Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 59 страниц)

Глава шестая

Старая ведьма отвела Эйнара недалеко от пещеры Оргрима, к небольшой рощице корявых деревьев. Эйнара смутно беспокоили скорчившиеся искривленные стволы и тонкие ветви, слишком явственно напомнившие суеверному норсу когтистые скелеты. По коже пробежали мурашки: он почувствовал неестественную ауру, исходящую от уродливых деревьев. То было прикосновение холода потусторонних измерений, аромат чародейства и волшебства. Эйнар чувствовал себя не в своей тарелке, потому что позволил этой роще выбить себя из колеи. Он пытался оторвать взгляд от деревьев, но они казались ему болезненно притягательными. Присмотревшись, Эйнар обнаружил бледно-голубой глаз, глядящий на него из-под наплывов коры с одного из стволов. В этом глазу светилось мучительное безумие; Эйнар увидел, как из уголка глаза сочатся прозрачные, похожие на древесный сок слезы.

– Кровь предков! – выругался Эйнар, отшатываясь от отвратительных деревьев.

– Возможно, тут есть и твои предки, – захихикала Урда.

Наблюдая за тем, как старуха иссохшей рукой поглаживает одну из веток, ласкает ее, словно любимую кошку

Эйнар ощутил, как к горлу поднимается тошнота.

– Они стоят здесь уже много жизней, разбойник. Они явились в эти земли с юга, чтобы разорять, грабить и убивать. Но они разгневали Тчара Изменяющего, и он сокрушил их, превратив плоть в дерево, а кровь – в древесные соки. И вот они стоят как живые свидетельства гнева Тчара.

– Зачем ты привела меня сюда? – поинтересовался Эйнар.

Произнося это, воин не смотрел на ведьму; глаза его были прикованы к уродливым деревьям, он почти ждал, что мерзость двинется на него, чтобы отомстить крови берсонлингов за свои давние страдания.

Урда покачала головой, хихикая себе под нос.

– Не доверяешь мне, Эйнар Стальной Кулак?

Эйнар на миг перевел подозрительный взгляд на ведьму, и она рассмеялась еще громче.

– Отлично! Отлично! Доверие – первая иллюзия. Тех, кто следует путями мудрости Тчара, не так легко обмануть.

Старуха принялась рыться в мешке из бычьей шкуры, извлекая из него черные камешки. Затем она опустилась на снег и начала сложным образом раскладывать камни.

– Не бойся, разбойник, – успокоила Урда. – Я не думаю, что Тчар собирается добавить новый саженец в свою рощу проклятых. Я привела тебя сюда, потому что это место осенила сила Тчара. Места, где боги оставили след, навсегда получают возможность черпать от них силу. Нас тянет к таким местам, мы своими костями чуем их зов. Поэтому тот отступник и устроил себе логово в пещере за холмом; его манит сила этого места.

Эйнар обхватил руку, ощущая, как под пальцами поскрипывает металлическая плоть.

– А что насчет людей, на которых боги оставили след?

– Они тоже нас манят, – отозвалась Урда.

Положив на снег последний камень, она снова полезла в мешок. Когда она извлекла руку, вокруг ее запястья обвилось что-то гладкое и скользкое, показавшееся Эйнару помесью слизня с угрем. Ведьма улыбнулась безгубым ртом и длинными ногтями разорвала твари горло, залив снег между камнями похожей на патоку кровью. В нос Эйнару ударил резкий горьковатый запах, а старуха продолжала выжимать отвратительного моллюска. Наконец она отшвырнул трупик в сторону деревьев и снова повернулась к Эйнару.

– Ты ощущаешь в себе силу Тчара. Другие тоже могут ее чувствовать, и она влечет их, как пламя влечет мотыльков. Как ты думаешь, почему тебя нашли курганин и отступник? Как ты думаешь, почему Тчар направил меня на поиски?

– Ты обещала мне ответы, ведьма! – прорычал Эйнар – Хватит вопросов! Объясни, почему Тчар так поступил со мной! Скажи, чего ждут от меня боги!

Урда долгим взглядом посмотрела в пылающие яростью глаза Эйнара, кивнула и присела, потянувшись к снегу сморщенной рукой. Подошла к Эйнару, сжимая в кулаке пригоршню снега, смешанного со слизью моллюска.

