Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 59 страниц)

Эйнар выругался. Драка быстро прошла точку невозврата.

Бирна с отвращением наблюдала за тем, как ее товарищи ввязались в междусобойную драку. Неужели они настолько слепы? Слава и благосклонность богов почти в их руках, а они позволили гордыне взять верх! Это же безумие! Она обнажила меч, решив помочь Эйнару вбить в глупцов хоть немного здравого смысла, но ее подвела нога. Нанесенная копьем хунта рана была липкой от крови, плоть вокруг нее распухла и начала гноиться. Скрипнув зубами от боли, Бирна осмотрела рану. Охотница кое-что понимала в искусстве витки. Исцеление собственных ран было жизненно важным навыком для одинокой жизни в дикой природе. И она могла опознать смертельную рану, увидев ее. Гангрена, с невероятной скоростью распространявшаяся вокруг, расточала яд по пульсирующим венам. Маленький подарочек от папаши Нургла.

Охотница приняла грядущую смерть с мрачным фатализмом народов холодных северных земель. Значит, не видать ей славы. Тем не менее, наблюдая, как Эйнар борется с фон Каммлером, она поняла, что все еще в силах помочь своему мужчине удержать по праву принадлежащую ему власть. Она заставила себя встать с земли, и боль до самых костей пронзила ее тело. Охотница крепче сжала меч. Она не будет слабой и не посрамит предков. Не сейчас, когда она слышит их зов. Ради Эйнара она будет сильной до самого конца. Почему-то сейчас это было для ней даже важнее потерянной славы, которую она так жаждала обрести.

Едва Бирна встала на ноги, как грязная вода в озере вскипела, затянувшая поверхность гниющая корка заколыхалась, вторя движениям разбегающихся волн. Бирна увидела, как Урда поспешно пятится от кромки озера. Глаза старой ведьмы на миг встретились с глазами Бирны, и лицо старухи расколола предательская ухмылка. Но Бирне некогда было думать о ведьме. Волнение в озере нарастало, на его поверхности стали лопаться зловонные пузыри. Бурлящая вода взметнулась вверх грязным фонтаном, и из гнилых глубин вырвалась огромная тень.

Бирна уставилась на гигантскую фигуру, вознесшуюся над озером. Ее разлагающаяся шкура была покрыта липкой озерной пеной. Несмотря на близость собственной смерти, охотница ощутила, как ее охватывает мрачное отчаяние.

Над озером разнеслось бурлящее шипение, подобное рокоту просыпающегося вулкана. Оно заглушило даже рев сражающихся на берегу людей. Все как один обратили взоры на озеро, забыв о своей мелкой распре перед лицом истинного ужаса. При взгляде на это существо они ощутили, как съеживаются их души, стараясь забиться в самые темные уголки тел в отчаянной попытка спрятаться от ненависти, извергаемой застоявшимся зверем Нургла.

Чудовище напоминало воссевшую над озером и болотом гору плоти, немыслимо огромную, несмотря на то что большая часть брюха все еще оставалась под водой. Огромные передние лапы – башни из костей и чешуи – поднялись из воды, с них стекала слизь. Над колоссальными костями необозримо простиралось тело, гребень спины постепенно превращался в толстый шипастый хвост. Вверх вытянулась массивная шея толще корпуса корабля, которая оканчивалась продолговатой змеиной головой.

В самой шее было что-то невыразимо странное, будто это была не одна, а три шеи, связанные вместе, как бревна плота, стянутые жилами гнилостной плоти. Голова была не менее отвратительной. Иссохшая почти до состояния скелета, она выглядела так, будто черепа трех монстров срослись в один. Из верхней части черепа под какими-то дикими углами вырастали шесть огромных рогов, кошмарные челюсти были снабжены четырьмя рядами зубов, словно с каждой стороны пасти имелось по дополнительному набору. Но самым отвратительным был глаз твари: одинокая лужа грязно-желтого цвета в центре черепа. В блеклой субстанции глаза копошились шесть черных зрачков, словно барахтающиеся в блевотине жуки. Несколько зрачков сдвинулись к переднему краю глаза, уставившись сверху вниз на Эйнара и его спутников. Зверь взревел.

