Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 59 страниц)

Посреди зала, окруженный медвежьими шкурами и роскошными коврами, награбленными в городах Аравии, возвышался трон Ормфелла. Двенадцатифутовый трон, вырезанный из челюстной кости Кораблекрушителя, от гребня до подножья был инкрустирован золотыми пластинами и вставками из сапфира и нефрита. Роскошные меха горностая и ледяного тигра были горой свалены под конунгским седалищем, а его ноги покоились на обитой шелком серебряной подставке.

Среди пышного убранства своего трона почти терялся сам конунг Виглундр. Он был высоким мужчиной, и его длинные волосы выцвели от старости до цвета серой стали, а заплетенную в косички бороду украшали золотые гребни и рубиновые бусинки. Хотя время и смирило его, под княжескими одеждами Виглундра все же скрывалось могучее тело. В юности он заслужил благосклонность отца, сломав голыми руками шеи семи своим братьям. Много лет спустя он точно так же отправил в курган старого конунга.

Конунг Виглундр не был трусом. Его нелюбовь к битвам носила чисто практический характер, ибо он предпочитал побеждать хитростью там, где другие стремились действовать мечом. Поговаривали, что он носит на своем сердце знак Бога-Ворона, и мало кто из тех, кто попал в ловушку его заговоров, сомневался в том, что Ловкач действительно прикоснулся к нему.

Вульфрик давно научился быть осторожным, имея дело с Виглундром. Нужен был острый глаз, чтобы проникнуть сквозь мантию обмана, которую тот носил, и обнаружить правду за маской.

Вульфрик заметил, как слегка сузились глаза конунга, когда герой смело вошел в большой зал. Никаких других признаков неудовольствия Виглундр не выказал, потому что выражение его лица сразу стало дружелюбным и заинтересованным. Вульфрику это напомнило стервятника, ожидающего, когда тигр оставит свою добычу, чтобы налететь и набить брюхо до отвала.

– Могучий Вульфрик возвращается к нам, – объявил Виглундр, поднимаясь с трона и приветственно протягивая руки. – До нас дошли слухи, что в этих водах появился «Морской клык». Счастливая весть, твоя охота прошла успешно, и ты вернулся к нам целым и невредимым!

Вульфрик чувствовал, как Виглундр изучает его, пока говорит, словно проверяя, действительно ли герой невредим. Любой признак ранения или слабости, и конунг быстро воспользуется этим.

– Кровавый Бог получил свою жертву, – объявил Вульфрик. – Голод богов утолен.

– По крайней мере на какое-то время, – добавил Виглундр с легкой улыбкой на лице и снова опустился на трон.

Вульфрик проигнорировал тонкое напоминание о своем проклятии. Он окинул взглядом весь зал. В нем было больше народу, чем обычно, и вовсе не потому, что Виглундр расширил круг телохранителей и подхалимов, составлявших его двор. Здесь было несколько эслингов, бледнокожих разбойников из северных пределов Норски. Вульфрик на мгновение остановил взгляд на черноволосом эслинге с худым лицом и пальцами, украшенными драгоценными перстнями. В темных глазах его безошибочно читалась ненависть.

Но Вульфрик быстро забыл об эслингах. Глядя мимо темноволосого разбойника, он увидел группу женщин, тихо беседующих между собой. Они бросали на него застенчивые взгляды и скромно перешептывались. Одна женщина, окруженная служанками, не отвела взгляда. Высокая, стройная, одетая в мягкую струящуюся мантию из волчьей шкуры. Ее золотистые волосы вились длинными локонами, свисая до пояса. Юное лицо вспыхнуло румянцем, когда она заметила внимание Вульфрика, а в ясных, полных лазурного света глазах блеснул огонек.

– Хьордис, – позвал ее Вульфрик, и голос его едва не застрял в горле. Он направился было к ней, но повелительный голос Виглундра заставил его снова обернуться к трону.

– Мы не отпустили тебя, Мироходец, – произнес конунг с неодобрением в голосе. – Мы могли бы подумать, что ты больше интересуешься нашей дочерью, чем своим повелителем.

Повернувшись к правителю Ормскаро, Вульфрик опустил руки на рукояти мечей.