Эйнар уставился на едкое жидкое месиво, стекающее по пальцам старухи вместе с тающим снегом. Капая, оно шипело, прожигая снег до самой земли. Эйнар снова перевел взгляд на блестящие глаза Урды.

– Съешь это, и ты получишь ответы на все свои вопросы, – сказала старуха и разжала пальцы, демонстрируя скатанную в шарик тающую грязь.

Воин отпрянул и сглотнул от отвращения.

– Не ты ли говорила, что доверие – это первая иллюзия?

– Так и есть, – усмехнулась ведьма, продолжая держать отвратительную кашицу перед лицом Эйнара. – Возможно, тебе не так уж и нужна мудрость, как ты говоришь. – Урда глухо рассмеялась, глядя, каким отвращением исказилось лицо Эйнара, который все же не мог оторвать взгляда от тающего комка грязи в ее руке.

Эйнар не обратил внимания на ее злорадство; его мысли неслись вскачь в попытке понять, что за игру затеяла Урда. Неужели она хочет его отравить, наложить на него какое-нибудь зловещее заклятие? Он поймал себя на том, что снова блуждает взглядом по искривленным, истерзанным деревьям. Возможно, именно этого она и хотела, несмотря на всю ее болтовню про волю Тчара. Зигдан однажды сказал ему, что самая опасная ложь – та, которую лжец не удосуживается скрыть.

Старуха продолжала хихикать, и в ее смехе норсу слышалась мешанина самых разных звуков, человеческих и животных. Эйнар почувствовал, что эти звуки переполнили его, вызывая головокружение. В голове вспыхнуло пламя, пульсирующая боль, похожая на ту, что он ощутил время атаки Альвкелла. От попыток собраться с мыслями на лбу у Эйнара выступил пот. На стволах деревьев шире распахнулись глаза, теперь они следили за воином с омерзительным ожиданием.

Внезапно из колдовского бормотания в разум Эйнара, словно пылающий клинок, вонзился ряд отчетливых слогов. Туман замешательства рассеялся, Эйнар бросился вперед. Отмеченной рукой он схватил Урду за тощую шею, другой высоко занес топор.

– Что ты сказала? – прогремел голос норса. – Откуда ты знаешь это имя?

Даже схваченная Эйнаром за шею, Урда злорадно улыбнулась беззубой улыбкой.

– Ты знаешь, что нужно сделать, чтобы обрести мудрость, – прохрипела ведьма.

Не обращая внимания на ярость и жестокость Эйнара, она по-прежнему протягивала ему шарик грязного снега и сейчас поднесла его ближе к лицу воина.

– Ты сказала «Аста»! – прорычал Эйнар. – Откуда тебе известно это имя?

Он крепче стиснул пальцы на горле ведьмы, сияющие глаза на иссохшем лице выпучились. Но даже близость смерти не смогла стереть с лица Урды улыбку.

– Дерзость рождает мудрость, – просипела Урда. – Смерть рождает лишь невежество.

Отчаянно взревев, Эйнар выпустил ведьму и швырнул топор в сторону рощи. Воздев кулаки, воин погрозил черному небу, бросая проклятие небесам. Повернувшись, он обнаружил, что Урда снова стоит рядом, протягивая тающую грязь, словно ничего не произошло, словно он и не пытался свернуть ее тощую шею. Огонь ярости в глазах Эйнара подернулся пеплом поражения. Плечи воина опустились, он слабо кивнул. Какую бы ловушку ни устроила ведьма, у него не осталось желания из нее выбираться.

Урда прижала руку к лицу Эйнара. Он ощутил на губах ее тонкую пергаментную кожу, и слизистая гадость попала ему в рот. Он чувствовал, как жгучая грязь скользит по горлу, ощущал устремившуюся к желудку мерзкую субстанцию. Эйнар упал на землю и зашелся кашлем, тело пыталось извергнуть порчу. Несколько мгновений Урда наблюдала за его страданиями, а затем неторопливо вернулась к выложенному из камней кольцу. Подняла свой посох, воткнула его острием в изгаженный снег, тающий между камнями и принялась взбивать грязь, словно домашняя рабыня, помешивающая варево в котле.