– Говорил же, не трогать озеро, – прорычал фон Каммлер, вырвавшись из внезапно ослабевшей хватки Эйнара и Валлака.

Глава шестнадцатая

Гноящийся глаз дракона обшарил берег и сфокусировался на Эйнаре и его воинах. Черные зрачки безумно кружились в разлагающемся желе. Рептилия сделала шаг по направлению к берегу, и земля содрогнулась под ее весом. Эйнар видел, как при движении колышется шелудивая шкура твари. Больная плоть изобиловала копошащимися личинками и грызущими паразитами. Норс попятился, и каждый волосок на его теле встал дыбом от отвращения. Он был не одинок, фон Каммлер вполне разделял его чувства при виде этой мерзости.

– Бубос, – выплюнул он имя зверя.

Драконица словно почувствовала их отвращение. Зрачки, плавающие в гигантском глазу, злобно сузились. Тяжелые сладки прижатой к бокам кожистой плоти внезапно распахнулись, потрепанные крылья разогнали застойный воздух. Гнилостная вонь драконицы буквально врезалась в них, глаза Эйнара и его спутников заслезились, из носов хлынули сопли. Бубос запрокинула голову и выпустила в небо клокочущий рев. Затем она снова устремилась к берегу; раздутое тело колыхалось, напоминая гигантского тюленя.

Наступление Бубос развеяло паралич, сковавший путников при ее появлении. Эйнар зарычал на товарищей и рубанул мечом воздух. Каким бы огромным ни был зверь, какие бы ужасы ни рассказывал о твари фон Каммлер, она тем не менее была существом из плоти… а существо из плоти можно убить.

Неудивительно, что именно Берус первым откликнулся на призыв к битве, бросившись на драконицу, едва та ступила на берег из озерной жижи. Берсерк атаковал Бубос, его топор с влажным хрустом врезался ей в лапу. Из раны хлынула струя вонючей бурой жидкости, текущей в драконьих жилах, и окатила его липкой грязью. Вейг отшатнулся от дракона, пытаясь стереть слизь с забрала шлема. Конечность рептилии поднялась, отшвыривая его, как насекомое Берсерк пролетел вдоль берега и пропахал борозду в грязи

Бубос повернула к Берусу морду, капая ядовитой слизью с языка, но, не успев склонить массивную голову, чтобы схватить берсерка массивными челюстями, зарычала от боли. Оргрим закружил вокруг рептилии, выискивая слабое место и отвлекая тварь от Беруса. Со стремительностью зверя, в которого он превратился, оборотень набросился на драконицу, запрыгнув ей на левое плечо. Когти ульфвернара пропороли плоть зверя, проткнув гнилую шкуру. Его клыки глубоко вонзились в обнажившуюся под кожей пульсирующую жилу, оборотень принялся рвать ее, словно глодал старую кость. Бубос затряслась и задергалась в попытках избавиться от причиняющего ей боль паразита.

Тогнатог заковылял к драконице, на его ноге все еще кровоточила нанесенная Берусом рана. Огр пристально посмотрел на тварь и врезал со всей силы молотом ей по шее. От удара кости хрустнули, прокаженная шкура потемнела от лопнувших в глубине кровеносных сосудов. От удара Бубос пошатнулась, все шесть ее черных зрачков сосредоточились на огре. Драконица зашипела на него, Тогнатог взревел и заехал молотом ей в челюсть. От удара у драконицы скрипнули зубы.

Вновь разразившись яростным ревом, Бубос подняла огромную лапу и обрушила ее на Тогнатога, втаптывая огра в грязь. Повернула морду, пытаясь сорвать с себя оборотня, по-прежнему грызущего ей жилу. Волшебная молния ударила ее в голову, опалив кожу и испепелив легион ползающих по лбу личинок. Драконица не обратила внимания на атаку фон Каммлера, сосредоточившись на том, что избавиться от Оргрима.

Эйнар мрачно посмотрел на Валлака. Курганин медленно кивнул. Они оба видели, как тварь раздавила Тогнатога. Если огромная мускулатура огра не смогла противостоять дракону, они вряд ли смогут ему помочь. Несмотря на это, они были полны решимости и знали, что если умрут сегодня, то умрут как мужчины, с ранами на груди, а не на спине и с честью в сердцах. Иного боги не ждут от достойных.

