Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 76 страниц)

Сидевший в первом ряду Ковалёв смущённо заёрзал, внезапно оказавшись в центре всеобщего внимания. Но я снова переключил интерес зала на себя.

– И, увы, чем дальше – тем хуже наши учебные заведения выполняют требование Владимира Ильича, сказавшего: «Наша школа должна давать молодёжи… умение вырабатывать самим коммунистические взгляды». Что же касается именно комсомола… «Союз коммунистической молодежи должен быть ударной группой», – говорил Ленин. Но уже во второй половине 60-х годов ВЛКСМ перестал быть «ударной группой», в него стали принимать всех подряд. Не знаю, задают такой процент комсомольцев среди старшеклассников «сверху» или это «соцсоревнование», но факт тот, что, например, в моей школе в Асбесте к десятому классу среди почти полусотни выпускников только двое не были комсомольцами. Принимают лентяев и разгильдяев, принимают ребят с далеко не безупречным поведением, не говоря уже о молодых людях с обывательским сознанием, которые к интересам общего дела совершенно равнодушны. Разумеется, я не намерен абсолютизировать. В комсомоле были и есть по-настоящему идейные ребята, но общую тенденцию уже определяют не они. Неудивительно, что даже на праздничные демонстрации «мобилизовывать» комсомольцев-студентов обычно приходится деканату, поскольку спрос тоже с него. Скажем, на доске объявлений УПИ в главном корпусе накануне прошлого 7 ноября было вывешено такое «коммунистическое воззвание»: «Студенты, которые без уважительной причины не явятся на демонстрацию, будут сняты со стипендии на три месяца».

По залу пронёсся одобрительный гул. Студенты помнили это объявление, и я помню, как мы его обсуждали. А вот педагогический состав пребывал в растерянности, ректор, кидая на меня косые взгляды, о чём-то шептался с секретарём партийной организации института. Но Остапа уже несло.

– Владимир Ильич в своей речи «Задачи союзов молодёжи» говорил об опасностях, которые «проявляют себя, как только задача учиться коммунизму ставится неправильно».

«Если бы только изучение коммунизма заключалось в усвоении того, что изложено в коммунистических трудах, книжках и брошюрах, то тогда слишком легко мы могли бы получить коммунистических начётчиков или хвастунов, а это сплошь и рядом приносило бы нам вред и ущерб, так как эти люди, научившись и начитавшись того, что изложено в коммунистических книгах и брошюрах… не сумели бы действовать так, как того действительно коммунизм требует». Он говорил: «Еще более опасным было бы, если бы мы начали усваивать только коммунистические лозунги… Быть членами Союза молодёжи – значит вести дело так, чтобы отдавать свою работу, свои силы на общее дело… Если Коммунистический союз молодёжи во всех областях не сумеет построить так свою работу, это значит, что он сбивается на буржуазный путь».

Если руководители комсомольских организаций по-прежнему будут формально относиться к своим обязанностям и задачам, которые декларировал Владимир Ильич Ленин, то, боюсь, лет через пятнадцать-двадцать мы получим поколение, для которого комсомольский билет будет всего лишь возможностью облегчить свою жизнь. Мол, я комсомолец, значит, должен иметь с этого какие-то преференции в отличие от не имеющего комсомольский билет. А для многих принцип номенклатурного роста стал такой: для продвижения по карьерной лестнице необходимо пройти аппаратную работу в комсомоле и иметь соответствующее образование. Так давайте хотя бы в стенах нашего института сделаем так, чтобы вступление в комсомол стало не обязанностью, а почётным правом.

Я сделал паузу. Осмотрел зал, оглянулся налево, на президиум. Народ по-разному отреагировал на моё выступление. Во всяком случае, равнодушных не было. Ну что ж, пора разряжать атмосферу.