– Аста… – выдохнул Эйнар, а его тело продолжало корчиться и вздрагивать.

Урда оглянулась на поверженного воина.

– Всему свое время, разбойник. Есть гораздо более важные вещи, которые ты должен сперва узнать. Ты – избранный, на твоем теле Тчар выковал свой стальной знак. Тебе открыта воля Тчара, даже если ты и недостаточно мудр, чтобы ее понять. Боги говорят на языке снов. Скажи мне, какие видения наполняют твои сны, и их формы проступят в крови подменыша. Скажи, чтобы мы оба узнали, как нам предстоит послужить могущественному Тзинчу!

Ледяные мурашки пробежали по спине Эйнара, когда он увидел рисунки на испорченном снегу. Дело было не в отвратительном медиуме и не в том, что норс все еще ощущал во рту вкус грязи. Его не ужасали детали – картинки больше походили на руны провидцев, чем на вырванные из жизни изображения. Но они вызывали ощущение близости, уверенность в том, что отвратительный ритуал сотворил именно то, о чем говорила Урда. Она сказала, что скверный снег выхватит образы прямо из разума Эйнара, извлечет их из того потаенного места, где мозг хранит позабытые сны. Эйнар смотрел и понимал, что видел их раньше, знал, что каждая фигура и каждая сцена сыграли свою роль в долгие часы сна.

Эйнар изучил каждый символ, пытаясь найти смысл и понять. Приземистый силуэт, схожий с демоном, с бородатым лицом, расколотым злобной ухмылкой, с вытянутыми руками, словно приносящими в жертву сжатый в них с тяжелыми обрывками цепей, свисающими с запястий. Рядом с небольшим демоном – две массивные фигуры, в чьих очертаниях был намек на недюжинную силу. Одна из них опиралась на гигантский молот. Другой силуэт – воин в доспехах и рогатом шлеме, с руной-черепом Кхорна на груди.

Были там и животные, дикие звери, отмеченные особыми знаками. Грифон, чей могучий корпус был заключен в броню, а голову обрамляли огромные рога. Трехглазая сова зловещего вида. Большой сокол с клювом, из которого летели стрелы. Прыгающий волк, сжимавший в пасти топор. Косматая лошадь с вплетенными в гриву перьями и знаком Тчара на лбу. Могучий крылатый дракон с изодранными крыльями и распахнутой в диком реве пастью. Эйнар поймал себя на том, что его взгляд раз за разом обращается к птичьему силуэту, не в силах избавиться от смутного ощущения схожести с кем-то знакомым.

Там также были сцены, места и предметы, которые показались Эйнару странными и зловещими. Он увидел огромный столб, поверхность которого была покрыта извивающимися фигурами, а вокруг него обвивался гигантский червь. Пасть червя была распахнута, на его языке танцевали странные существа. Он видел огромный корабль, не похожий на длинные суда норсов. Корабль опасно накренился, гигантские щупальца тянули его под воду. Он видел и высокий утес с неровными осыпающимися краями, которые, словно изгибались и меняли очертания под взглядом Эйнара.

Эйнар долго смотрел на рисунки, пытаясь в них разобраться. Но их оказалось слишком много, и очень странных. Эйнар был воином, а не провидцем или скальдом. Несмотря на все эмоции, которые вызывали в нем эти знаки, он не сумел их понять.

Урда стояла рядом с Эйнаром. Старая карга ткнула посохом в снежный рисунок, указывая на трехглазую сову.

– Думаю, это должна быть я, – не без гордости сообщила она.

Эйнар подумал, что, несмотря на все злорадство ведьмы и ее речи о Тчаре, она изрядно сомневалась в том, что на самом деле послана к нему богами. Увидев то, что могло символизировать ее саму, в кошмарных сновидениях Эйнара, она уверилась в своих убеждениях.

– Если сова – это ты, то жеребец – наверняка Валлак, – заметил Эйнар.

Он обнаружил, что снова смотрит на изображение орла. Именно такое существо нашло его в развалинах Виннскора и направило на этот путь. Он не мог отрицать, что чувствует определенное родство с картинкой.

