивостью. Нет, эти хобгоблины не станут сообщать о своей неудаче. Они прокрадутся обратно в свои норы и попытаются сделать вид, что ничего не было.

– Если ты ошибаешься на их счет, мы идем прямиком в ловушку, – проворчал Сигватр.

– Значит, мы идем в ловушку! – сказал другу Вульфрик. – И снова из нее выберемся! Если эти гномы думают, что способны помешать мне сделать то, что я хочу, то они еще большие дураки, чем хобгоблины! Я вылью каждую каплю их крови, прежде чем уйду отсюда с пустыми руками!

– А наша кровь? – возмутился Сигватр.

Вульфрик смерил его холодным взглядом.

– Чтобы разрушить проклятие, я пролил бы и ее до последней капли!

Глава пятая

Огромная зияющая яма отмечала расположение Дронангкула, она выглядела так, словно топор титана вырубил ее в земле и оставил гнить. Это место можно было почуять задолго до того, как его стало возможно увидеть, – жаркая металлическая вонь, почти такая же ужасная, как зловоние Гиблой реки. Огромные башни из почерневшего базальта и каменные стены окружали подходы к яме. Широкая дорога, окаймленная виселицами, спускалась с Пустошей к крепости и заканчивалась у огромных железных ворот, охранявших вход в это место.

Со своего наблюдательного пункта на скалистых холмах, возвышающихся над Дронангкулом, северяне могли видеть расположение аванпоста гномов. Вся северная стена ямы представляла собой обширную открытую шахту. Армия рабов атаковала стену, колотя по ней молотками, а глумящиеся хобгоблины хлестали их длинными цепями. Среди рабов, казалось, не было ни одного человека, толпа представляла собой разномастное собрание гоблинов и орков всех размеров и форм. Даже Вульфрик проникся уважением к тем, кто был достаточно силен, чтобы подчинить орка.

На небольшом расстоянии от открытой шахты к стене лепилось огромное каменное здание. Из крыши здания поднимались рифленые башни – огромные трубы, изрыгавшие в небо черный дым. Вереницы рабов заталкивали в здание тяжелые телеги, груженные рудой. Вульфрик решил, что это, должно быть, какая-то литейная мастерская – это наблюдение подтверждали медные желоба, высунувшиеся из одной из внешних стен, чтобы сливать отходы. Желоба извергали свое содержимое в огромный отстойник. Жижа промышленного шлама в отстойнике выглядела такой же мерзкой, как и отравленная река, с огромными глыбами шлака, торчащими из трясины, и зеленым туманом ядовитого газа, плывущим прямо над поверхностью.

Гномы когда-то построили плотины, чтобы сдержать отстойник, но, очевидно, потеряли к нему интерес, когда горные выработки расширились. Постоянный поток отходов перехлестывал через нижнюю дамбу запруды, стекая в нижний раскоп. Огромная мерзкая лужа жидкой грязи разрасталась в самой глубокой части карьера, ядовитое озеро покрывала сеть грубо сколоченных мостков и перекрещивающихся деревянных сходней. У хобгоблинов, которые хлыстами гнали рабов по этим тропинкам, лица были обмотаны тряпками, а глаза закрыты очками с толстыми стеклами. А самое большее, что могли позволить себе их подопечные, – задерживать дыхание и смотреть одним глазом.

Вскоре Вульфрик понял, почему гномы позволили грязному озеру расти. Глядя на ряды рабов, которых гоняли по сходням, он увидел загон, где их содержали. Ради малейшего шанса на успех побега или восстания рабам пришлось бы перебраться через мостки. Их можно было легко контролировать с нескольких ключевых позиций, и в каждой из этих точек была возведена деревянная вышка. Хобгоблины дежурили в каждой такой башне, вооруженные древними болтометами, установленными на верхних площадках.

