Текст книги "Воины Пустошей Хаоса (сборник)"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 59 страниц)

Глава девятнадцатая

Рев чудовищного горна бился в железных стенах Черного алтаря, заглушая даже кипящий гул ямы далеко внизу.

После стольких лет забвения и одиночества демоническая сущность кузницы, казалось, почти жаждала поработать снова, стремясь связать осколки своего зла в оружие и снова отправить часть себя в мир, пусть даже это оружие будет использовано для того, чтобы остановить его месть.

Дорго работал со сложной конструкцией из блоков и цепей. Он вытащил из ямы ведра с чем-то похожим на расплавленную смолу, но воняющую жженой кровью, и вылил это в зияющую пасть кузницы. Невероятно, но пустота в теле кузницы, казалось, никогда не заполнялась, поглощая ведро за ведром огненного взвара. Дорго чувствовал жар, поднимающийся из темноты под острыми зубцами горна, чувствовал, как он возрастает до обжигающей силы, но цаваг не мог сказать, куда исчезает магмоподобная жидкость.

Санья наблюдала за работой Дорго, ее глаза внимательно изучали и человека, и кузницу. Она прислушивалась к реву горна, сосредоточившись на царапающем прикосновении жара к своей мягкой коже. Она ждала мгновения, мимолетного мгновения, когда все ее чувства придут в равновесие, мгновения, когда демон будет готов выполнить свою работу.

Момент настал. Резким окриком Санья отозвала Дорго прочь от цепей и бронзовых шкивов. Ее чувства говорили ей, что он накормил кузницу достаточно, что ее горнило разогрето достаточно, чтобы служить им.

– Положи руку на кузницу, – сказала она ему.

Воин недоверчиво уставился на нее. Санья рассмеялась, видя его подозрительность.

– Добыть меч – это только половина дела, – сказала она. – Мне нужен кто-то, кто будет владеть им, кто-то достаточно глупый, чтобы бросить вызов Собирателю Черепов.

– Но не настолько глупый, чтобы добровольно сжечь себе руку до кости, – прорычал в ответ Дорго.

– Ты не сгоришь, – заверила его Санья, хотя в ее словах чувствовалось некоторое сомнение. – Дух демона нуждается в физическом контакте, чтобы понять, что нам от него нужно, чтобы понимать приказы.

Дорго оглянулся на пульсирующий узел дрожащей плоти. Он видел мерцание жара, поднимающегося из раскрытого зева. Он взглянул на Санью и нахмурился, сжав кулак и помахав им перед ней.

– Предупреждаю, ведьма, у меня останется еще одна рука, чтобы сдавить эту тонкую шейку! – Произнеся эту угрозу, он подошел к краю кузницы и хлопнул по ней ладонью.

Его рука не загорелась. Несмотря на жар и ведра расплавленного огня, которые он вылил в нее, мясистая поверхность была холодной и влажной, скользкой, как мокрые потроха. Она не жгла. Ощущение, пронзившее его тело, было гораздо хуже.

Он чувствовал, как что-то движется сквозь него, ползает за глазами. Его кости задрожали от глубокого, утробного рычания демона, вторгшегося в его тело.

Затем в одно мгновение омерзительное ощущение исчезло. Дорго отдернул руку и рухнул на пол, корчась в рвотных позывах. Он отстранился, почувствовав руки Саньи на своих плечах.

– Прикосновение демона отвратительно, – сочувственно произнесла она. – Нет ничего более мерзкого ни в этом мире, ни в следующем, чем мелкие осколки божественного величия. Но они – необходимое зло, мост между смертными и силой богов.

Она снова подалась вперед, обхватив рукой подбородок Дорго. На этот раз он не отстранился. Ее лицо было маской умиротворения, глаза – прозрачными озерами. В изгибе ее губ было приглашение, когда она улыбнулась ему.

– Пойдем, – сказала она, осторожно помогая ему подняться с пола. – Посмотрим на плод твоих страданий.

Дорго позволил чародейскому соблазну вести его обратно к кузнице. Похабное ощущение демона, ползающего внутри него, кровожадная мерзость его смертоносного духа отступили за грань памяти. Воин не обращал внимания на жару и зловоние, на липкий запах зла в воздухе. Все, что он мог видеть, – это Санья, стройные изгибы ее тела, двигающиеся под лохмотьями, тлеющие отблески горна, танцующие в ее блестящих волосах.

