Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 59 страниц)

Бирна серьезно кивнула, принимая приказ воина

– А что делать мне? – спросил Валлак.

Эйнар посмотрел на курганина и помрачнел.

– Идем со мной, – велел воин. Развернулся, направился к обветшавшей двери корабельной рубки и скрылся во мраке.

Корабельный трюм являл собой истинный кошмар. В центре трюма огромной грудой были свалены тела. Закутанные в толстые меха, члены корабельной команды перед неминуемым концом сбились в кучу, чтобы согреться. Они вместе страдали и вместе умерли, смерзшись в огромный ком синей плоти и заиндевелого меха. Эйнар с удивлением обнаружил, что многие мужчины, похоже, были норсами, хотя другие обладали такими чертами лица, что даже он не сумел определить, к каким народам они принадлежали. Их объединяли лишь татуировки и шрамы, медальоны и талисманы, свидетельствующие о том, что все они – поклонники Темных Богов в божественном единстве абсолютного Хаоса.

Даже Валлак, старый мастер резни и бойни, впервые увидевший поле битвы грудным младенцем, был поражен открывшимся зрелищем. Курганин отступил, а Эйнар обошел вокруг кучи замерзших людей, осматривая ее, как конеторговец осматривает нового жеребенка. Валлак забеспокоился, припомнив истории о нечестивых некромантах, которые порой практиковали свое отвратительное колдовство в пирамидах и гробницах его народа, вселяя кощунственную жизнь в тела павших полководцев.

– Ты усомнился в моих видениях, – бросил Эйнар, расхаживая вокруг груды мертвых тел. – Усомнился в отметине на моем теле. Усомнился в том обещании, что дал мне Тчар.

– Я ни в чем не усомнился, – заверил Валлак. – Лишь спросил, верно ли ты истолковал знаки.

Эйнар повернулся и посмотрел на соратника.

– Не спрашивай меня. Не сомневайся во мне. Просто иди туда, куда я поведу тебя, Валлак, и ты обретешь ту славу, о которой мечтаешь.

Он снова принялся кружить вокруг трупов, похоже, полностью потеряв интерес к соратнику. Коснулся деревянной опорной балки, возвышавшейся, словно розовый побег, среди тел. Закрыл глаза, проведя пальцами по вырезанным на ней рунам.

– Этот корабль когда-то был очень могучим, – произнес Эйнар, и каждое его слово было исполнено силы и власти. – Он был ужасом морей. Многие ночи цитадели эльфийских земель вздрагивали от страха, замечая над горизонтом его черные паруса. Но ничто не устоит перед ветрами перемен. Добыча становится хищником, а охотник – жертвой. Изгнанный из морей, измотанный битвами, побежденный и несчастный, капитан думал, что сможет спрятаться в объятиях самих богов. Они позволили ему подобраться достаточно близко, чтобы он решил, что находится в безопасности, а затем бросили его на забаву льду и снегу. – Эйнар окинул взглядом тела, на лице его расцвела странная улыбка. – Думаю, это урок всем смертным. Если только у них хватит ума к нему прислушаться.

Валлак ощутил, как лицо заливает румянец.

– Эйнар, я думал, что кракен убил тебя. Иначе я бы тебя не бросил.

Норс не обратил внимания на слова Валлака, продолжая расхаживать вокруг тел. Внезапно он взволнованно вскрикнул, прыгнул на кучу и воткнул в нее свой меч. Валлак замер у стены обледенелого трюма, гадая, что за странность приключилась с Эйнаром. Не иначе как рана на голове дала о себе знать.

Эйнар боролся с замерзшими телами, рубил руки и головы, продираясь сквозь ледяную груду. Наконец он высвободил из горы трупов огромное облаченное в броню тело. Вспорол замерзшую меховую накидку, окутавшую мертвеца. Несмотря на все свои опасения, Валлак подошел поближе, глядя, как Эйнар старательно оттаскивает от кучи выбранное тело. Он видел замысловатые руны, вырезанные на иссиня-черных пластинах, защищающих туловище и ноги трупа. Обнаженные мощные руки были обвиты золотыми и серебряными лентами. Но Эйнар не замечал их, не сводя глаз с неуместного среди таких роскошных облачений простого железного браслета на руке мертвеца.

