Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 59 страниц)

И все же ради блага своего племени, ради блага всего их народа он должен был попытаться.

Хутга шагнул вперед, встав между колдуном и заром. Он посмотрел на Ратху, потом на Энека Зьяра.

– Ты видел гибель, которая угрожает всем нам, – обратился к колдуну Хутга. – Судя по твоим словам, он взял голову Бледы, чтобы повесить рядом с головой Лока.

Энек Зьяр кивнул, подтверждая предположение Хутги.

– Тогда не может быть никаких сомнений в том, что Собиратель Черепов собирается убить нас всех. Если мы хотим остановить его, мы должны объединиться, а не растрачиваться на мелкие ссоры!

– Союз с сулами? – сплюнул Ратха. – Я скорее доверю Нхаа своих детей и кастрюлю!

Клятва вызвала ехидный смех Тулки и предостерегающее рычание повелителя зверолюдов.

– Если Собиратель Черепов вернулся, он не остановится на вех-кунгах и мухаках! – крикнул Ксаба, и в его голосе прорезался страх. – Хутга прав, он придет за нашими головами!

Тулка рассмеялся над гахуком.

– Если колдун обманул тонга, это еще не значит, что он одурачит меня! Если бы я знал, что ты такой идиот, Ксаба я бы давно вторгся в твои земли!

Ксаба ощетинился в ответ на насмешку сейфана, его сопровождающий угрожающе двинулся к Тулке и Шену. Двое хунгов просто ухмыльнулись в ответ, обменявшись быстрыми взглядами и крепче сжав мечи.

Резкий смех прокатился над вершиной холма. Разъяренные вожди хмуро уставились на Альвкелла. Жрец-норс стоял в тени монолита, пряча в бороде жестокую ухмылку. Без всяких церемоний он бросил череп с талисманами на землю.

– Какое крепкое братство и доверие я вижу в наследниках Тейогтея! – прошипел жрец-воин. – Какое единство целей! Какую благородную проницательность! Даже когда в вашем доме рыщет волк, вы все еще спорите, кому достанется самое теплое одеяло! Кровь Тейогтея, люди, избранные великим царем, чтобы унаследовать его владения и охранять их от богов!

Альвкелл покачал головой.

– Лучше бы он преклонил колено перед Кровавым Богом и умолял его о милости, чем оставил свое наследие в руках таких глупцов! Вы надеетесь выстоять против Собирателя Черепов? Он убьет вас всех и положит ваши головы перед Троном Черепов! Кхорн поглотит землю, обещанную ему Тейогтеем, владения, которые он пытался украсть у бога!

– Разбегайтесь или оставайтесь, – продолжил Альвкелл, поворачиваясь и собираясь спуститься обратно в склеп под монолитом. – Это неважно. Вы все умрете.

Вожди молчали, глядя ему в спину, пока воин-жрец не исчез из виду. Злобный смех норса продолжал доноситься до них. Ратха нахмурился, плюнув на следы жреца.

– Чужеземная шваль! Посмотрим, кто тут убежит и спрячется! Ни человек, ни демон никогда не мог противостоять ваану на поле битвы! Наши топоры раскрошат этого Собирателя Черепов, и его, а не моя голова ляжет перед Троном Черепов!

Клятва Ратхи породила подобные же похвальбы и других вождей, каждый объявил, что презирает Собирателя Черепов, но слабая иллюзия согласия быстро улетучилась, когда они попытались обсудить планы объединения сил. Обсуждение быстро переросло в угрозы и проклятия, старые подозрения и старая ненависть снова взяли верх.

Хутга отвернулся, жестом приглашая Дорго следовать за собой. Больше тут обсуждать было нечего. Союз между племенами оказался невозможен, вожди слишком мелочны, чтобы оставить в стороне свои разногласия ради общего блага. Спускаясь по склону холма, Хутга вспомнил демонический смех Альвкелла и слова жреца-воина о том, что эта земля обещана Кровавому Богу. Древние легенды утверждали, что завоеванные Тейогтеем владения были полны жизни и плодородия. Свидетельства прежнего процветания и сейчас отмечали здешний ландшафт. После того как кагана убил Собиратель Черепов, на земли обрушилась кара, тут возникли жуткие места вроде Зеркальной пустыни или Серого леса, когда скверна Пустошей омыла его владения.

