Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 59 страниц)

Глава седьмая

Снег, летящий в норсийской ночи, переливался, падая на землю, светился всеми цветами радуги и отбрасывал на сосны жутковатые мерцающие отблески. Попадая на кожу Эйнара, снег казался горячим, вынуждая норса каждые несколько ярдов с раздражением смахивать его с обнаженных рук. Вот уже несколько дней они шли через внутренние земли Норски, медленно, но неуклонно отдаляясь от известных людям земель.

– Ветры дуют с Севера, – заметила Урда.

Старая ведьма ковыляла рядом с Эйнаром, слишком хорошо понимая, что ей не обойтись без защиты норса. Настороженный взгляд Валлака был подобен кинжалу, приставленному к ее спине; всякий раз, взглянув в его сторону, она видела, что глаза курганина устремлены на нее. Впереди по мерцающему снегу шел отступник Оргрим. Каждый раз, когда он смотрел на Урду, в его взгляде, без сомнения, тлела свирепая жажда крови. Удерживать Оргрима от убийства ведьмы Эйнару было даже труднее, чем Валлака. Несколько раз он уже думал, что их разногласия можно решить только кровью, но Эйнар был слишком хитер, чтобы пойти на такое недальновидное решение. Ему нужен был проводник, чтобы пройти через земли эслингов и добраться до Ледяного моря и Пустошей за его пределами.

– В этом ветре слышится дыхание богов, – сказал Валлак. – Можно увидеть, как на снегу горят их костры. – На мгновение курганин умолк, словно обдумывая собственные слова. – Это хорошая примета, – наконец произнес он.

– Но не для пастухов, что пасут свой скот, и не для их отар, – возразил Эйнар. – Животные заболевают, когда на них обрушивается божественная сила. Когда этот снег попадет на пастбища, многие погибнут. – Воин остановился, поднял голову и посмотрел на затянутое облаками небо и мерцающий снег. – Этот снегопад уничтожит стада эслингов. Возможно, этой зимой им придется голодать. – Опустив голову, он посмотрел на Валлака. – Возможно, это и впрямь хороший знак, – согласился он с мрачной улыбкой.

Урда слышала ненависть в голосе берсонлинга и чувствовала, как у нее закипает кровь. Она понимала, что Эйнар убил бы ее так же, как и любого другого эслинга, если бы не опасался, что это погубит его единственную надежду получить обещанную Тчаром награду. Ведьма крепко надеялась, что воину не придет в голову требовать от нее повторения ритуала. Сила исходила от Тчара, а не была проявлением ее собственных способностей, и она не осмелилась бы использовать ее вновь. Придет время, и Повелитель Перемен сам наградит Эйнара, и, когда он это сделает, ему не понадобится старая ведьма эслингов, чтобы творить магию. Она объяснила это Эйнару, но не была уверена, что он ей поверил. Сам факт, что он заставил ее пойти с ними, определенно свидетельствовал, что он не верит ее словам.

Идущий впереди отступник Оргрим внезапно остановился, поворачивая голову из стороны в сторону и окидывая взглядом окружающие их деревья. Затем он опустился на четвереньки и прижался лицом к снегу. Урда слышала, как он фыркает, словно подрывающий корни кабан. Эйнар с топором наготове поспешил вперед, чтобы выяснить, в чем дело. Валлак подошел к старухе сзади и прижал к ее боку меч.

– Если это опять твое колдовство, ведьма, я проткну тебе сердце, – прошипел он ей в ухо, и в угрозе курганина прозвучала вся злоба его народа.

Эйнар встал над ползающим по земле Оргримом. Он слышал, как охотник сопит, уткнувшись носом в снег, глубоко втягивая в себя воздух. Воин наклонился и потряс Оргрима, чтобы отвлечь от того, что его так захватило. От его прикосновения берсерк отпрянул, словно испуганная собака, свернувшись в комок напряженных мышц и оскалив зубы. Спустя мгновение взгляд Оргрима стал осмысленным, он расслабился и поднялся на ноги.