Кузница переменилась. Зубы, обступившие ее центр, скрежетали друг о друга, образуя плоский круглый диск из полированной кости над жерлом жаровни. Пока он наблюдал, по диску прошла рябь движения, костяная поверхность задрожала, как гладь пруда.

В центре странной наковальни стало образовываться углубление, на поверхности которого вскоре появились очертания меча.

– Подгони осколки по форме, – сказала Санья, позволив своей руке скользнуть от его подбородка к шее.

Прикосновение женщины волновало его, заставляло забыть все сомнения и подозрения. Он лишь смутно ощущал жар, поднимающийся от горна, отравленную дымку, колыхающуюся на поверхности кости.

Один за другим он вынимал багровые осколки из мешочка, укладывая каждый кусочек Кровопийцы в форму. Почему-то он не удивился, когда все детали идеально встали на свои места.

Санья повела его прочь от кузницы, по бокам которой распахнулись похожие на рты отверстия. Рты вдували потоки воздуха в невидимый горн кузницы, подпитывая ее адское пламя. Костяная гладь над костром начала светиться, сначала красным, а затем белым.

Дорго был поражен, увидев, как рубиновые осколки клинка плавятся в багровую жидкость. Пламя, настолько горячее, что плавился драгоценный камень, было невообразимо. Дорго думал, что кузница каким-то образом свяжет эти куски вместе с помощью какого-то демонического трюка.

Теперь становилось ясно. Жаждущий Крови был воином до мозга костей и не позволил бы себе выпустить в мир клинок с такой слабиной. Кровопийца возродится после гибели словно легендарный огненный дракон Катая. Там, где осколок соединялся с осколком, не было самой тонкой трещинки, не было слабых мест, а было единое лезвие из цельного рубина, меч, точно такой, каким он был, когда Тейогтей впервые выковал его.

В то время как осколки плавились, узловатые щупальца плоти протянулись от края горна, поднимаясь, как бескостные руки над пылающей костяной наковальней. Кончики усиков затвердели, превратившись в молотки из черного блестящего камня. Какое-то время они оставались неподвижны, ожидая, когда жар и огонь сделают свое дело. Затем с жуткой точностью эти молотки обрушились вниз, ударяясь о диск демонической кости.

Несмотря на потустороннее окружение, несмотря на ужасающую сущность кузни и молотов, несмотря на невозможную субстанцию, которую они обрабатывали, звук, наполнявший черный алтарь, был ошеломляющим в своей нормальности: звон не отличался от того, что исходил бы от наковальни любого смертного кузнеца.

Как долго демонические молоты обрабатывали расплавленный рубин, ни Санья, ни Дорго сказать не могли. Часы или дни, время с трудом поддавалось определению в причудливом лимбе Пустошей. Однако в конце концов молоты перестали бить по наковальне из кости демона.

Плоть кузницы поглотила молотки. Постепенно жар стал спадать, а затем из устья диска вырвался ужасный, обжигающий шум. Кровь, темная и застоявшаяся, начала пузыриться в недрах кузницы, переливаясь через края мясистого обрубка и растекаясь по полу. Наковальня и клинок утонули в этом приливе. Когда из горна повалил пар Дорго понял, что демон использует этот жуткий способ, чтобы закалить новорожденный клинок.

Когда наконец бурлящий поток крови иссяк, Дорго снова подошел к кузнице. Он обнаружил, что смотрит вниз, в лужу черной крови, которая покрывала клыки и меч, который они держали. Он снова подумал о бездонной яме о непроницаемой пустоте, куда он выливал ведро за ведром огненную смолу. Он почувствовал укол страха, представив себе эту зияющую темноту.

Прикосновение Саньи к его руке успокоило Дорго. Он смело сунулся в еще теплую лужу крови. Пальцы ощупывали темноту, задевая шершавую поверхность клыков. Наконец его пальцы коснулась чего-то гладкого и холодного.

Он сжал покрепче и вырвал возрожденный клинок из демонического чрева.