Если Собиратель Черепов убьет наследников Тейогтея и тех, кто нес в себе кровь кагана, какое еще искажение постигнет эту землю? Может ли Кровавый Бог действительно поглотить владения?

Глава шестая

Когда зар Ксаба Укротитель Демонов отъезжал от холма Теойгтея, на его лице играла жестокая улыбка. Пока курганский вождь слушал, как ссорятся другие вожди, у него возник план. Не теряя времени, он покинул спорщиков, торопясь вернуться туда, где его возвращения ждали всадники. С неприличной поспешностью они погнали своих высоких сильных жеребцов, торопясь поскорее покинуть узкие горные проходы.

Но не страх нападения заставлял Ксабу так торопиться, а возможность, которая воспламенила его разум. Он не верил нелепицам Энека Зьяра и тому, что Лока убил Собиратель Черепов, пусть этот тонгский простофиля Хутга верит в бредни колдуна. Однако с заром мухаков явно что-то случилось. Он никогда бы не послал на собрание подчиненных. Какую бы бесовщину ни учинил Энек Зьяр со своей черной магией, Ксаба был уверен в одном: мухаки сейчас ослаблены, возможно, они слабее, чем когда-либо. Без вождя они уязвимы и пригодны для завоевания. Овцы ждут волков.

Ксаба облизнул губы, представив себе, как его всадники обрушиваются на деревни мухаков, порабощая этих мускулистых дикарей еще до того, как те поймут, что на них напали. Забрав силу мухаков, которыми он будет повелевать, присоединив их земли к своим, гахуки станут так же влиятельны во владениях, как могучие вааны и погонщики мамонтов цаваги.

Он сможет использовать эту силу, чтобы стереть с лица земли грязных сейфанов. Хунги больше не будут совершать набеги на его земли, воровать женщин и скот. Они будут разбиты клинками воинства гахуков.

Кровожадные мечты, наполнявшие сознание Ксабы, поблекли, когда он подумал, что другие члены совета не могли не увидеть тех же возможностей, что и он. Вааны были слишком далеко, чтобы действовать быстро, и в огромной армии, которой командовал Ратха, было мало всадников.

Нхаа и его Боевой гурт привязаны к Серому лесу, изуродованные ужасной силой их темного дома, лишь самые сильные из них могли долго выдерживать свет солнца. Хутга убежден, что Лока убил Собиратель Черепов, и будет готовить своих людей к противостоянию с легендарным духом.

Мысль о сулах заставила Ксабу заколебаться. Кто знает, какие зловещие заговоры плетут проклятые колдуны.

Разум хунга сам по себе был достаточно витиеват, но когда его исказили темные искусства, он превратился в лабиринт, в котором черт ногу сломит. Возможно, Энек Зьяр каким-то образом организовал смерть Лока, возможно, его смелое заявление о том, что Бледа мертв, тоже было правдой.

Что бы ни замышляли сулы, Ксаба не собирался прятаться за металлическими стенами своей Железной твердыни и трусливо ждать, пока посягнут на его владения. Нет, он ударит на опережение! Гахуки поглотят мухаков.

Если сулы действительно убили Бледу, пусть владеют Зеркальной пустыней и ее проказой!

Сейфаны представляли более ощутимую угрозу для гахуков. Их земли граничили с землями мухаков, как и земли Ксабы. Сейфаны тоже были всадниками, как и гахуки, они могли похвастаться колесницами с ножами и клыкастыми скакунами, которые превосходили выносливых коней, выведенных гахуками.

Тулка не мог не видеть возможностей, которые открывала слабость мухаков, и не мог не оценить последствий, если не воспользуется ими. Да, заключил Ксаба, настоящая угроза – это Тулка. Кан хунгов постарается собрать свои войска как можно скорее, чтобы выступить против мухаков, но Тулка дольше задержался на совете, и ехать ему предстояло дальше.

Если Ксаба поторопится, его армия окажется в седле еще до того, как Тулка приблизится к территории сейфанов.

Вскоре вороные лошади гахуков, оставив горы позади, мчались через зловещий лес Падальщиков. Лес, о котором шла такая же страшная молва, как и о Сером, образовывал границу между землями мухаков и гахуков. Мрачные кривые деревья торчали из губчатой, заросшей грибами земли, словно скелетообразные когти, образуя внушительный забор между соперничающими курганскими племенами. Слабые ветви деревьев клонились к земле под тяжестью своей жуткой ноши.