– Ну вот, я так и знал, – заметил Эйнар.

Он ударил мечом по запястью мертвеца, и отрубленная рука упала на пол трюма. Нагнувшись, Эйнар сорвал браслет с обрубка и благоговейно поднял на раскрытой ладони. Валлак различил на поверхности браслета похожие на глаза символы – один из священных знаков Тзинча.

– Что это такое и как ты узнал, что оно находится здесь? – поинтересовался он.

Казалось, Эйнар съежился, когда Валлак задал этот вопрос. Когда он заговорил, его тон звучал неуверенно, словно воин сбит с толку.

– У меня было видение этого места, замерзшего капитана и браслета на руке мертвеца, – пояснил он, глядя на железный браслет так, словно видел его впервые.

– Но что это? – повторил Валлак.

– Это мое, – отозвался норс, надевая железный браслет себе на руку.

Прежде чем Валлак успел задать ему следующий вопрос, они услышали голос Бирны и задрали головы, глядя на своды трюма.

Кракен вернулся.

Глава одиннадцатая

От удара снизу древний корабль содрогнулся, старые промерзшие бревна треснули и стали раскалываться от напряжения. Эйнар с Валлаком пробирались через содрогающиеся коридоры, а корабль вокруг них начал распадаться. От судорог дредноута в воздухе летали похожие на клыки сосульки. Осколки льда секли людей, сосульки разбивались о замерзший пол, окатывая их ледяными брызгами. Мужчины не задумывались о кровоточащих порезах – задержись они, и им досталось бы гораздо хуже. Доски под ногами стали выгибаться и трескаться, но тут воины добрались наконец до верхней палубы. Всего в нескольких футах над ними нависала обледеневшая стена борозды, к ней была прислонена лестница Жардраха, тридцатью футами выше упиравшаяся в отвесный склон. Все остальные уже успели подняться по лестнице и смотрели на них сверху вниз с ледяной скалы над бороздой. Корабль снова вздрогнул, его истерзанное тело застонало, корпус начал трескаться. Палуба вздыбилась и пошла волнами, словно шкура живого существа. Эйнар подтолкнул Валлака к лестнице и рявкнул, чтобы тот поднимался. Валлак изо всех сил принялся карабкаться по хлипкой конструкции, представлявшей собою просто опрокинутую грот-мачту с наскоро прибитыми к ней в качестве ступеней перекладинами.

Судороги корабля усилились, и Эйнар тоже бросился к лестнице, рыкнув:

– Да пошевеливайся же ты, проклятая курганская псина!

Обернувшись, он увидел, как пятнистые черно-красные щупальца кракена впиваются в корпус корабля и обнимают его. Развернулся к курганину и снова приказал:

– Лезь!

Валлак изо всех сил пытался удержаться на пляшущей лестнице, но получалось у него плохо. Эйнар зарычал и с паучьей ловкостью бросился к нему на помощь. Долгие годы мореплавания не прошли для норса даром. Побывав на огромном количестве судов, он приобрел ловкость и безошибочное чувство равновесия. Наездник-курганин такими навыками не обладал и сейчас отчаянно цеплялся за лестницу руками и ногами. Эйнар пнул Валлака, снова требуя, чтобы тот поднимался. Раздался ужасный треск, Эйнар посмотрел вниз и увидел, как корма рассыпается на обломки и проваливается в огромную полынью. Лестница задрожала и начала соскальзывать.

А потом лестница внезапно вновь обрела устойчивость, а затем непостижимым образом стала подниматься. Эйнар смотрел на палубу, наблюдая, как начавшееся с кормы разрушение быстро распространяется по всему кораблю. Зияющая во льду полынья засасывала обломки, багровые щупальца кракена рвали корабль на куски. Эйнар перевел взгляд на утес и улыбнулся, увидев, как огромные лапищи Тогнатога поднимают лестницу вместе с вцепившимися в нее двумя мужчинами на безопасный лед.

Едва конец лестницы преодолел край борозды, Эйнар спрыгнул, развернулся и посмотрел на полынью, в которой тонул корабль. Кракен уже затянул нос судна в свои глубины. Щупальца исчезли вместе с древней жертвой, и лишь немногие обломки свидетельствовали о том, что здесь когда-то стоял корабль.