Кровавая окалина капала с Кровопийцы, забрызгивая пол Черного алтаря. Каким-то образом мерзкий покров не мог скрыть мощи и великолепия оружия. Дорго знал, что все страдания, вся боль и насилие, весь ужас и страх стоили того. Он чувствовал, как сила пульсирует в его руке, пульсирует во всем теле.

Он взмахнул мечом в пустом воздухе, потрясенный тем, как хорошо он лежал в руке, как будто всю жизнь провел там. Мерцание силы, похожее на маленькие искры багрового света, танцевало в лезвии, когда Дорго совершил несколько выпадов. Воин рассмеялся – чистым смехом, полным удивления и мальчишеской радости.

Впервые за долгие дни в его сердце горел не рок, а надежда. Он видел Собирателя Черепов, видел, на что способен чемпион Кхорна. Дорго никогда по-настоящему не верил, что Кровопийца способен уничтожить чудовище. Но теперь, когда мощь клинка текла через его тело, как огненная река силы, он не верил, что кто-то может противостоять ему, даже Собиратель Черепов.

Теперь у его народа, у его отца была надежда. У всех Владений была надежда.

– Собиратель Черепов умрет! – поклялся Дорго, с улыбкой глядя в переливающиеся глубины клинка. – Мы найдем его и уничтожим!

Санья покачала головой.

– Нет, – ответила она. – Мы останемся здесь, Собиратель Черепов сам придет к нам. – Она указала на меч, зажатый в руке Дорго. – Он узнает, что мы сделали. Он вспомнит меч, который однажды сразил его. Нам не придется искать его, Дорго, герой цавагов. Если мы подождем, он найдет нас.

Ждать пришлось недолго. Как раз когда Дорго обдумывал план Саньи, пытаясь взвесить целесообразность ожидания и страх за свой народ, стремление вернуться к отцу, отчаянное желание поспешить, знакомый и отчетливый холодок пробежал по его телу. Он видел, что колдунья тоже это почувствовала, обернувшись лицом к дверному проему, когда-то закрытому бронзовыми створками.

Из тени вышла громоздкая фигура, закованная в багровую сталь и рогатый череполикий шлем. Черный клинок в кольчужном кулаке дымился и рычал. На груди воина висела цепь трофеев, их пустые глазницы слепо пялились на Черный алтарь.

Было что-то отвратительно-торжественное в том, как Собиратель Черепов шагал по металлическому залитому кровью полу. Санья побледнела перед внушительным призраком, мрачное присутствие чемпиона испепелило ее высокомерие и гордость. Она отступила за спину Дорго, поставив воина между собой и чудовищем. Собиратель Черепов мгновение колебался, его мертвая маска изучала воина цавагов.

Дорго взмахнул Кровопийцей, удостоверяясь, что Собиратель Черепов узнал клинок в его руке. Он чувствовал, что Собиратель Черепов помнит силу этого оружия лучше, чем кто-либо или что-либо еще, – меч, который однажды победил его. Если что-то и могло заставить его познать страх, так это Кровопийца.

Собиратель Черепов отвернулся от Дорго, глядя мимо него на колдунью сулов. Дорго почувствовал поднимающийся гнев. Неужели он так мало значит для монстра, что тот видит в женщине более серьезную угрозу?

Из горла навага вырвался боевой клич гонгов, он бросился на Собирателя Черепов. Тот блокировал удар воина, отведя Кровопийцу в сторону взмахом тлеющего клинка. Дорго услышал, как демоническая сталь протестующе вскрикнула, когда Кровопийца лизнул ее сверхъестественный край.

Дорго сделал ложный выпад в левый бок противника, а затем нанес удар в правую сторону, вонзив клинок в сочленение доспеха на поясе. И снова клинок Собирателя Черепов обрушился вниз, отбивая в сторону поражающий меч. На этот раз монстр сопроводил блок широким взмахом клинка. Дым жег глаза Дорго, когда он увернулся от того что могло бы стать обезглавливающим ударом.