Эйнар ударил по уже раненной Берусом конечности, глубоко вонзив в нее Альвормр. Валлак полоснул дракона изогнутой саблей, целя в ту часть шеи, где виднелся след молота Тогнатога. Оба удара попали в цель, и на них хлынула драконья кровь. Бубос подняла раненую лапу и попыталась втоптать Эйнара в землю, как до этого огра, однако норс оказался проворнее и успел отпрыгнуть в сторону. На какое-то время забыв об Оргриме, драконица опустила голову и щелкнула челюстями, пытаясь достать Валлака. Курганин отскочил назад, огромная пасть клацнула всего в нескольких дюймах от него. Морда драконицы оказалась так близко, что Валлак ощутил на лице ее зловонное дыхание. Впившись взглядом в зверя, курганин выдохнул, его измененное мутацией горло запульсировало, изрыгнув в морду рептилии струю пламени. Едва пламя соприкоснулось с ядовитым дыханием дракона, громыхнул взрыв и пламя окутало голову твари. Валлака отшвырнуло на дюжину ярдов, он рухнул во влажно чавкнувшую грязь в дымящейся броне и с обугленными волосами.

От боли Бубос заметалась по берегу, в ярости набрасываясь на все подряд. Пламя опалило гниющую шкуру, полопались нарывы, оплавились струпья. Драконьи когти месили прибрежный ил, хвост лупил по поверхности озера. В слепой ярости она повернула голову и распахнула пасть, послав в болото плевок собственного ядовитого огня. Пламя, подобно слизи, цеплялось за все, чего касалось, иссушая и разлагая и без того отвратительный пейзаж. Камни рассыпались пылью, сорняки желтели и увядали на глазах, вода превратилась в вонючий пар. Оргрим спрыгнул со спины драконицы, не в силах дольше удерживаться на разъяренной рептилии. Ульфвернар ударился о землю и покатился, едва не попав чудовищу под лапу. Подскочив к Эйнару, он присел рядом с берсонлингом, как верная охотничья собака, ожидая команды вожака, чтобы сделать следующий ход.

Эйнар впился взглядом в дракона, пытаясь понять, как они могут атаковать эту гнилую тушу, чтобы получить реальный шанс сокрушить ее. Должен же быть способ ее миновать, и он его отыщет!

На плечо Эйнара легла бронированная рука фон Каммлера

– Здесь надежды нет, – предупредил рыцарь. – Если хочешь добраться до дворца, нужно найти другой путь.

Эйнар сбросил руку рыцаря, обуянный дикой яростью. Все его существо, все, во что его учили верить, осуждало тех, кто бежит от битвы, подобно побитым псам. И хотя даже его тело протестовало против этой идеи, умом он понимал, что в словах фон Каммлера есть здравое зерно. Тварь ничем не отличалась от кракена, врага, с которым невозможно было сражаться на его условиях и его территории. Единственным отличием было только собственное ощущение, что в этом случае разница все-таки есть.

Эйнар сделал выбор, когда отвернулся от фон Каммлера и перед его глазами предстало жалкое зрелище – ковылявшая по грязи Бирна, которая отчаянно стремилась присоединиться к нему, чтобы провести последние минуты жизни, сражаясь на его стороне. Решимость преданной женщины вдохновила его. Он не знал, что сталось с Урдой и степняками, но все еще мог попытаться спасти остаток отряда.

– Попробуем оторваться от нее на болоте, – сказал он фон Каммлеру. – Если тварь последует за нами, может, увязнет в трясине. Далее если этого не произойдет, это все равно лучше, чем оставаться здесь.

– Первая твоя сносная идея с тех пор, как я тебя встретил, – хмыкнул Жардрах.

Карлик уже мчался к болоту. Фон Каммлер кивнул Эйнару и устремился за Жардрахом. Эйнар посмотрел им вслед, затем снова обернулся к Бубос. Облизывавший голову дракона огонь почти прогорел, плоть под ним почернела и потрескалась. Казалось, взамен слепой ярости к зверю вращается здравомыслие. Несколько ударов сердца – и она снова бросится за ними. Эйнар покачал головой. Рано, слишком рано. Нужно больше времени, чтобы отступить в болото и успеть скрыть свои следы в зарослях.