– В следующий раз пойдем в обход, – выругался Валлак, отпуская лестницу и растягиваясь на льду.

Тогнатог отошел от пытающегося прийти в себя курганина, приблизился к краю траншеи с лестницей в руках. С диким ворчанием поднял огромную мачту над головой и швырнул ее, как копье, в полынью, отмечавшую отступление кракена.

– Надо бежать, пока он опять не вернулся, – посоветовала Бирна, закрывая своим меховым плащом самую большую рану Эйнара.

Он покачал головой и позвал:

– Ведьма!

Урда, сгорбившись, сидела над своими рунными камнями в грубом кругу из знаков и символов, вырезанном вокруг нее на льду. Когда воин окликнул ее, она подняла глаза. Рунный глаз побелел от инея, дыхание срывалось с губ ледяным туманом.

– Твое заклинание готово? Мне нужно, чтобы дыра, в которую эта тварь уволокла корабль, снова замерзла.

– Я ждала лишь тебя и курганина, – отозвалась Урда.

– Тогда погоди еще чуть-чуть. Но будь готова. Я скажу когда.

Они выжидали почти час, чувствуя, как холодный северный ветер вгрызается в их тела, замораживает лица. Валлак и Бирна уговаривали Эйнара двигаться дальше, пока они еще могут идти, но норс не сдвинулся с места. Кракен охотился на них подо льдом уже несколько дней, и не было никаких оснований предполагать, что сейчас он отступится. Лучше уж разобраться с ним здесь и сейчас.

Оргрим первым заметил возвращение зверя. Поглотившая обреченный корабль вода запузырилась и вспенилась, из глубин поднялось огромное тело. Эйнар крикнул остальным, чтобы держались наготове на случай, если магия Урды окажется не столь сильной, как она рассчитывала.

Из воды выметнулся ледяной фонтан, щупальца кракена хлестнули по льду, царапая края борозды. Эйнар смотрел в бурлящую полынью, наблюдая, как она медленно заполняется чешуйчатой тушей кракена. На берсонлинга глянул глаз, до ужаса похожий на человеческий, но размером с бычий. Кракен перевернулся, выставив второй глаз и сосредоточив внимание на Эйнаре и его спутниках. Слюнявая птичья пасть с шипением пропускала через себя воду, источая слизь. Кракен явно испытывал ужасный голод. На мгновение Эйнар был поражен огромными размерами монстра, он оказался крупнее китов из моря Когтей, тех, что порой заплывали в бухты рыбацких деревушек берсонлингов. Весь его разум восставал при мысли, что такой гигант может жить и дышать.

Спустя мгновение Эйнар взглянул на монстра другими глазами. Это существо стояло между ним и тем, что ему обещано. Каким бы огромным он ни был, Эйнар не собирался допускать, чтобы он ему помешал.

– Давай, старая ведьма! – рявкнул Эйнар.

По его команде Урда поднялась, обнажая посиневшие от холода руки. Карга пошевелила пальцами в воздухе, словно сплетая сам ветер. Из дрожащих губ вырвались свистящие звуки, и ведьма подбросила в воздух пригоршню снега. От творимой магии Эйнара охватил сильнейший холод – не зимний холод, а колдовской, потусторонний. Воин поплотнее запахнул плащ и уставился на кракена.

Казалось, монстр почуял неладное. Он еще выше поднял щупальца, пытаясь дотянуться до края борозды. Щелкающие клювы на нижней стороне щупалец вонзались в лед, давая возможность огромной туше подтягиваться по вертикальной стене. Тело кракена, отчаянно стремившегося выбраться из воды, расцветилось бледно-желтыми и черными полосами. Но как бы он ни старался, было уже слишком поздно.