– Я никого не называю своим повелителем, – сказал он Виглундру. – Такова была награда за победу, – напомнил он остальным придворным, постукивая пальцами по черепу, привязанному к одному из своих мечей. Он снова перевел взгляд на княжну. – Среди прочих данных обещаний.

Виглундр сначала побледнел при этом дерзком напоминании о своих долгах, но быстро взял себя в руки. Он отмахнулся от телохранителей, которые уже начали приближаться к Вульфрику. Возможно, если бы герой был ранен в своем последнем путешествии…

– Мы не забываем о своих долгах, – сказал Виглундр Вульфрику. – Ормскаро, да и все племена сарлов многим тебе обязаны. Но есть предел нашей снисходительности.

– Может быть, мне следовало начать войну во имя Торгальда, а не Виглундра, – оскалился Вульфрик, все еще постукивая пальцами по черепу, свисавшему с меча.

– Неужели все сарлы так дерзко говорят со своим конунгом? – крикнул кто-то из толпы.

Вульфрик повернул голову, нисколько не удивившись тому, что заговорил именно темноволосый эслинг.

– Мы, эслинги, знаем, что такое уважение к конунгу!

Вульфрик улыбнулся разбойнику, показав клыки. Его пальцы сомкнулись вокруг веревки, привязывающей череп к мечу. Он злобно потянул его на себя, держа череп так, чтобы его мог видеть эслинг.

– Я тоже знаю, как уважить конунга эслингов, – съязвил он.

Взвизгнув от ярости, темноволосый эслинг выхватил из-за пояса меч. Прежде чем он успел броситься на Вульфрика, слуги схватили его и оттащили назад.

– Нет, князь Свейнбьорн! – закричали они, и в голосах их звучал страх.

Свейнбьорн боролся, чтобы освободиться из их хватки.

– Я слышал россказни о твоих путешествиях, Вульфрик, сын шлюхи! – ярился князь. – Я называю их тем, что они есть: ложью! Обнажи клинок и встреться со своими предками, морской червь!

Вульфрик медленно вытащил из-за пояса меч. Он взглянул на людей, удерживавших Свейнбьорна, и засмеялся.

– Как только твои няньки позволят тебе поиграть.

Последняя колючка оказалась слишком острой для слуг. Один из них отпустил руку князя. Выхватив топор, воин бросился к Вульфрику, и с его губ сорвался боевой клич. С яростью берсерка разбойник направил свое сверкающее оружие в голову врага.

Тот отскочил в сторону, когда топор со свистом обрушился вниз. Двигаясь с грацией и скоростью пантеры, герой развернулся всем телом, отступая от атаки эслинга.

Размытое пятно стали, всплеск алого цвета, и эслинг рухнул на пол, завалившись на спину, когда меч Вульфрика полоснул его по животу, оставив неглубокую рану.

Свейнбьорн перестал пытаться вырваться от слуг. Его бледное лицо приобрело болезненно-серый оттенок, а язык облизал внезапно пересохшие губы. В глазах застыл ужас, когда он увидел, что Вульфрик возвращается к нему.

– Довольно! – Возмущенный рев Виглундра прогремел по всему залу. Он указал дрожащим пальцем на Вульфрика. – Какие бы услуги ты ни оказывал мне в прошлом, варвар, они не оправдают убийства моих гостей!

Вульфрик насмешливо посмотрел на Свейнбьорна.

– Эслинги могут потребовать своей виры в любое время, когда у них хватит на это духа.

Униженный князь свирепо посмотрел на Вульфрика, а затем вырвался из рук своих слуг. Вложив меч в ножны, он вышел из зала. Остальные эслинги быстро проследовали за своим князем.

– Похоже у меня больше не будет возможности убивать твоих гостей, – сказал Вульфрик, возвращаясь к трону.

Виглундр дрожал от ярости.

– Ты забываешь о своем долге передо мной.

– Ты забываешь о своем передо мной, – ответил Вульфрик, искоса взглянув на Хьордис. – Мне обещано богатство, титул, царские привилегии…

– Все это ты получил! – рявкнул Виглундр.