Смертельный танец начался всерьез: выпад и парирование, удар и блок. Кровопийца наполнил Дорго такой силой, что воин едва ощутил, как клинок Собирателя Черепов врезался в его собственный, перехватывая удар. Он знал, что если сумеет пробиться сквозь оборону чудовища, если сумеет вонзить багровый клинок в тело под кольчугой, то с Собирателем Черепов будет покончено. Сила меча Тейогтея уничтожит его, как это было когда-то.

Несмотря на силу в своих руках и мощь меча, Дорго был вынужден признать свою уязвимость. Собиратель Черепов был намного сильнее любого врага, с которым молодому воину приходилось когда-либо сталкиваться. Даже такой грозный противник, как Тулка, не мог сравниться с ним в сочетании скорости и силы.

В отличие от чемпиона Кхорна, у Дорго не было доспехов, выкованных демонами, чтобы защитить его тело. Он сбросил все свои доспехи, чтобы перенести Санью через яму. Рядом с закованным в броню Собирателем Черепов он был словно нагой младенец. Когда визжащее лезвие Собирателя Черепов сверкнуло в нескольких дюймах от его кожи, мысль о том, насколько глубоко оно войдет в тело, если достигнет цели, отрезвила Дорго.

Меч цавага врезался в нагрудник Собирателя Черепов, оставив глубокую прореху в темной броне. Он быстро отступил, отводя колющий выпад клинка чемпиона рукоятью своего меча. Отбросив смертоносное оружие в сторону, Дорго почувствовал, как его ребра взорвались от боли, когда металлическое колено Собирателя Черепов ударило ему под дых, опрокинув на пол. Дорго поспешно поднял Кровопийцу, чтобы блокировать смертоносный нисходящий удар врага.

И в этот момент он увидел его. Рядом с другими трофеями на цепи, пересекающей грудь Собирателя Черепов: человеческий череп, обезображенный кусками металла, торчащими из лба и скулы. Как и остальные шесть, он носил на лбу выжженное клеймо Кхорна.

Едва родившаяся надежда умерла, когда Дорго увидел голову отца в жуткой коллекции Собирателя Черепов Они нашли Черный алтарь, Собиратель Черепов нашел их, но было уже слишком поздно. Каган Хутга уже присоединился к жертвам чудовища.

Семь голов – семь побежденных племен. Сила и мощь, наполнявшие Дорго, когда он взял в руки Кровопийцу, растаяли, и он почувствовал, как скрутило его желудок. Не имело значения, что у него не было прямых доказательств мысли, которая засела в его мозгу, он знал, что эти подозрения верны. Он знал, на какую голову не претендовал Собиратель Черепов.

Меч чемпиона обрушился на Дорго, едва не вырвав Кровопийцу из онемевших рук. Дорго инстинктивно поднял оружие, чтобы блокировать удар. Собиратель Черепов подался назад для новой атаки, возвышаясь над поверженным цавагом, как ангел смерти.

Внезапно кольца сверкающего голубого света опустились на Собирателя Черепов, зашипев на его броне. Чемпион развернулся, свирепо глядя на колдунью, которую выпустил из виду. Санья увидела вечную злобу, пылающую в прорезях забрала, когда убийца бросился за ней. Еще один взрыв сверхъестественной силы ударил в тело Собирателя Черепов. Чудовище неумолимо приближалось, защищенное от магии колдуньи ужасной силой своего бога.

Санья отступила, обошла кузницу кругом, прижимая к груди сумку. Собиратель Черепов указал металлическим когтем на женщину – жест владыки, не терпящего неповиновения. Ему нечего было бояться ее магии, ни одно заклинание, известное человеку или демону, не могло пробить броню, которую он носил.

Однако колдунья подняла голову, и все высокомерие ее племени отразилось на ее лице.

– Потрудись уж, – презрительно сплюнула она.

Звериное рычание вырвалось из-под маски Собирателя Черепов. Быстрыми, стремительными шагами он приблизился к Санье. Дорго в отчаянии поднялся на ноги, стремясь только покончить со своим врагом. И тут он заметил нечто странное. Санья расположилась за скоплением шкивов и цепей.

Дорго хорошо узнал это место, пока так долго трудился, таская ведра из провала. В полу всего в нескольких футах от того места, где стояла Санья, должна была находиться огромная дыра, но все, что видели сейчас его глаза, – это залитый кровью металлический пол кузницы.