От краев полыньи начал формироваться новый лед. Он быстро нарастал, покрывая все свободное пространство. Вода замерзла вокруг кракена, сводя на нет все его попытки освободиться. Огромный клюв вгрызался в лед и слюнявил, тщась раздавить его мощными челюстями, но с колдовскими чарами было не так просто справиться. Каждый осколок льда, вырванный кракеном, цеплялся за его тело, вмерзая в чешуйчатую плоть. Прибывающая из глубин на смену вырванному льду вода тоже замерзала. Вскоре кракен оказался вмерзшим в твердое ледяное поле, намного более крепкое, чем то, что когда-то пленило корабль. Щупальца чудовища продолжали биться об лед, но с каждым мгновением усилия монстра слабели. Яркие цвета на его шкуре сменила жалкая серость, глаза подернулись морозной пеленой.

Рокочущий боевой клич вырвался из мощной грудной клетки Тогнатога. Огромный огр спрыгнул со скалы, массивные руки сомкнулись на бронзовом корабельном гарпуне. Словно сорвавшийся с горного склона валун, Тогнатог врезался в плененного кракена, глубоко вонзив гарпун в истекающее слизью тело. Взвыл, вырвал импровизированное копье и снова вонзил его в скованное льдом животное. Из ран, заливая огра, вырвался жирный пурпурный ихор, но людоед продолжал наносить удары.

Тогнатог снова и снова пронзал кракена своим оружием, разрывая его на части. Товарищи подбадривали его с вершины борозды; даже Жардрах, казалось, наслаждался тем, как огр расправляется с их ужасным врагом. Тогнатог успокоился лишь тогда, когда жизнь окончательно покинула чудовище. Он поднял голову и улыбнулся ликующим людям.

– Прежде чем заберешься обратно, – крикнул Эйнар, – подумай, не прихватить ли кусок мяса! После того как он так настырно пытался нами пообедать, будет справедливо приготовить на обед его самого.

– Ты уверен, что мясо кракена безопасно? – нервно поинтересовался Валлак.

Эйнар на мгновение задумался.

– Проверим. Гном попробует первым. Если он не умрет и не заткнется, будем знать, что кракенятина съедобна.

Валлак рассмеялся ответу норса. Эйнар рассмеялся в ответ, испытывая облегчение после победы над кракеном. Повернувшись, он увидел, что остальные тоже радуются, уцелев после такого испытания. Затем его взгляд остановился на Урде, притулившейся в тени замерзшей волны и плотно кутавшейся в плащ. Увидев ведьму, он погасил улыбку. С мрачным видом подошел к съежившейся карге.

– Молодец, ведьма, – сказал Эйнар. Ответа Урды не было слышно из-за клацающих от холода зубов. Эйнар улыбнулся смущению старухи. – Может, в следующий раз у тебя хватит ума не сомневаться во мне. Или, по крайней мере, ты убедишься, что я мертв, прежде чем решишься меня бросить. – Он не стал дожидаться ответа и обернулся к остальным своим спутникам: – Зверь уничтожен, но нам предстоит еще долгий путь, прежде чем этот ледяной ад останется позади. Чем раньше мы выступим, тем быстрее обретем твердую землю под ногами.

После приключения с кракеном обещание твердой земли прозвучало для отряда Эйнара особенно заманчиво.

С момента битвы с кракеном прошло много дней, прежде чем на горизонте проступили очертания скалистых утесов восточной границы Ледяного моря. Раскинувшийся перед отрядом Эйнара внушительный пейзаж никого не обрадовал. На сотни футов над поверхностью моря возносился обрыв, каждый дюйм которого выглядел смертельно опасным. В огромной стене из камня и льда не было ни малейшего намека на разлом, она казалась ровной, словно стена исполинского замка, и столь же неприветливой. После того как путники провели на льду несколько недель, полных лишений, когда нечего было есть, кроме тюленей и ледяных крабов, нечего было пить, кроме растопленного снега, а пронизывающему холоду они могли противопоставить лишь свою волю, один только вид отвесной скалы был подобен физическому удару. Эйнар расхаживал среди спутников, рыча и раздавая приказы, чтобы заставить их двигаться дальше. Он понимал их отчаяние, так же остро, как и остальные, ощущая чудовищность препятствия. Но он осознавал, что, если остановиться и позволить этим скалам взять над ними верх, они все умрут прямо здесь на льду.

– Оргрим, у тебя самые зоркие глаза. Посмотри, не отыщется ли подходящий проход.

