Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 76 страниц)

Час с небольшим спустя наш комфортабельный «MAN» добрался до места назначения. Да-а, Олимпийская деревня – она же Olympiapark – больше всего напомнила мне хоббитский Шир из кинотрилогии Питера Джексона. Впрочем, старина Толкиен их так же описывал, в этом плане Джексон молодец, старался снимать фильм как можно приближённее к оригиналу. Вот и здесь такие же холмики с аккуратно подстриженной изумрудной травой, да и домики небольшие, аккуратные. У каждой сборной свой «загон».

Ещё в автобусе нам раздали буклеты на английском и немецком языках с эмблемой Олимпийских Игр на глянцевой обложке. Символ Олимпиады представлял собой венец из лучей света, по форме всё это чем-то напоминало коловрат – он же коловорот – из славянского неоязычества. При желании в эмблеме даже можно было углядеть намёк на свастику, что кто-то из наших, сидевших позади меня, тут же и озвучил, и на него тренеры тут же зашикали. А консульский даже встал со своего места, чтобы получше разглядеть говоруна.

В буклете обнаружились цветные фотографии самой деревни и спортивных объектов. Снимки были сделаны в том числе и с воздуха. Хм, любопытно, крыши спортивных объектов были сделаны в виде шатра из плексигласа. Такого мне ни до, ни после вроде бы не встречалось, хотя телетрансляции с Олимпиад я смотрел регулярно. Бокс, само собой, но были у меня и другие любимые виды спорта. Например, некоторые легкоатлетические дисциплины, футбол, плавание, прыжки в воду…

Телетрансляции будут осуществляться благодаря построенной несколько лет назад телебашне «Олимпиатурм» высотой в 291,28 метров. Мы её ещё издалека разглядели. Открытие Игр состоится на Олимпийском легкоатлетическом стадионе (Olympiastadion) на 69.000 мест. Там же будут проходить соревнования по лёгкой атлетике и футболу. Баскетболисты, гандболисты и прочие игровики будут выяснять отношения на паркете многоцелевого спортивного дворца на 12.150 мест. А вот финал, в ходе которого, собственно, сборной Гомельского и предстоит одолеть в напряжённейшем финале американцев, пройдёт на арене «Руди-Зедльмайер-Халле». Хоть бы история повторилась!

Дворец водных видов спорта принимает представителей плавания и прыжков в воду. Синхронное плавание если и существует, то пока не является олимпийским видом спорта. Велотрек, теннисные корты…

Ну а нам, боксёрам, предстоит выяснять отношения в 5-тысячном «Бокс-Халле». Пока же размещаемся по домикам. Тут разные, и 4-х, и 8-местные. Мы вчетвером с Кузнецовым, Лемешевым и Трегубовым заселяемся в один из 4-местных, возле которого у стены стоит симпатичная лавочка с изогнутой спинкой. Спальные места делили по жребию, тащили спички. Мне в итоге досталась кровать сперва от окна, собственно, как я и хотел.

Тут даже телефон имелся, а под ним лежала упакованная в целлофан бумага со списком кодов для всех стран-участниц Олимпийских Игр. В том числе и код СССР. Это что же, можно отсюда прямо домой позвонить? Ну-ка…

Я набрал код, потом свой домашний номер. Та-ак, пошли длинные гудки, сердце в груди учащённо забилось. По идее Полины дома может в этот момент не оказаться, она ещё не ушла в декретный отпуск, но мне повезло. На том конце провода подняли трубку, и я услышал чуть приглушённый расстоянием такой знакомый и любимый голос.

– Алё?

– Полинка, это я!

– Женька!..

– Ага, из Олимпийской деревни звоню. В нашем домике подключённый телефон стоит, с него, оказывается, можно звонить по международной линии. Вот так вот запросто, представляешь?!

– Кла-а-асс, – протянула она. – Это ты теперь можешь каждый день мне звонить!

– Точно, – подтвердил я. – Не знаю, может, тут ограничения есть какие по времени или ещё какие… В общем, попробую звонить ежедневно, лучше, наверное, вот так вот, вечером, когда ты дома. Ты в декретный ещё не ушла?