Эйнар толкнул сидящего рядом оборотня и указал на Бирну.

– Хватай ее и беги за фон Каммлером.

Оборотень повернулся и побежал к Бирне. Охотница пыталась протестовать, но он легко схватил ее и перебросил на спину, как волк овцу. Оргрим помчался к болоту, а Эйнара преследовал укоряющий взгляд Бирны. У берсонлинга немного отлегло от сердца. Он не питал иллюзий по поводу безопасности женщины, но, по крайней мере, ему не придется смотреть, как она умирает. Эта мысль показалась ему куда важнее всех на свете дворцов и обещаний. Понимание этого почему-то его огорчило. Разве он здесь не затем, чтобы спасти Асту и свою деревню?

Эйнар развернулся к драконице. Последние вспышки пламени, пляшущие по необъятному гноящемуся телу, погасли, задушенные сочащимся гноем. Сердито огрызнувшись в пустоту, рептилия наклонила голову и с первобытной злобой уставилась на норса. Эйнар нащупал меч и зашептал имена предков. Вскоре он увидит их всех. Драконица качнулась вперед, от ее движения земля вздрогнула. До Эйнара доносилось ядовитое дыхание, вызывая резь в глазах и сжимая легкие. Тварь была так близко, что он видел маленьких жилистых червяков, ползающих между ее зубами, ощущал запах обугленной плоти вперемешку с непреодолимым драконьим зловонием.

Эйнара окутало холодное спокойствие человека, который знает, что уже мертв. Битва безнадежна, но перед смертью он сделает все возможное, чтобы дать Бирне и остальным шанс убежать. Подобно сторожевой собаке, возможно, страж озера не станет преследовать остальных, если они уйдут достаточно далеко в болота.

Казалось, Бубос развеселила храбрость норса, она с шипением втянула воздух в свою гигантскую тушу. В зрачках драконицы определенно светился злобный ум. Тварь заскользила по грязи, земля снова вздрогнула. Эйнар недооценил хитрость драконицы. Она была не настолько тупа, чтобы подставляться Эйнару и получить от него неприятный сюрприз, подобный тому, который преподнес ей Валлак.

Хрупкая надежда в сердце рухнула, и решимость Эйнара пошатнулась. Драконица потратит на него не больше времени, чем нужно для одного удара сердца, а затем бросится в болото и догонит остальных. Плечи Эйнара опустились его охватило отчаяние. Ухмылку на змеиной морде Бубос ни с чем нельзя было спутать.

Внезапно грязь под Бубос взорвалась и над берегом разнесся рев. Окровавленный, весь в синяках, с расколотыми доспехами и вдавленными внутрь ребрами, Тогнатог свирепо вцепился в остаток своей жизни. Огр бросился на драконицу, занося руку с черепом минотавра, целясь в нижнюю челюсть рептилии рогатой головой чумного быка, словно каким-то гротескным кулаком. Бубос вскинулась и рыкнула от боли. Огр снова заревел, перекинул вторую руку через морду дракона и ухватился за челюсть чудовища. Бубос замотала головой и массивными когтями передней лапы попыталась сорвать огра, вцепившегося ей в морду как репей.

Эйнар двинулся на помощь Тогнатогу, но огр повернул голову и мрачно посмотрел на него.

– Тогнатог умереть, – прогремели голоса из двух глоток. – Стальной Кулак жить! Найти много славы! Помнить Тогнатога!

Норс заколебался. Мысль о том, чтобы бросить товарища в битве, была противна всему, во что он верил. Но, словно для того, чтобы подтолкнуть его, из сжатых челюстей драконицы с шипением вырвался вонючий пар и окутал мощное тело Тогнатога. Когда отвратительные клубы коснулись его, кожа ссохлась и сгнила, на глазах Эйнара огромные мышцы огра охватило разложение. Что-то размером с человеческую голову оторвалось от сморщившегося Тогнатога, и Эйнар с ужасом понял, что это – почерневший кулак огра.

