Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 76 страниц)

Хм, так-то, конечно, она не моя, а Антонова, если не брать в расчёт слухи, что все свои хиты написал не он, а просто купил чуть ли не за бутылку водки тетрадочку с песнями у одного спившегося музыканта… Как бы там ни было, а всё равно приятно.

За ужином говорили о многом. В частности, затронули вопрос производства джинсов в Свердловске и области. Ельцин в общем-то по строительству, но ведь помог же когда-то студию обустроить. И в деле пошива джинсов проявил понимание.

– Можно загрузить нашу швейную фабрику, для начала выпустить небольшую партию и посмотреть, как разойдутся, – сказал он. – Поговорю завтра с начальником отдела лёгкой промышленности, он мужик нормальный.

В половине десятого, взглянув на часы, Ельцин вздохнул.

– Пора уже и честь знать. Моя просила долго не задерживаться. Да и с утра у меня завтра совещание на выезде с прорабами, нужно быть в форме.

После чего полез во внутренний карман пиджака за кошельком.

– Борис Николаевич, ну что вы… Мой первый день, я угощаю.

– Ну, коли так, тогда ладно, – он с улыбкой убрал кошелёк обратно.

А я полез за своим:

– Я своей тоже обещал сильно не засиживаться.

Из ресторана вышли вместе. К этому времени администратор вызвал такси, которое нас и развезло по домам. Сначала Ельцина, затем меня, тут я снова платит сам. Ну так не на последние гуляем.

В воскресенье, когда Полина с утра отправилась записывать альбом на студию со своими музыкантами из «Свердловчанки», я уединился в зале, и сел за пишущую машинку. Решил, что пора очередные свои мысли отправить Судоплатову, а тот уж пусть думает, что с этим делать. Собравшись с мыслями, приступил:

«Когда в моём будущем писали, что в СССР имелись уникальные компьютерные наработки (какая-нибудь Сетунь с троичной логикой от 1959 или аналоговые вычислительные блоки с километрами золотой проволоки внутри), то предполагают, будто СССР конкурировал с США на равных, но из-за вредительства, из-за управленческих ошибок или из-за других досадных неурядиц вынужден был сойти с дистанции. Боюсь, что проблема гораздо глубже. Развитый социализм был обречён на технологический проигрыш, так как в нём отсутствовало важнейшее инженерное звено. Техническое образование в СССР было отличным. К 1917 Российская Империя делила с США первое место по числу студентов технических вузов и, несмотря на огромную потерю кадров в ходе революционной разрухи, СССР унаследовал от Империи значительную долю её инженерной мощи. Так как техническое образование в Союзе считали более важным, нежели любое другое, и так как интеллектуалы в советскую эпоху мало где могли себя применить, самые умные ребята шли учиться именно на инженерные специальности. По этой и по некоторым другим причинам лучшие советские инженеры как минимум не уступали своим немецким или американским коллегам, а кое в чём и превосходили их. С академической наукой в СССР тоже было всё хорошо. Не так хорошо, как с инженерами, так как учёным для работы нужно и оборудование, и обмен опытом с заграницей, и ещё много чего, но достаточно хорошо, чтобы мы стремительно продвигались, например, в освоении космоса и в строительстве АЭС. Чего у нас не было – вот просто начисто не было, ноль баллов из десяти – так это среднего звена. Процитирую Генри Форда, построившего для Сталина Горьковский автомобильный завод. Это из книги 'Сегодня и завтра»: «Мы никогда не занимаемся тем, что иногда амбициозно зовётся исследованиями, если это не связано с нашей единственной целью: делать моторы и ставить их на колёса. Всё остальное – за пределами наших интересов, и делать что-либо там означает не сделать чего-то здесь. Наша лаборатория в Дирборне оборудована всем, что может понадобиться для экспериментов… Наша главная обязанность, как мы её понимаем, – не удивляться разным сюрпризам на нашем пути, а осваивать производство одной вещи как можно лучше. Этот процесс выводит нас во многие сферы…»