Эйнар видел, что после бесконечного бега по замерзшим волнам у отступника не осталось надежды, но его это не волновало. Поднимет ли их надежда или сокрушит отчаяние, но они должны покорить эти скалы.

– Я туда не полезу, – заявила Урда, плюхаясь на снег. – А вы будете идиотами, если попытаетесь.

Эйнар уставился на старуху. Откровенно говоря, он и так поражался тому, как долго она продержалась. Его удивляло то, что она все еще дышит и, более того, – в состоянии передвигаться самостоятельно. Какая бы сила ее ни вела, она была достаточно могущественной.

– Идиоты там или нет, но мы полезем, – сжав кулак, отозвался Эйнар.

– Ну, если бы боги вернули мне зим сорок, я попробовала бы вскарабкаться, – покачала головой ведьма. – А сейчас мне и цепляться-то особо нечем. – Урда протянула Эйнару обожженную в битве с кракеном руку, напоминая о том, какой ценой далась ей та победа.

Пока они ползли по замерзшему морю, их постоянно омывало дыхание богов. Все они так или иначе изменились: у кого-то появились пучки волос там, где их прежде не было, у кого-то проросли перья или мех. У Жардраха на шее возникли крошечные пальцы, а ногти Бирны удлинились и ороговели, став похожими на птичьи. Поврежденная рука Урды затвердела, плоть превратилась в нечто напоминающее камень. Пальцы на руке срослись в каменный коготь, напоминающий крабью клешню. Взглянув на эту руку, норс согласился, что взобраться на отвесную скалу с такой конечностью карга вряд ли сумеет.

– Стало быть, Тогнатог понесет тебя, – сказал ведьме Эйнар. – Я тебя не брошу.

– Меня трогает твоя забота, – отозвалась Урда, и Эйнар рассмеялся.

– Я забочусь не о тебе, а о твоем волшебстве, – пояснил он. – Если мы собираемся схлестнуться с колдуном Скоротом, ведьма нам пригодится.

Теперь рассмеялась Урда, ее хриплое хихиканье ввинтилось Эйнару в уши.

– Скорот – Повелитель Чумы, потомок Нейглена, – заметила она. – Один из самых могущественных вассалов бога Чумы. Ты сильно переоцениваешь мои способности. Противопоставить меня ему – все равно что натравить крысу на тигра.

– У тигра, может, и есть сила, старуха, – отозвался Эйнар, – но на стороне крысы – хитрость.

Урда посмотрела мимо воина, на внушительную громаду скалы.

– Прямо сейчас крыса очень порадовалась бы парочке крыльев.

Как они и думали, подъем оказался тяжелым. Эйнар приказал Тогнатогу снять цепи с Жардраха и использовать оковы гнома, чтобы сделать связку между спутниками. Если один из них сорвется, то связывающая его с другими цепь задержит падение. То был старый трюк норсов, который они использовали во время восхождений в своих негостеприимных горах. Эйнару доводилось видеть, как эта тактика спасала многих незадачливых скалолазов. Он надеялся, что этот прием сослужит им добрую службу. Оргрим и Бирна, как и он, были норсами, и им не впервой взбираться по скалистым утесам. В Жардрахе и Валлаке Эйнар был уверен меньше, особенно после того, как выяснилось, что, покинув корабль, курганин, похоже, заболел: его тело постоянно сотрясал кашель, а горло чудовищно распухло.

Тогнатог понес Урду, попросту перекинув запротестовавшую было ведьму через плечо. Огромный огр должен был взбираться наверх без страховочной цепи: если бы он сорвался, его огромное тело утянуло бы в бездну всех, кто к нему привязан. Эйнар чувствовал, что Тчар ведет его, но не собирался слепо доверяться богу-обманщику.

Они карабкались долгие часы, раня руки об иззубренные скалы, их тела коченели от налетающего с высоты ветра.

Дважды Жардрах срывался и летел вниз, пока цепь не останавливала его падение. Несмотря на все опасения, Валлак оказался способным, хотя и медленным скалолазом. Имея под ногами опору, менее подвижную, чем сломанная грот-мачта, курганин стал гораздо проворнее. А Тогнатог со своими тремя руками обогнал даже норсов, взбираясь по скалам подобно гигантскому пауку. Но если огр и находил подъем легким, то его пассажирка – точно нет. Всякий раз, когда стихал ветер, до путников доносились тонкие испуганные вскрики Урды. Эти звуки ненадолго прерывали поток ругательств Жардраха: гном злорадствовал над ее положением.