– … и рука твоей дочери, – закончил Вульфрик. – Конунг Торгальд мертв, – объявил он, постукивая пальцами по черепу. – Но мне его убийство не оплачено.

Жестокость исказила черты Виглундра, когда он наклонился на троне.

– Не наш хвастливый язык навлек на тебя проклятие богов, – напомнил он Вульфрику. Затем его лицо смягчилось выражением сожаления и жалости, хотя в глазах все еще горела злоба. – Как мы можем отдать нашу дочь такому человеку, как ты? Отмеченному богами, проклятому скитаться по миру и убивать во имя них? Что это за жизнь для княжны?

Виглундр улыбнулся, увидев, что его слова причинили герою боль.

– Ты говоришь о нашем долге перед тобой, – настаивал конунг. – Но как же твой долг перед Хьордис? Неужели она должна остаться здесь навсегда, ожидая тебя, ожидая человека, презираемого богами? Неужели она должна состариться и увянуть без мужа, бездетной, потому что ты был слишком горд, чтобы освободить ее от невыполнимого обещания?

Вульфрик почувствовал, как его грудь стиснул холод, который был еще хуже, чем нападение йети.

– Не гордыня связывает меня с Хьордис, – сказал он.

Виглундр постарался скрыть торжество, охватившее его, когда он услышал признание героя.

– Ты не можешь оставить ее себе, – сказал он. – Если ты на самом деле любишь нашу дочь, то должен освободить ее. Зачем тебе заставлять ее разделить с тобой проклятие?

Последние слова конунга эхом бились в мозгу Вульфрика. Виглундр был прав, у него не было причин заставлять Хьордис разделить его проклятие. Он обречен скитаться по миру, убивать людей и чудовищ во имя богов.

Не такую жизнь он хотел разделить с Хьордис. Ей лучше здесь, в замке ее отца, в окружении богатств Ормскаро.

От этого видения Вульфрика замутило. Как бы он ни старался, он не мог отказаться от нее. Он ни за что не откажется от нее.

Звук шагов в коридоре позади него заставил Вульфрика резко обернуться. Его меч уже наполовину выпрыгнул из ножен, когда герой увидел, что крадущийся противник – стройная юная княжна с длинными светлыми волосами.

– Я мог бы убить тебя, – прорычал Вульфрик, убирая клинок обратно за пояс.

Хьордис положила свою мягкую руку на покрытые шрамами дубленые пальцы Вульфрика.

– Неужели я так отвратительна, что напугала великого Вульфрика?

– Ты могла бы быть ассасином эслингов, – сказал ей Вульфрик.

Княжна склонила голову набок и улыбнулась ему.

– Кто сказал, что это не так? – Ее лицо стало серьезным, задумчивым. – Князь Свейнбьорн – красивый мужчина с благородными манерами. Не худший удел для женщины – получить такого в мужья.

Вульфрик весело фыркнул.

– Звучит как слова твоего отца.

– О да, конечно, – вздохнула Хьордис. – Он уже две недели уговаривает меня выйти замуж за этого ящера. Страх перед тобой – единственное, что удерживает его от того, чтобы заставить меня сделать это. Он почему-то думает, что ты не сожжешь Ормскаро, если это будет моим решением, а не его.

Хьордис вскрикнула, когда ладони Вульфрика сомкнулись на ее запястьях.

– Я превращу всю Норску в дымящийся кратер, если тебя заберут у меня! Я убью каждого проклятого эслинга, который когда-либо выползал из чрева матери, если они…

– Хвастайся осторожней, – предупредила Хьордис. Она пожалела о своих словах, когда увидела боль, вспыхнувшую в глазах Вульфрика. И быстро придала его мыслям иное направление, прижавшись к его груди.

– Ты оставишь синяки, – упрекнула она Вульфрика. Он разжал руки, и Хьордис потерла запястья и расправила мантию. – Ты мог бы хотя бы помыться, прежде чем прийти сюда. Я даже не хочу знать, к чему ты прикасался в своих похождениях.

– Только несколько ледяных великанов, – ответил ей Вульфрик. – Я убил их короля. Отрубил все пять голов начисто.

Резкий взгляд Хьордис заставил Вульфрика скомкать рассказ.

Княжна потерла пятно на платье, оставленное пальцами воина.