– Этой тропой прошла женщина, – пояснил Оргрим Эйнару. – Недавно. У нее странный запах, это не вонь эслингов.

Эйнар обдумал слова берсерка. Он уже успел поверить в сверхъестественное обоняние Оргрима. Но что может делать женщина, к тому же чужеземка, одна в диких землях черной зимой? Эйнар вспомнил рассказы о привидениях и призраках, которые звучали в длинном доме отца холодными зимними ночами, и почувствовал, как его охватывает дрожь.

Оргрим махнул волосатой рукой на юг.

– Она пришла оттуда, – сказал он. Снова понюхал воздух, и его нос дернулся. – Но она не осталась одна. Они пришли с запада и забрали ее с собой.

– Кто забрал?

– Лесной народ, зверолюды, – мрачно ответил Оргрим, и на лице его отразилось отвращение.

– Значит, твоя таинственная женщина сгинула.

Обернувшись, Эйнар обнаружил, что к ним подошли Валлак и Урда. Увидев меч курганина у бока Урды, он приподнял бровь. Валлак неохотно убрал меч и вбросил его в ножны из конской шкуры.

– Куда ее увели? – поинтересовался Эйнар.

Оргрим снова указал на запад. Эйнар кивнул и повернул в ту сторону. Валлак схватил его за руку, оттаскивая назад.

– Если ее схватили зверолюды, брось это дело, – сказал Валлак. – Пока они пируют, мы сможем незаметно проскользнуть через их лес.

Эйнар вырвал руку и покачал головой.

– Может, кургане и оставляют своих женщин, чтобы зверолюды могли погреть ими свои животы, но норсы так не поступают, – сказал Эйнар и увидел, как лицо Валлака заливает румянец стыда. – Да будь она даже шлюхой эслингов, я не оставил бы ее в лапах зверолюдов.

Валлак медленно кивнул. Было очевидно, что курганин не согласен с решением Эйнара, но, по крайней мере, он его понял. Среди его собственного народа не было принято противиться суровым прихотям богов, но норсы все еще оставались достаточно глупы, веря, что могут бросать вызов нитям судьбы.

Резкий, едкий запах кострища долетел до них раньше, чем острая вонь, характерная для стоянки зверолюдов. Оргрим шел впереди, бесшумно скользя по замерзшему лесу с такой ловкостью, что за ним не колыхалась ни единая ветка. Эйнар чувствовал себя неуклюжим, словно пьяный великан, пытающийся сравниться ловкостью с обитателем леса: каждая ломавшаяся под его сапогом ветка издавала в лесной тишине хруст, подобный грому, каждый потревоженный куст раскачивался с яростью военного вымпела на носу драккара. Иногда Оргрим останавливался и бросал на него укоризненный взгляд, но чаще охотник просто не обращал внимания на его неуклюжесть, понимая, что с этим ничего не поделать.

Вскоре в тишину леса стали врываться звуки, издаваемые зверолюдами: низкий утробный рев, пронзительный визг – отвратительная какофония, которая ввинчивалась в уши Эйнара, словно ножом проводили по кости. Монстры разбили лагерь на небольшой поляне между двумя огромными валунами. Эйнар рассмотрел воткнутые в щели между камнями грязные тотемные столбы из костей и кишок, заявляющие о присутствии зверолюдов всем, кто по какой-то причине не заметил их зловония и воплей. На одном из тотемов, сделанном из содранной человеческой кожи, была на рисована стрела – символ царства богов; нанесенный кровью алый знак был еще влажным. На деревьях расселись вороны, привлеченные запахом крови: падальщики перекликались между собой, дожидаясь, когда уйдут зверолюды.

Эйнар проверил, как ложится в руку топор, не обращая внимания на пронизавшую сознание нервную вспышку. Его отец много рассказывал о лесных обитателях и их жестокости, о том, что лучше человеку упасть на собственный клинок, чем попасться живым в лапы этим монстрам. Эйнар рассмеялся над своей тревогой. От того ребенка, которым он когда-то был, его отделяло много лет и много пролитой крови. Его глаза видели многое, тело много страдало, а дух многое перенес. Он не допустит, чтобы его мужество дрогнуло перед полузабытыми детскими кошмарами.