– Рано пока.

– Тогда вечерами буду звонить. Ты как там?

– Я нормально. Мама вот только приезжала, помогла по хозяйству, всё ждёт, когда я в декрет уйду и к ней домой перееду. Тамошние врачи уже готовы меня наблюдать. Вадим с Настей заглядывали вчера, просили, если будет возможность, привет тебе передать. Они уже всерьёз подумывают насчёт свадьбы, начали деньги откладывать, Вадим вон чуть не каждую ночь вагоны разгружает, с лица. Бедный спал, круги под глазами…

– Ты ему скажи, чтобы себя берёг, а со свадьбой мы им поможем. Не чужие, чай люди.

– А ты-то там как?

– Да я тоже нормально. Прилетели, расположились, сейчас на ужин пойдём. Посмотрим, чем кормят, хотя с твоей стряпнёй местная, уверен, не сравнится… Слушай, Полин, тут парни тоже уже рвутся к телефону, буквально из рук вырывают. В общем, целую, крепко обнимаю, завтра, надеюсь, получится созвониться.

Ребята и правда намекали, что тоже хотят позвонить домой, так что следующие несколько минут прошли на фоне телефонных переговоров.

Помимо жилой комнаты имеется совмещённый санузел – унитаз и душевая с ковриком, на котором изображена эмблема Олимпиады. Она тут повсюду, куда ни глянь, в том числе и на полотенцах, а их тут ровно четыре, по числу жильцов. Причем все разного цвета, видимо, чтобы чужим случайно не вытереться. Личная гигиена, однако, у немцев вообще орднунг во всём, в отличие от нашего, русского разгильдяйства. Правда, эти разгильдяи сокрушили казавшуюся непобедимой фашистскую армию, хоть и положив на это миллионы жизней, так что не всё порядком измеряется.

Есть даже кухня, хоть и небольшая, размерами напоминает кухонку в какой-нибудь «хрущёвке». За столиком четыре табурета с невысокими спинками, какие-то полустулья. То есть вчетвером при желании можно усесться за столик, но комфортнее сидеть одному или двоим. То есть питаться поочерёдно. Вернее, перекусывать, так как трёхразовое питание организаторы как бы задекларировали, а здесь можно будет что-то типа ланча себе устроить или позднего ужина. Не то что нажираться на ночь, а так, чайку попить.

Здесь же небольшая электроплита на две конфорки – видимо, с газом решили не рисковать. Нашлись небольшая эмалированная кастрюлька, набор тарелок разной глубины, вилки, ложки, включая десертные и чайные – всё из нержавейки. Есть электрочайник объёмом под литр воды. Чашки… На них тоже была эмблема Игр, вернее, талисман – такса Вальди в разноцветной майке.

– Блин, а можно будет такую кружку в качестве сувенира домой забрать? – слышу вопрос стоящего за спиной Славы Лемешева.

– И полотенце, – добавляет откуда-то то ли комнаты, то ли из санузла Трегубов.

– Да хватит уж, не позорьте звание советского спортсмена, – выговаривает им на правах капитана сборной Кузнецов.

Но выговаривает как-то без особого энтузиазма, просто потому, что положение обязывает. А так бы и сам прихватил и кружку, и полотенце, тем более так поступят многие наши спортсмены без лишних угрызений совести.

– Чай тут есть, не знаю правда, что за фирма, – прокомментировал Слава, держа в руках пачку чая золотистого цвета с надписью «Onno Behrends Tee».

– Судя по названию, какая-то немецкая, – говорит заглянувший на кухню Трегубов.

Я про себя вынужден с ним согласиться, мне и самому эта марка чая незнакома.

– Сахар есть, а печенек с конфетами нема, – продолжает осмотр Лемешев. – Тут неподалёку, говорили, магазинчик есть продуктовый, надо будет заглянуть.