– А вообще, хочу вам сказать, дорогие коллеги, не всё у нас так уж плохо. Наоборот! У нас отличный институт, прекрасные преподаватели, которые не жалеют ни сил, ни времени на то, чтобы вбить в наши головы необходимые нам знания. И вы ребята классные. И я горжусь, что учусь вместе с вами в стенах этого института. И когда я и мои товарищи по сборной отстаиваем на ринге честь и славу нашей Родины, то понимаем, что у нас крепкий тыл. Это вы, дорогие комсомольцы. Вы – наши уважаемые преподаватели. Как мы можем не оправдать ваших надежд?! Как мы можем не оправдать надежд нашей партии, которая вручила нам знамя советского спорта?! Поэтому у меня два предложения.

Я левой стороной тела словно почувствовал, как напрягся президиум.

– Первое! Как итог нашего собрания предлагаю направить письмо в ЦК КПСС, в ЦК ВЛКСМ и лично товарищу Брежневу, в котором мы комсомольцы УПИ заверяют руководство нашей партии и страны в том, что мы будем крепко держать в руках знамя марксизма-ленинизма и приложим все свои силы на укрепление могущества нашей державы. Думаю, соответствующую резолюцию и письмо к концу собрания нам предложит президиум, за который мы с вами проголосуем. Ну а второе предложение касается уже всех комсомольцев нашей страны. Вот смотрите, что получается. У пионеров есть свой гимн. «Взвейтесь, кострами, синие ночи…» все мы пели, верно? У партии «Интернационал». Правильно? Только вот комсомол наш как-то несколько обделённым оказался. Нет, есть песня «Вперед заре навстречу». Хорошая песня. Но я предлагаю песню, отражающую дух современной комсомолии. Вы её уже слышали в исполнении Льва Лещенко.

Послышались аплодисменты, крики: «Давай!» Вадим уже шёл из-за кулисы, держа заранее приготовленную гитару и передавая её мне. А я стал к микрофону по центру сцены, прямо перед президиумом.

– Ребята! Слова простые, да многие их знают, и думаю, что припев вы сможете петь со мной.

Ударил по струнам и запел:

 
Неба утреннего стяг –
В жизни важен первый шаг.
Слышишь, реют над страною
Ветры яростных атак.
 

А дальше зал хором подхватил:

 
И вновь продолжается бой!
И сердцу тревожно в груди,
И Ленин такой молодой,
И юный Октябрь впереди.
И Ленин такой молодой,
И юный Октябрь впереди.
 

Со второго куплета весь зал встал и вместе со мной пел припев. Даже президиум. А наш главный комсорг показал мне большой палец. Здорово, мол.

После исполнения весь зал единогласно проголосовал за то, чтобы эту песню отправить в ЦК ВЛКСМ. А на следующий день случился непростой разговор с Хомяковым, который мне предложил встретиться и прогуляться в ближайшем парке после последней пары.

– Ну и что за концерт ты вчера устроил?

– Да нормальный концерт. Народу понравилось.

– Не про песню речь. Хотя, должен тебе откровенно сказать, что твоя идея с гимном комсомола с утра уже дошла до первых лиц области и получила пока негласное одобрение. Есть мнение продвигать ее на союзный уровень. Я тебя про другой концерт спрашиваю. Что ты там за ревизионизм устроил? И еще прикрываясь работой Ленина. Ты совсем уже берега, что ли, потерял? Хочешь, чтобы на Олимпиаду другой вместо тебя поехал?

Вот зачем он про Олимпиаду сказал? Зачем святое тронул? У меня аж похолодело ан мгновение в груди.

– А что там было сказано неверно? – спросил я, старясь, чтобы голос не дрожал. – В чём я ошибся?

– Ты ну прямо как младенец, честное слово! Да всё ты верно говорил, и я под твоими словами подпишусь. Но пойми, чудак-человек, всему своё место и время. И уровень, на котором такие мысли надо высказывать, в том числе. Посоветуйся со мной хотя бы, прежде чем такую, как ты считаешь, правду-матку резать. Собери статистику, на которой твоё выступление будет основано. Ты понял?

Я кивнул головой. Чего уж тут спорить.

– Хорошо хоть концовка у твоего доклада удалась. С письмом – это правильное было предложение. В общем, решили твой этот спич замять и соответствующие указания твои комсомольцы и партком вуза получат.