Разум требовал бежать, пока огр еще в состоянии отвлечь Бубос. Но непреодолимое стремление заставило Эйнара броситься к упавшей в грязь руке. Он склонился над ней и вырвал из гниющего месива палец. Снова посмотрел на Тогнатога. От левой головы огра из-за испарений дракона остался лишь голый череп. Эйнар почтил жертву друга и, потянувшись к своей шее, прикрепил палец огра к ожерелью, которое витки подарил ему, как теперь казалось, целую жизнь назад.

Затем норс отступил, убегая в болото, а за его спиной гремел звериный рев последней головы Тогнатога и вершилась его судьба.

Урда остановилась возле иззубренного обломка скалы, мучительный кашель снова скрутил иссохшее тело. Она сплюнула в грязь кровь и мокроту, лениво гадая, сколько еще ей осталось. Вдалеке она слышала полный ярости рев драконицы. Ведьма мудро кивнула. Возможно, он действительно сумеет одолеть Бубос. Может, ее суждение было слишком поспешным. У Тчара множество путей, и даже самая мудрая ведьма не может надеяться увидеть все дороги, проложенные перед ней Изменяющим Судьбы.

Она снова закашлялась, по подбородку потекла желчь. Это было глупо – нести под плащом труп нурглика так близко к телу. Его болезненная сущность просочилась в нее, заразив мерзостью, с которой не смогла справиться даже ее магия. Она знала это, знала в тот момент, когда убивала демоническое существо, но она также знала, что боги не награждают тех, кто колеблется в своей преданности им. Плоть – не более чем тюрьма, а награда, которую она заслужит за преданность, предназначена ее душе. Урда знала, что тело нурглика выманит драконицу из озера. Это было частью ее видения, того, что расцвечивало ее сны с тех пор, как они покинули Ледяное море и опальный чемпион бога фон Каммлер стал оказывать свое разрушительное влияние на Эйнара. Рыцарю на все было плевать. Он заботился лишь о том, чтобы вернуть себе честь и славу, которых лишился, когда в прошлый раз пытался штурмовать логово Скорота. Он обманет Эйнара ради собственной славы, обманет их всех, лишь бы обрести утраченную власть. Эйнар ни за что не послушал бы ее, он был слишком очарован фон Каммлером и слишком одержим обещанной наградой. Остальные тоже не станут ее слушать. Старой ведьме хватило горькой иронии, чтобы оценить всю несправедливость шутки, которую сыграл с ней Тчар. Провести последние дни жизни, путешествуя через полмира, привести избранного ею воина к самым воротам победы лишь для того, чтобы все это отнял проклятый опальный южанин!

Ведьма улыбнулась, из ее тела вырвался хриплый вздох. Что ж, если ее чемпион не сможет претендовать на награду, пусть она никому не достанется. Об этом позаботится дракон. Урда ощутила мрачное удовлетворение при мысли о том, что если она не смогла разделить победу, то, по крайней мере, она станет орудием поражения.

Шум в зарослях сорняков заставил Урду сдержать злобный смешок, сотрясший тело. Она оглядывалась вокруг, пытаясь рассмотреть что-то сквозь пелену болотных испарений. Неизвестно, что произвело этот звук, но оно явно не спешило себя раскрывать. Как бы то ни было, ведьма решила, что уже достаточно долго находится на открытом воздухе. Она повернулась к наполовину заваленному обломком скалы входу в грязную пещеру. Это место обеспечит ей сносное убежище от всего, что бродит в зарослях, и защитит от ужасного глаза драконицы, если огромный зверь поднимется в воздух в поисках обреченных спутников Эйнара.

Со всей скоростью, на какую она была еще способна, Урда заковыляла к пещере. Над ней нависли зловонные своды, и ведьма застыла в темноте, охваченная тревожным чувством. Она полезла в сумку и вытащила щепотку серебристого порошка. Насыпала порошок себе в глаза, произнося заклинание. Глаза тут же засветились, пронзая тьму с такой же легкостью, как если бы она призвала солнце. Длинный склизкий туннель был усеян несметным количеством человеческих костей. Старуха перевела взгляд на слюнявую тварь, которая сидела на корточках в пещере. Измазанное той же грязью, что стала его домом, это создание напоминало безумную помесь слизня и жабы. Из бесформенной выпуклости, являющейся, видимо, головой твари, торчали влажные стебельки глаз. Существо передвинуло свое чудовищное тело, лениво скребя по грязи лапами.