– Это никогда не сойдет. Мне придется купить новое, пока отец не заметил и не начал задавать нескромные вопросы.

Лукавая улыбка расплылась по ее лицу, когда она взглянула на героя.

– Поможешь мне выбрать? – предложила она.

– А как же Виглундр? – спросил Вульфрик.

– Он будет занят всю ночь, пытаясь загладить вину перед эслингами, – сказала Хьордис. – Думаю, к тому времени мы успеем выбрать платье.

– Может быть, и нет, – предупредил ее Вульфрик. – Я был в море два месяца.

Хьордис рассмеялась и повела его за руку по коридору.

– Где же теперь твоя осторожность? Все это может быть уловкой, чтобы сделать тебя таким слабым и усталым, что Свейнбьорну понадобится всего лишь дюжина воинов, чтобы справиться с тобой.

– Я рискну, – заверил ее Вульфрик, целуя в затылок.

Глава третья

Слабый свет норсийского солнца только начинал пробиваться сквозь тяжелые меха, занавешивающие окна башни. Хьордис медленно проснулась, потягиваясь и удовлетворенно вздыхая. Она улыбнулась, чувствуя, как тепло постели пытается снова усыпить ее. Княжна перекатилась на бок, почти поддавшись соблазну подчиниться манящей неге. Рука упала в теплую пустоту рядом с ней.

Хьордис растерянно заморгала, а потом снова услышала звук, который разбудил ее. Она села прямо, позволив одеялу из медвежьей шкуры соскользнуть с ее тела. Ее глаза смотрели в темноту. Она могла лишь смутно различить фигуру, стоявшую в изножье кровати. Вульфрик застегивал броню на мускулистом теле.

– Ты рано встаешь, – сказала Хьордис, широко зевая.

– Предстоит много дел, – хрипло ответил Вульфрик.

Ее довольная улыбка поблекла. Хьордис проползла по всей длине кровати, прижалась к бронированной спине героя. По обнаженной плоти пробежала дрожь от холода кольчуги, но гораздо холоднее был страх, что заставил ее сердце трепетать.

– Еще один из твоих снов? – заставила она себя спросить.

Вульфрик отбросил наруч, который привязывал к руке, швырнув кусок брони через всю комнату. Затем вернулся в объятия княжны.

– Всегда эти сны, – сказал он ей. – Всегда эти сны. Когда же боги перестанут посылать мне эти видения? Когда же они смилуются? Как долго человек должен страдать, прежде чем они успокоятся?

Хьордис склонилась над Вульфриком, прижав его голову к своей груди. Она запустила пальцы в спутанную гриву его волос.

– Ты должен надеяться.

– Я видел город, – продолжал Вульфрик. – Где-то на юге. Стены были сложены из камня, и через ворота в них протекала река. Здания горели, мертвецы были разбросаны по улицам, как семена. Воздух наполнился детским плачем, а в небе появился уродливый свет. Раздался громкий голос, кричащий: «Последний вздох отдан владыке ветров!» Потом земля содрогнулась от смеха стервятников, и я увидел себя среди мертвых.

Дрожь абсолютного ужаса пробежала по телу Хьордис, когда она услышала рассказ Вульфрика об апокалиптическом сне. Им было бы легче обсуждать эти вещи так, как будто они были всего лишь снами, не более вещественными, чем любой другой кошмар. Но они оба знали, что это не так. Сны Вульфрика не были его собственными. Это были видения, посланные богами, предзнаменование того, что должно произойти. Они были частью его проклятия, направляющей его к подношениям, которых требовали от него боги.

Однако никогда прежде, ни в одном из этих кошмаров Вульфрик не видел себя, не говоря уже о том, чтобы увидеть собственный труп. Это подняло волну ужаса, запульсировавшую в венах Хьордис. В своей жестокости боги, возможно, ответили на все вопросы героя.

– Что ты будешь делать? – спросила Хьордис, и ее голос был слабым и хриплым.