– Ну да, типа боксёр, по голове часто бьют, вот и несёт порой махровый оппортунизм, – хмыкнул я.

– Как вариант тоже рассматривался. Тут прямой путь в психушку. Ладно… Давай мы с тобой договоримся, что подобную самодеятельность ты прекращаешь раз и навсегда, и прежде чем что-то где-то на официальном уровне ляпнуть – советуешься со мной. Договорились?

Мне оставалось только кивнуть.

– Договорились, конечно. Будем считать, что лучший экспромт – это экспромт, заранее подготовленный.

– Вот именно!

Глава 26

Май пролетел незаметно. Всё было посвящено подготовке к чемпионату страны, я буквально не вылезал из спортзала, гоняя и себя, и Казакова. Хотя, конечно, следил за происходящими в стране и мире событиями. В частности, письмо от имени комсомольцев нашего института, отправленное в ЦК КПСС им личном Брежневу, было полностью опубликовано в «Правде», где ещё главный редактор издания Михаил Зимянин от себя добавлял, какие правильные нынче в Свердловске комсомольцы, как верно они чувствуют пульс жизни, и так далее и тому подобное. И в то же время идея с гимном комсомола будет рассмотрена на VI пленуме ЦК ВЛКСМ, который пройдёт 22 июня. Эта идея официально исходила как бы не от меня. А от комсомольцев нашего института, не мог же я так внаглую себя пиарить.

Что-то мне подсказывало, что песня «И вновь продолжается бой!» будет одобрена в этом качестве. Если бы не захотели одобрить – то и не выдвигали бы. А тут ещё заметка в «Правде», тоже, без вариантов, по команде сверху была опубликована.

Но всё это шло фоном, 13 июня в Москве стартовал 38-й чемпионат СССР по боксу – и это было главным событием в моей жизни на текущий момент. До этого был отборочный зональный этап, который я прошёл на одном дыхании, не встретив ни в одном из боёв серьёзного сопротивления. То есть попал в число ста участников главного боксёрского турнира Советского Союза.

Выносливость моя оставалась на прежнем уровне, в спаррингах гонял соперников одного за другим, бывало, трое поочерёдно за одну тренировку от меня получали люлей, хотя я и старался всё же себя немного сдерживать. Свои ребята, студенты, чего их калечить понапрасну.

Да и сам старался какую-нибудь глупую травму не получить. Если что-то серьёзное – считай, ставлю крест и на третьей подряд победе на чемпионатах страны и, самое главное, на поездке в Мюнхен. Так что риск по минимуму.

11-го июня мы с Лукичом прилетели в Москву. Заселились, как и другие участники, в гостиницу «Россия». Опять знакомые лица. Давно не виделись, с прошлогоднего чемпионата, больше года прошло. И все разговоры про Олимпиаду. Все хотят попасть на главное спортивное событие четырёхлетия.

На следующий день взвешивание во Дворце спорта ЦСКА, где и будет проходить турнир. Мой вес 83.100. Я самый лёгкий в своей весовой категории, но особо по этому поводу не переживаю. Мои козыри всё те же: скорость и выносливость. Да и удары поставленные, пусть и не обладают такой мощью, как у весящих центнер и больше боксёров. Их удары зачастую попросту являются сильными толчками, не хватает им резкости, способной потрясти соперника и отправить его на канвас. Тем более практически всех, кто дерётся в моём весе, я хорошо знаю, равно как и они меня. Васюшкин, Чернышёв, Иняткин, Сидоренко, Бингялис… И ведь именно Бингялис, насколько я помню, стал в той моей истории чемпионом. А на Олимпиаду почему-то поехал Нестеров, даже не добравшийся до медалей чемпионата страны. Почему – история об этом умалчивает.

Не отобрался Сароян – уступил в зональном турнире быстро прогрессирующему Ульяничу. Кстати, и Чернышёв уступил на «зоне» в полуфинале Нестерову, но решением федерации всё же был допущен к участию в чемпионате страны. Володя потяжелел до 103 кг, интересно, насколько он будет свежо выглядеть на ринге.