– Это, – сказал он, указывая на орла, – я чувствую, что это обозначает меня.

На лице старухи на мгновение отразилось удивление бровь приподнялась.

– Орел – это символ Тчара, – произнесла она даже с большей уверенностью, чем когда говорила о себе.

Едва она произнесла эти слова, Эйнар ощутил приступ ужаса, поскольку к нему, казалось, вернулся обрывок его сна. Он бежал, пытаясь спрятаться на огромной пустой равнине, а над ним кружил большой черный орел, чьи безжалостные глаза следили за каждым его движением. От ужасных воспоминаний сердце Эйнара забилось чаще. Тчар, Меняющий Пути. Глядя на свой символ, Эйнар почти чувствовал на себе взгляд бога. И все же он не мог избавиться от ощущения сродства, которое вызывал в нем образ. Почему-то он был даже больше Урды уверен в том, что ведьма ошиблась, что орел должен олицетворять его, а не Тчара.

– А остальные? – вслух подумал Эйнар, пытаясь сменить тему. – Что могут значить они?

– Осторожнее, Стальной Кулак, – предупредила Урда. – Среди этих знаков есть и указания, и предупреждения. Одни нужно искать, других следует избегать.

– Но какие где?

Урда покачала головой.

– Боги редко бывают настолько откровенны. Они лишь дают людям возможность обрести мудрость.

Эйнар отвернулся и снова уставился на символы.

– Запомни хорошенько эти знаки, Эйнар Стальной Кулак. Храни их в памяти и не забывай. Это – слова Тчара. Придет время, и ты поймешь их смысл.

Эйнар обдумал слова Урды и медленно повернулся к ведьме.

– Так вот как ты объясняешь тайну моих снов, старуха. Еще больше загадок! А обещала ответы! Обещала мудрость! Где мои ответы, старуха? Почему Тчар наложил на меня свой знак? Что ему нужно от меня? – Голос Эйнара скатился в глубокое рычание: – И как имя моей жены попало на змеиный язык дочери эслингов?

Ведьма снова указала на символы на снегу, на группу изображении на самом краю отмеченного камнями круга. Эйнару показалось, что он видит огромное унылое болото, в центре которого высится огромная осыпающаяся башня.

– Мне ведомы не все знаки, разбойник. Я сказала, что понимаю, почему Тчар избрал тебя и чего он от тебя хочет. Я знаю, но я должна была увериться, что ты действительно избранный Тчара и что в твоих снах были те же видения, что и в моих.

Старуха указала на человеческий силуэт рядом с полуразрушенной башней. Толстая, раздутая фигура восседала на роскошном троне.

– Это Повелитель Чумы Скорот, возлюбленный чемпион Нейглена Тлетворного, бога мора и разложения. Это, – она указала на саму башню, – дворец Повелителя Чумы. Он находится глубоко в Пустошах, далеко за пределами земель норсов, даже за пределами земель курган, у самого порога царства богов. Дворец Скорота – храм его бога, полный таинств, посвященный его нечестивому владыке. В нем хранятся великие сокровища Нейглена, запертые за стенами порчи и болезней. Одно из этих сокровищ – священная реликвия, артефакт, который Нейглен давно украл у могучего Тчара. Повелитель Ветра ждал много веков, когда будет вправе вернуть украденное. Это время настало. Сила Тлетворного растет и в то же время ослабевает. Нейглен сейчас слабее, чем был, когда осмелился совершить кражу из священных хранилищ Тчара.

– Почему бы Тчару самому не забрать свою реликвию, – вырвались у Эйнара кощунственные слова, согретые тлеющим гневом.

Ведьма долго раздумывала над ответом.

– Дворец Скорота – за пределами царства богов, в мире смертных. Смертный может проникнуть в него, не привлекая внимания Нейглена. Бог же никогда не сможет этого сделать.

Ответ был загадочным, но иного от старухи Эйнар и не ожидал. Ведьма вновь указала на символы, на этот раз обращая его внимание на изображение большого серповидного когтя.

– Вот – сокровище, похищенное у Тчара, коготь его любимого слуги, носящего имя Темный Мастер. Эта вещь для Тчара священна, она наполнена его мощью и властью. То, что она лежит в цитадели другого бога, отвратительно и кощунственно.