– Десять, – сквозь стиснутые зубы низким голосом рыкнул Оргрим.

Эйнар в ответ кивнул. Оргрим продолжил считать бродящих по лагерю монстров, оставляя пальцем след на снегу всякий раз, когда замечал новый набор рогов или его нос улавливал незнакомый запах. Вскоре отметок стало больше, чем можно было с ходу сосчитать. Это могло заставить мягкотелых людей юга молить своих слабых богов о спасении. Но норсы слабыми не были. Враг – такой, какой есть, шансы уже оценены, боги явили свою волю. Если человек желает победить, он должен доказать богам, что достоин победы.

– Зверолюды не слишком умны, – заметил Эйнар. – Если они решат, что нас много, то могут струсить и сбежать. – Он ткнул пальцем в Валлака и указал на восток. – Обойди по кругу за деревьями, стань справа и атакуй, когда атакую я. Позаботься о том, чтобы не издавать ни звука, и смотри, чтобы до лагеря не доносился твой запах.

Курганин мрачно улыбнулся, рассекая воздух своей изогнутой саблей. Бросил последний подозрительный взгляд на Урду и крадучись растворился среди укрытых снежной к Оргриму.

Эслинг-отступник покачал косматой головой.

– Сильнейшие зверолюды будут сидеть возле огня, – возразил Оргрим. – Тяжелее всего будет бой в центре лагеря.

– Поэтому я и оставил центр себе, – объяснил Эйнар.

Оргрим недоуменно наклонил голову. Эйнар повернул руку, демонстрируя металлический знак на коже.

– Я ношу отметину Тчара. Давай узнаем прямо сейчас, действительно ли бог присматривает за мной или его благосклонность – лишь пустое обещание.

– Не думай, что зверолюды окажут тебе честь, – предупредил охотник. – Они будут считать, что завоевали благосклонность бога, если сожрут твою плоть.

– В таком случае я сперва научу их страху, а потом отправлю пресмыкаться перед их предками, – поклялся Эйнар

Похоже, Оргрима не убедили слова воина, но он все же развернулся и медленно зашагал между деревьями на запад от лагеря. Эйнар посмотрел ему вслед и глубоко вздохнул. Это будет битва, достойная саги, если, конечно, кто-нибудь выживет, чтобы поведать скальдам эту историю.

– Не стоит искушать богов.

Эйнар обернулся, услышав хриплый голос Урды.

– Они жестоко мстят тем, кто испытывает их силу. – Старая ведьма положила тонкую руку ему на плечо. – Осторожнее, Стальной Кулак, не прогневи Тчара.

Эйнар отстранился и вскинул голову.

– Боги не могут сделать со мной ничего хуже того, что уже было сделано.

Тощее тело Урды затряслось от смеха.

– Всегда найдется что-нибудь похуже, – сказала она. – Даже в страдании уважай могущество богов, чтобы их сила не швырнула тебя в такие бездны, где ты позавидуешь своим нынешним несчастьям.

Эйнар помолчал, глядя в снег и обдумывая предупреждение ведьмы. Когда он заговорил снова, его голос звучал очень мягко.

– Ты знаешь, что мне обещано. Если Тчар не позволит мне спасти одну женщину, как я смогу поверить, что он позволит мне спасти мою деревню? – Эйнар до хруста сжал руку в кулак, чувствуя, как тело охватывает горячая волна гнева. – Я получу этот ответ сейчас, а не когда встану над раздавленным трупом Скорота!

Эйнара охватила ярость, и он с топором на изготовку бросился сквозь заросли. Нечестивая кровь зверолюдов не могла утолить его ярости, но это его не останавливало.

Урда смотрела, как воин бежит между деревьями, и загадочная улыбка медленно расплывалась по ее лицу.