До вершины оставалось всего несколько сотен ярдов, когда ветер наконец стих. Не успели они насладиться передышкой, как Тогнатог окликнул Эйнара своими раскатистыми голосами. Норс не разобрал слов огра, но в его то явно слышалась тревога. Эйнар задрал голову и с изумлением увидел, что Тогнатог одной рукой цепляется за утес, а остальными руками лупит по какой-то твари с сапфировыми и ярко-алыми перьями. Странное создание верещало, и шипело, и бросалось на огра, выставив вперед когти. Пока Эйнар наблюдал за этим, из выдолбленной в скале норы выползла вторая птица. Клювастая башка посмотрела вверх на Тогнатога, а затем повернулась вниз и устремила свои глаза-бусины на Эйнара. Птица выпрыгнула из норы, расправила две пары крыльев и стремительно спикировала на берсонлинга. Из других нор стали вылетать новые птицы. Эйнар криком предупредил спутников и обернул провисающую часть цепи вокруг небольшого скального выступа в надежде, что это поможет ему закрепиться. Он видел, как Бирна вжимается в небольшую трещину и снимает с плеча лук. Жардрах выплюнул на ветер несколько особенно цветистых ругательств и попытался спрятаться за зазубренным каменным клыком. Валлак просто прижался как можно сильнее к отвесной скале. Находящийся над Эйнаром Оргрим утвердился на небольшом уступе и вытащил из-за пояса топор. И тут на них налетели пернатые хищники: визжащий вихрь ярких перьев и острейших когтей. Первым был атакован Оргрим, вокруг него закружился буйный визгливый хоровод, и берсерк взмахнул топором, распарывая рой. Один из хищников закувыркался вниз, тщетно хлопая одним крылом. Больше Эйнар не успел ничего рассмотреть, потому что две птицы набросились на него. Первая вцепилась когтями в тяжелую медвежью шкуру Эйнара, чтобы обрести устойчивость. Вторая ринулась ему в лицо, долбя острым клювом по шлему из черепа медведя. Перед глазами Эйнара заплясали искры, проклятая птица пыталась пробить шлем и добраться до черепа. Воин отмахнулся мечом, заставив хищника с визгом взмыть в воздух. Но та птица, что вцепилась когтями в плащ, вонзила клюв ему в плечо. Эйнар перекатился, сминая пернатого хищника и размазывая его о камни. Измочаленный ястреб забился, теряя остатки жизни, но когти по-прежнему цеплялись за мех плаща.

У Эйнара не было времени, чтобы избавиться от умирающей птицы. Первый ястреб вернулся и с яростным визгом бросился на него. И в этот раз он привел с собой троих товарищей, чтобы те помогли ему управиться с норсом. Эйнар зарычал, давая ястребу понять, что тому придется потрудиться.

Внезапно в воздухе раздался резкий пронзительный крик, клекот какой-то иной хищной птицы. И в этом крике слышались не только животные звуки. Эйнар подумал, что слышит в этом клекоте голос Бирны, и ему припомнились вороны в лагере зверолюдов.

Норные ястребы заколебались, хлопая синими крыльями в воздухе. Теперь Эйнар смог рассмотреть, каким изменениям подверглись их тела, не считая дополнительного комплекта крыльев. Ни одна из птиц не была похожа на остальных, каждая несла на своем изуродованном теле следы божественных прикосновений. У одного ястреба под клювом выпирал огромный зоб, у другого была длинная гибкая змеиная шея, а у третьего на ногах росли острые шпоры. Столь серьезные мутации заставили Эйнара призадуматься. Он бы не сомневался в своей храбрости и силе, если бы речь шла об обычных животных или птицах, но твари, так основательно измененные богами, его озадачили.