Урда попятилась от чумного зверя, не желая пополнять собою его коллекцию костей. Когда стало ясно, что ведьма не будет достаточно учтивой, чтобы войти прямиком к нему в пасть, демон, казалось, утратил к ней интерес. Стебельки глаз втянулись в покрытую слизью голову.

Эслингская ведьма вышла из пещеры. Нужно найти другое убежище, чтобы спрятаться от дракона, стихающие звуки битвы подсказывали, что делать это нужно быстро. Не успела старуха пройти и нескольких шагов, как увидела знакомое, хоть и изуродованное лицо. Валлак был залит собственной кровью, у него был рассечен череп и поранена рука, и тем не менее он усмехнулся при виде ведьмы.

– Ты не задержалась, чтобы посмотреть на дракона, карга, – сказал курганин. – Можно подумать, ты это предвидела.

Урда отступила назад. Она видела, что воин ранен, но ей нужно было время, чтобы оценить, насколько серьезны его раны. Существовало достаточно заклинаний, которые она могла использовать, чтобы избавиться от курганина, но, чтобы воспользоваться ими, ей нужно было залезть в сумку.

– У меня есть второе зрение, – напомнила Урда, поднимая костлявый палец и показывая на свой рунный глаз.

Другая ее рука в это время медленно ползла к сумке. Валлак шагнул к ней, и ведьма замерла.

– Странно, что ты не сочла нужным предупредить остальных, – заметил он. – Подозрительный человек мог бы подумать, что ты это все спланировала.

Это замечание заставило Урду действовать. Она щелкнула пальцами, и остаток серебристого порошка на них полыхнул яркой вспышкой. Валлак вскрикнул от неожиданности и, на мгновение ослепнув, закрыл лицо руками. Урда сунула руку в сумку, потянувшись за порошком, который должен был прервать жизнь упрямого Валлака. Но едва ее костлявые пальцы коснулись сумки, кто-то сзади схватил ее и с силой дернул, ломая руку, как старую ветку. Урда вскрикнула от боли, а нападавший, крепко держа ее за искалеченную конечность, другой рукой обхватил за шею. Урда ощутила прикосновение грязной стали, когда холодная липкая броня коснулась ее сухой пергаментной кожи.

Валлак протер глаза и подошел к ведьме. Изуродованное лицо кривила усмешка

– Помнишь Беруса? – поинтересовался он. Берсерк усилил хватку, вынуждая Урду снова вскрикнуть от боли. Я нашел его на болоте после того, как он выполз из ямы в которую зашвырнул его дракон. Если Берус и презирает кого-то больше, чем поклонников чумы, так это предателей!

Урда плюнула в злорадную рожу Валлака.

– Вам это ничем не поможет! Южанин заберет всю славу себе! Стальной Кулак останется ни с чем!

Мозолистые пальцы Валлака сомкнулись на подбородке старухи, приподнимая ей голову. Через ее плечо он посмотрел в костяное забрало Беруса. Когда Валлак снова заговорил, это не был ни язык курган, ни распространенное среди норсов торговое наречие. То были жестокие, рвущие реальность звуки самого Темного наречия, языка демонов и колдунов:

– Здесь твое зрение тебя не подводит, ведьма!

Берус пристально посмотрел на Валлака, силясь понять значение незнакомых слов.

– Эйнар не получит ничего, но и южанину не видать награды! Слава будет принадлежать Валлаку и только Валлаку!

Курганин, держа ведьму за подбородок, нагибал ее голову назад, все дальше и дальше, пока старческая шея не треснула с глухим щелчком. Глаза Урды закатились, голова безжизненно запрокинулась на спину.

– Мне жаль, карга, – усмехнулся Валлак трупу. – Играя в свои предательские игры, ты так и не поняла, что я тоже играю.

Берус ослабил хватку, выпуская сломанное тело.

– Ведьма мертва, – прорычал он. Слова, доносящиеся сквозь скелетные челюсти шлема, звучали угрожающе. – Теперь ты покажешь дорогу во дворец, как и обещал.