Чуть позже проходит жеребьёвка. Кто-то начинает с 1/8 финала, выходит на ринг 13 июня, а кто-то сразу с четвертьфинала. Этим доведётся подраться 15 июня. 17-го полуфиналы, а финалы 19-го июня. Мне как действующему чемпиону первую стадию разрешили пропустить, так что в четвертьфинале жду победителя пары Алексеев – Изосимов.

Пока же не без пиетета поглядывал на будущего олимпийского чемпиона Бориса Кузнецова. Пока он даже чемпионат СССР не выигрывал, это произойдёт впервые. А затем Олимпийские Игры. А вот ещё один чемпион Олимпиады-1972 даже не отобрался на этот турнир – дал себе поблажку и последовал провал. Но в Мюнхен поедет именно он, так как на предолимпийском тренировочном сборе покажет лучшие результаты. И тренеры сборной не ошибутся, получив самого юного олимпийского чемпиона. Правда, который в 24 года уже закончит карьеру из-за травмы руки и склонности к пьянству. Жаль, сколько талантливых ребят сгубила горькая…

13 июня. Решили с Лукичом всё же посмотреть бой, в котором участвует мой будущий соперник. Пока ещё неизвестно, Алексеев или Изосимов. В холле ДС ЦСКА купил свежий номер «Советского спорта». Чемпионату СССР по боксу была посвящена статья под названием «Сто из пятисот».

«Сегодня, 13 июня, в Москве начинается финальная часть XXXVIII личного чемпионата СССР по боксу, – писал корреспондент. – Число участников – ровно сто человек. Большинство из них прошли отборочные соревнования в шести зонах, часть спортсменов допущена в финал по решению Федерации бокса СССР…Приближается момент, когда мы сможем получить ответ на самый главный вопрос, интересующий в нынешнем году любителей спорта независимо от того, какому виду спорта отдано их сердце: кто сделает самую весомую заявку на путевку в олимпийский Мюнхен?..»

Далее автор писал, что главным критерием для отбора в олимпийскую команду должна быть золотая медаль чемпионата страны. Тут я с ним был полностью согласен. На Олимпийские Игры должны ехать лучшие. И моя задача в настоящий момент – стать одним из них, из лучших.

Вячеслав Алексеев оказался сильнее своего оппонента, но меня ничем не удивил. Стандартная техника, резкости не хватает… Ну последнему виной соответствующий вес. Не атлет, пресса под слоем жирка не видно. Но благодаря массе удары мощные, хоть до нокдауна дело и не дошло, но несколько раз соперника ощутимо тряхнуло. Хоть тот и сам парень нехилый. Бой в целом шёл в среднем темпе, лишь в концовке его боксёры прибавили в движении.

Остальные пары четвертьфиналистов составили Бингялис – Иняткин, Гаджиев – Сидоренко и Чернышев – Нестеров. Володька Чернышёв в своём бою 1/8 финала победил за явным преимуществом. Несмотря на лишний вес, смотрелся он неплохо. И если мы оба выиграем свои четвертьфиналы, то по сетке получается, в полуфинале нам предстоит схлестнуться друг с другом.

Но сначала надо одолеть армейца из Ташента Вячеслава Алексеева. И свысока относиться к сопернику я не буду, понимаю, что каждый пропущенный удар может оказаться для меня фатальным. Равно как и ненанесённый. Собранность, ежесекундная концентрация – вот ключ к успеху. Ну и воля к победе, куда же без этого!

Для тренировок в том же армейском Дворце спорта был выделен зал, специализированный, оборудованный всем, что надо. Правда, все сто участников одновременно в нём поместиться не могли, поэтому заниматься приходилось согласно графику. Хотя после первого дня соревнований число бойцов сократилось вдвое, и тут уже появилась возможность выбирать время для занятий.

Однако по большому счёту народ сюда приходил лишь для разминки перед боем. Растерять набранную в ходе долго подготовки форму за несколько дней нереально, если только жрать и бухать без остановки, а на то, чтобы привести себя в тонус, разогреть перед боем мышцы – как раз хватит 15-минутной разминки.