Эйнар с ревом прорвался сквозь заросли и выскочил на поляну. Скользнул взглядом по убогому лагерю зверолюдов, кучкам экскрементов по периметру лагеря, разбросанным по поляне грудами облезлых шкур и мехов, кучам обглоданных костей, из которых был высосан костный мозг. В центре поляны, огороженном крупными камнями, зверолюды сложили валежник и остатки засохшей травы, чтобы разжечь костер. С двух сторон от заключенного в кольцо кострища монстры установили стойки из дерева и лосиных рогов, на которые положили большой почерневший шест. К нему веревками из сухожилий и кишок была привязана стройная светлокожая фигура. Пленница стонала сквозь меховые лоскуты, которыми ей заткнули рот, и слабо дергалась в путах. Языки оранжевого пламени уже лизали ее тело.

Зверолюды отвлеклись от приготовления ужина и посмотрели на воина тусклыми глазами, в которых плавало замешательство пополам с удивлением. Они представляли собой помесь животной тупости и человеческой порочности. Тела, большей частью схожие по телосложению с человеческими, покрывал мех. Но это были не люди. Лица у большинства были вытянуты, наподобие морд, на головах росли рога. Ноги чаще оканчивались копытами, пальцы рук – когтями. У одних зверолюдов имелись хвосты и щупальца, а некоторые обладали почти человеческими чертами, что выглядело еще более отвратительно на поросших мехом мордах, под зазубренными рогами.

Норс не стал дожидаться, когда монстры соберутся с мыслями, а бросился на ближайшего врага. Неповоротливое чудовище с козлиной головой и оленьими рогами было повержено, прежде чем успело издать крик, предупреждающий остальных; черная кровь хлынула из раны, когда топор берсонлинга рассек ему грудную клетку. Существо упало на снег, и Эйнар еще раз рубанул, ломая зверолюду спину.

Смерть собрата по стае положила конец поразившему монстров замешательству. С диким ревом и пронзительными воплями толпа уродов кинулась в бой: одни похватали разбросанные по лагерю ржавые топоры и грубые копья, другие бросились на Эйнара, оскалив клыки и выпустив когти. Эйнар издал воинственный клич и двинулся навстречу врагу.

Прежде чем первый зверолюд успел приблизиться к Эйнару, с границы лагеря донеслись тревожные крики. Оргрим и Валлак ворвались в лагерь, рубя зверолюдов направо и налево и заливая снег их черной кровью. Как и говорил охотник, зверолюды на окраине лагеря были мелкими и жилистыми, их рога были не более чем выпуклостями на лбах. Они были совсем не похожи на огромных тварей, столпившихся у костра. Несмотря на это, Оргрим рубил их с той же нерассуждающей яростью, которая вела его в схватке с имиром: топор отступника с маниакальной энергией сокрушал кости и рассекал тела. Валлак сражался более сдержанно: бросив вызов противникам на своей окраине лагеря, курганин не отходил далеко от деревьев, вынуждая зверолюдов подходить к нему. Изогнутый клинок Валлака вскоре стал скользким от их вонючей крови.

Некоторые чудовища из центра развернулись, чтобы встретить угрозу с флангов, но большинство по-прежнему наседали на Эйнара, раззадоренные вызовом воина. Огромный зверь с мордой быка и медвежьей пастью столкнулся с берсонлингом, пытаясь исполосовать его длинными когтями. Топор Эйнара угодил монстру по руке и отрубил ему пальцы. Один из когтей вонзился в броню норса, но не смог пробить прочную кожу и кольчугу. В ответ на атаку существа Эйнар рубанул его по плечу, почти отсекая руку. Поврежденная конечность безвольно повисла, но монстр продолжал бить Эйнара окровавленным обрубком другой руки, издавая мучительный вой, в котором смешались боль и голод. Эйнар оборвал вой зверолюда ударом топора, отправив его голову катиться по поляне.