Ничего подобного в СССР не было, так как не было в СССР и аналогов Генри Форда: советский инженер не мог открыть свою мастерскую или завод, чтобы делать там, например, автомобили или, может быть, радиоприёмники, или хотя бы комплектующие для них. Таким образом, советская техническая отрасль выглядела как изувеченная пирамида: умные инженеры были, научные лаборатории были, а частные мастерские и частные заводы отсутствовали. С точки зрения советских властей проблемы это не представляло. Государственными заводами управляли номенклатурные работники, зачастую также с инженерным образованием, при заводах имелись всякие экспериментальные цеха, существовала целая система изобретательства и рацпредложений. Однако в условиях административно-командной экономики все эти костыли работали плохо. В первую очередь по той причине, что увлечённый своим делом инженер не мог получить у начальства достаточно ресурсов, чтобы производить, к примеру, двигатели для автомобилей или хотя бы нормальные наборы гаечных ключей. Как итог, несмотря на наличие собственных мозгов, СССР вынужден был покупать заводы и современное оборудование для них на Западе. К примеру, в конце 1960-х итальянцы продали нам АвтоВАЗ, а в 1987, незадолго до развала страны, разразился большой скандал с закупкой Советским Союзом мощных японских фрезерных станков. Да, мы живём в глобальной экономике, и все страны, включая Италию с Японией, многое импортируют. Разница в том, что для Италии с Японией импорт был вопросом экономии, тогда как для СССР – вопросом необходимости. Условный Иван Иванов не открыл в 1930-е мастерскую по выпуску коловоротов, не перешёл позже на сверлильные станки, не развернул к 1987-му производство огромных фрезерных станков для обработки винтов подводных лодок. Как результат, пришлось сначала покупать нужные станки в Японии, а потом, когда детали сделки стали известны американцам, искать для импорта какие-то другие подпольные пути. СССР пытался перескочить через этап, через который перескакивать было нельзя: сразу купить завод, чтобы он делал готовый высокотехнологичный продукт. Но в атмосфере бюрократической суеты инновации внедрялись медленно, нормальных комплектующих было не достать, поэтому итоговое качество продукции получалось недопустимо низким. Когда началась компьютерная гонка, проблема стала особенно наглядной. В США был, например, Майкл Делл, сын зубного техника. В 1984, в возрасте 19 лет, он начал собирать компьютеры из комплектующих и продавать их всем желающим. Когда заказов стало больше, нанял ещё трёх студентов с отвёртками себе в помощь. Вскоре корпорация Делл стала компьютерным гигантом. В моём будущем там работали 160 тысяч человек, выручка за 2021 год была почти 100 млрд долларов. В Британии был, например, Клайв Синклер. Инженер в третьем поколении, он открыл в 1962 маленькую компанию по производству радиодеталей, через 10 лет переключился на электронные часы и маленькие телевизоры, а в 1980 создал знаменитый компьютер «Синклер ZX80», более известный в моём прошлом-будущем как «ZX Spectrum». В США был, например, Гэри Килдалл, преподаватель математики. В 1972 он купил за 25 долларов процессор Intel 4004 и начал писать для него программы для судовой навигации. Позже он разработал язык программирования PL/M, а ещё чуть позже написал на этом языке операционную систему СР/M, которая вдохновила Билла Гейтса на создание DOS, предшественника знакомой всем системы «Windows». Идея такова, что деятельный капиталистический инженер мог заняться производством чего-нибудь технологичного немедленно, и с годами развивать своё детище, постепенно выпуская всё более качественный и сложный продукт. Советскому инженеру для реализации инициативы снизу нужно было пройти семь кругов бюрократического ада, получая отказы от всё более и более важных чиновников. Как зовут советского инженера, которого можно сравнить Клайвом Синклером или с Майклом Деллом? Мы не знаем. Потому что в моём 1980 году, когда советские инженеры пришли к замминистра радиопромышленности СССР с предложением выпускать персональные компьютеры, тот ответил им знаменитой репликой: «Ребята, хватит заниматься ерундой. Персонального компьютера не может быть. Могут быть персональный автомобиль, персональная пенсия, персональная дача. Вы вообще знаете, что такое ЭВМ? ЭВМ – это 100 квадратных метров площади, 25 человек обслуживающего персонала и 30 литров спирта ежемесячно!». Подытоживая вышесказанное, именно частники – передний край науки, так как, напомню, станки для обработки лопастей подводных лодок СССР повторить даже в единичном экземпляре не мог. Во-вторых, бесчисленные частные заводы и мастерские – это база для промышленности, и без этой базы не мог бы открыться ни один современный завод, так как ему пришлось бы или заранее мириться с низким качеством продукции, или делать самому абсолютно всё, начиная от тех самых отвёрток и заканчивая привитием производственной культуры работникам. В-третьих, развитая промышленность – это необходимая питательная среда для академической науки, так как промышленность даёт учёным и ценные кадры, и лабораторное оборудование, и материал для исследований – не говоря уже про частные институты с университетами, которые «проклятые буржуины» традиционно строят в избытке. Надеюсь, эта информация попадёт в нужные руки, где сумеют сделать необходимые выводы'.