Эйнар покачал головой.

– И о такой мелочи просит меня Тчар – штурмовать твердыню Нейглена и украсть одно из сокровищ бога Чумы!

– И за тысячу лет тебе не собрать армию достаточно могучую, чтобы захватить дворец Скорота, – усмехнулась Урда. – Если ты решишься сделать это, тебе придется использовать хитрость и обман. Там, где армия терпит поражение, можно добиться успеха малым числом.

– Что мне действительно стоит сделать, так это отбросить всю эту болтовню о богах и реликвиях! – рявкнул Эйнар. – Пускай Тчар выжигает свою метку на другом дураке! Я не хотел этого и не просил его об одолжении! Все, о чем я прошу, – дать мне возможность пролить кровь многих эслингов и отомстить за мой уничтоженный народ.

Когда Эйнар собрался уходить, худощавые пальцы Урды сомкнулись на его руке.

– Постой, Стальной Кулак! Я рассказала, о чем тебя просит Тчар, но ты так и не узнал, что он предлагает взамен! Поверь, это куда дороже, чем утоленная месть.

Эйнар впился в ведьму взглядом. Его вспыльчивость пробудила отчаяние в ее голосе. Неужели все эти разговоры о богах и дворцах – лишь дешевый трюк, чтобы не позволить ему добраться до деревень эслингов?

– Что мне осталось, кроме моей мести? – с горечью спросил он.

– Ступи в круг, и увидишь сам, – отозвалась Урда.

Ведьма жестом показала Эйнару, чтобы он перестук границу заснеженного круга. Он топтал сапогами рисунки в ожидании, пока Урда вытащит из-под одежды пергаментный свиток. Она поднесла его к лицу, прищурилась, изучая символы.

– Опять колдовство, ведьма? – прорычал Эйнар. – Мне надоели твои уловки! Что ты хочешь, чтобы я сделал на этот раз? Подоил слизня или выпил мочу ласки?

Урда оторвалась от свитка. Ее глаза светились потусторонней энергией. Когда она заговорила, голос ее зазвучал приглушенным шепотом:

– Боги не нуждаются в обрядах, чтобы навязать миру свою волю. Сила бога – всего лишь одно слово.

Эйнар увидел, как Урда опять открыла рот, но не услышал пи звука. А когда ведьма заговорила, мир Эйнара исчез в ослепительной вспышке яркого света. Он чувствовал, как каждая нить его души разрывается и рушится само окружающее его бытие.

Зарывшись в тяжелые шкуры своего ложа, Эйнар обнял гибкое тело Асты. Рука ласкала чешуйчатую кожу ее шеи и плеч, медные пластины мягко скользили под пальцами. Внезапно все его тело содрогнулось, затрепетав, словно молодое деревце под яростью зимнего ветра. Воин резко выпрямился, едва не столкнув жену на земляной пол. Широко раскрытыми глазами обвел он маленькую комнату, удивляясь каждому целому бревну. Посмотрел на прекрасное лицо Асты. Обнял ее сильными руками, отчаянно прижимая к себе.

– Тебе нужно отдохнуть, – произнесла Аста с упреком, но ее попытки высвободиться из его объятий были неубедительными.

Эйнар попытался справиться с нахлынувшими эмоциями, но Аста все равно почувствовала его беспокойство. Она заглянула в его растерянные глаза. Дыхание Эйнара прерывалось частыми неровными сглатываниями, свидетельствуя об усталости души, а не тела. Аста улыбнулась ему, отвела рукой волосы с его лба.

– Я думал, ты умерла, – наконец смог обрести голос Эйнар.

Образ Асты, растерзанной, разорванной… ее тело, разбросанное по развалинам их дома… Но нет, вот же она, здесь, в его объятиях, ее дыхание омывает его лицо, он ощущает ее запах. Откуда взялись ужасные видения, призрачные воспоминания, затопившие разум… откуда они взялись?

– Это я считала тебя мертвым, – сказала Аста, хлопнув его ладонью по плечу. – Или ты так быстро забыл о днях, проведенных в Скревольде?