У каждого своя тумбочка, в углу комнаты, так, чтобы всем было удобно смотреть, стоит небольшой цветной телевизор «Грюндиг». Сразу вспомнился Высоцкий и дантист-надомник Рудик из песни про психбольницу. Боря тут же его включил, пощёлкал переключателем каналов… Везде шли передачи на немецком языке, в котором, если честно, я за свою прошлую жизнь не особо поднаторел. Что уж говорить о моих соседях… В общем, выключили мы телевизор, тем более к нам заглянул Радоняк, предупредив, чтобы выходили строиться перед походом на ужин. Переодеваемся по-быстрому в спортивные костюмы. Хорошо, что они лёгкие и дышащие, «адидасовские», но с большими белыми на синем фоне буквами СССР.

Так строем и шли в ближайшую столовую – а их в разбитой по секторам деревне было несколько. Видом своим она напоминала столовую какого-нибудь советского пионерлагеря, только более приличную внешне. Не говоря уже о внутреннем содержании. Да и выбор блюд был не в пример разнообразнее.

В столовой мы оказываемся чуть ли не самыми первыми, зал большой, на полсотни столиков, за каждым из которым по штату размещались четверо, был заполнен где-то наполовину. У каждой сборной – своё время посещения столовой, дабы не создавать давки. Блюда стояли на стойке – подходи и бери. Даже суп был, правда, вроде как луковый. О щах и борщах можно было не мечтать. Салатов – изобилие. Пока набрали подносы, начали появляться представители других сборных. Американцы были в лёгких тренировочных костюмах с эмблемой производителя одежды «Champion». Все чёрные, только один тренер белый и один боксёр, здоровый, судя по всему, тяжеловес, на вид мой ровесник или даже чуть младше.

– Твой возможный соперник, Дуэйн Бобик из США, – кивая на американца, говорит сидевший за нашим столиком Николай Ли. – Смешная фамилия, правда? Белая надежда Америки. На Панамериканских Играх в прошлом году нанёс поражение другой восходящей звезде – кубинцу Теофило Стивенсону. Поклонники бокса мечтают о финале Бобик – Стивенсон, но жребий может вывести их друг на друга и раньше. Да и тебя я не стал бы сбрасывать со счетов раньше времени. Ты должен доказать, что советские боксёры – лучшие в мире.

Кубинская сборная, кстати, расположилась в другом секторе. Мы с ними пересечёмся только в «Бокс-Халле».

Заканчиваем приём пищи, так же строем идём обратно. Степанов показывает на видневшуюся в некотором отдалении лужайку возле редкого лесочка:

– Вон там по утрам можно заниматься, если никто не займёт лужайку раньше нас. И побегать вдоль леса можно.

После ужина – свободное время. К услугам тренеров и спортсменов в каждом из секторов есть специальное здание, что-то вроде небольшого Дома культуры. Можно в настольный теннис поиграть (три стола), в бильярд шары погонять (тоже три стола), для любителей шахмат в уголке парочка столов со стульями, причём шахматы на досках уже расставлены, только садись и играй. А в другом углу на специальной подставке стояла акустическая гитара «Gibson». А рядом – табурет с перекладиной для ног, который подходил и для сидения у барной стойки, и для гитариста. В данном случае, понятно, имелся в виду второй вариант, так как барной стойки поблизости не наблюдалось.

Не удержался, подошёл, взял в руки гитару, провёл пальцами по струнам. Хм, уже и настроенная.

Вижу тут спортсменов других стран. Американцы, японцы, парочка израильтян… Тут же вспоминаю про «Чёрный сентябрь». Предупредили немцев наши о готовящемся теракте или нет? А если предупредили, будут ли приняты соответствующие меры?