В течение многих поколении оба племени вешали тела своих жертв в лесу, чтобы похвастаться убийствами и напугать соседей. Зловоние смерти и разложения отравляло лес, делая его еще более грязным и жалким. Ручьи превратились в ядовитые струйки грязи, воняющие протухшим мясом. Деревья заболели и засохли, а мелкие растения вообще погибли.

Только самая мерзкая живность населяла лес: вороны и шакалы, крысы и сорокопуты, а также вездесущие кривоклювые падальщики с лысыми головами, покрытыми коростой. Под виселицами рыскали и более темные существа: тролли и гули, питающиеся страшными плодами мертвых деревьев.

Людей, которые оказались достаточно глупы, чтобы в одиночку или небольшой группой зайти в лес Падальщиков, никогда больше не видели. Но Ксаба не ощущал серьезной угрозы для своего отряда. Двадцати сильным, хорошо вооруженным и настороженным всадникам на горячих выносливых конях нечего было опасаться. Зверью и даже троллям обычно хватало здравого смысла, чтобы оставить в покое такую группу людей и поискать менее опасную пищу.

Однако, углубившись в лес, Ксаба не мог избавиться от охватившего его тревожного чувства. Кровь холодела у него в жилах, но не звук вызвал этот трепет, за криками падальщиков над головой ничего нельзя было расслышать. Страх не был следствием того, что видели его глаза, потому что густые заросли тонких деревьев не позволяли видеть дальше, чем на дюжину ярдов. И не запах вонь разложения отбивала обоняние даже у курганина. Но было что-то вне досягаемости чувств, что-то за пределами разума, играющее на его ощущениях.

Лошади мчались галопом, и гахукам не было нужно подгонять их, наоборот, приходилось бороться, чтобы сохранить контроль над животными, пытающимися как можно скорее покинуть лес Падальщиков. Ксаба заметил нервную тревогу на лицах своих людей, увидел откровенный страх в глазах их коней. Какое бы безымянное зло ни присутствовало тут, окружающие тоже его ощущали. Значит, это не просто разыгравшееся воображение.

Рука Ксабы опустилась на рукоять дадао – огромного бронзового меча с широким лезвием, который был подарком великого кагана Тейогтея его племени гахуков. Выкованное демоном оружие казалось ледяным под рукой, как будто оно тоже ощущало угрозу, висевшую в воздухе.

Внезапно крики падальщиков смолкли. Ксаба посмотрел вверх и увидел, как птицы снимаются со своих жутких насестов и разлетаются по небу. Однако он недолго размышлял об их бегстве, потому что в наступившей тишине услышал новый звук. Этот звук производил кто-то крупный и тяжелый, пробирающийся через лес напролом.

Шаги были громкими, но не звонкими – это не был топот подкованных копыт, скорее шлепанье огромных лап. Он гадал, уж не тролль ли решился попытать удачу, но уже знал, что увидит нечто более ужасное. Отряд мухаков или всадники сейфанов? Никто из них не породил бы в нем столь первобытного страха, вселявшего безотчетный ужас в его душу.

Когда Ксаба пригнулся к шее лошади, в нос ему ударил запах крови, перекрывший даже трупное зловоние леса Падальщиков. Теперь он видел, как что-то приближается к его отряду. Оно походило на волка, но гораздо более крупного и с ярко-багровым мехом. Длинный шипастый хвост тянулся за зверем, а на его спине сидел…

Ксаба закричал на своих людей, закричал на коня. Свистнул хлыст, ударив по крупу скакуна, разворачивая его и пуская в бешеный галоп – сейчас Ксабу интересовало только расстояние между ним и тем, что преследовало его. Все мысли вылетели у него из головы, осталась только скорость только бегство.

Ксаба не осмелился оглянуться на преследователя. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, кто мчится за ним по лесу. Достаточно было слышать то, что творилось за спиной.

Он слышал ржание лошадей и вопли своих всадников, когда враг настигал их одного за другим, когда его визжащий черный меч пронзал их тела.

Он чувствовал, как запах крови усиливается по мере приближения врага. Тощие, искривленные деревья леса сливались в полоски тьмы, из которых ухмылялись черепа повешенных. Всадники мчались на пределе сил своих коней. Холодное, древнее зло вцепилось в сердце Ксабы, оставив в его мозгу биться лишь одну ужасную мысль, одно жуткое имя из тумана легенд: Собиратель Черепов.