Письмо отправил на следующее утро по пути на работу, сделав небольшой крюк на «Волге» к неприметному почтовому ящику на улице Радищева. Раньше-то всё из Москвы отправлял в целях конспирации, сейчас, собственно, кому надо, знают, кто отправитель.

А ближе к обеду на моём столе затрезвонил телефон. Оказалось, звонили из Москвы, из Внешторгбанка, чтобы сообщить, что на мой текущий вклад в этом самом банке переведены 100 тысяч долларов – гонорар за бой, и ещё 250 тысяч «зелёненьких» – гонорар за проданные в США пластинки. Так что я могу подъехать и либо обменять их на рубли, либо забрать чеками. Был и третий вариант: часть чеками – часть рублями.

М-да, вот так вот по телефону, открытым текстом, о таких суммах… Святые «застойные» времена! Телефонистка на АТС, небось, в обмороке. И кстати, как они разузнали мой рабочий номер? Впрочем, для такой организации, как Внешторгбанк, это, думаю, не составляет особого труда.

– А когда можно подъехать? – поинтересовался я.

– В любое удобное для вас время с 9 утра до 6 вечера, кроме субботы и воскресенья. При себе обязательно иметь паспорт.

Короче говоря, на пару дней пришлось отпроситься с работы, дабы слетать в Москву и обналичить валюту. Общая сумма в рублях выходила солидная – 290 тысяч. 270 тысяч рублей взял наличными, а ещё 20 тысяч обналичил в чеки «ВТБ». Пригодятся, мало ли… Сразу же отправился в ближайшую сберегательную кассу, чтобы положить деньги ан аккредитив – не с собой же везти такую сумму! Кассирша, увидев перед собой растущую стопку из пачек денег, впала в лёгкую прострацию, а затем сорвалась за заведующей отделением. Но та оказалась женщиной опытной, даже не подала виду, что удивлена, а может, даже и узнала меня, тем более заглянув мой паспорт. В общем, всё обошлось.

С полегчавшим портфелем и лёгким сердцем направился к ближайшей «Берёзке», где приобрёл цветной телевизор «VEGA» немецкого производства. Подкупил он меня своей какой-то необычной, «космической» конструкцией, ещё и лёгкой к тому же. А взял я его в подарок новобрачным. То есть Вадиму и Насте, которые наметили свадьбу на первую субботу марта. Не нашлось у них сил дождаться получения дипломов, так и рвутся в семейную жизнь. С рестораном я подсобил, естественно, празднество пройдёт в почти уже родном ресторане Дома офицеров, где я забронировал VIP-зал на тридцать персон. Много-то народу не ожидалось: несколько человек родни с каждой стороны, десяток сокурсников, да мы с Полиной. На банкет и на платье невесты Вадик с Настей, с их слов, уже накопили, ну да если что – я помогу. Причём могу помочь и безвозмездно, о чём сразу сказал другу, но тот замахал руками, мол, ты что, даже не думай, если только в долг…

С парнями из «Альфы» я рассчитался на следующий же день после возвращения, сняв перед этим часть денег со сберкнижки. Радости их не было предела, но я посоветовал тратить деньги с умом. Обещали не дурить.