Эйнар почувствовал, как по спине пробежал холодок. Во всяком случае, Скревольд ему не приснился. А остальное? Предупреждение? Предчувствие? Пробежавший по спине холодок превратился в лед, когда он взглянул вниз и увидел собственную руку. Он быстро спрятал ее под одеяло, чтобы Аста не заметила.

– Ох! Муж, я оцарапала тебе руку?

Аста потянулась к руке Эйнара, но воин удержал ее. Он не хотел, чтобы она это видела. Если она увидит, он будет знать, что это случилось на самом деле. А если это случилось на самом деле…

– Давай уйдем отсюда, жена моя, – хрипло сказал Эйнар, стараясь говорить твердо, чтобы паника, которую он испытывал, не прокралась в его слова. – Возьмем с собой, что сможем, и уйдем. Можем отправиться в земли сарлов или даже на юг.

Аста вырвала у него руку.

– Ты что, боишься того, что скажут Ульфару руны? Боишься, что Тулкир решит наказать тебя за убийство провидца Скревольда?

– Я не боюсь ни Ульфара, ни даже Тулкира, – сказал Эйнар и столкнул ее с кровати. – Не задавай вопросов. Просто идем! У нас мало времени! К этой деревне приближается смерть!

Эйнар вскочил с кровати и принялся складывать припасы в кожаный мешок. К его большому раздражению, Аста продолжала стоять у кровати и недоуменно смотреть на него.

– Не понимаю, – сказала она. – Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что к деревне приближается смерть?

Эйнар выронил на пол кусок соленой оленины, когда заметил, что держит его отмеченной рукой. Посмотрел в глаза жене со смесью вины и боли.

– В Виннскор идет смерть, – повторил он. – Я знаю это, потому что я сам привел ее сюда! А теперь поспеши! Пока еще есть время!

Отчаяние в его голосе наконец заставило Асту сдвинуться с места. Она метнулась к тяжелым деревянным сундукам, где хранились меха и одежды, стала рыться в них, выбирая самые надежные и прочные. Эйнар некоторое время наблюдал за ней, а затем заметил на полу плащ и снаряжение, которые прихватил при побеге из Скревольда.

Воин бросился к груде вещей, напугав Асту так, что она выронила одежду, которую запихивала в кожаный мешок. Зарывшись в груду облезлого меха, Эйнар пытался нашарить тонкий кусок серебристого металла, который, как он теперь знал, может спасти Асту и всю деревню.

Аста наблюдала за странными действиями мужа, гадая, что за зловещий дух обуял его. Внезапно они оба развернулись и уставились на дверь: снаружи донесся сильный шум, в деревне стали раздаваться тревожные возгласы и крики.

Эйнар удержал проклятие, готовое слететь с губ, и тут его пальцы сомкнулись на эльфийском кинжале. Острый край лезвия порезал ему руку. Потекла кровь, но он не обратил внимания на боль и торжествующе воздел оружие над головой. Теперь у него появился шанс! У всех у них появился шанс! Он смотрел Асте в глаза и чувствовал, как в груди у него растет надежда и решимость. На этот раз божественный зверь Скревольда не прикоснется к его жене!

Эйнар лежал ничком, уткнувшись лицом в холодный зловонный снег. Он отшатнулся от грязи, выпрямился и огляделся. Дрожь по-прежнему сотрясала все его тело. Окружающие его ужасные деревья, казалось, смеялись над ним, щурили глаза, смакуя его отчаяние. Жестокий обман! Грязная ловушка. Но если ведьма и рассчитывала причинить ему зло, то ей э не удалось: теперь он знал, что было иллюзией, а что реальностью. Урда заплатит жизнью за вероломство эслингов!

Эйнар услышал квохчущий смех ведьмы. Нет, то бы не смех – она задыхалась, ее дыхание клокотало в стиснутом горле. Норс обернулся на шум и обнаружил, что над ведьмой нависает Валлак и его мощные пальцы стискивают ее шею

– Где он? – кричал курганин. – Клянусь всеми черными ужасами Погибели, я узнаю, что ты сотворила с Рукой Тчара!