Наша пара сегодня девятая по счёту – представители разных весовых категорий выходят вперемешку. Перед нами дерутся средневесы, а после нас вообще «мухи», как мы называем боксёров самой лёгкой весовой категории. Чуть тяжелее – вес «пера». Даже есть вес «петуха»… Пока это слово ещё не относится к представителям нетрадиционной ориентации, так что если ты назовёшь боксёра «петухом» – в глаз, скорее всего, не получишь.

Алексеев со своим тренером разминаются в другом конце довольно большого зала. В их сторону я не смотрю, а то подумают ещё, будто опасаюсь своего будущего соперника. Источаю, в общем, показное равнодушие, это ему нужно меня бояться, двукратного чемпиона страны.

– Ладно, хватит, – опускает «лапы» Казаков. – Нормально вроде размялись, скоро на ринг.

Мы возвращаемся в раздевалку. Здесь мне выделен отдельный, запирающийся шкафчик, как и другим боксёрам, а то ведь администрация Дворца спорта, самом собой, никакой ответственности за сохранность вещей не несёт. Вещи Лукича тоже здесь, места хватает на всех.

Раздевалка тоже большая, тоже одна на всех, и минуты через три после нас появляются Алексеев со своим тренером, усатым, как Будённый. Слава тоже пытается отращивать усы, но они у него светлые, пшеничного цвета, да и не такие густые. Так и хочется посоветовать: «Славик, сбрей эту грязь под носом».

А может и мне какую-нибудь растительность на лице завести? Скажем, профессорскую бородку. Ага, и очки впридачу, для солидности. Да Полинке даже щетина не нравится, говорит, что колется, когда мы целуемся, и заставляет постоянно бриться практически каждый день. И честно сказать, с бородой боксировать неудобно. Читал как-то воспоминания партизан, которые до войны боксом занимались, как их вытащили из леса, из фашистского тыла в Москву, чтобы они приняли участие в турнире по боксу. Думали, борода будет смягчать удары, но она больше мешала. В итоге пришлось бороды сбрить.

А бакенбарды, кстати, многие носят. Можно небольшие отрастить, мода всё-таки.

Всё-таки встречаемся с Алексеевым взглядами, и я, сам для себя неожиданно, ему подмигиваю. Тот краснеет, словно красна девица, я с трудом сдерживаю улыбку. Ну вот, получил небольшое моральное превосходство.

А тут и в манеж, посреди которого установлен ринг, пора идти. У соперника красный угол, пропускаем его с тренером первыми, сами идём следом. Какое-то время переминаемся возле ринга, пока судья-информатор не приглашает на ринг Алексеева, попутно озвучивая его регалии. По сравнению с моими негусто. Но история спорта и бокса в частности знает немало примеров, когда какой-нибудь ноунейм побеждает более именитого соперника. Потому и расслабляться себе не позволяю.

Соперник левша, но меня это нисколько не напрягает. В первом раунде я даже позволяю себе поработать в правосторонней стойке левши, что, кажется, несколько смущает Алексеева, привыкшего боксировать с классическими правшами. Джебы правой получаются достаточно акцентированными, то и дело доставляю оппоненту проблемы. Неудивительно, что к концу первого раунда у того начала заплывать левая сторона лица. Не знаю, какие коррективы в перерыве внёс его тренер, но во втором раунде Алексеев… сменил стойку на левостороннюю. Ха, удивили! Я вернулся к своей обычной стойке. Сразу почувствовав себя на порядок комфортнее, и продолжил обстрелы с дистанции, благо длина рук позволяла это делать. То есть руки-то у нас с ним были одинаковой длины, но мои удары оказывались резче, возможно, за счёт меньшей массы тела.

А вообще я брал его измором. Моя выносливость хрен знает какого левела позволяла мне постоянно двигаться, постоянно атаковать и разрывать дистанцию, если того требовала ситуация. К концу второго раунда уже и правая сторона лица соперника превратилась в сплошной кровоподтёк. Неудивительно, что тренер Алексеева, глядя на такое безобразие, скрепя сердце вынужден был выбросить полотенце, сигнализируя о досрочной капитуляции.