Наконец Ксаба увидел просвет впереди – границу леса Падальщиков.

Его лошадь разделяла его безумное стремление, прорываясь напролом сквозь цепкие ветви, чтобы поскорее выбраться на открытую равнину. Зар издал дикий торжествующий вой, испытав невероятное облегчение.

Уже почти уверенный, что мрачный лес станет местом его гибели, Ксаба испытал истинный восторг от ощущения яркого солнца на коже – это было словно благословение свирепых богов. Другие всадники вырвались из ужасного леса, их знамена были изрядно потрепаны его цепкими ветвями. Но очень скоро страх Ксабы вернулся, когда он обнаружил, как мало осталось от его отряда. Он набрал своих телохранителей из самых сильных воинов, ветеранов бесчисленных сражений, которые ехали на лучших лошадях. Двадцать человек вошли в лес вместе с ним. Осталось только десять.

Вождь выкрикнул приказ своим людям, приказывая дать отдых измученным бешеной скачкой коням. Как и их зар, гахуки не спускали глаз с опушки леса и темной массы деревьев на ней. Они пытались убедить себя, что ждут, когда появятся отставшие члены отряда, но на самом деле о сматривали зловещего всадника в доспехах.

Секунды растягивались в минуты, и Ксаба начал верить в невозможное, в то, что они каким-то образом оторвались в лесу от Собирателя Черепов и что, возможно, ужасный воин был привязан к лесу и не мог покинуть его. Эти отчаянные надежды, едва проклюнувшись в сознании Ксабы, разлетелись в прах, когда из-за деревьев донесся резкий и пронзительный крик.

Из леса галопом выскочила лошадь и бешено промчалась мимо гахуков, выпучив глаза от ужаса. На спине ее колыхалось нечто похожее на кошмарный цветок с неровными багровыми лепестками – тело всадника было рассечено почти до седла. Ксаба и его люди не были чужды насилию и жестокости, но их впечатлила нечеловеческая сила, необходимая, чтобы наносить такие удары. Тролль мог бы сотворить такое с телом, но уж точно не человек!

Один из воинов гахуков издал пронзительный крик тревоги, выводя остальных из ошеломления. Из леса по следу коня мертвеца быстро выбрались красный зверь и его страшный всадник. Глаза Ксабы расширились от ужаса, когда он почувствовал на себе пристальный взгляд Собирателя Черепов. Зар зарычал на своих людей, приказывая пятерым из них атаковать приближающегося врага. Пока они колебались, Ксаба выхватил из ножен дадао и вонзил широкий клинок в живот ближайшего из своих воинов. Всадник упал с лошади и, жалобно застонав, покатился по земле.

Больше никого уговаривать не понадобилось. Издав пронзительные боевые кличи, четверо гахуков атаковали Собирателя Черепов. Ксаба помедлил достаточно долго, чтобы увидеть, как первый из них приблизился к чудовищу, как черный меч сверкнул, одним молниеносным ударом отсекая руку с плечом всадника-гахука. Зар не стал ждать, чтобы увидеть, что случится с остальными тремя. Развернув коня, он погнал его прочь от Собирателя Черепов. Остатки свиты бросились вслед за убегающим вожаком.

«Железная твердыня, – думал Ксаба, – только бы добраться до безопасных стен». На этот раз он рискнул оглянуться через плечо и закричал, увидев, как Собиратель Черепов зарубил последнего из его людей, оставшихся противостоять врагу. А волкоящер уже преследовал всадников-гахуков, преодолевая пыльную равнину длинными прыжками. Отсюда крепость казалась лишь маленьким черным пятном на фоне далеких холмов. Зар пришел в отчаяние, прикидывая расстояние, на которое растянется погоня.

Осмелившись бросить взгляд назад, он увидел цепь, перекинутую через грудь Собирателя Черепов, и два трофея, звенящих о его доспехи. Один из черепов несомненно принадлежал мутанту Бледе, что можно было понять по изогнутым рогам. Ксаба увидел свою судьбу, если Собиратель Черепов его догонит.

Паника прорвалась в голосе зара, когда он приказал еще двоим всадникам задержать Собирателя Черепов. Убедительный взмах меча с широким лезвием заставил воинов развернуть лошадей. Ксаба не питал иллюзий по поводу их шансов. Ему нужно было выиграть время и расстояние. Если они хотя бы ненадолго задержат Собирателя Черепов, зар получит шанс прорваться.