Вульфрик отстранился от нее, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Я встречусь с Агнарром и попрошу его о толковании этого сна, – сказал он, стараясь, чтобы его слова прозвучали почти небрежно. – Потом я прослежу за вербовкой новых членов экипажа. Если Сигватр не закончил с оснасткой корабля, мне придется помочь ему расколоть некоторых торговцев. Потом останется сделать всего ничего – вытащить моих людей из пиршественных залов и борделей. Надеюсь, на этот раз мне не придется никого из них убивать.

Герой посмотрел на Хьордис. Его напускная веселость не обманула девушку; в ее глазах все еще плескалась тревога. Он провел большим пальцем по ее щеке, пытаясь заставить ее улыбнуться. После нескольких попыток ее улыбка стала искренней.

– Тчар побери их всех! – воскликнул Вульфрик, опрокидывая Хьордис на спину. – Они обойдутся без меня еще несколько часов!

Провидец Агнарр жил в странной маленькой хижине, притаившейся между кузницей и складом соленой рыбы. В отличие от соседних, хижина была построена не из дерева и камня, а целиком из китовой кости, расщепленных ребер дюжины зверей, связанных вместе крепкими веревками, чтобы образовать странное, хлипкое убежище. Каждая кость по всей длине была богато украшена сценами из саг. Вульфрик слышал, что, если человек слишком долго изучает резьбу, она может измениться и что некоторые из резных изображений показывают вещи, еще не описанные в сагах. Вульфрик не стал бы утверждать, что подобные истории заслуживают доверия. О странностях провидцев всегда ходили разные сказки. Однако Вульфрик взял себе за правило никогда не всматриваться в рисунки слишком пристально.

Внутреннее убранство хижины провидца всегда вызывало у Вульфрика странное беспокойство. Воздух здесь всегда был холоднее, чем снаружи, независимо от времени года. Над головой был натянут полог из шкуры, защищающий от дождя, но даже после всех своих скитаний Вульфрик не мог назвать ни одной чешуйчатой твари, которая могла бы носить такую грубую шкуру. С крючков, вделанных в нее, свисали всякие странные штуки, так что передвижение по лачуге требовало усилий, схожих с усилиями исследователя, пробивающегося сквозь джунгли. Сушеные летучие мыши, высохшие панцири гигантских пауков, пучки сухих сорняков, пахнущие кровью и похожие на отрубленные пальцы, мумифицированные останки крокодилов – таковы были загадочные безделушки провидца.

Вульфрик протиснулся мимо связок гоблинских костей и веревки, сделанной из кишок мантикоры, и направился в самое сердце жилища. Жуткое голубое пламя тлело в круге из черепов, маня воина к себе. Ему было неприятно, что пламя горит так ярко, но совсем не разгоняет холод этого места. Он посмотрел на пол вокруг костра, затем сел на стопку волчьих шкур, лежавших на некотором расстоянии от огня. Когда он сел, безумная тарабарщина наполнила его уши, идиотский лепет крошечного земноводного демона, запертого в серебряной клетке. Существо смотрело на него злобными многогранными глазами и облизывало длинные когти слишком большим количеством языков.

Герой бросил камень в ядовитую тварь и улыбнулся, услышав, как она недовольно зарычала. Вульфрик надеялся, что Агнарр не заставит его долго ждать. По прошлому опыту он знал, что тарабарщина демона через некоторое время начнет кружить ему голову. Если уж ему суждено страдать от головной боли, он предпочел бы вызвать ее самостоятельно с помощью нескольких бочонков мьода.

Эта мысль стала неприятной почти сразу же, как пришла ему в голову. Несколько бочонков мьода были причиной всех его бед. После Битвы Тысячи Черепов, зажав голову конунга Торгальда под мышкой, Вульфрик праздновал победу. Вместе с оружием и доспехами эслингов и их союзников армия Вульфрика захватила их припасы. Какими бы иными пороками ни был отягощен Торгальд, он не скупился на содержание своих войск, и воины Вульфрика наслаждались триумфом, достойным саг.

Каким же пустым казалось теперь это торжество, навлекшее гибель на Вульфрика и запятнавшее его славу. Герой пировал вместе со своими людьми. Никто еще не сражался так яростно, как он, и теперь он поклялся, что ни один человек не превзойдет его в праздновании. Слова Вульфрика не расходились с делом, и чаша, которая совсем недавно была черепом конунга Торгальда, вычерпала четыре полных бочонка мьода, которые потребовались, чтобы уложить героя под стол, и этот подвиг произвел впечатление даже на огров.