– Лёгкая прогулка у нас сегодня получилась, – даже с каким-то малость недовольным видом подытожил Казаков. – Давай посмотрим следующий четвертьфинал в нашей весовой категории, там как раз твой будущий соперник определится.

Заключительный четвертьфинал в нашей весовой категории должен был состояться через два боя, так что я успел морально поддержать в раздевалке расстроенного Славу Алексеева, принять душ, и спокойно занять место на трибуне рядом с Казаковым. На меня тут же стали коситься, кто-то кому-то что-то говорил негромко, глядя в мою сторону… Понятно, что узнали, но может, не только как двукратного чемпиона страны и чемпиона Европы обсуждают, но и автора звучащих из телевизора песен?

Впрочем, меня в данный момент интересовал только предстоящий бой пары Чернышёв – Нестеров. Здесь может состояться реванш за поражение на зональном турнире. Это если Чернышёв выиграет. А может быть и наоборот. Как там было в моей прежней реальности – убей не помню, если и читал, то совершенно не обратил на данный факт внимания. Помню только, что Бингялис выиграл чемпионат, а поехал Нестеров. Ничего, собственно, в Мюнхене не показав, окажись он хотя бы призёром – я бы запомнил.

Бингялис свой четвертьфинал уже выиграл у Иняткина, они боксировали в дневной части, а следом за ними на ринг выходили Гаджиев и Сидоренко – сильнее оказался Гаджиев.

Юрий Нестеров на 16 кг легче своего 103-килограммового Чернышёва, но ни разница в весе, ни сила удара соперника его не смутили. На протяжении всего боя Нестеров оставался на ринге хозяином положения. Да и психологическое превосходство было на его стороне. Вот он перед Чернышёвым – весь ожидание, весь готовность. Руки опущены. Нестеров предлагает себя в качестве мишени. Чернышёв бьет, но соперник мгновенно реагирует – уклон, уход, нырок… Перчатка Чернышёва проносится мимо, и тут же в ответ на него обрушиваются резкие, хлесткие удары из самых неожиданных положений по корпусу и в голову.

– Хорош, хорош Нестеров, – бормочет Казаков, пока соперники отдыхают каждый в своём углу. – Если Чернышёв не прибавит – победы ему не видать, как своих ушей.

Однако во втором раунде ситуация для Чернышёва складывается ещё хуже. Словно разуверившись в возможности попасть в Нестерова, он попросту перестал атаковать. И тогда в атаку перешёл сам Нестеров, буквально неотступно преследуя соперника по рингу, навязывая ему выгодный для себя ближний бой. Мы с Лукичом ещё больше уверились, что Чернышёв, похоже, сегодня пролетает. Правда, в самом начале третьего раунда Нестеров пропустил несколько сильных ударов. Сам вызывал на них Чернышёва, но, утратив свежесть, не успел среагировать. Но в дальнейшем шёл равный бой, и казалось, что Нестеров победу уже не упустит. Но… Судьи со счетом 3:2 отдали предпочтение Чернышёву. Зрители недовольно загудели и даже засвистели, когда рефери поднял руку Чернышёва, но на решение судей это никак повлиять не могло. Таким образом, в полуфинале я в очередной раз встречаюсь с хорошо изученным соперником, от которого вряд ли можно ждать каких-то сюрпризов, и который к тому же, на мой взгляд, на этом турнире выглядит слабее, нежели на прошлогоднем чемпионате страны.

Но опять же, нельзя ни в коем случае недооценивать соперника. Да и судьи могут внести свою лепту, чему мы все только что стали свидетелями. Надеюсь, до этого всё же не дойдёт.