Не забывал я и о тренировках. Всё ж таки всё ещё входил в состав сборной, а в апреле пройдёт первенство «Динамо», приуроченное к 50-летию динамовского общества. По его итогам будут отбираться участники на осенний чемпионат страны, который принимает Вильнюс.

Одним словом, жизнь, декорированная новыми целями и задачами, входила в привычное русло, и хотелось верить, что впереди меня лично и моих близких (а по возможности всю страну) ждёт светлое, беззаботное будущее.

Глава 36

– Яков Петрович, у меня к вам предложение?

– Опять?

Не опять, а снова, хотел было пошутить я, но сдержался. На приём к первому секретарю записался без проблем. Мог бы, конечно, выступить на понедельничной планёрке, но решил всё же сначала обсудить этот момент с Рябовым наедине.

– Впереди у нас знаменательная дата, 9 мая, День Победы. До него ещё больше двух месяцев, но мы при правильной организации легко успеем подготовиться.

– К чему подготовиться? – начал терять терпение Рябов.

– К акции «Бессмертный полк».

– Это что ещё за «Бессмертный полк»?

Он нахмурился, ожидая разъяснений. За ними дело не стало. Идея «Бессмертного полка» в моей голове угнездилась достаточно давно, чуть ли не с момента моего появления в собственном прошлом. Я ещё в своих записях об этом писал, с которыми должен был ознакомиться Судоплатов. Но что-то мне претило вылезать с этой идеей, со стороны это казалось каким-то дешёвым самопиаром. А вот как только перебрался работать в обком, так эта мысль преследовала меня практически неотступно. Однажды мне даже приснилось это самое шествие с портретами погибших героев.

Поднаторев в обкомовской работе, решил организовать как бы инициативу «снизу». Для этого встретился с Вадимом и попросил его помочь мне в реализации этой идеи. На вполне законный вопрос, а чего я сам не хочу предложить организацию этого мероприятия, ответил, что, если это предложение пойдёт от первичных организаций, то велика вероятность того, что руководство области почти наверняка согласится воплотить эту идею в жизнь. Мой друг буквально за неделю развил бурную деятельность, в результате которой на свет появились решения общего собрания комсомольцев нашего института о проведении марша «Бессмертного полка», одобренного на бюро комсомола и парткомом института. В дополнение к этой инициативе я разработал и распечатал на машинке собственно сам план проведения мероприятия. Позвонил Рябову и попросил уделить мне полчаса времени для решения одного очень важного вопроса.

– Думаю, необходимо поднимать патриотический дух советской молодёжи. Выступления ветеранов перед школьниками – всё это замечательно, но этого мало. Поэтому комсомольцы моего института вышли с предложением проводить 9 Мая шествие с портретами родственников – погибших участников Великой Отечественной войны. Идти с портретами будут все желающие, молодёжь в том числе, а называться такое шествие будет «Бессмертный полк». Вот у меня тут, – я подвинул ему папку, – решение первичных организаций и подробное описание, как всё это должно выглядеть.

Яков Петрович, открыв папку, пробежал глазами листы с напечатанным текстом. Крякнул, качнув головой:

– Однако… Молодцы, ребята! Очень правильная идея. И, главное, всё верно оформили. Я-то сам в войне не участвовал, с четырнадцати лет за станком стоял. А вот родственников погибших у меня более чем достаточно. Так что двумя руками эту инициативу поддерживаю. На ближайшем бюро обкома примем решение о проведении этого мероприятия. Да, кстати… В Москве заинтересовались нашим Днём города.

– Я так понимаю, инициативу одобрили? – сразу подобрался я.