И не только его глаза оказались обманутыми. Собиратель Черепов уверенно устремился к женщине. Его путь лежал прямо через дыру, пустоту, которую Санья скрыла своей магией. С громким, похожим на волчий, воем чемпион Кхорна, залитый кровью вырезанных канов владений, рухнул вниз, устремившись в далекий пылающий ад.

– Это решает проблему Собирателя Черепов, – засмеялась Санья, ставя сумку на пол. В ее голосе звучало неприятное злорадство, черты лица исказила жестокая гримаса. – Похоже, нам не так уж и нужен был Кровопийца, просто немного силы Чина Изменяющего, использованной разумным образом.

Дорго вытер кровь со лба, стараясь, чтобы она не попала ему в глаза. Он хотел видеть ведьму, хотел увидеть ужас в ее глазах, когда она поймет, что умирает. Он знал, что она наложила на него какое-то заклятие, заглушив его подозрения и заставив работать с рабским усердием к ее выгоде. Теперь наваждение исчезло – потрясенный видом отцовского черепа Дорго вновь увидел все в истинном свете.

Санья улыбнулась, увидев беспощадную ненависть в глазах воина. Она сложила руки на груди, презрительно демонстрируя свое безразличие.

– Попробуй, – сказала она. – Только попробуй меня ударить. Не сможешь. С тех пор как мы покинули владения, я колдую над тобой, шепчу твоей душе, пока ты спишь. Ты скорее уничтожишь себя, чем меня.

Дорго взревел, бросаясь на ухмыляющуюся ведьму. Она продолжала широко улыбаться ему, даже когда Кровопийца устремился к ней. Дорго ударил точно и верно, целясь в красивое лицо женщины. И обнаружил, что в последний момент его рука вывернулась, лезвие безвредно скользнуло мимо ее плеча. Он попытался ударить еще раз, рубанув по шее. Мышцы руки напряглись, онемев в тот же миг, когда он отвел меч, чтобы нанести удар.

Санья шагнула опасно близко, мягкие губы коснулись его щеки.

– Видишь, – сказала она. – Мне нечего бояться тебя, мой могучий цаваг.

– Ты лгал мне! – зарычал Дорго, насмешка ведьмы многократно усилила его ярость. – Ты использовал нас! Ты использовал моего отца и мой народ! Ты никогда не собирался спасать никого, кроме себя… Энек Зьяр!

Зловонное, презренное и отвратительное имя кана сулов повисло в воздухе. Дорго следовало бы заподозрить раньше, если бы он считал такой трусливый обман возможным даже для сула. Если кан мог делать для себя двойников, то еще проще для него было скрыться самому под чужой личиной. Собиратель Черепов пришел к Черному алтарю не из-за Кровопийцы. Его привлекло то, что ему было необходимо для завершения договора с Кхорном: череп последнего вождя, голова Энека Зьяра!

Жестокий смех сорвался с губ Саньи, когда она порхнула прочь от разъяренного цавага. Она покачала головой, одарив Дорго таким взглядом, каким могла бы одарить слюнявого идиота.

– Энек Зьяр! – рассмеялась она. – Слишком долго я позволяла этому червю пользоваться моим телом. Неужели ты думаешь, что я позволю ему осквернять его и дальше, прячась от Собирателя Черепов?

– Ты не проведешь меня, колдун! – прорычал Дорго. Он опустил руку, когда к ней вернулась чувствительность, разъяренный собственной беспомощностью. – Собирателю Черепов нужна была еще одна голова. Попробуй сказать мне, что ему не нужна была голова Энека Зьяра! Что это не она привела его сюда!

Санья кивнула, снисходительно признавая правильность рассуждений воина.

– О да, – согласилась она, – ему нужен череп Энека Зьяра, но, боюсь, кто-то уже забрал его.

Дорго недоверчиво смотрел, как тонкая рука Саньи потянулась к сумке, висевшей у нее на плече, сумке, которую она категорически отказалась оставить при переходе. Она вытащила из него сокровище, которое так долго таила: сухой, лишенный плоти череп Энека Зьяра с руной Кхорна, выжженной на его лбу.