Однако прежде, чем мьод окончательно овладел им, пьяный Вульфрик начал хвастаться своими подвигами. Прежде чем он закончил, он дважды убил каждого монстра в пустошах и лично надрал уши трем южным императорам. Это было последнее гордое хвастовство, которое обрекло его на гибель. Он утверждал, что равен любому воину, будь то в мире смертных или в царстве за пределами плоти.

Боги любят карать за высокомерие.

В ту ночь его посетило первое из видений. Темная фигура подкрадывалась к нему во сне, тень чернее ночи. Это был посланец богов, сказали ему. Боги были недовольны его горделивыми словами. Однако их позабавила возможность заставить Вульфрика подтвердить их. Во сне он видел фантастические миры, места, которые узнавал только по самым смутным легендам. Он видел города, построенные из костей, и парящие в вышине башни эльфийского народа.

Он видел огромные подземные пещеры крысолюдов и храмы драконьего народа в джунглях, ветхие крепости королей орков и раззолоченные пещеры гномьих королей. Отвратительный дворец Чумного Владыки восстал из мерзости его кошмара, и стены его были сплетены из стенающих тел проклятых. Мертвые залы Нагашиззара, безмолвные от вековой пыли, заставляли душу содрогаться от ужаса.

Таковы будут охотничьи угодья Вульфрика. Он будет скитаться по миру в поисках битвы, которая докажет, что он равен любому воину, смертному или духу, живому или неживому. Он будет совершать приношения богам, которых оскорбил, жертвы, которые выберут сами боги. Когда он потерпит неудачу – а темный посланник не сомневался, что он потерпит неудачу, – боги получат огромное удовольствие, мучая его душу в течение вечности.

Вульфрик мог бы счесть это видение всего лишь пьяным кошмаром, если бы не те изменения, которые произошли с его телом. Он носил на своей плоти клеймо богов, отмеченный не одной, а всеми великими силами. Его язык стал нечеловеческим, острым и тонким, как у птицы, и обнаружил, что может говорить на любом языке, каким бы странным тот ни был. Курганский шаман называл эту странную силу Даром языков.

Первое подношение, которое он должен был сделать, явилось ему во сне. Он должен был убить повелителя гробниц Хареопса и принести его сморщенные внутренности в жертву Королю-червю Нурглу. Сон даже подсказал ему, где найти Хареопса. Гробница этого создания была далеко на юге, в пустошах за Аравией: это было путешествие, которое предпринимали только самые смелые северяне. Путешествие, на которое самому быстроходному кораблю потребовалось бы много месяцев.

И это была только первая из задач, которые он должен был выполнить для богов. Тогда Вульфрик пришел бы в отчаяние, если бы не его старый друг Сигватр. Седой воин вспомнил, что слышал о «небесном корабле», созданном ведьмой скелингов Бага-Ярой, корабле, который мог доплыть в любую точку мира в мгновение ока. Это была своего рода сумасбродная легенда, которую Вульфрик никогда не принимал всерьез, но она стала единственной надеждой разделаться с проклятьем.

Понадобились все сокровища, которые он взял у Торгальда, и все золото, которое Виглундр заплатил ему за победу над эслингами, чтобы нанять воинов, необходимых для осады крепости Бага-Яры. В конце концов ведьму сожгли в ее собственном котле после того, как меч Вульфрика лишил ее рук. Двести воинов погибли, сражаясь с каргой и ее демонами, но победа досталась герою. Все сокровища в крепости ведьмы он оставил своим сторонникам; единственное, чего хотел Вульфрик, – это ее волшебный корабль.

Он назвал судно «Морской клык» и быстро понял, как легко басни могут обмануть. Не паруса позволяли кораблю ускорять свой путь через моря. «Морской клык» просто исчезал из мира смертных, чтобы плыть по призрачным волнам в царстве, ведомом только богам и демонам. Таков был ужасный корабль, который Вульфрик забрал себе.

– Человек сам кузнец своей судьбы.