– Во всяком случае, негативных отзывов пока не поступало. Будем наделяться, что наша задумка сработает.

Наша… Не удивлюсь, если в итоге окажется, что идея провести День города принадлежит Рябову. Впрочем, лавров мне и так хватает, одним лавровым венком больше, одним меньше… Главное – себя зарекомендовать перед непосредственным руководством, да чтобы инициативы реализовывались.

А вообще я считал во многом свою миссию после своего второго «рождения» выполненной. Те, от кого может зависеть судьба страны, получили от меня всю информацию, которой я располагал и которой посчитал нужным поделиться. Теперь можно немного расслабиться, сосредоточившись на боксе и музыке. Правда, если песни я могу, не напрягаясь, пачками выдавать на гора, то на ринге такой финт не прокатит. Там, в 20-футовом квадрате[60]60
  Ринг имеет форму квадрата со стороной минимум 4,90 м (16 футов) и максимум 6,10 м (20 футов) внутри канатов. При проведении международных соревнований должен использоваться ринг со стороной 6,10 м.


[Закрыть], невзирая на мою нечеловеческую выносливость, всё равно приходится выкладываться, и обычно по полной.

В общем, прыгать выше головы, пытаясь что-то изменить в этом мире в лучшую или худшую сторону, я не собирался. Пока, во всяком случае.

Хоть я уже и был коммунистом, но и о комсомоле не забывал. А так как в этом году ВЛКСМ отмечал 55-летие, то к этой дате я подарил оркестру Силантьева и Льву Лещенко в частности песню «Любовь, Комсомол и Весна». День рождения комсомола будет отмечаться в октябре, так что времени на шлифовку вполне хватит. Силантьев, которому композиция пришлась по душе, в этом плане был со мной полностью солидарен. Даже заверял, что вещь будет готова намного раньше, и предлагал исполнить её загодя на каком-нибудь мероприятии, обкатать, так сказать. Но я настаивал, чтобы песня прозвучала именно на праздничном концерте, и Юрий Васильевич вынужден был пойти мне навстречу.

Ради этой песни мне снова пришлось мотануться в столицу. Было это в последних числах февраля, а 3 марта, в первую субботу месяца, мы с Полиной гуляли на свадьбе наших лучших друзей. Казалось бы, не так уж и давно мы с Полькой сами вот так же с трепетом переступали порог ЗАГСа, давали клятву верности, надевали друг другу на пальцы обручальные кольца… А словно бы уже целая вечность прошла. Столько всего произошло, что впору приключенческий роман писать. Может, и правда когда-нибудь напишу, автобиографический. Причём ничего не приукрашивая, раз уж моя вторая жизнь оказалась так богата на разного рода события.

Но это ближе к пенсии, а то и после преодоления пенсионного порога. Пока мне есть чем заняться и без этого. Например, погулять на свадьбе Вадима и Анастасии Верховских – теперь до конца жизни, как всем хотелось верить, она будет носить эту фамилию. И нам с Полиной очень важно было, что бы память об этом дне навсегда осталась у наших друзей. Поэтому предложил жене подготовить два музыкальных номера. Пришлось даже несколько раз выезжать в ресторан и репетировать с ансамблем и коллегами жены.

«Волга» и «Москвич» из моего личного автопарка в свадебном кортеже задействованы не были. Всё-таки хотелось расслабиться, а выполнять обязанности «кучера», которому и глоток спиртного нельзя сделать, в мои планы сегодня как-то не входило.

Нет, конечно, ничего лишнего я бы себе не позволил. С тех пор, как я занял пост руководителя отдела молодёжной политики, каждый мой шаг рассматривается под микроскопом. И не дай бог где-то оступиться… Всё-таки известность вкупе с такой должностью накладывают дополнительную ответственность. Но и становиться бирюком, «человеком в футляре» я не собирался.

В Ленинском ЗАГСе на улице Сакко и Ванцетти под вспышками фотокамеры прошла роспись. Счастливые молодожёны обменялись кольцами, слились в поцелуе, там же на крыльце новобрачные и гости выпили шампанского.