– Он умер еще до того, как мы покинули владения, – сказала ему Санья, – убит в ту самую ночь, когда мы вернулись из гробницы Тейогтея. Его слабость вдохновила тех, кто хотел бы видеть его падение. Наследие Тейогтея таково, что ни один враг не может убить вождя, но как царь был убит своими военачальниками, когда он томился от ран, так и его наследники могут быть уничтожены рукой сородича. Энек Зьяр никогда не видел кинжала, который я вонзила в него, но уверяю тебя, он ощутил его яд!

– Но тогда Собиратель Черепов просто начал бы охоту за головой нового кана, – запротестовал Дорго.

– Нет, если кана не было, – и вся полнота предательства, заключенная в этих словах, обрушилась на цавага, подобно физическому удару. – Если бы никто не стал претендовать на наследство Энека Зьяра, если бы никто не вкусил плоть Тейогтея от его сердца, тогда сила осталась бы связанной в его трупе. Голова Энека Зьяра так и осталась трофеем, которого добивался Собиратель Черепов. Мы, сулы, умнее других племен. Мы одни понимали, что наше выживание и выживание нашего кана – не одно и то же. Пока держался владения, будем держаться и мы. Как только Собиратель Черепов убьет вождей других племен, никто не сможет противостоять нам.

– А затем сулы поработят то, что осталось от племен, – прорычал Дорго сквозь стиснутые зубы. – Подчинят себе все владения.

– Править – удел мудрых, – сказала Санья.

– Это не мудрость, ведьма! – выплюнул Дорго. – Это предательство и обман! Вот монета, которой платят сулы!

Санья вздохнула, печально покачав головой.

– Ты пригодился бы мне, цаваг. Если я хочу быть царицей, Тулан Паршивый Язык и другие старейшины должны исчезнуть.

– И ты сделаешь меня своим царем, – усмехнулся Дорго.

– Возможно, консортом, – сказала Санья после минутного раздумья. – Конечно, после того, как ты избавился бы от старейшин. Но боюсь, что ты никогда не подчинишься моей воле. Ты слишком свиреп, слишком упрям, чтобы стать хорошим рабом. Напряжение, которого потребует удержание чар над тобой, – то, без чего я легко смогу обойтись.

Дорго впился взглядом в колдунью, чувствуя, как его ненависть растет с каждым вздохом. Санья была отвратительна в своем злорадном триумфе, упиваясь перечнем обманов и предательств, которые принесли ей победу.

Вся смерть, все страдания, кровавая бойня, учиненная Собирателем Черепов, не имели для нее никакого значения. Холодный расчет и равнодушная жестокость. Даже вечно голодный Кхорн ценил жизнь каждого человека – пусть и в момент умирания.

Санья подошла к Дорго, держа в руке череп преданного ею хозяина. Она медленно обошла вокруг воина, перебирая пальцами его волосы.

– Очень жаль, – наконец решила она. – Мне придется найти другой инструмент, способный использовать Кровопийцу. – Ее голос стал холодным, как зимняя буря: – Проткни себя, пес!

Против воли руки Дорго сомкнулись на рукояти Кровопийцы С мучительной медлительностью он повернул клинок направив острый конец драгоценного меча себе в живот. Он напрягал все мышцы, сражаясь с чужой подавляющей волей. Санья засмеялась, и Дорго почувствовал, как ее власть над ним ослабевает.

Он попытался выронить меч, но, как раз когда он начал разгибать пальцы, она заставила их снова сомкнуться.

Она играла с ним, заставляя его умирать медленно, наслаждаясь беспомощностью его разума. Трудно было представить себе более зловещую пытку, когда мучитель и жертва – одно и то же.

Странное зрелище немного ослабило его ужас. Мимо дрожащих кулаков вытянутых рук Дорго видел скопление цепей над ямой. Он видел, как они дергаются, словно движимые каким-то неуловимым ветром.

Они стали раскачиваться, сперва медленно, потом все сильнее. Сначала Дорго смотрел на цепи только для того, чтобы отвлечься от пытки, но вскоре его охватил ужас. Что-то взбиралось по цепям.