Едва он окажется в стенах своей крепости, даже Собиратель Черепов не сможет до него добраться. Оказавшись дома, Ксаба сможет высвободить силу, против которой не устоит ни один враг, каким бы легендарным он ни был!

Паланкин покачивался под ногами Хутги, когда огромный боевой мамонт медленно и тяжело возвращался в земли цавагов. Трон кагана из слоновой кости был вынесен из юрты и, по обычаю его народа, закреплен на платформе. Хутга сидел, уютно закутавшись в свои одеяла и меха, его усеянное металлическими шипами тело зябло в сырости ночи. Настроение у кагана было мрачным, и воины, проделавшие с ним долгий путь к монолиту, держались на расстоянии, опасаясь гнева своего вождя.

Только Дорго и Йорул задержались возле трона, прекрасно понимая причину гнева Хутги.

– Дураки! – злобно выругался каган. – Слепые крысы! Как они могут не видеть дальше своей зависти и ненависти? Все владения могут обратиться в прах, а они и пальцем не пошевелят, если это будет означать помощь другому племени!

Дорго разделял разочарование отца. Он боялся, что не сможет убедить вождей других племен в том, что в смерти Лока повинен Собиратель Черепов. Он надеялся заставить их отнестись серьезно к страшной угрозе, с которой они столкнулись, объединиться против общего врага.

Вместе они, возможно, имели бы шанс противостоять безжалостному убийце. Дорго осмелился разделить надежды отца. Теперь-то он понимал всю их тщетность. Вожди слишком высокомерны, слишком одержимы своими амбициями, чтобы забыть о разногласиях. Заставить их поверить в возвращение Собирателя Черепов оказалось несложно. Проблемой было убедить их, что никто не сможет победить его в одиночку.

– Ксаба, вероятно, уже движется по землям мухаков, – заметил Йорул. – Теперь, когда он знает, что Лока нет, мухаки станут легкой добычей для его всадников. Если, конечно, в их земли уже не вторглись сейфаны.

– Нхаа ускользнет обратно в свой лес, – рассудил Хутга. – Эта скотина останется там ждать часа, когда завоняет слабостью. Реальная угроза будет исходить от ваанов. Ратха не станет беспокоиться о Ксабе или Тулке, он позволит им сцепиться, завоевывая мухаков. Он знает, что Нхаа пока останется в Сером лесу. Мы – единственная угроза его амбициям.

– А сулы? – спросил Дорго.

Хутга некоторые время обдумывал его вопрос.

– Я не могу сказать, что движет сулами. Разум тонгов не настолько извилист, чтобы понять их планы, но я не могу забыть, что, когда Энек Зьяр созвал совет, он знал не только о возвращении Собирателя Черепов, но и о том, что Лок и Бледа пали от его меча. Я думаю, помимо нас только сулы сознают опасность, угрожающую владениям.

– Так что же они будут делать? – спросил Йорул. – Я не думаю, что Энек Зьяр настолько глуп, полагая, что Ратха когда-либо простит прошлые интриги сулов, даже столкнувшись с такой угрозой, как Собиратель Черепов. То, что он собрал вождей, является частью какого-то далеко идущего плана.

– Да, – согласился Хутга. – Это единственное, в чем я могу согласиться с Ратхой. Я скорее доверюсь милосердию Собирателя Черепов, чем слову сулов.

– Даже если это будет означать уничтожение нашего народа? – надавил Йорул.

Вопрос заставил Хутгу задуматься. Внезапно отец показался Дорго хрупким и слабым, уставшим от бремени власти. Каган покачал головой, ему не нравился поворот дел, который следовало обдумать.

– Это не имеет значения, – сказал наконец Хутга. – Что бы ни замышлял Энек Зьяр, попытка объединить племена провалилась. Мы все брошены на произвол судьбы. На мой взгляд, у нас есть два варианта. Мы можем бежать. Покинуть владения и попробовать спастись в Тенеземье.

– Это будет трудное путешествие, – предупредил Дорго.

Опасности владений, по крайней мере, известны. Те, что в Тенеземье, постоянно меняются. Не может быть никакой гарантии, что найдутся пастбища для мамонтов, никакой уверенности, что найдется убежище, когда выпадет снег. Старики и дети не выдержат такого испытания.