Голос был похож на карканье ворона, одновременно тонкий и гортанный. Вульфрик обернулся и увидел провидца, хромого Агнарра, пробирающегося через зверинец диковинок. Он был стар, так стар, что даже старейшины Ормскаро не могли вспомнить его молодым. Голова у него была безволосая и морщинистая, как черепашье яйцо; слепые глаза молочного цвета рассеянно смотрели с высохшего, словно пергамент на костях черепа, лица Агнарра. Провидец был в тяжелом одеянии из тюленьей шкуры, а наплечниками ему служил рассеченный пополам череп странного существа. Агнарр тяжело опирался на посох, вырезанный из кости тролля, и подволакивал скрюченную левую ногу, которая выглядела скорее как бесформенная масса плоти, чем как человеческая конечность, хотя в ней было некоторое сходство с перепончатой лапой альбатроса.

– Я пытался, – хрипло ответил Вульфрик провидцу. Представляться не было нужды. Агнарр не нуждался в зрении, чтобы что-то понять. Всякий раз, когда Вульфрик посещал провидца, у него возникало впечатление, что Агнарр знает все, что он собирается сказать, еще до того, как он это скажет.

– Может быть, у тебя уже получилось, – сказал Агнарр.

Провидец повернулся и тряс посохом над плененным демоном, пока тот не затих. Затем он безошибочно подобрался к заплесневелой подушке с прилипшими к ней обрывками кружев – какой-то подарок, который он давным-давно получил от другого моряка-разбойника.

– Кто мог бы призвать на тебя око богов, если не ты сам? – продолжил провидец.

– Это не та жизнь, которую я хочу! – рявкнул Вульфрик.

Агнарр устремил на него невидящие глаза.

– Это та жизнь, которую ты для себя создал. Мало у кого хватило бы ума перехитрить богов. Немногие были бы достаточно сильны, чтобы выдержать их испытания. Имя Вульфрика распространилось по всем владениям Норски, его слава запечатлена в сагах.

– К черту хвалу и славу! – Вульфрик ударил кулаком по полу. – Я хочу вернуть свою жизнь!

– Зачем? – спросил Агнарр с искренним недоумением. – Ты достиг того, ради чего могущественные повелители губят армии и завоевывают народы. Боги взирают на тебя сверху! Твоя плоть несет на себе печать их благосклонности! Ты одарен, чтобы служить им, как мало кто из смертных мог бы мечтать!

Вульфрик оскалил клыки на слепца.

– Последний пророк, который назвал мое проклятие благословением, умирал долго, – предупредил он.

– А как долго будешь умирать ты? – хлестнул героя вопросом Агнарр. – Как долго ты будешь бороться с волей богов и ради чего? Чтобы жениться на какой-нибудь девке и нарожать целый выводок. – Провидец мрачно усмехнулся. – Может быть, украсть трон ее отца? Ба! Что такое женщины, потомство и троны? Пыль и даже меньше, чем пыль! – Он погрозил Вульфрику высохшим пальцем. – Дары богов – вот награда, которую человек хранит вечно. Награды любви, жадности и честолюбия – все это гниет вместе с человеком в его могиле.

– Я все равно хочу их, – проворчал Вульфрик. – Я не искал этого проклятия…

Агнарр кивнул:

– И все же оно нашло тебя. Иногда ноги идут по пути, которого не знает голова.

Вульфрик поднялся с груды волчьих шкур.

– Я пришел сюда не для того, чтобы мне сказали смириться со своей участью.

Агнарр махнул рукой герою, жестом приглашая его сесть.

– Ты пришел, чтобы я мог истолковать твое видение.

– Они редко посещали меня так скоро после путешествия.

Он не предпринял никаких усилий, чтобы скрыть волнение, которое испытывал.

– Это… оно… как они… поступят… сейчас?

Мысль о том, что он будет плавать по свету до конца своих дней, от одной охоты к другой, без отдыха и передышки, приводила его в ужас.

– Не могу сказать, – признался провидец, покачав головой. – Я могу только попытаться понять волю богов из твоего видения.

– Я видел себя среди мертвых. – Вульфрик содрогнулся. Его пугала не сама мысль о смерти, но ужасная участь, которая могла ждать его в потустороннем мире.