– Всему свое время, – отозвался Валлак. – Нужно дождаться фон Каммлера. Ты помнишь, что именно он – тот, кто может провести нас внутрь?

Берсерк кивнул рогатой головой:

– Ты уверен в том, что слышал от южанина и Стального Кулака?

Валлак кивнул. Дурак-южанин и представить себе не мог, что колдовство, которое он на него обрушил, изменило не только его тело. Его слух обострился до такого уровня, что он теперь слышал звуки, которые не в состоянии был уловить даже Оргрим. Это сослужило ему неплохую службу, когда он подслушивал по ночам Эйнара и фон Каммлера, строивших свои планы.

Валлак посмотрел на изломанное тело Урды. Знала ли ведьма что-то об их планах или просто оказалась здесь волею судьбы? Как бы то ни было, это была удача, которую Валлак не собирался упускать.

– Бери каргу, – велел он Берусу. – Старуха отвлечет тварь в пещере, и мы сможем пройти.

– Ложись!

Они в пятый раз упали в грязь, ныряя в зловонную воду, а над болотом пронеслась черная тень. Каждый раз Эйнар ожидал, что земля вздрогнет, вокруг взорвутся фонтаны воды и с неба обрушится дракон. Каждый раз боги давали им отсрочку, и крылатая туша проносилась по гнойному небу мимо них, чтобы прочесать какой-нибудь другой уголок пустоши.

Когда дракон снова улетел, взбивая рваными крыльями ядовитый воздух, норс вынырнул из мокрого месива. Убедившись, что все в безопасности, он поднял из болота Бирну. Охотница опиралась на него, волоча больную ногу. Оргрим, рыча, отряхнул с шерсти грязь.

– Одно хорошо: дракон удерживает всех паразитов в их норах, – заметил Жардрах, отжимая болотную воду из бороды.

Эйнар посмотрел на гнома, затем перевел взгляд на фон Каммлера. Облаченный в доспехи рыцарь повернул голову, изучая местность.

– Пещера недалеко, – сказал рыцарь.

– Ты уверен, что это лучший путь? – уточнил Эйнар, снова посмотрев на гнома.

Жардрах ухмыльнулся ему в ответ

– Боишься, что я прирежу тебя в темноте? – проворчал гном. – Пока тут порхает эта тварь, можешь не волноваться! Надо, чтобы между ней и мною было как можно больше мяса!

– Это единственный путь, – повернулся к Эйнару фон Каммлер.

Эйнар покачал головой.

– Мы не можем так поступить, – сказал он. – Надо думать о том, что будет после.

– Если мы не сумеем уйти от Бубос, никакого «после» не будет, – напомнил ему фон Каммлер.

Эйнар мрачно кивнул. Фон Каммлер снова развернулся и углубился в заросли.

Жардрах посмотрел вслед Эйнару, поддерживающему Бирну, и пожевал губу острыми зубами. Он чего-то не понимал, и это ему не нравилось. Его рука скользнула к ножу на груди, который он прятал в спутанных завитках бороды. Возможно, норс все-таки наткнется на что-то острое в темноте. Низкое рычание отвлекло Жардраха от кровожадных мыслей. Оргрим вздыбил шерсть и зарычал на него, влажные клыки оборотня заблестели.

– Ладно, – вздохнул гном, – иду. Видишь – я иду. Не нужно кусаться.

Эйнар усадил Бирну рядом с пупырчатым зеленым валуном и подошел к фон Каммлеру, стоящему у входа в пещеру рыцарь мрачно всматривался в темноту.

– Ты уверен, что это сработает? – понизив голос, уточнил у него Эйнар, и при мысли о цене, которую им пред стояло заплатить за проход, почувствовал себя скверно.

Он не мог не думать и о том, чем это обернется позже.

Фон Каммлер наклонил голову в шлеме.

– У стража почти не осталось разума. Дай ему добычу, и он будет слишком занят, чтобы обращать на нас внимание.

Эйнар впился в темноту взглядом, ощущая, как горьки привкус предательства сводит скулы. Он нащупал рукоять Альвормра.

– Мы можем попробовать пробиться.

Глухой шипящий смех фон Каммлера эхом донесся из-за шлема.

– Сорок моих рыцарей думали так же, – сказал он. – Мудрый человек понимает, когда может выиграть от проигрыша.