– И мы не знаем, не последует ли туда за нами Собиратель Черепов, – добавил Хутга. – Остается еще один выбор, тот самый, который стоял перед нами до явления Чулана Паршивого Языка. Мы готовим наших воинов, точим наши клинки и ждем Собирателя Черепов. Пусть последний бой цавагов будет таким, чтобы стать легендой даже в Охотничьих чертогах.

Меч Собирателя Черепов с хрустом вонзился в грудь последнего из всадников Ксабы. С фаталистической самоотверженностью последние воины поскакали ему навстречу, чтобы встретиться лицом к лицу с врагом, бросаясь на его меч и давая своему вождю время сбежать. Собиратель Черепов наблюдал, как последний враг соскользнул с седла, превращенный в кучу сломанных костей и изрезанной плоти. Убийца мог бы посмеяться над бессмысленностью бесстрашной смерти воина.

Людям, носившим клеймо Кхорна, не было спасения ни в мире смертных, ни в царстве богов. Смерть была их судьбой, смерть во имя Повелителя Черепов, смерть в честь Трона Черепов. Душа будет принадлежать Кровавому Богу На этот раз ничто не остановит резню.

Серые, темные стены Железной твердыни маячили впереди над тощими равнинами, взгромоздившись на широкий холм из вулканической пемзы.

Древние и неприступные, его стены были воздвигнуты магией колдунов Тейогтея и укреплены их темными искусствами. Когда царь умер и власть богов распространилась по его владениям, скверна заразила скалы и камни, деревья и ручьи, песок и небо.

Некоторые места несли на себе более заметные знаки богов, чем другие. Крепость воздвиг Тейогтей для защиты давно заброшенных садов, о которых напоминал лишь искаженный лес Падальщиков. Теперь это была твердыня гахуков, неприступная громада, которая бесчисленное количество раз за свою долгую историю не поддавалась ни осаде, ни колдовству.

Собиратель Черепов видел, как его жертва бросила отчаянный взгляд через плечо, лицо под татуировками побледнело от страха, но улыбка медленно тронула губы человека, и зар снова издал пронзительный триумфальный вой. Жертва его отряда не была напрасной! Враг слишком далеко, его ездовой зверь чересчур медлителен, чтобы покрыть расстояние между ними раньше, чем зар доберется до убежища. Смех Ксабы снова донесся до Собирателя Черепов, вождь наслаждался своим спасением.

Ни двери, ни ворота не портили гладких, нерушимых стен Железной твердыни. Действительно, было похоже, что здание представляет собой цельный кусок металла. Башни и зубцы плавно перетекали в массивные стены без каких-либо заклепок или швов. В пятидесяти футах над равниной часовые наблюдали с зубчатых стен, как их зар галопом мчится к святилищу своей крепости. Люди Ксабы уже бросили первые копья в преследующее его зловещее привидение. Несколько копий вонзились в лохматого волкоящера, вызвав раздраженное рычание рогатого чудища. Другие, отскочив от толстых доспехов Собирателя Черепов, рассыпались в пыль.

Стражники гахуков тревожно закричали, увидев, что Собиратель Черепов прорвался сквозь заградительный залп. Ксаба рискнул еще раз оглянуться, с ужасом обнаружив, что молчаливый убийца приближается к нему, сокращая расстояние с каждым прыжком своего ездового монстра. Хлыст зара безжалостно ударил по бокам лошади, заставляя ее сделать последний неимоверный рывок. Гладкий фасад Железной твердыни вырос перед ним, но зар не придержал коня. За его спиной Собиратель Черепов поднял дымящийся клинок, готовый обрушить его на спину убегающего вождя.

Когда конь Ксабы рванулся к неприступной стене, темная металлическая поверхность разверзлась перед ним, образовав туннель, в который нырнули зар и его конь. И мгновенно живое железо крепости закрылось, сливаясь, словно ртуть.

Собиратель Черепов поднял своего чудовищного скакуна на дыбы, когти зверя царапали воздух. Всадник рубанул мечом по металлической стене, демоническая сталь глубоко вошла в живой металл. Расплавленное железо потекло из ужасных шрамов, когда Собиратель Черепов атаковал исчезнувший портал, но раны закрылись так же быстро, как и сам портал, восстанавливая гладкую поверхность стены.