Отвернувшись от шахты и загона для рабов, Вульфрик внимательно осмотрел верхние ярусы карьера. Большая площадь была отведена под красочные палатки из шкур, больше всего напоминавшие стоянку племени курган. Лагерь очевидно, не имел ничего общего с человеческими стоянками – это подтверждали усыпанные костями псарни гигантских волков. И все же размеры лагеря удивили Вульфрика. Он ожидал гораздо большего количества хобгоблинов, учитывая численность рабов в шахте.

Над лагерем хобгоблинов, нависая над ним, точно замок лорда южанина, возвышались дома самих гномов. Сторожевые башни из базальта окружали дамбу, ведущую от литейного цеха и шахты. Караульные, которых Вульфрик видел на крепостной стене, были ниже ростом, чем хобгоблины, но гораздо шире в плечах и крепче сложены. Они носили тяжелые доспехи, сделанные из стальной чешуи и тяжелых пластин бронзы, их лица были скрыты под металлическими шлемами. Даже издалека Вульфрик видел длинные черные бороды гномов, закрученные в тяжелые локоны. Топоры с крючковатыми оголовками, которыми были вооружены гномы, выглядели кровожадно – казалось, они способны отсечь человеку руку так же легко, как сдуть головку одуванчика.

За башнями гномов виднелось тесное скопление каменных зданий, жмущихся друг к другу, словно их тут высыпали кучей, опомнившись в последний момент. Над входом каждого здания имелся бронзовый глиф, все они отличались друг от друга. Дар языков не давал Вульфрику никакой возможности расшифровать письменность; он не мог решить, обозначают ли бронзовые руны промыслы жителей, названия их кланов или, возможно, принадлежность к какой-то гильдии. Между сгрудившимися зданиями возвышались крытые склады, забитые железными слитками. Небольшие группы рабов вместе с гномами-надсмотрщиками работали на складах, иногда снимая новые слитки с телег, доставленных из литейного цеха, чтобы сложить их в кучу на полу, а иногда загружая слитки в большие повозки, запряженные черными волами. Когда повозки наполнялись, животные медленно тащили их к внешним воротам крепости, направляясь по дороге через пустыню.

Доминировал над всеми постройками форпоста огромный зиккурат – искусное сооружение, сложенное из исполинских базальтовых блоков, украшенных отлитыми из золота рунами, вершину которого венчали шипастые стальные башенки. В течение многих минут Вульфрик наблюдал за зиккуратом, изучая отряды воинов-гномов, вышедших из его бронзовых врат.

В крепости кипела бурная деятельность, которая не предвещала ничего хорошего для миссии норса. Он повернул голову и снова осмотрел главные ворота Дронангкула. Здесь активность была еще заметнее. Толпы волчьих всадников покидали аванпост, направляясь в пустыню. Возле ворот капитан увидел нескольких гномов, распинающих крупного хобгоблина. Закончив свою ужасную работу, они подняли шест, к которому был прибит зеленокожий, и поставили его вертикально в яму на обочине дороги. Шайка хобгоблинов толпилась возле распятого пленника и смеялась над его участью. Один из них сорвал с головы казненного кожаный шлем и швырнул его ему в лицо. Затем с размаху насадил взамен экстравагантный железный шлем, украшенный рогами.

– Это за то, что они не предупредили о нас, – заметил Сигватр, хмуро глядя на Зарната.

– Похоже, один из шайки решил, что сдать вожака – хороший способ укрепить свои позиции, – сказал Брондульф, указывая на сцену, разыгрывающуюся у ворот. Он посмотрел на Вульфрика. – Что будем делать теперь?

– Идем туда, – ответил Вульфрик, не отрывая взгляда от цитадели гномов.

Сигватр недоверчиво моргнул.

– Нет славы в самоубийстве, – сказал он Вульфрику. – Они начеку и ждут нас!

Вульфрик покачал головой.

– Я зашел так далеко не для того, чтобы повернуть назад, – предупредил он друга. – Я иду туда. Я найду этого Хоракка и заберу торквес с его трупа.

– Они ждут нас! – настаивал Сигватр.