Свадебный кортеж состоял из четырёх «Волг». Решили не мелочиться, я сам договаривался с таксопарком об аренде автомобилей. На первой, белой, украшенной цветными лентами, ехали жених с невестой. Следом за ними двигались две «Волги» с родственниками новобрачных – родителями и бабушками с дедушками. Замыкал кортеж автомобиль, в котором разместились мы с Полиной и свидетели жениха и невесты – мой бывший одногруппник Толя Рыбчинский и подруга детства Насти – пухленькая и улыбчивая особа по имени Валя.

Возложили цветы к Вечному огню у Мемориала памяти Уральских коммунаров, а оттуда рванули в ресторан ОДО. К нашему приезду на столах уже стояли холодные закуски и напитки: шампанское, водка, красное и белое грузинское вино, лимонад и кувшины с неизменным здесь охлаждённым морсом.

Малый зал был отдельным, но при желании можно было выйти потанцевать в общий зал. Правда, музыканты сцену оккупируют в 6 вечера, то есть ждать оставалось чуть больше двух часов. Ну ничего, к тому времени народ как раз разогреется. Остальные гости уже были здесь и ждали только команды занять места за столом. В роли тамады выступала женщина со сложной причёской на голове, предложившая обращаться ней просто Галина. Вадик говорил, приглашали массовика-затейника из Дворца культуры «Уралмаша», видно, это она и есть.

– Рассаживайтесь, гости дорогие! – с широкой, сверкавшей золотыми коронками улыбкой предложила Галина. – Молодожёны – вот сюда, свидетель – рядом с женихом, свидетельница – рядом с невестой. Здесь рассаживаются родители новобрачных, дальше гости как пожелают.

Мы заняли места рядом с родителями жениха.

– Тебе шампанского? – спросил я супругу.

И тут она меня удивила.

– Жень, я спиртного, наверное, пить не буду.

Я с недоумением посмотрел на неё.

– А что случилось?

– Ну, понимаешь…

Она прикусила губу, отведя взгляд, затем всё же посмотрела мне в глаза и тихо произнесла:

– Жень, кажется, я беременна.

Ничего себе фокус! Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

– Э-э-э-м… Так кажется или беременна?

– Я к врачу пока не ходила, только собираюсь, но ощущения точно такие же, как были во время…

Она запнулась, видно было, что эти слова даются ей тяжело.

– Как во время первой беременности, – закончила наконец она.

– Понятно, – протянул я. – Радоваться раньше времени не буду, чтобы потом в случае чего сильно не огорчаться, подождём твоего похода к врачу. Может, хоть шампанского?

Она с сомнением посмотрела на бутылку «Советского».

– Давай не будем рисковать, Жень, на этот раз хочется исключить даже малейшую случайность.

Я потянулся к кувшину с морсом.

– Надеюсь, от прохладительных напитков ты не откажешься? Лимонад не предлагаю, это же, как и шампанское, тоже шипучка, мало ли, может, углекислый газ беременным вреден, если это действительно беременность. Кстати, как насчёт бутерброда с красной рыбой?

– Думаю, в еде можно себя не ограничивать, – улыбнулась она, принимая бутерброд и запивая его морсом.

В общем, весь вечер я провёл под впечатлением потенциальной беременности моей жены, с радостно бьющимся сердцем.

Из главного зала уже доносились звуки музыки. Естественно, Серёга был на сцене, и находился в курсе происходящих событий, впрочем, как и другие музыканты. Потому ведущий и проинформировал собравшихся о проходившей в соседнем зале свадьбе, пригласив её гостей не стесняться и присоединяться к общему веселью. После чего объявил «белый танец». Полина пригласила меня на медляк, а Настя – Вадима. Судя по доносившимся возгласам, некоторые из гостей ресторана меня признали, но я решил на них не отвлекаться, если только не полезут с просьбой дать автограф.