Как только эта мысль пришла ему в голову, он почувствовал, что хватка Саньи ослабла. Колдунья отвернулась и бросилась к краю отверстия. Дорго отшвырнул от себя Кровопийцу, и тот с лязгом покатился по полу. Воин отпрянул от оружия и колдуньи, с ужасом отступая от обоих.

Ведьма взмахнула руками над металлическим полом, прогоняя заклинание сокрытия, которое она вызвала, открывая зияющую дыру, через которую проходили цепи. Ее лицо стало белым от ужаса.

Санья была слишком поглощена своим страхом, чтобы заметить отступление Дорго. Она дрожала, пятясь от отверстия, как одинокий лист во время грозы. Красная перчатка показалась над краем, за ней быстро последовало огромное тело, закованное в броню. Забрало Собирателя Черепов смотрело на колдунью безжалостно, словно лицо самого Кхорна.

Молния с треском сорвалась с пальцев Саньи, когда она извлекла силу из своего амулета. Колдовская энергия мерцала и танцевала вокруг Собирателя Черепов, не более смертоносная, чем летний дождь.

Чудовище двинулось к ведьме, и каждый шаг эхом отдавался от стен кузницы. Голодный, угрюмый рев демонического горна с шипением вернулся к жизни, приветствуя возвращение Собирателя Черепов.

Санья продолжала пятиться, бросая смертоносную магию в надвигающегося монстра, но на этот раз не было заготовленной ловушки, чтобы спрятаться от Собирателя Черепов.

Магия Саньи не причиняла ему никакого вреда. Теперь настала очередь сулянки узнать, каково это – ощущать себя беспомощной.

Со стоном ужаса Санья почувствовала спиной железную стену камеры. Загнанная в угол Собирателем Черепов, она сделала отчаянный рывок к свободе. Кольчужный кулак чемпиона поймал ее за длинные волосы, грубо свалив с ног. Собиратель Черепов не обращал особого внимания на упавшую женщину, его больше интересовал предмет, который вылетел из ее сумки и с грохотом покатился по полу. Он двинулся вслед за черепом Энека Зьяра, чтобы поднять его с пола.

Санья закричала, отчаянная храбрость наполнила ее. Она прыгнула на Собирателя Черепов, вскочила ему на спину, пытаясь помешать ему взять последний трофей. Чемпион потянулся назад, стиснув железными пальцами плечо женщины.

Одним яростным рывком он оторвал от себя ведьму, швырнув ее через голову. Когда Санья ударилась об пол, раздался тошнотворный треск сломанного позвоночника. Но даже в агонии искалеченная женщина попыталась оттолкнуть голову Энека Зьяра от рук Собирателя Черепов.

– Останови его! – закричала Санья, когда Собиратель Черепов взял свой последний трофеи.

Чудовище повернулось и зашагало обратно к воющему горну. Мясистый обрубок изгибался и пульсировал от возбуждения, его зубы скрежетали в голодном ожидании.

– Останови его! – снова закричала Санья, не сводя отчаянных глаз с Дорго. Воин мог чувствовать лишь слабое притяжение ее воли, боль ведьмы затуманила ее силы. – Если он бросит черепа в кузницу, нам всем конец! – крикнула Санья. Ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела, как Дорго отвернулся от происходящего и направился к дверям Черного алтаря. – Это будет конец владениям! Земля и все на ней будет поглощено, поглощено царством Кровавого Бога! Ничто не выживет! Подумай о своем народе!

Дорго обернулся. Он наблюдал, как Собиратель Черепов бросил первый из своих трофеев в жадную пасть кузницы. Все сооружение содрогнулось титанической дрожью. Вой демонической сущности превратился в оглушительный грохот, вонь крови в кузнице усилилась до невыносимого смрада. Дорго чувствовал, как что-то скребется по углам, цепляясь за вход, когда старые стены начали разрушаться. Что-то колоссальное, непостижимо гигантское зависло на невообразимой высоте, отбрасывая тень ужаса на весь мир.

Дорго уставился в обезумевшие от страха глаза Саньи. В его взгляде не было ни жалости, ни милосердия, только холодное удовлетворение. В чародейке еще оставалось достаточно разума, чтобы познать отчаяние, когда она увидела лед во взгляде Дорго.

– Все умрут! – снова взмолилась она.