– Нет – возразил ему Вульфрик. – Они нас ищут. – Он указал на большую группу волчьих всадников, удаляющихся в пустыню. – Эта шайка возвращается туда, где мы сражались с их приятелями. Там они попытаются взять наш след. Это дает нам по меньшей мере один день, прежде чем они доберутся туда, а затем вернутся вслед за нами. В это время волчьих всадников в крепости не будет, так же как и лучшей части их гарнизона.

Стефнир нахмурился, слушая доводы капитана.

– Гномы не сдадутся так легко как хобгоблины. Я имел с ними дело. Они стойкие, опасные ублюдки, которые не убегают от драки.

Вульфрик ухмыльнулся эслингу.

– Тогда мы подкинем им еще кое-что, с чем можно подраться. – Он повернулся и посмотрел на Брондульфа. – Ты всегда говорил, что ты лучший скалолаз в Ормскаро, – сказал он хускарлу. – Теперь у тебя есть возможность это доказать. Возьми Джокулла и еще нескольких человек, которые решат, что смогут туда подняться. На краю ямы, прямо над загонами для рабов, есть расщелина.

– Ты хочешь, чтобы мы спустились вниз и освободили рабов? – спросил Брондульф. Сарл явно сомневался в разумности этой идеи. – Почему ты думаешь, что они нам помогут? Ты не можешь доверять орку.

– Ты можешь, – сказал Вульфрик прекраснолицему воину. – Ты можешь доверять орку, который бросится прямиком на своего врага и попытается убить его.

Сигватр не одобрил этот план:

– Они никогда не пройдут мимо тех сторожевых башен. А если попытаются, то гномы просто-напросто перережут мосты.

Вульфрик похлопал старого друга по плечу.

– Вот именно! – прогремел он. – Гномам придется перерезать мосты! Они послали большую часть своих хобгоблинов искать нас, так что им придется самим разбираться с рабами. С каждым гномом, который спустится вниз, чтобы остановить орков, на моем пути станет одним врагом меньше.

– Даже если твой план сработает, нам придется попотеть, разыскивая Хоракка, – заметил Сигватр. – Мы понятия не имеем, где он.

– Имеем, – заверил его Вульфрик. – Он будет отсиживаться в своей цитадели. Я наблюдал за гномами. Зиккурат – то самое место, куда они собираются за приказами. Если здесь всем заправляет Хоракк, то именно там он и окопался.

– Хорошо, – настаивал Сигватр, – но откуда ты знаешь, что он не спустится в шахты, когда мы освободим рабов?

– Какая слава в том, чтобы убивать рабов? – спросил Вульфрик. – В этом отношении гномы не так уж сильно отличаются от людей. Они хотят славы в битве. Хоракк оставит рабов своим подчиненным. – Он посмотрел на Стефнира. – Как по-твоему, это верно?

Эслинг кивнул, соглашаясь.

– Но нам все равно нужно будет попасть в зиккурат, – сказал Арнгейрр. Разбойник указал искусственной ногой на мощные бронзовые двери, охраняющие главные ворота аванпоста. – Чтобы сломать их, понадобится таран размером с «Морской клык».

– У меня есть кое-что получше тарана, – сказал ему Вульфрик. Он махнул рукой в сторону Зарната.

Шаман сидел молча с тех пор, как узнал, что его предсказание насчет хобгоблинов оказалось неверным. Теперь же он внезапно вздрогнул, почувствовав, что все взгляды устремлены на него. Его руки крепче сжали посох, когда он поднялся на ноги. В его широко раскрытых глазах загорелся лазурный огонь.

– Время исправить твою ошибку, чародей, – сказал Вульфрик.

Зарнат попятился, держа посох перед собой, словно защищаясь от удара. Вульфрик рассмеялся над его испугом.

– Мне нужно, чтобы ты разрушил эти ворота, – сказал ему защитник, кивнув на Дронангкул. На лице шамана отразился ужас. Дрожь прошла по его телу. Однако через мгновение он взял себя в руки.

– Ты хочешь, чтобы я открыл ворота с помощью своей магии?