Насколько я знал (и отразил это в своём письме) боевики приехали в Германию до старта Олимпиады по фальшивым документам двумя группами через Италию и Болгарию. Оружие было отправлено в Мюнхен через дипломатическую почту ливийского посольства. В 04:30 утра 5 сентября террористы в спортивных костюмах и с сумками, которые были забиты оружием, будут стоять у двухметрового сетчатого забора олимпийской деревни. И никому они не покажутся странными, так как участники соревнований часто перемахивали через ограждение, когда возвращались в номера. Им даже помогли канадские ватерполисты, которые допоздна смотрели хоккейную суперсерию СССР – Канада, помогли перекинуть баулы с оружием через забор, не подозревая, что перед ними террористы. Может, мне тут как-нибудь ещё кого-то из представителей власти инкогнито предупредить о готовящемся теракте? Или вообще забить, как говорится, решать чисто свои задачи, связанные с победами на ринге…

У дальней стены книжные полки от пола до потолка, куда впору баскетболистам дотягиваться. Книги преимущественно на немецком и английском, но каким-то чудом нахожу и несколько томиков на русском. Чехов, Толстой, Куприн, Пушкин, Лермонтов… О, надо же, Солженицын! Роман «Август Четырнадцатого», изданный в Париже. Не знаю, что в нём такого диссидентского, почему у нас не печатали… Читал когда-то, помню, что роман посвящён поражению войск Русской императорской армии в битве при Танненберге в Восточной Пруссии. Так себе, на любителя… Покосился по сторонам, вроде никто на меня не пялится. Нет уж, пусть себе и дальше стоит.

И тут я обнаруживаю роман «Мастер и Маргарита» Булгакова. Хм, вроде как в СССР его ещё не издавали, пытались только в журнале напечатать, да и то цензура крепко прошлась по роману. Читаю название издательства… «YMCA-Press», тоже Париж, как и роман Соженицына. Понятно… Возьму-ка я книжку с собой в номер, буду там читать. Надеюсь, это не посчитают за воровство, потом всё равно ведь верну. Тем более так, наверное, и было задумано, чтобы люди брали книги, а потом, естественно, возвращали на место. А Булгаков мне нравился, но не все его книги; «Бег» или «Белую гвардию» по одному раз кое-как осилил, а роман «Мастер и Маргарита» перечитывал неоднократно.

– Жень, может в теннис сыграем?

Предложение Толи Камнева принимается, и в течение следующих минут двадцати я выигрываю у него три партии одну за другой. Всё-таки настольный теннис – одно из лучших тренировочных упражнений для боксёров, развивает моторику, скорость рефлексов и принятия решений. Да и нравился мне настольный теннис. Играем на нашу советскую мелочь – несмотря на обмен валюты, с собой у нас, естественно, имелись и советские деньги, потому как по возвращении всем из Москвы придётся добираться до родных пенатов своим ходом. Двадцать копеек партия, так что в итоге я стал богаче на 60 копеек. Затем на победителя со мной сыграл Валера Трегубов. Одну партию он у меня взял, в двух я был сильнее. А потом… Потом из наших желающих сыграть против меня не нашлось, и тут подошёл японский – о чём можно было судить по эмблеме на спортивном костюме – атлет который на ломаном английском предложил составить мне оппозицию. И предложил ставку за партию – один доллар.

– Жень, а вдруг этот японец представляет сборную по настольному теннису? – негромко произнёс стоявший сзади Толя Камнев.

– Этот вид ещё не включён в программу Олимпийских Игр, – напомнил я ему.

– Точно, – почесал тот в затылке, – как-то не сообразил.

Ну а я ради праздного любопытства спросил у представителя Страны восходящего солнца, какой вид спорта он представляет? Оказалось, гимнастику. Звать его Сигэру Касамацу.

– Ок, – кивнул я, – согласен, только у меня долларов нет, есть марки.

– Хорошо, – легко согласился японец, – у меня тоже есть марки. Давай играть на марки. Одна партия – одна марка.

Тренеров наших тут нет, у них своё собрание, и надеюсь, им никто не настучит, что я играл на деньги с представителем капиталистической страны. А то мало ли… Хотя и тренеры могут прикрыть, а вот всякие кураторы, следящие за моральным обликом советских спортсменов… Ладно, чего уж теперь, если подписался – то поздно отступать.

Гимнаст оказался серьёзным соперником. Игра шла очко в очко, но с минимальным перевесом победа была всё же за японцем.

– Эх, целую марку проиграл, – посочувствовал мне кто-то из наших.