– Можешь долбиться в эти стены хоть до конца света! – прорычал Ксаба. Он посмотрел сверху вниз на разочарованного убийцу. – Эти стены останавливали армии! Гиганты и демоны не могли прорваться в эту крепость! Железная твердыня знает свое дело и не потерпит вторжения! Оставайся там, пока не сгниешь, Собиратель Черепов, эта голова не станет твоим трофеем!

Волкоящер Собирателя Черепов опустился на все четыре ноги, его черные глаза сверкнули, разглядывая насмехающегося вождя. Собиратель Черепов откинулся в бронзовом седле, череп-забрало запрокинулось вверх, разглядывая зубчатые стены над головой. Ксаба вздрогнул, увидев, что чудовище пристально смотрит на него, и защита железных стен крепости внезапно показалась ему не такой уж надежной. Он съежился, инстинктивно отступив под взглядом Собирателя Черепов, и это спасло зару жизнь.

Одним плавным движением убийца метнул тлеющий клинок в вождя. Черный меч сверкнул перед лицом Ксабы, когда тот отшатнулся, и рухнул на каменные плиты внутреннего двора. Ксаба видел, как оружие дрожит, визжит, глубоко вонзившись в каменные плиты. Пока он смотрел, огонь внутри меча вспыхнул адской жизнью. Гахуки шарахнулись от пылающего клинка, отступая перед колдовством оружия так же быстро, как их вождь от монстра. Огонь поглотил оружие, превратив его в груду пепла и золы.

Призрачный шторм пронесся по двору, собирая пепел и поднимая его в воздух. Поток золы взметнулся вверх, перелетая через стены. Ксаба осмелился еще раз выглянуть из-за зубчатой стены, с ужасом наблюдая за тем, как Собиратель Черепов протягивает закованную в броню руку. Вихрь пепла закружился вокруг перчатки убийцы, вращаясь все быстрее и быстрее. Проступила форма – тонкое острие и жестокое лезвие. Ксаба отпрянул от стены, увидев, как пепел вновь превращается в визжащий клинок Собирателя Черепов.

Собиратель Черепов слышал, как Ксаба кричит, раздавая приказы соплеменникам за стенами крепости. Еще больше копий посыпалось на него, когда он заставил своего зверя объехать замок, ища любой пролом в его неестественных металлических стенах. Как и прежде, копья не причинили ему особого вреда, а царапины на шкуре чудовищного скакуна были не слишком глубокими. С каждой минутой голос Ксабы становился все более отчаянным и яростным.

Послышались новые голоса. Резкие и ясные, они поднялись над железными стенами в низком, смертоносном пении. Собиратель Черепов остановился, прислушиваясь к молитвам. Он приказал своему хищному скакуну отойти от стен. Зверь попятился, но животное и всадник не сводили взгляда со стен. Собиратель Черепов держал черный меч наготове, из-под маски доносилось выжидательное шипение.

Поющие голоса продолжали усиливаться, становясь все громче и резче, словно ножи, вонзающиеся в небо. Злорадный смех Ксабы слышался из-за стен, смешиваясь с песнопениями шаманов. Железные стены снова распахнулись, на этот раз не для того, чтобы впустить что-то внутрь, а чтобы выпустить наружу.

Две огромные фигуры с грохотом вылетели из двух туннелей в железной стене. Размером с носорожца, сложением напоминавшие гигантских быков, эти существа были созданы скорее из бронзы и меди, чем из плоти и крови. Гигантские, похожие на собачьи головы торчали из толстых бронированных плеч, щеголяя кинжальными клыками. В глазах чудовищ пылал огонь. Пар с шипением вырывался из пастей, поднимаясь в воздух клубами алого тумана. Зловоние крови и смерти окутывало этих тварей, аура ужаса имела сходство с аурой Собирателя Черепов. На каждой из бронзовых собачьих голов, поперек морды и лба, была выгравирована руна – череп Кхорна. Грозные демоны несли на себе знак Кровавого Бога.

Джаггернауты рыли копытами землю, оставляя кровавые борозды. Руна-череп вспыхнула демоническим огнем, когда твари втянули запах своего врага в огромные ноздри. Скакун Собирателя Черепов зарычал на демонов, а его всадник молча ждал предстоящей атаки.

Между созданиями Кхорна не возникало никакого чувства родства или общей цели, которые могли бы укротить их гнев или заставить пощадить друг друга. Уничтожение врага было единственным исходом, который мог успокоить человека или демона.

Кровавый Бог не соглашался на меньшее.