– Пока длится жизнь, в нас живут многие люди, – сказал ему Агнарр. – Иногда боги замышляют уничтожить одно из этих «я», не убивая тело. Когда это происходит, возникает новое «я», чтобы управлять плотью. – Провидец постучал себя по костлявой груди. – Иногда в силах человека уничтожить самого себя. Что касается остального в твоем видении, то я мало что могу сказать, – покачал головой провидец. – Знаки достаточно ясны. Желаемое богами жертвоприношение должно быть принесено Великому Тчару, Богу-Ворону. Очевидно и то, что ты найдешь жертву в землях южан.

– Но кого? – потребовал Вульфрик. – Где? Империя южан – слишком огромная страна, чтобы выслеживать безымянную добычу.

Агнарр поднес руки к глазам, потер их уголки.

– Я не знаю. Что-то не так. Прежде твои видения были для меня так же ясны, как если бы они были моими собственными. На этот раз все по-другому. Я словно пытаюсь вглядеться в густой туман. Там есть очертания и тени, но ничего определенного я не вижу. Но разве у однажды увиденного места должно быть имя, чтобы найти его?

Вульфрик нахмурился, злясь, что провидец не может сказать ему больше. Он раздраженно сорвал с руки золотой браслет и бросил его на пол у ног Агнарра.

– Я всегда прихожу сюда в поисках ответов, но ухожу только с ворохом вопросов.

– Это потому, что тебе не нравятся ответы, которые ты получаешь – упрекнул его Агнарр. – Боги отвечают на каждую молитву, но среди людей немного мудрых, чтобы понять, когда ответ – «нет». Ты можешь поразмыслить над этим.

– Я бы предпочел найти бочонок мьода и вертел с зажаренной лошадью, – признался герой.

– Тогда желаю тебе приятного аппетита, – сказал Агнарр. – Вспомни свой сон и прислушайся к нему. Иначе, боюсь, мы больше не сможем поговорить.

Выбираясь из хижины провидца через пучки сушеных угрей и увядших трав, Вульфрик внезапно замер, и холодок пробежал по его спине. Он резко развернулся, всматриваясь сквозь дебри диковинок.

– Что ты сказал, вызывающий призраков? Что ты имеешь в виду?

– Вопросов еще больше, когда ты получаешь ответы, – рассмеялся хриплый голос Агнарра.

Вульфрик пошел на голос, кипя гневом. Он яростно срывал с потолка нитки морских раковин и орлиных глаз. Волосы на его руках встали дыбом, когда он коснулся костяного изгиба внешней стены хижины. Он был уверен, что взял правильное направление, но все же добрался до дальнего конца лачуги, не пройдя через открытое пространство в центре. Он обернулся и увидел синий свет костра.

И снова Вульфрик стал пробираться через лачугу. Он найдет Агнарра и получит от него прямые ответы, даже если ему придется выдавливать их из провидца! Когда Вульфрик на этот раз пересек лачугу, он обнаружил, что моргает от яркого солнечного света, а звуки кузницы и запахи склада приветствуют его возвращение в мир смертных.

Когда Вульфрик направился к Кровавому полю, там уже собралась огромная толпа. Тренировочная площадка для воинов Ормскаро и место, где юноши сарлов доказывали свою мужественность в жестоких схватках, большое плато с видом на море не чуралось звуков боя и запахов крови. Однако один угол плато был совсем другим. Он не был посвящен воинам Ормскаро или племени сарлов. Это было место смерти и резни, которое выходило далеко за рамки испытаний юношей и обучения воинов.

Место называлось Волчьим лесом и служило одному человеку. Этим человеком был Вульфрик, и именно здесь он выбирал воинов, достойных присоединиться к его команде.

Всякий раз, когда Вульфрик возвращался в Ормскаро, это знаменовало начало праздника для сарлов. Будут буйные пиры, много танцев и песен. Но кульминацией праздника станут не пиршественные залы, а Волчий лес. Здесь каждый свободный землевладелец, раб и хускарл города мог посмотреть, как сражаются самые свирепые воины Норски, чтобы присоединиться к команде «Морского клыка» и заслужить славу, следуя за Вульфриком в его путешествиях.