Полуфиналы через день, 17 июня, в субботу. День отдыха посвятил… отдыху. Сманил Казакова в Серебряный Бор – любимое место летнего отдыха москвичей. Добрались на троллейбусе: от гостиницы через Красную площадь дошли до улицы Горького, где по правой стороне была остановка троллейбуса. Пятница, народу не так много, как будет завтра (с 1967 года суббота в СССР также стала выходным днём) и в воскресенье, но всё же есть. Позагорали (главное – не перегреться), искупались, перекусили… Лукич пивка попил, мне пришлось ограничиться минералкой. Охлаждали бутылки в воде, закопав их до середины в песок, чтобы не унесло волной, пусть и слабенькой, но всё же…

Кстати, не мы одни оказались такими умными. Это я насчёт бутылок. А покинуть пляж пришлось досрочно, когда меня узнала девушка в одной из компаний, подошла за автографом, и понеслась… Вскоре я понял, что избавиться от всеобщего внимания не получится, и мы решили делать ноги. Правда, напоследок я всё же окунулся, чтобы смыть хотя бы песок, переодел плавки на обычные трусы в кабинке для переодевания, и направили свои стопы в сторону автобусной остановки.

Полуфинал… Волновался ли я? Не без этого, но это было здоровое, не паническое волнение. Думаю, Володька Чернышёв волновался куда больше, учитывая статистику наших с ним боёв. Да по нему и было это заметно, хоть он и старался изо всех сил держать «покерфейс».

Впрочем, первыми на ринг поднялись Бингялис и Гаджиев. Бой длился все три раунда, но для меня ожидаемо побели литовец. Теперь ему остаётся ждать своего соперника по финалу.

На этот раз красный угол за мной. Пока судья-информатор озвучивает мои регалии, Лукич вставляет мне в рот капу, потом, минуту спустя отправляя в центр ринга, по традиции хлопает по плечу, напутствуя. Потрёпанный четвертьфиналом Чернышёв начинает бой осторожно, не форсируя события. Из меня же энергия так и плещет, хочется сразу же обрушить на соперника град ударов, вбить его в канвас, будто гвоздь… Нет, у нас немного другой план на бой. Лукич не одобрит, даже если я отправлю Володьку в нокаут на первой же минуте поединка. То есть я буду молодец, но получится, плевать хотел на указания тренера. А для него это принципиальный момент. Иначе получится, зачем мне наставник, коль я сам себе тренер… Вот и приходится частично наступать на горло собственной песне, выдерживая заранее разработанный план.

– Давай, ещё прибавляй, – советует мне Казаков в перерыве. – Что-то Чернышёв совсем какой-то вялый. Если в этом раунде с ним закончишь – я против не буду.

Ага, «лицензия на убийство» всё же получена, хе-хе… И я с первых же секунд раунда с готовностью принялся воплощать в жизнь немного изменившийся план. Выкидывал джебы и тут же сокращал дистанцию, обрушивая на соперника град тяжёлых ударов. Володя пытался иногда огрызаться, а однажды я пропустил шальной удар в висок, достаточно увесистый, меня даже немного повело. Но в целом рисунок боя оставался прежним, и я уверенно вёл по очкам.

В одном из моментов прижатый к канатам Чернышёв неожиданно опустился на одно колено. Нокдаун! По команде рефери я отправился в нейтральный угол, откуда наблюдал, как соперник тяжело поднимается на ноги. Даже немного жалко стало Володьку. Но тут же себя одёрнул. В полуфинал должен был проходить Нестеров, и присутствие на этой стадии Чернышёва – форменный нонсенс. Эту судейскую ошибку приходится исправлять мне.

– Бокс!

Снова сходимся в центре ринга. В глазах соперника вижу какую-то обречённость и одновременно злость. Злость – понятно почему; кому охота так безвольно проигрывать, когда ты ничего с этим сделать не можешь, твоё тело тебя просто не слушается. Но, наверное, эта самая злость на какое-то время придаёт сопернику сил, и он неожиданно переходит в атаку. А я как назло в это момент расслабился, раздумывая, как лучше самому атаковать, в такой полупозиции он меня и застал.

Два удара, один за другим, пробили мою защиту, которой ввиду опущенных на уровень груди перчаток считай, что и не было. На мгновение я поплыл, и следующий удар мог оказаться роковым, но скорее на инстинктах, чем соображая, что делаю, я быстро попятился от рванувшего следом за мной Чернышёва. Сиды-то у него ещё есть, только второй раунд к своему экватору близится.