Урда слабо била Валлака по руке, пытаясь освободиться Эйнар ухмыльнулся. Валлак следил за тем, чтобы ведьма не умерла слишком быстро, и это было хорошо. У Эйнара будет время стребовать возмездие с этой лживой суки. Он потянулся к обломку Драконьего Клыка…

Воин с изумлением смотрел на свою руку. Свежий порез сочился кровью, кровь была на пальцах и ладони и лишь сейчас стала замерзать в холоде суровой норсийской ночи. Эйнар поднес руку к лицу, не веря своим глазам. В этот момент в нос ему ударил знакомый запах, который он уже никогда не надеялся вдохнуть. Его рука все еще хранила запах Асты. Значит, это было больше чем наваждение!

Эйнар снова посмотрел на Валлака с Урдой, и ужас затопил его сознание. Движения старой ведьмы замедлились, лицо побагровело, а Валлак все продолжал ее душить. Норс закричал и бросился к ним. Оттолкнул Валлака от Урды, едва не повалив его в снег. Ведьма начала падать, но Эйнар подхватил ее на руки и принялся растирать карге шею, пытаясь привести ее в сознание.

– Стальной Кулак! – воскликнул Валлак. – Где ты был? Я уже решил, что карга наложила на тебя какое-то черное заклятие и превратила в одно из этих мерзких деревьев!

– Я же сказал тебе, чтобы ты оставил меня наедине с ведьмой и присмотрел за Оргримом! – рявкнул Эйнар, отчаянно пытаясь помочь Урде; ее дыхание было по-прежнему слабым и прерывистым.

– Он в порядке, – заверил Валлак. – Все еще спит после ведьминских чар. Я испугался за тебя. Я нашел бы немного славы, если бы тебя постиг столь позорный конец.

– Мужчина сам обретает свою славу! – рявкнул Эйнар. – А не ждет, когда ему кто-то ее вручит!

Он с облегчением перевел дух, когда Урда неожиданно ахнула и глубоко вдохнула.

– Меня привел сюда Тзинч, – напомнил Валлак; его татуированное лицо сохраняло хмурое выражение. – Ты играешь важную роль в моей судьбе, Эйнар Стальной Кулак. Пока я не увижу чего-то иного, я буду идти туда, куда идешь ты, и делать то, что делаешь ты.

Говоря это, Валлак перевел глаза с Эйнара на то, что осталось от знаков, нарисованных на снегу Урдой.

– Тогда в следующий раз ты поступишь так, как я сказал, – предупредил его Эйнар. – Мне бы не понравилось, если бы ты зашел так далеко лишь затем, чтобы погибнуть от моего топора.

Норс сумел отчасти подавить свой гнев. У него не было причин сердиться на Валлака, курганин пытался помочь, пытался отомстить за товарища, которого посчитал убитым в результате подлого предательства. Он заставил себя улыбнуться.

– А если бы я был вынужден убить тебя, Валлак, кто бы научил меня всем этим хитрым курганским уловкам, о которых ты мне прожужжал все уши с тех пор, как мы покинули Скревольд?

Валлак кивнул, принимая и шутку, и предостережение. Он хорошо чувствовал странную магию и множество форм и очертаний, которые она могла принимать. Также он понимал, что причина гнева Эйнара – не он сам, а то, что нападение Валлака на Урду разрушило заклинание. Курганин отвернулся и медленно пошел прочь, гадая, что за заклятие Урда наложила на норса и куда оно его перенесло. Эйнар, казалось, не хотел говорить об этом, но, где бы он ни был, это место было не в роще и не на поляне. Может, он сумеет узнать правду у ведьмы, когда Эйнара не будет рядом.

Эйнар смотрел, как его товарищ возвращается к пещере Оргрима. Когда он исчез из виду, норс посмотрел на Урду. Глаза старухи были открыты, казалось, она вполне оправилась после нападения Валлака. На лице карги снова появилась кривая улыбка.

– Теперь ты видишь, – сказала она. – Теперь ты понимаешь. На мгновение Всемогущий Тзинч отбросил прочь обманчивое время. – Шипящее кудахтанье сотрясло иссохшее тело в руках Эйнара. – То, что он сотворил однажды он может сотворить снова, если пожелает. Теперь ты видишь, Стальной Кулак, что за награду предлагает тебе Тзинч!