– Ничего, ещё не вечер, – возразил другой голос, кажется, принадлежавший Толе Камневу.

И то верно. Нужно просто быть пособраннее, а то я в первой партии, такое ощущение, сыграл в полруки. Или в полноги. Или то и другое вместе. И в удар ракеткой по шарику нужно сильнее вкладываться. Выносливости мне всё-таки не занимать, надо просто всё делать быстрее и резче. Соперник рано или поздно выдохнется. А техника… Дай бог не подведёт.

Японец начал выдыхаться к концу партии. Движения его замедлились, стали более размашистыми, а я продолжал в том же темпе. Да ещё и зрителей собралось десятка два, как с нашей стороны, так и с японской, и все болеют, чуть не до крика доходит. Хорошо бы драться не полезли, а то в случае чего боксёры гимнастов, по идее, должны легко уделать. А это уже международный скандал.

Вторая партия с перевесом в три очка за мной. Моя марка возвращается ко мне. Третий раунд… Моё преимущество становится ещё более очевидным, и третью партию я беру ещё более уверенно. Таким образом, стал богаче в итоге на одну западногерманскую марку. Как говорится, мелочь – а приятно. Тем более что нам не так много обменяли валюты, по сто дойчмарок на брата. Теперь у меня сто одна, так-то вот.

Поездку в Мюнхен нам вроде бы обещали, чтобы мы получили возможность ознакомиться с достопримечательностями этого славного города и заодно что-нибудь прикупили для себя. Правда, точная дата поездки была пока неизвестно, у каждой сборной свой день, организаторы будут ориентироваться на выходные.

Но и на территории Олимпийской деревни имелись, как нас проинформировали, несколько магазинов. Один – продуктовый мини-маркет, про который упоминал Слава, второй – сувенирный, а в третьем продавались спортивные одежда и обувь. Вдруг с экипировкой что-то случится, или забыл кто-нибудь её дома… А то и багаж в аэропорту потерялся. А за электроникой – это в город. У нас чуть ли не каждый второй мечтает что-нибудь этакое, хотя бы небольшой магнитофон. Ну и джинсы – это вообще программа-минимум. Водки вон набрали, благо что по паре бутылок разрешено провозить, чёрной икры кто-то тоже прихватил, надеются удачно загнать. Ага, вон Толя Хохлов уже договаривается о чём-то с одним из японцев, и вряд ли насчёт партии в теннис, слишком уж загадочный у него вид, да и по сторонам то и дело поглядывает – не подслушивает ли кто. Да уж, медали медалями, а возможность заработать валюту, на которую затем можно будет прикупить шмоток или техники, никто не отменял.

Я же ничего на продажу брать не стал, всё-таки кандидат в члены партии, да и не бедствуем мы с Полиной. К тому же и так вон несчастного гимнаста на целую марку ободрал. А нечего было; понадеялся японец на своё мастерство, да только не учёл мою выносливость. Теперь вон всё ещё смурной ходит, нос повесил, видно, стыдно перед товарищами по команде, что проиграл какому-то русскому боксёру, хоть те его сразу после проигрыша дружно кинулись утешать.

Нам разрешено было тусить до 10 вечера, после чего отбой. Тренера обещались лично ходить по домикам и проверять, как выполняются их указания. Так что в четверть десятого, в порядке очереди покатав ещё и шары в бильярд, с Булгаковым подмышкой и в компании Лемешева с Трегубовым вернулся в свой домик. У каждого имелось по ключу с брелоком, на котором… Да-да, на каждом брелоке красовался талисман Игр, такса Вальди, и парни уже успели взгрустнуть, что этот сувенир увезти с собой не удастся, так как ключи после выезда из домика придётся сдавать ответственному за это дело немцу, который нам их и выдавал. Боря вернулся раньше, предупредив нас, что дверь будет не заперта, да и по отблескам экрана телевизора в окне было понятно, что там кто-то есть.

– Кого-нибудь ещё на деньги поставил? – хмыкнул Боря.

– Да так… В бильярд тоже на мелочь играли, сколько выиграл – столько и проиграл. Так, до отбоя успеем чайку попить? Тогда я ставлю чайник, а пока греется – в душ.