Ястребы разразились оглушительными воплями и пронзительными криками. Эйнару показалось, что они хохочут. Вопли стихли, когда в грудь одного из хищников впилась стрела с черным оперением, и изуродованная тварь рухнула вниз. Эйнар перевел взгляд, наблюдая за тем, как Бирна кладет на лук следующую стрелу. И тут ястребы снова атаковали.

Эйнар резал и рубил, но мог отражать лишь самые опасные атаки. Держась за камни обрыва, он едва мог двигаться, а птицы имели полную свободу. Вряд ли такую схватку можно было назвать честной.

На голову Эйнару пролилась кровь, он увидел, как вниз падает еще один ястреб, на этот раз с воткнутым в него топором Оргрима. А мгновение спустя дикий вой разорвал в дух. Оргрим пролетел мимо Эйнара, волосатые руки берсерка сомкнулись на разрубленной тушке ястреба. Эйнар успел напрячься, когда цепь под весом Оргрима натянулась. Из-за этого Эйнар мог только дышать, но никак не отбиваться от птиц. Он снова ощутил, как острые когти вонзаются в меховой плащ, прикрывающий спину. Ниже другие ястребы атаковали Валлака, решив, что та добыча, что повыше, оказалась смертоносней, чем они рассчитывали. Валлак взвыл от боли и крепче вцепился в утес, от которого его попытался оторвать ястреб. Затем курганин повернул голову и встретился с ястребом глазами. Открыл рот и дохнул на птицу. Раздутое горло кочевника сжалось, и ястреба поглотило огненное облако. Птица завизжала и отпрянула, но перья уже горели. Как брошенный с небес факел, ястреб закувыркался вниз. А вверх поднялась вонь его горящих перьев.

Когда эта вонь достигла верхних птиц, атака прекратилась. Бирна снова крикнула своим птичьим голосом, и на этот раз ястребы не нашли в ее крике поводов для веселья. Закричав в страхе, они устремились вверх, назад в свои норы. Глядя, как последний из них исчезает в скале, Эйнар утер с лица кровь. Посмотрел вниз, где висел на цепи Оргрим, напрягся и принялся втаскивать берсерка на утес. Краем глаза заметил, что Валлак карабкается вверх, чтобы помочь ему.

– А ты, похоже, выучился новым трюкам! – крикнул ему Эйнар.

– Тело – всего лишь глина для Тчара, – отозвался курганин.

– Будь благодарен Тчару за благословение! – крикнула Бирна из своего убежища. Эйнар заметил, что она тоже не избежала внимания ястребов. Ее одежда была разорвана их когтями, заиндевевшие волосы потемнели от крови, текущей из раны на голове. – Грязные твари оказались слишком злобными, чтобы мне подчиниться. Но, как и любой зверь, испугались пламени.

– И что же ты им сказала, прежде чем они улетели? – поинтересовался Эйнар.

– Я сказала, что мы сожжем их всех, принесем пламя в их гнезда и поджарим их яйца.

Эйнар мрачно улыбнулся и покачал головой.

– Хотел бы я, чтобы нам хватило на это времени. Напомни мне на обратном пути.

Остаток подъема после нападения птиц оказался тяжелее, чем предыдущее утомительное восхождение. Израненный птичьими когтями и истекающий кровью, Эйнар чувствовал, как его покидают силы с каждым новым рывком, когда он переносит вес на руки и втаскивает ставшее непослушным тело еще выше. Но он знал, что отдыха не будет, пока они не достигнут вершины. Если он дрогнет сейчас, то погибнет, а вместе с ним погибнут Аста и весь Виннскор. Он просто не мог допустить этого.

Из последних сил, используя те их запасы, о наличии которых он даже не подозревал, Эйнар наконец вполз на вершину гребня. Он перевалился через иззубренный край утеса, не в силах даже помочь спутникам, которые тоже наконец завершили подъем. Бирна ничком рухнула в снег рядом с ним, слишком измученная даже для того, чтобы перекатиться на спину. Эйнар собрал все свои силы, перевернул ее набок и снова упал. Он смутно отметил, что Оргрим и Валлак растянулись на скале где-то слева от него. Краем глаза проследил за тем, как перелезает через край Жардрах. Лицо гнома под курчавой бородой покраснело, но, судя по его дыханию, Эйнар сказал бы, что он находится в гораздо лучшей форме, чем остальные. Это его не удивило. Выносливость гномов известна, и не было причин считать, что огненные гномы чем-то отличаются от сородичей.