Обезглавленного зверолюда сменили другие твари, их атаки были не менее яростными. Одно существо, с ухмылкой на морде и загнутыми к затылку рогами, пыталось проткнуть Эйнара копьем с кремневым наконечником. В то же время другой, более крупный зверолюд щелкал мощными челюстями и пытался захлестнуть на шее воина слизистое, похожее на веревку щупальце, служившее ему рукой. Вынужденный отвечать на выпады обеих тварей, воин обнаружил, что на него с воем несется третий зверолюд, сжимающий в лапах тяжелую костяную дубину. Но нанести удар воющий зверолюд не смог. Существо с воплем рухнуло в снег; его тело начало трескаться и дергаться, под кожей двигались и шевелились кости и органы. Эйнар увидел, как грудная клетка твари сложилась внутрь, вытолкнув наружу одно из легких.

Не успел Эйнар отвернуться от выпотрошенного противника, как зверолюд со щупальцем достал своей конечностью его руку. Под прикосновением скользнувшей по телу ядовитой конечности рука мгновенно онемела. Лишь сила воли не позволила Эйнару выпустить топор из потерявших чувствительность пальцев. Он вытащил из-за пояса зазубренный обломок Драконьего Клыка. Зверолюд изогнулся и еще крепче вцепился Эйнару в руку, едва не вырвав ее из сустава. Стиснув зубы от боли, Эйнар бросился на него. Животное попыталось защитить свое щупальце, но Эйнар не собирался его отрубать. Он попросту вогнал Драконий Клык зверолюду в грудь и проткнул пораженное порчей сердце. Из пасти зверолюда хлынула черная кровь, обессиленная, тварь рухнула на колени, и обмякшее щупальце отпустило руку Эйнара.

Берсонлингу некогда было наблюдать, как зверолюд выплевывает на снег свою жизнь: к нему уже мчался очередной рычащий монстр. Эйнар заставил себя поднять все еще немую руку и поймал ржавое оружие нового противника рукоятью топора. Развернулся, вырывая ржавый цеп из хватки козлоподобной твари, ударил обухом топора по черепу зверолюда, оглушив его и заставив пошатнуться. Пока зверолюд приходил в себя, топор Эйнара подрубил ему колено и швырнул на снег. Удар сапогом в лицо, расколовший череп и впечатавший в примитивный мозг осколки костей, завершил дело.

В какой-то момент враги перестали атаковать Эйнара. Он увидел, как несколько зверолюдов наседают на Валлака, но в этот момент курганин плюнул самому крупному врагу в лицо, и тот отшатнулся. Эйнара поразили страдальческие вопли существа и черный дым, струящийся между пальцами, которыми он зажимал лицо. Из-под ладоней чудовища сочился желтоватый жир, по обугленной морде стекали расплавленные глаза. Валлак не удосужился прикончить ослепленного врага и сосредоточился на более слабом противнике. На другой стороне поляны Оргрим продолжал рубить и рвать на части мелких жилистых унгоров и громадных горов, проливая на снег их вонючую кровь и подвывая по-волчьи всякий раз, когда отправлял к богам очередного противника. Эйнар видел, как безрогий гор обрушил на Оргрима дубинку, но берсерк тут же извернулся и зубами вырвал ему горло, наслаждаясь тем, как стекает по подбородку грязная кровь.

Когда оставшиеся в живых зверолюды сосредоточились на Оргриме и Валлаке, Эйнар бросился к костру и висевшей над ним пленнице. Женщина безуспешно пыталась высвободиться из пут, вертела головой в попытке рассмотреть развернувшуюся вокруг битву. Когда Эйнар внезапно появился перед ней, пинками расшвыривая костер и перерезая путы, удерживающие пленницу на шесте, глаза ее широко распахнулись от изумления. На мгновение Эйнар потерялся в глубоких блестящих глазах женщины, погрузившись в их загадочную бездну. Но разум и инстинкты быстро заставили его прийти в себя, и Эйнар решительно набросился на веревки. Поле боя – не место для того, чтобы отвлекаться на пару хорошеньких глаз.