– Уважаемые гости! – услышал я вдруг из динамиков голос говорившего в микрофон Серёги. – Сегодня в нашем ресторане присутствует Евгений Покровский, наш земляк, которого вы прекрасно знаете, как олимпийского чемпиона, как победителя в суперматче по боксу с Мухаммедом Али, а также как известного композитора, автора замечательных песен! Женя! Просим тебя на сцену!

Я поднялся на сцену, сказал в микрофон:

– Дорогие друзья! Сегодня у меня и у моей жены праздник! Друг женится! И очень хочется, чтобы этот день стал для них одним самым запоминающимся в их жизни. Вы знаете, что у нас в России на свадьбах есть три традиции: наличие генерала, драка и цыгане. С генералом как-то вот не получилось, драку затевать не рекомендую, – в зале рассмеялись, – а вот с цыганами – это пожалуйста! Поэтому в качестве подарка молодоженам – цыгане!

И понеслось! Не зря мы несколько раз репетировали! Песни «Мохнатый шмель» и «Молодая» в исполнении и подтанцовкой переодетых в цыган ребят из филармонии приняты были на ура! Честно говоря, я даже особо не рассчитывал на такой эффект. А тут… В общем, плясал весь ресторан. На бис исполняли раза четыре, а может и пять, я сам сбился со счёта. Недаром сатирик сказал: «Как компания собирается, так цыгане в нас просыпаются…». В общем, новобрачным угодили. Только бы не забыть зайти в ближайшее время в соответствующую организацию и застолбить за собой эти песни. Правда, автором слов к «Мохнатому шмелю» всё-таки придется Киплинга указать.

А ещё после первой репетиции Серёга подлетел ко мне, уморительно сложив брови домиком:

– Женька, ты должен эту песни отдать нам! По крайне мере разрешить нам исполнять её на этой площадке.

– Ладно, ладно, отдам, только сначала зарегистрирую, чтобы вам было что в рапортичку вносить, и чтобы отчисления с неё шли.

– Само собой, подождём, потом будем исполнять не меньше трёх раз за вечер.

Из солидарности с Полиной я в этот вечер пил мало, предпочитая морс и минералку. Ведущая докопалась было, чего это мы трезвенниками сидим. Объяснил, что у меня режим, я всё-таки действующий спортсмен, что, собственно, являлось правдой. Тем более я уже начинал подготовку к первенству «Динамо». Насчёт Полины отбоярились, что она не очень хорошо себя чувствует, оттого и спиртное опасается пить. Да и ела она, если честно, не очень много, в последнее время озаботилась фигурой, решила, что начала полнеть, хотя я ничего такого вроде не замечал. Но женщины если что-то втемяшат себе в голову…

В общем, даже Настя пока не знала о возможной беременности близкой подруги. Да что там Настя, Полька даже матери ничего не сообщила. Все новости будут после похода к врачу.

На приём к гинекологу в поликлинику она записалась на среду, на 14,30, отпросившись с обеда. У них там, в филармонии, тоже свои порядки, хоть и не такие строгие, как на моей работе. Так что у меня отпроситься и свозить её самому не было никакой возможности, впрочем, моя жена могла позволить себе поездки на такси, что она и сделала. Обещала позвонить мне на рабочий, как вернётся домой, и потому я, начиная где-то с трёх часов дня, то и дело поглядывал на телефонный аппарат, в любую секунду ожидая звонка.

Моё волнение не укрылось от моих помощников, во всяком случае Гена, положив трубку после звонка в район (я добился, чтобы в наш кабинет провели ещё один телефон), осторожно поинтересовался:

– Женя, ты чего такой напряжённый?

– Что? А… Да вот думаю, в Верхней Пышме медеэлектролитный завод потянет содержание местной ДЮСШ? Или стоит и другие предприятия поднапрячь?

– Думаю, потянет, – уверенно заявил Валентин. – У них обороты солидные, по всей стране продукция нарасхват.

В этот момент затрезвонил телефон на моём столе, и я с трудом удержался, чтобы не схватить трубку с такой скоростью, словно от этого зависела моя жизнь. Поднеся мембрану ко рту, нарочито спокойным голосом произнёс:

– Алло?