– А что насчет озера? – потребовал ответа Эйнар.

– Мы сожжем эту деревню, когда доберемся до нее – сказал рыцарь.

Эйнару показалось, что фон Каммлер слегка повернул голову, словно бросил короткий взгляд на Бирну. В жилах Эйнара запульсировало отвращение, но он подавил свою ярость. После того как они переправятся через озеро, будет время отговорить южанина от его сомнительных методов.

Отплевываясь от болотной воды, грязи и слизи, изрыгая самую непристойную ругань, Жардрах выбрался на более твердую почву около пещеры. Когда он увидел промозглый пещерный мрак, его глаза сузились, а на лице промелькнула зловещая улыбка. Для людей тьма была коварной и угрожающей, а для него – дружелюбной и манящей. Теперь он имел преимущество: в этой тьме люди были практически слепы, а у гнома с его острым зрением не возникнет никаких проблем. Немного поработать ножом, и все будет кончено. Беспокоил его лишь оборотень. Он не был уверен, насколько обостренные чувства зверя в состоянии компенсировать ослабленное зрение. Возможно, сначала ему придется прирезать оборотня. Затем – южанина и варварскую шлюху. Эйнара он оставит напоследок. Дело близилось к избавлению, и он не хотел торопиться. Предстояло расплатиться с берсонлингом за многие недели мытарств и страданий.

Жардрах оставил мрачные мысли и смущенно заморгал, обнаружив, что все смотрят на него. Даже на стальной маске фон Каммлера, казалось, было написано ожидание.

– Ну? Что я теперь сделал не так? – потребовал ответа Жардрах.

Эйнар просто указал на пещеру. В глубине души гнома зазвучали сигналы тревоги. Он отступил на шаг и чуть не скатился обратно в болото.

– Вы решили, что я пойду первым? – спросил Жардрах, замотав головой.

– Ты – гном, – отозвался Эйнар. – Ваш народ истачивает горы такими норами. Путешествовать по таким местам для тебя так же просто, как для меня – плавать в море Когтей. Веди нас.

Жардрах сделал еще шаг назад, на этот раз поскользнулся и упал на одно колено – грязный берег заскользил у него под сапогом. От неожиданного движения Оргрим зарычал, но гном продолжал смотреть на Эйнара, и, пока он изучал суровое лицо норса, сигналы тревоги умолкли.

– Не мой народ, – запротестовал Жардрах. – Может, ты имеешь в виду гоблинов.

Рычание Оргрима стало глубже, гном заметил, что оборотень начинает кружить вокруг него. Эйнар приблизился к Жардраху на несколько шагов, сомкнув ладонь на рукояти меча.

– Ты считаешь, что я настолько глуп, что оставлю тебя в темноте за спиной? – спросил Эйнар.

Жардрах сжал руку в кулак и прижал к сердцу.

– Клянусь моим отцом, Стальной Кулак, у меня и в мыслях не было причинить тебе вред.

Гном достаточно знал о норсах, чтобы понимать, какие клятвы могут их впечатлить. В его народе такие слова восприняли бы как ничего не значащую чушь. К сожалению, выяснилось, что Эйнар был того же мнения. Воин сделал еще один шаг к Жардраху, сверкнули несколько дюймов стали, когда он начал обнажать меч.

Внезапно небо потемнело, а в ноздри ударило зловоние. Не было нужды смотреть вверх, чтобы понять: игра в кошки-мышки окончена. Бубос нашла их. По болоту прокатился торжествующий драконий клекот.

Жардрах прыгнул вперед, оттолкнул Эйнара и едва не упал, торопясь нырнуть в пещеру. Оргрим поспешно бросился за убегающим гномом, фон Каммлер отстал от него всего на пару шагов. Эйнар поспешил к валуну, чтобы помочь Бирне. Он вбежал в пещеру с ней на руках, и тут земля содрогнулась – драконица приземлилась. Оглянувшись через плечо, Эйнар увидел, как чудовище, расплескивая болотную жижу, волочет свою раздутую тушу к пещере. Спину опалило горячее дыхание – Бубос сунула в туннель морду и отчаянно защелкала челюстями, пытаясь ухватить ускользающую добычу.