Утро началось с гигиенических процедур и построения на небольшой открытой спортплощадке. Американцы уже тренируются, не спеша бегут по заасфальтированным дорожкам, на ходу отрабатывая «бой с тенью». На них серые шерстяные комбинезоны с капюшонами, похоже, американцев их тренеры заставляют реально пропотеть.

На нас более лёгкие костюмы, мы для зарядки облюбовали зеленую лужайку под сенью кленов. Бегаем по кругу, кто равномерной трусцой, другие – с ускорениями, а Трегубов довольствуется лишь гимнастическими упражнениями. Немного побаливает нога, но врач сборной уверяет, что это обычный мышечный спазм, к вечеру всё должно нормализоваться.

После завтрака час на отдых, в течение которого я, сидя на удобной лавочке, которая как раз в это время суток оказалась в тени дома, читаю Булгакова. После обеда нам выдают отглаженную форму, в которую мы переодеваемся и отправляемся на Олимпийский стадион, где в 6 вечера начнётся церемония открытия Игр.

Девушки наши и впрямь во всём белом, с нами на контрасте. А ничего так, симпатичная форма, без всякой «хохломы», как это стало принято в 21 веке. Первым делом – инструктаж от представителя МОК, чьи слова переводчик доносит до нас на русском языке. Сборные пока выстраиваются позади стадиона, со стороны нависающего над ним холма, который уже облеплен теми, кому не посчастливилось достать билеты на церемонию открытия. А стадион полон, шумит, и меня невольно охватывает какой-то священный трепет. Почему-то всплывают в памяти виденные когда-то иллюстрации, посвящённые Олимпийским играм в Древней Греции.

Команды выходят по алфавиту. Первыми идут австралийцы, за ними австрийцы… Каждую сборную сопровождает музыкальное оформление. Мы появляемся на дорожках стадиона под… «Калинку-малинку». М-да, стереотипы торжествуют.

Наш знаменосец – двукратный олимпийский чемпион по вольной борьбе Александр Медведь. Держал древко красного знамени в вытянутой руке. Ну эту историю я помнил, как Медведь потом в каком-то интервью рассказывал про свои крепкие руки благодаря тому, что с детства отец-лесник заставлял его колоть дрова. На Играх в Мюнхене Медведь выиграет своё третье олимпийское «золото». Если, повторюсь, на этой Олимпиаде всё повторится, как в прошлом варианте истории.

Занимаем своё место на зелёном поле стадиона. Толком из-за спин впереди стоящих происходящее не разглядеть, но кое-что увидеть удаётся. Поднявшись на цыпочки, вижу, как по дорожкам стадиона несут стяг с изображёнными на нём олимпийскими кольцами, который затем подняли на флагштоке. С небольшой трибуны, установленной на поле рядом с беговыми дорожками, с приветственным словом к участникам Игр обращается избранный всего несколько дней назад Президентом МОК Майкл Морис Килланин. Что-то про дух Олимпийских Игр. Ага, не пройдёт и десяти лет, как этот самый дух будет принесён в жертву на алтарь политических игрищ. Бойкот московской Олимпиады, затем Игр в Лос-Анджелесе… Не говоря уже о том, как в XXI столетии российские спортсмены будут вынуждены выступать под флагом МОК в нейтральном статусе.

Пока же в небо запускают белых голубей, затем из подтрибунного помещения выбегает факелоносец в сопровождении четвёртки сопровождающих атлетов, по длинной, казавшейся нескончаемой лестнице он всё же добежал до верхней площадки, поднёс к чаше факел, и несколько секунд спустя под дружный выдох стадиона из неё показались языки пламени.

Дальше нас так же организованно выводят со стадиона, и мы на автобусах направляемся обратно в Олимпийскую деревню. Я звоню домой. Рассказываю Полине про церемонию открытия, она говорит, что у них будут показывать её в записи после программы «Время», и она постарается обязательно разглядеть меня. А на следующее утро едем в «Бокс-Халле» на регистрацию, взвешивание и жеребьёвку. Я потянул на 83.300. Нормальный боевой вес. Я вообще чувствовал себя на пике формы, хоть сейчас в бой. Но завтра, 28 августа, только один советский боксёр поднимется на ринг. Начинать первым из наших по жребию выпало капитану команды Борису Кузнецову.