Едва успев освободить руки пленницы, Эйнар получил в спину удар, от которого отлетел в снег, словно детская игрушка. Напрягшись, он вскочил на ноги, не обращая внимания на пульсирующую боль от раны на спине. Если он позволит вероломному врагу ускользнуть, не отплатив ему за трусливое нападение, это принесет больше вреда, чем разорванная плоть и треснувшие кости.

Атаковавший Эйнара противник не собирался бежать, смело стоя у границы огненного круга и сжимая в массивной лапе окровавленный меч. Он был на голову выше любого из убитых Эйнаром горов. На теле бугрились мускулы. Голова твари напоминала козлиную, из пасти торчала огромных клыков, мало чем отличающихся от клыков саблезуба. По бокам головы росли два массивных рога, в центре лба выдавался третий, большой узловатый рог. Зверь уже получил несколько ран, но, если они и причиняли ему боль, зверолюд никак этого не показывал. Эйнар решил, что это существо было вожаком стаи и что оно полно решимости отстоять добычу, которую Эйнар пытался освободить. Вожак зверолюдов зарычал и замотал головой, массивные копыта затопали по мерзлой земле. Эйнар отвел руку, приготовив топор для мощного удара, и жестом предложил монстру атаковать, если он осмелится. Вожак послал в темнеющее небо гневный рев и, опустив рога, ринулся на Эйнара. Норс вздрогнул, когда огромная масса врезалась в него, сапоги берсонлинга заскользили по снегу. Он слышал, как правый рог чудовища царапает шлем из медвежьего черепа, ощутил, как лезвие меча режет плечо, увидел клыки твари, щелкающие в нескольких дюймах от лица. Но напасть безнаказанно монстру не удалось. Топор Эйнара прилетел ему в голову сбоку, выбив глаз и срезав один из рогов.

Зверолюд отшатнулся и взвизгнул от боли, схватившись за обрубок рога. Эйнар ударил покачнувшуюся тварь, но из-за раны в плече удар вышел неточным и недостаточно быстрым. Зверолюд ответил взмахом меча, с легкостью отбросив клинок Эйнара, словно муху отогнав. Яростно взревев, монстр снова ринулся на воина.

Внезапно над поляной эхом прокатился резкий вибрирующий звук. Эйнар с изумлением увидел, как голову предводителя зверолюдов окутывает черный смерч из перьев и когтей. До сих пор сидевшие на деревьях вороны сбились в когтистую каркающую стаю и с неистовой яростью атаковали чудовище. Зверолюд попятился, прикрывая оставшийся глаз от разъяренных птиц. Эйнар решил, что удивляться особо некогда, и, ухватив обеими руками топор, с воем во рвался в кружащийся птичий рой и вогнал клинок монстру в череп. Когда сталь Эйнара разорвала слепящую завесу черных крыльев, на лице вожака зверолюдов возникло почти человеческое выражение ужаса. Лезвие топора вонзилось в кость, раскалывая лицо зверолюда, как трухлявое бревно. Вороны заклубились над агонизирующей тушей, и Эйнар отвернулся. Зажал кровоточащую рану на плече, чувствуя, как кровь начинает застывать в холодной норскийской ночи.

Он попытался прощупать рану пальцами, чтобы определить, насколько глубок порез, и стиснул зубы от боли. От этого исследования его отвлекла шипящая ругань Урды. Тощие руки оттолкнули его ладонь: карга осматривала рану.

– Берсонлинг, дурак! – выплюнула она. – Надеюсь, это послужит тебе уроком. Испытывать богов – это безумие!

Порывшись в своей сумке, ведьма извлекла из нее дурно пахнущую мазь и смазала ею рану. Пока она возилась с ним, Эйнар отвернулся, скользя взглядом по полю битвы. Кажется, вожак зверолюдов был последним: остальные члены стада бежали или погибли. Воин увидел залитого кровью Оргрима, сидящего на горе искалеченных зверолюдов. Валлак стоял на коленях в снегу и клочком меха чистил клинок. С его языка стекали сложные курганские молитвы.