Сквозь звон в голове услышал, как кричат зрители, но это шло как бы фоном. Может, кто-то и подбадривает моего соперника, наверняка и у него есть поклонники. Хотя моих, думаю, куда больше. И они ждут от меня только победы!

Собрав всю силу воли в кулак – практически в буквальном смысле этого слова – я с одновременным уклоном делаю шаг вперёд и выбрасываю навстречу Чернышёву правый полукрюк… Соперник словно натыкается на невидимую стену. Руки его виснут вдоль тела, на лице появляется какое-то недоумённо-обиженное выражение. Извини, хоть парень ты и неплохой, но сопереживать тебе у меня сейчас нет возможности, слишком высоки ставки. И пока не ты не пришёл в себя, я должен решить вопрос с выходом в финал.

Все эти мысли, спрессовавшись, пронеслись в моей голове за доли секунды, а в это время мои перчатки поочерёдно летели в сторону соперника. Корпус, голова, голова, голова… Молочу не переставая, стиснув зубы с такой силой, что того и гляди прокушу капу. Хотя, по идее, при таком ритме ударов должен был раззявить рот, как выброшенная на берег рыба, судорожно втягивая в лёгкие воздух, но с моей выносливостью как-то получалось пока обходиться дыханием через нос.

Есть второй нокдаун! На этот раз Чернышёв, снова опустившийся на колено, поднимается куда дольше, встаёт на ноги на последних секундах отсчёта. Рефери заглядывает ему в глаза, тот бормочет что-то вроде: «Да в порядке я, в порядке». И в этот момент звучит гонг.

М-да, без третьего акта не обойтись. И я его начинаю так, что и сам Чернышёв, и его тренер, и все три тысячи зрителей понимают – у моего соперника шансов выстоять нет. Чернышёв не упал, он упирался спиной в угловую подушку, которая не давала ему опрокинуться на спину, ноги хоть и подгибались, но держали его, однако было ясно, что идёт настоящее избиение, которое грозит вылиться в проблемы со здоровьем у одного из боксёров. Одновременно с командой рефери: «Стоп!» на ринг полетело полотенце, выброшенное тренером Чернышёва. С начала третьего раунда не прошло и минуты.

В преддверии финалов, как и перед полуфиналами, день отдыха. Решили на этот раз обойтись без пляжа, тем более погода к подобному времяпрепровождению не располагала. Дождя не было, но заметно похолодало, и над Москвой образовалась сплошная облачность.

Впрочем, сидеть в номере гостиницы тоже не было никакого желания, молодой организм требовал движения, тем более что вчерашний бой получился для меня не таким уж и изматывающим. Решил прогуляться в центр, побродить по музеям, по Москве. Зонтика не было, но я понадеялся, что обойдётся без дождя. В конце концов не сахарный, не растаю. Если только есть риск простыть… Ладно, спрячусь куда-нибудь.

Казаков – тот предпочёл как раз удобную кровать, чтение газет и просмотр телепередач. Ну и разговоры с коллегами-тренерами – всё никак не наговорятся. Хотя ведь раз в год, по большому счёту, встречаются, есть людям что обсудить. К финалу, правда, этих самых тренеров осталось два десятка и ещё двое – по числу финалистов в 11 весовых категориях.

Я же после завтрака спустился в метро и через полчаса с пересадкой добрался до станции «Новокузнецкая». Свой воскресный экскурс решил начать с посещения Третьяковской галереи. Бывал тут не раз и в прошлой, и уже в этой жизни, но нравилось мне бродить по залам картинной галереи, в которой были собраны настоящие шедевры. «Троица» Рублёва, «Явление Христа народу» кисти Иванова, «Грачи прилетели» Саврасова, «Княжна Тараканова» Флавицкого, «Утро в сосновом лесу»… А меня почему-то в этой новой своей жизни притягивал врубелевский «Демон». «Демон сидящий», что замер на краю высокой скалы, глядя вдаль чёрными, печальными глазами. Вечная борьба мятежного духа… Чувствовал я в себе что-то такое с этим Демоном родственное, испытывая при этом чувство непонятной, щемящей тоски. Такой, что хотелось волком выть.