– Если она достаточно сильна, – проворчал Вульфрик. Страх, которого шаман не смог скрыть, пошатнул его уверенность в могуществе Зарната.

Курганин оживленно закивал.

– О да! Да! – заверил он Вульфрика. – Я могу разрушить ворота! Я могу превратить их в пар и развеять по ветру! Я могу расплавить их! Я могу…

– Просто открой их, – сказал Вульфрик, отворачиваясь, чтобы объяснить воинам оставшуюся часть своего плана.

И потому он не заметил улыбки, мелькнувшей на лице Зарната.

Брондульф посмотрел на загоны для рабов с края карьера и решил, что никогда больше не будет хвастаться своими навыками скалолазания. Стены ямы были достаточно иззубрены, чтобы дать опору рукам, но порода была слаба, и камни начинали крошиться, едва приняв вес человека. Карьер не был результатом естественных процессов, его выкопали поколения рабов. На стенах все еще виднелись следы от их кирок, и они были испещрены глубокими воронками. В некоторых местах были высверлены шурфы – там, где гномы были готовы взрывать, а не копать.

Расщелина на холме, которую выбрал Вульфрик, оказалась отличным выбором. Почти на всем протяжении она закручивалась вокруг самой себя, словно продолбленная в гнилом бревне. Если у дна ущелья скала будет такой же тонкой, как у верхнего края, подумал Брондульф, они легко проложат путь через стенку, как только достигнут земли. Самым важным было то, что расщелина скрывала его от посторонних глаз. Одна из сторожевых башен находилась в опасной близости от того места, куда собирались идти люди.

Северяне дождались ночи, прежде чем пробраться в карьер, хотя Брондульф не был уверен, насколько темнота им поможет. Волки могли бы учуять их, если бы отошли достаточно далеко от химического запаха отстойника, а хобгоблины, похоже, отлично видели в темноте. Но гномы, вероятно, были менее привычны к темноте, хотя от доказательства этого у Брондульфа по спине побежали мурашки. От башен, охраняющих дамбу и главные ворота крепости, исходили мощные лучи света, вырываясь из огромных глаз матового стекла. Хускарл видел, как гномы работают со странными устройствами. Глаза были прикреплены к стальным столбам, которые гномы поворачивали так, чтобы направить в нужную сторону луч света. Все, на что падали лучи, освещалось не хуже, чем дневным солнцем. Во время долгого перехода северян через пустыню Стефнир потчевал их рассказами о дьявольских машинах, построенных гномами. Теперь Брондульф был готов поверить рассказам эслинга.

– Джокулл, веревку, – прошептал Брондульф охотнику.

Им удалось избежать встречи с несколькими хобгоблинами, патрулировавшими край ямы, но не было никаких причин полагать, будто внизу не притаился кто-то незамеченный. Хускарл взял у Джокулла веревку и быстро обвязался ею вокруг пояса. Он мрачно проверил, как затянуты узлы, а затем бросил конец веревки обратно Джокуллу.

– Обмотайте вокруг себя. – сказал он остальным войнам. – Отмерьте пять футов. Когда мы спускаемся вниз, каждый человек идет по одному и только до тех пор, пока позволяет длина веревки. Если один потеряет опору, остальные смогут остановить его падение.

Арнгейрр тихонько вбил в землю стальной кол, обмотал вокруг него конец веревки и закрепил ее сложным морским узлом. Одноногий разбойник заковылял к краю ямы.

– До дна довольно далеко, – сказал он, сплевывая вниз.

– Теперь уже поздно поворачивать назад, – упрекнул его Брондульф. Он пытался убедить Арнгейрра остаться с людьми Вульфрика, но разбойник настаивал, что лезть вниз по скале в два раза легче, чем взбираться на грот-мачту в шторм. Брондульф хотел взять меч Арнгейрра с собой в яму, если тот не пойдет с ними, но хромец упорно отказывался. Клинок Арнгейрра из зуба кракена был самым острым из всех, что имелись у команды, и настолько прочным, что им можно было прорезать каменистую породу. Брондульф хотел взять этот клинок с собой на случай, если хобгоблины окажутся недостаточно любезны, чтобы вручить ему ключи от рабских цепей.