– Мне бы не поздоровилось, если бы ты не применила свое колдовство, – сквозь зубы, стиснутые от боли, сообщил Эйнар ведьме. – Этот зверолюд оказался достойным противником. Если бы ты не натравила на него птиц…

Урда оторвалась от своего занятия.

– Я не призывала ворон, – сказала она. – У меня не осталось сил после того, как я прибегла к силе Тзинча, чтобы уничтожить врага, который собирался вышибить упрямый мозг из твоего толстого черепа.

Эйнар ощутил, как по спине прошла дрожь. Если ведьма не звала птиц…

– Тогда кто это сделал?

Вопрос воина повис в воздухе. Наконец пришел ответ, и в нем не было скрипучих интонаций ведьмы:

– Их позвала я.

Слова были произнесены низким грудным голосом. Увидев женщину, ради которой они пришли сюда, Эйнар почувствовал, что его сердце забилось чаще. Он нашел ее достаточно привлекательной, даже несмотря на ожоги, полученные ею в костре зверолюдов. Женщина стояла перед ним обнаженная, ее тело белело в свете звезд, ветер трепал светлые платиновые волосы, и Эйнар обнаружил, что позабыл о своей ране в плече. Стройная гибкая фигура обладала той женственностью, что сводит с ума мужчин в долгих морских походах, наполняя их настолько порочными мыслями, что они даже не осмеливаются в них признаться. В этом теле таились сила и соблазн, оно принадлежало не простой крестьянке или фермерше. Восхищаясь очертаниями ее фигуры, изгибами бедер и полнотой груди, Эйнар обратил внимание на бледные следы старых шрамов и заживших ран. Да, эго была не кроткая деревенская девка, которая удовольствуется славой любого воина, согревающего ее постель, а дева-воительница из старых саг, женщина, своими руками добывающая свою славу.

Эйнар всмотрелся в миловидное худощавое лицо женщины и снова поймал себя на том, что его притягивает темный манящий взгляд.

– Выходит, ты ведьма?

Женщина засмеялась и покачала головой.

– Я не провидица, – сказала она, и Эйнару показалось, что в ее тоне прозвучал какой-то намек. – Но я все равно смогла их позвать.

Повернув голову, она посмотрела на смертоносных ворон, все еще пирующих на остывающем теле вожака зверолюдов. Она поджала губы, и Эйнар снова услышал странную трель, эхом разнесшуюся по поляне. Он видел, как язык женщины дрожит между губами. Он был тонким, длинным, с такими же, как и у птиц, зазубринами, и черным, как вороньи перья. Услышав эту трель, стая взлетела с трупа и с карканьем расселась обратно на деревьях.

– Она отмечена богами, – прошептала Урда.

Это Эйнар и сам видел.

Женщина кивнула. Когда она заговорила, ее слова вновь были обращены к Эйнару.

– Я с пеленок умела беседовать с небесными созданиями, – пояснила она. – Я говорю с ними так же легко, как с тобой. Они рассказывают мне, где лучше охотиться и чего остерегаться. Если к ним прислушиваться, они могут многому научить.

– Похоже, сегодня они дали тебе не слишком хороши советы, – заметила Урда. – Если бы Эйнар прислушался к моему мнению, ты уже согревала бы животы зверолюдов.

– Я послушала, что сказал мне сокол, – ответила женщина Урде. Она снова посмотрела на Эйнара и подошла к воину. – Он сказал мне, что на севере появился великий ярл со стальной рукой и что великая слава ждет меня, если я найду его и присягну ему. Я ушла так далеко от земель сарлов в поисках воина, что несет на своем теле знак Тчара.

Женщина протянула руку и сжала ладонь Эйнара; тонкие пальцы ласкали металлический знак, отпечатавшийся на его коже.

– Я искала тебя много недель, – сказала охотница. Она улыбнулась, отвела взгляд от руки Эйнара и посмотрела в глаза воину. – Но ты сам нашел меня.