– Лучше смерть, чем жизнь в рабстве у сулов, – прорычал Дорго.

Черный алтарь снова задрожал, когда закованный в броню кулак Собирателя Черепов опустил еще один трофей в жаждущую пасть кузницы. Дорго изо всех сил пытался сохранить равновесие. Не осталось надежды, лишь выбор из двух зол, но это был его выбор.

Дорго вылез на челюсть Черного алтаря, глухой к воплям Саньи. Он напрягся, когда сооружение снова затряслось, а из ямы поднялись столбы черного пламени. Он двинулся по краю челюсти, поднимаясь к одной из огромных цепей.

Упадет ли он в яму, поглотит ли его пламя, Дорго мог утешиться одной мыслью.

Когда Собиратель Черепов бросит свой последний трофей в кузницу, сулы узнают, какой выбор сделал Дорго.

Каким-то образом Дорго удалось пересечь ужасный провал. Даже в самых древних легендах своего племени, даже в сказаниях Тейогтея Дорго никогда не слышал о таком невозможном побеге. Удушливые испарения, столбы огня высотой с гору, брыкающиеся цепи и их обжигающий жар – шансы выжить в этом аду даже самый смелый лжец, примеривший мантию шамана, не осмелился бы предсказать. И все же, по милости неизвестных Дорго богов, он каким-то образом перебрался на другую сторону.

Он вышел из сияющего света, пылающего в груди Кровожадного, карабкаясь по его обугленной оболочке, даже когда она рассыпалась под ним. Едва Дорго достиг земли, он увидел, как огромное тело рухнуло, сложившись, словно горящее бревно. Бесформенные куски продолжали отваливаться, превращаясь в дюны черного пепла.

Дорго уставился на горизонт, ошеломленный ужасом, представшим его глазам. Горы из костей и скелетов менялись, сверхъестественно и тонко преобразуясь. Курганы из костей превратились в знакомые вершины холмов. Деревья и реки проявились в призрачных формах. Дорго обнаружил, что смотрит на знакомые до боли холмы и долины. Земли цавагов. Как и предупреждала Санья, владения поглощались царством Кровавого Бога.

Это не было чистым переносом. Холмы и леса выглядели иначе, чем в мире смертных. Ландшафты владений кошмарным образом слились с мертвыми грудами костей. Земли вокруг владений растянулись, искажаясь, чтобы закрыть дыру, где когда-то было царство Тейогтея, – этот образ возник в сознании Дорго, чтобы уже никогда его не покидать. Владения не были завоеваны. Царство Кхорна не расширилось.

Владения впитало, поглотило, вырвало из мира смертных и рассеяло по призрачной границе Пустошей. Это завоевание было совершено более глубоким, более жестоким способом, чем сподобился бы самый безжалостный военачальник.

Темные тучи собирались в небе, алые молнии сверкали сквозь их мрачный занавес. Красные вязки капли начали падать с облаков. Кровавый дождь. Дорго видел, как клочья усеянных костями Пустошей пузырятся и пенятся, а по земле растекаются багровые лужи. Все другие краски исчезли, когда алая кровь покрыла землю. Земля пропала под потоками крови. Дорго хлюпал по расширяющемуся морю, спеша добраться до одного из окрестных холмов Рев, который не был громом, прокатился по пустыне, и он снова вспомнил голодный вой в недрах кузницы.

Свирепые ветры рвали небеса, посылая брызги кровавого дождя почти горизонтальными струями. Дорго почувствовал, как капли шипят на коже, обжигая его нечестивым огнем. Дрожь сотрясала землю, огромные гейзеры черного пламени вырывались из-под расширяющегося моря крови. Ужас, жестокий и злобный, скребся в его мозгу, нашептывая слова обреченности в душе воина.

Дорго наконец добрался до своего холма, карабкаясь по скользкой от крови поверхности: кустарник, покрытый шипами, трава, непристойно жирная и красная, как в пограничье, скалы, зловеще похожие на костлявые руки. Ничто даже в самых заброшенных уголках владений не дышало такой злобой, не жаждало так одержимо человеческой крови. Он почти видел, как колючие ветви деревьев тянутся к нему, ощущал, как скалы-скелеты цепляются за ноги.