– Удачи, Боря! – напутствует его в кулуарах член исполкома AIBA Николай Александрович Никифоров-Денисов. – Соперник тебе вполне по силам.

Это точно, нигериец Лаго вряд ли сможет оказать достойную оппозицию нашему спортсмену. А вот у меня соперник куда серьёзнее – тот самый американец Бобик, восходящая звезда белого бокса. Наверное, после окончания любительской карьеры, как обычно бывает, подастся в профи, но о таком чемпионе ни на любительском уровне, ни на профессиональном я не слышал. Ладно, посмотрим, что он из себя представляет. Фактурно, во всяком случае, он значительно меня превосходит. Весы под ним потянули на 108 кг, да и росту – на целую голову выше. Может, мне в первый тяжёлый податься? Скинуть пару-тройку кило… Всё-таки есть в этом некая несправедливость, что до 81 кг – полутяжёлый вес, а свыше 81 соревнуются супертяжи. Скажем, в 1988-м в Сеуле уже была нормальная разбивка, с весовой категорией до 81 кг и свыше 91 кг.

В этот день у нас была «накачка». Советское руководство поставило перед советскими спортсменами задачу обогнать США по числу золотых наград. Мы выразили готовность приложить все силы для выполнения.

На следующий день в дневной программе соревнований мы всей командой болели за Борьку. Судя по всему, этот бой не доставил чемпиону страны особых затруднений. В первом же раунде в свойственной для него манере Кузнецов раскрыл защиту нигерийца и четким боковым ударом отправил того на настил ринга. Технический нокаут! Посмотрели заодно и другие поединки. Два чемпиона Европы 1971 года – испанец Хуан Родригес и поляк Ришард Томчик – также продолжили путь на турнире. Первый прошел в следующую ступень довольно легко, а вот второму победа досталась ценой огромных усилий в бою с упорным мексиканцем Гарсия. Каждый шаг вперед польского боксера мексиканец встречал сериями, и в первом раунде перевес был на его стороне. Лишь несколько точных и сильных ударов в конце второго раунда сломили упорство Гарсии.

По моему мнению, наиболее красивый бой в этот день провел серебряный призер чемпионата Европы 1969 года француз Косентино против поляка Решпондека. Кстати, Косентино знаком нам по удачному выступлению и на международном турнире в Ленинграде в декабре 1971 года. И на сей раз его боковые удары левой и кроссы правой без конца ставили Решпондека в затруднительное положение. Хотя тот упорно защищался, победил француз.

Курьёзный случай произошел во встрече кубинца Дугласа Родригеса с эквадорцем Мейя. Все три раунда Родригес действовал лучше своего соперника, а в конце третьего послал его в нокдаун. Однако победителем объявили… Мейя. Родригес в ужасе схватился за голову, а эквадорец, пританцовывая, спустился с ринга и, похлопывая по спинам своих секундантов, отправился в раздевалку. В конце концов выяснилось, что судья-информатор ошибся и неправильно назвал победителя. Справедливость была восстановлена к явному неудовольствию Мейя, который всячески выражал свое возмущение.

На второй день боксёрского турнира на олимпийском ринге состоялось 35 встреч в весовых категориях 48, 67, 71 и до 81 кг. Первым из советских боксеров на ринг в понедельник поднялся Владимир Иванов. Сначала создавалось впечатление, что 36-летний волгоградец быстро докажет своё превосходство над аргентинцем Карлосом Лейесом. Однако его соперник выдержал первый натиск, а в третьем раунде, когда Иванов устал, пытался даже перейти к атакам. И всё же преимущество нашего чемпиона не вызвало сомнений ни у зрителей, ни у судей, которые единогласно отдали победу советскому боксеру.