Брондульф снова потянул за веревку, проверяя, насколько надежно закреплен кол. Одобрительно кивнув, он повернулся, чтобы начать спуск в расщелину.

Внезапная багровая вспышка наполнила небо, заставив Брондульфа замереть на месте. На какое-то ужасное мгновение он подумал, что Зарнат слишком рано применил свою магию против врат. Однако, взглянув на поселение гномов, он понял, что ошибся. Холодный ужас смыл все краски с его лица.

Над зиккуратом, сверкая в ночном небе, висела чудовищная пылающая голова. Брондульф видел гигантские рога, длинную бороду и глаза, пылающие, как драконье пламя. Жуткий голос прогремел в небе, его слова громом ударили в их уши. Хускарл не мог понять, что говорит этот голос, но ему и не нужно было знать, что такое страх.

– Хашут, – прошептал Джокулл, вспомнив имя, которое Стефнир дал богу дави-жарр.

Ужас охотника укрепил решимость Брондульфа. Он снова впился взглядом в огненную голову.

– Наши боги сильнее, – сказал он, складывая пальцы в знак Тчара-обманщика. Как только он это сделал, гигантская призрачная голова исчезла так же внезапно, как и появилась.

Внизу, в яме, эхо разносило испуганные вопли гоблинов и орков. Этот шум не предвещал ничего хорошего для северян. Они могли бы освободить рабов только для того, чтобы обнаружить, что те слишком напуганы, чтобы сражаться со своими хозяевами. Брондульф с отвращением покачал головой. Об этой проблеме он позаботится позже. На данный момент вопли прекрасно скроют любой шум, который они могут создать, спускаясь в карьер.

Норсы старались двигаться быстро и скрытно. Всю первую половину спуска Брондульф ожидал, что странные световые заклинатели на башнях наведут на них лучи, застав их беспомощными на открытом пространстве. Если это случится, спрятаться будет негде. Перед ними встанет ужасный выбор: попытаться вскарабкаться обратно и, без сомнения, оказаться прошитыми стрелами хобгоблинов или упасть в яму и сломать себе шею.

Брондульф возблагодарил предков за то, что жуткие лучи света так и не повернулись в сторону лазутчиков. Гномы больше интересовались тем, что происходит в загоне для рабов и самом карьере, чем на его стенах. Хускарла поразило то, что гномы настолько привыкли думать о рабах, пытающихся вырваться из крепости, что сама идея, будто кто-то попытается прорваться внутрь, не приходила им в голову. Брондульф подумал, не пришла ли эта мысль в голову Вульфрику и не основал ли герой на ней всю свою стратегию. Он знал, какими внезапными, импульсивными бывают мысли капитана, но в основе его решений всегда лежала какая-то стратегия.

Северяне почувствовали себя немного спокойнее, спустившись в ту часть расщелины, которая была защищена выгибающейся стеной. По крайней мере, угроза оказаться застигнутыми одним из лучей была устранена. Однако вместо этого они обнаружили опасность, исходящую от самих стен. Скала здесь была еще хуже, чем наверху, она осыпалась и крошилась при малейшем прикосновении. Несколько раз кто-нибудь из норсов терял опору, когда стена рассыпалась под пальцами, и только веревка, связывающая его с товарищами, не давала рухнуть вниз головой на дно ямы.

Каждый раз, когда из-под них в яму осыпались камни, северяне замирали. Едва ли не робея, они ждали услышать шепчущие голоса хобгоблинов, поднятых по тревоге. Однако ни один крик не отозвался на камнепад. Либо воплей рабов было достаточно, чтобы заглушить этот шум, либо плохое состояние стен было настолько привычным, что осыпи и камни, с грохотом скатывающиеся в яму, не привлекали никакого внимания обитателей Дронангкула.