– Женька, это я, – услышал я на том конец провода голос Полины. – Я беременна!

В горле сразу пересохло, сглотнув ком, я выдавил:

– Отличная новость! Я люблю тебя!

Гена и Валя переглянулись, понимающе улыбнулись. У шефа на личном фронте, похоже, случилось что-то положительное, а когда у начальника хорошее настроение, то и с подчинёнными он ведёт себя соответственно. Впрочем, до сегодняшнего дня оба пока не давали повода даже повысить на них голос. Порученные задания выполняли старательно и быстро.

Домой я летел как на крыльях. Быстро припарковав «Волгу» во дворе, на вымощенном ещё прошлым летом пятачке с подъездной дорожкой (не в грязи же ставить машину), я ворвался в дом и кинулся к улыбавшейся Полине.

– Женька, аккуратнее! – взвизгнула она, когда я подхватил её на руки.

Я тут же поставил её на место.

– Да, извини, это я на радостях. И ты сама лишний раз не перенапрягайся, теперь ничего тяжелее…

Чуть было не сказал традиционное «стакана», но вдруг жена обидится? Поэтому после небольшой паузы закончил фразу словами:

– …микрофона не поднимай.

– Ну, это ты рано мне запрещаешь, – улыбнулась она. – Пока можно и хозяйственные сумки потаскать. А вот через два-три месяца – тогда да, пожелание насчёт микрофона окажется актуальным. Ладно, садись ужинать. Сегодня, правда, без изысков, в выходные что-нибудь этакое сготовлю.

Дальше жизнь потекла своим чередом. О том, что Полина беременна, первыми, естественно, узнала её мама и мои родители. Потом Настя с Вадиком, воспринявшие эту новость восторженно и заявившие, что и сами не против после получения дипломов обзавестись ребятёнком.

А тем временем мне и впрямь нужно было как следует подготовиться к первенству «Динамо», которое проходило во Фрунзе с 16 по 22 апреля. Финалы аккурат в день рождения Ильича. Поэтому, начиная с середины марта, я пять дней в неделю после работы занимался у Казакова. Пахал на позитиве так, что Лукичу даже приходилось меня осаживать. Дошло до того, что оба спарринг-партнёра боксировать со мной отказались наотрез. Пришлось клятвенно пообещать, что сбавлю обороты, только после этого они согласились снова со мной спарринговать.

Тут между делом обещанный альбом вышел «Евгений Покровский и группа 'Альфа» под названием «Поверь в мечту!». Помимо одноимённой песни в него вошли композиции «Мечта сбывается», «Нет тебя прекрасней», «О тебе и обо мне», «Снегири», «Я постелю тебе под ноги небо» и «Комарово». Пластинка тут же стала хитом продаж, впрочем, иного трудно было ожидать. Из радиоприёмников, с проигрывателей и магнитофонов неслось:

 
Поверь в мечту, поверь в мечту, Поверь в мечту скорей,
Поверь в мечту, поверь в мечту, Как в доброту людей,
Поверь в мечту, как в красоту, Поверь когда-нибудь,
Поверь в мечту, поверь в мечту, Поверь в мечту и в путь!..
 

Впрочем, остальные вещи тоже моментально стали шлягерами, и заглавной песне в популярности практически не уступали.

Не успел диск выйти, а парни из «Альфы» уже начали требовать записи следующего. Этот-то, можно сказать, был для внутреннего пользования, рассчитанный на советскую аудиторию, а для зарубежных поклонников, коими мы уже успели обзавестись, нужно что-то на английском, и чтобы звучание пожёстче, ближе к року.

– Согласен, о нашем западном слушателе забывать нельзя, чтобы он сам о нас не забыл, – сказал я. – Кое-что у меня уже есть, но и вы сами не сидите сложа руки.

– А мы не сидим, – заявил Горелый. – У нас уже парочка вещей почти готова. Кстати, на английском. Когда на репетицию заглянешь?