Жестокие глаза Жардраха кровожадно блеснули, он начал обматывать вокруг руки цепь и пополз к Эйнару. Норс пытался пошевелиться, но каждый мускул его тела протестующе напрягся. Жардрах ухмыльнулся, заметив слабость Эйнара. Ему явно понравилась беспомощность врагов.

Когда гнома внезапно подняли в воздух, он протестующе взревел. Огромные руки Тогнатога прижали руки гнома к бокам. Жуткие лица огра впились взглядами в извивающегося пленника, не обращая внимания на сыплющиеся из его рта яростные проклятия.

– Тогнатог, прекрати этот шум, – выругался Эйнар. – Некоторые тут пытаются поспать.

Огр кивнул левой головой и злобно ухмыльнулся Жардраху. Третьей рукой он ударил гнома по голове. Изо рта коротышки вырвался свежий поток ругани. Тогнатог нахмурился и ударил снова. После третьего удара глаза Жардраха закатились, и гном без чувств обмяк в руках огра.

– Спасибо, – поблагодарил Эйнар. – Прежде чем он очнется, убедись, что он снова носит наручники.

Огр понимающе кивнул и принялся собирать цепи с растянувшихся на снегу людей.

– Разбуди нас до того, как мы тут закоченеем насмерть, – попросил Эйнар Тогнатога, с огромным трудом подбирая каждое слово, – но ни на миг раньше.

Эйнар очнулся от не слишком деликатного пинка Тогнатога. Тело запротестовало от очередного издевательства, но все выговоры, которые Эйнар готов был сделать, улетучились при виде теплого сияния костра, разведенного огром. Эйнар подполз к теплу, боль от порезов и синяков растворилась в простом удовольствии от ощущения того, как от тела отступает холод. Тогнатог разбудил остальных, и они последовали примеру Эйнара. Валлак подобрался так близко к огню, что Эйнару показалось, что курганин сейчас загорится.

– Костер был моей идеей, – заметила Урда, греющая свое тощее тело с противоположной стороны костра. – Хотя надо было просто дать тебе замерзнуть, как ты того заслуживаешь.

– Спасибо на добром слове, старуха, – парировал Эйнар. – Я надеялся, ястребы тебя не тронут. Даже птица понимает, когда пища не по зубам.

Покачивая головой, ведьма бросила в костер очередную ветку. Эйнар видел, что рядом с ней сложено еще много деревяшек. Он задумался о том, сколько времени она присматривала за костром, пока все они отсыпались. Зоркая Бирна задала иной вопрос.

– Где ты набрала дров? – поинтересовалась охотница.

Протянув руку, она взяла одну из веток, собранных Урдой для растопки. Взгляд охотницы был недоверчивым. Сначала Эйнар не понял, что ее так беспокоит. По его мнению, достаточно было просто поблагодарить старуху за костер. Бирна объяснила ему причину своей тревоги, указав на прилипший к ветке крошечный зеленый листок.

– А, так ты заметила? – хихикнула ведьма. – Значит в твоей милой головке все-таки есть мозги. Она повернула голову и посмотрела сквозь огонь на Эйнара. – Это оттуда. – Она указала вдаль. На дальнем краю плоской и безликой заснеженной равнины Эйнар различил какую-то тень.

– Отсюда не рассмотреть, – пояснила Урда. – Но это лес… в некотором роде.

Эйнар уставился на темную полоску, пытаясь в блеклых сумерках разглядеть детали.

– Что там такое? – вслух поинтересовался он.

– Думаю, я позволю тебе самому это выяснить, – сообщила Урда. – У меня такое чувство, что в этом месте есть кое-что похуже, чем зеленые листья в разгар зимы. Даже твой огр это почувствовал и не пошел в рощу дальше, чем на несколько футов, чтобы набрать дров. Там есть что-то посильнее него.

– Я пойду и посмотрю на твоих демонов, старая карга, – кивнул Эйнар. – Но если это одна из твоих уловок – молись богам, чтобы я не вернулся.