В полутяжёлом весе честь отечественного бокса представлял Николай Анфимов. Его соперником был сильный и опытный болгарский боксёр Станков. Анфимов провёл бой в свойственном ему стиле – напористо и агрессивно, заслуженно победив. В весовой категории до 48 кг самой большой сенсацией турнира было драматическое поражение чемпиона мексиканской Олимпиады венесуэльца Родригеса от никому неизвестного 18-летнего австралийского боксера Талбота. В конце второго раунда боец с Зелёного континента коротким кроссом справа отправил грозного соперника на канвас. При счете «восемь» Родригес поднялся, но и невооружённым глазом было заметно, что продолжать поединок он не в состоянии.

На ринг поднимается ещё один наш боксёр – двукратный чемпион Европы Валерий Трегубов. Жребий свел 30-летнего ветерана с физически сильным негром из США Джоном Реджинальдом. В этом весьма суровом бою победил опыт. Два первых раунда выиграл Трегубов. Набирая очки, он умело маневрировал по рингу. Но Реджинальд держался стойко, и временами его удары достигали цели. Положение Валерия усугубилось тем, что он повредил бровь. Судья на ринге, осмотрев кровоточащую рану, попросил подняться на ринг врача. Спустя минуту тот разрешил продолжать поединок. А когда прозвучал заключительный гонг, рефери поднял руку Валерия в знак его победы.

Восемь дней длятся бои предварительной стадии, она же 1/8 финала. Мой бой в предпоследний, седьмой день, 3 сентября. Волнительно, но я не подаю вида, улыбаюсь с утра и до самого приезда в «Бокс-Халле». Наш бой с Бобиком (нет, ну не фамилия, а просто собачья кличка какая-то) завершает вечернюю программу. Пока советская сборная идёт без потерь, и не хотелось бы портить статистику, хоть соперник и грозный – так просто Стивенсона не одолеть, а он это сумел сделать на Панамериканских играх.

Меня секундируют помощники Степанова – Юрий Михайлович Радоняк и Николай Николаевич Ли. Сам Степанов возле ринга, видно, что волнуется, готов, если что, снизу помочь советом, если план на бой не будет работать. Надеюсь, его советы не потребуются.

У меня красная майка с белой окантовкой, белые трусы, на спине номер 345. Соперник во всём синем. М-да, горилла та ещё, даром что белый. Ему только классических телохранителей играть в дешёвых голливудских боевиках, что стоят позади босса с грозным видом и мерно двигают челюстями, гоняя во рту жевательную резинку. Но сейчас у него во рту капа, хотя по жизни, уверен, он именно что жуёт жвачку.

С ударом гонга Бобик сразу идёт вперёд, пытаясь использовать преимущество в росте и длине рук. Я работаю «вторым номером», постоянно двигаюсь, неожиданно сближаюсь, провожу короткие серии ударов, и тут же снова разрываю дистанцию. За весь первый раунд нему лишь однажды удалось хорошо попасть, и то удар пришёлся в лоб. Правда, в ушах после этого всё равно некоторое время стоял звон. А у меня три-четыре приличных попадания было, однако сопернику это пока как слону дробина.

– Пока по очкам ты, думаю, выигрываешь, – говорит в перерыве Радоняк, пока Ли обмахивает меня влажным полотенцем. – Продолжай выдерживать план на бой и не подставляйся. Лось-то какой, можно один удар пропустить и поплыть. Двигайся и набирай очки.

Ну а что, не нокаутёр я, когда приходится иметь дело с такими вот габаритными оппонентами. А ведь почти все, с кем мне приходится боксировать, тянут на центнер и больше. Хотя, если удачно попасть, можно и такого кабана уложить, были в моей практике подобные примеры.

Второй раунд американец не так активен, чувствуется, немного поднаелся, я же продолжаю кружить вокруг него аки бабочка и жалить, как пчела. Зал по большей части соперника поддерживает, много тут американских туристов, да и спортсменов тоже. Скандируют: «Ю-эс-эй! Ю-эс-эй!». И тренер его – тоже белый, кстати – надрывается, рефери пришлось даже сделать ему замечание.