Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 76 страниц)

Глава 14

До Казани, где в прежней жизни мне доводилось бывать пару раз, и то после развала СССР, мы с тренером добрались не без эксцессов. Вернее, был один, не очень серьёзный, когда в вагоне-ресторане какой-то поддатый пассажир устроил дебош, схватил вилку и принялся тыкать столовым прибором в глаз другому поддатому пассажиру, с которым они вместе ужинали. То есть когда мы с Лукичом решили по-человечески отужинать перед прибытием в Казань, эта парочка – по виду бывшие сидельцы – тихо-мирно выпивала, подливая себе из графинчика. Потом они стали общаться на повышенных тонах, а в итоге один схватил вилку и нацелился в глаз собутыльнику. Тот отпрянул, отчего едва не свалился на пол вместе со стулом, а нападавший с криком: «Изуродую, сука, как Бог черепаху!» вскочил с явным намерением довести начатое до конца.

Но я не позволил, благо до нападавшего было не более трёх метров. Подскочил сзади и, не мудрствуя лукаво, двинул кулаком по темечку. Мужик упал физиономией в тарелку с недоеденным картофельным пюре со шницелем, и тут же медленно сполз на пол, потащив за собой скатерть со всей стоявшей на ней посудой. К тому моменту, как в вагоне-ресторане появился представитель транспортной милиции, агрессивный пассажир успел немного прийти в себя, во всяком случае, лёжа на полу, мычал что-то нечленораздельное, а его товарищ, недавно едва не получивший вилкой в глаз, пытался его перевести в вертикальное положение со словами:

– Васёк, бля, ты чё, бля, давай вставай, щас менты придут.

Васёк встать на ноги не успел, и вскоре подвижность его шаловливых рук была ограничена металлом наручников. А мне и ещё нескольким свидетелям, среди которых самой крикливой была официантка с губами, накрашенными ярко-красной помадой, пришлось отвечать на вопросы сержанта. Тот сначала попросил всех предъявить паспорта. А у кого при себе нет – принести из купе. Затем был составлен протокол, под которым все свидетели поставили подписи. Васька же высадили на ближайшей станции, где имелось отделение транспортной милиции. Его дружок тоже решил сойти, в знак солидарности. Интересно, если бы он глаза лишился, так же принимал бы участие в судьбе своего кореша?

А мы с Казаковым почти в полночь сошли на станции «Казань-1», и на частнике добрались до гостиницы с любопытным названием «Совет» (даже не «Советская»), где на наши фамилии был забронирован 2-местный номер. Который уже раз мы с Лукичом вот так вот заселяемся на пару… Впрочем, не мы одни, практически все боксёры, кто приехал с личным тренером, заселяются с ними в один номер.

В этот день, как сказала администратор на ресепшн, или, говоря по-русски, за стойкой регистрации, с утра заселялись участники соревнований, практически вся гостиница была зарезервирована за нами. И в этот момент нам пришлось постоять в маленькой очереди, за спинами парочки боксёров и их тренеров. Одного из тренеров мой наставник тут же узнал.

– Петрович!

– Лукич!

Они даже обнялись, как старые друзья.

– Слышал, твой в Америку летал, в Лас-Вегас? – спросил Петрович, кивая на меня.

– Летал, – подтвердил Казаков.

– И как оно там? – поинтересовался уже у меня Петрович.

– Да ничего, жить можно, – уклончиво ответил я.

– А слухи ходили, что ты самого Мохаммеда Али в нокаут отправил.

– Да так, потолкались маленько… В шутку.

– Понятно, – с понимающей ухмылкой протянул Петрович. – Кстати, слышал, что Мохаммед Али проиграл Фрейзеру чемпионский бой?

Тут я навострил уши.

– Да? – поднял брови Лукич и посмотрел на меня. – А ведь Женька так и сказал Али, что он проиграет. Женёк, ты откуда это знал.

– Интуиция, – скромно пожал я плечами.

Утром, по традиции взвешивание и составление турнирной сетки. А вот и знакомые лица, в том числе тех, с кем летал в Штаты. Толя Семёнов, Витя Запорожец, Саня Мельников, Коля Хромов, Сурен Казарян, Олег Толков, Юозас Юоцявичус. Коротаева нет, приболел, так же, как и Сароян, с которым я бился в финале прошлого чемпионата страны. Я дерусь завтра, 18 марта, с украинцем Макухой, представляющим «Буревестник». Дальше по сетке в 1/8 я встречаюсь с победителем пары Николадзе – Мулявичус. Если, конечно, миную предварительный тур. Самое интересное, что по итогам чемпионата будет сформирована сборная для участия в чемпионате Европы, который пройдёт в Испании с 11 по 19 июня. Почему бы не съездить в Мадрид? В прошлой жизни бывал в Барселоне разочек, а в этой можно и в главный город Испании заглянуть. Там достопримечательностей на квадратный метр даже больше, чем в столице Каталонии.

Однако путёвку на Европу ещё нужно выиграть, хорошо показать себя на чемпионате страны. Желательно стать лучшим в своей весовой категории. Но соперники серьёзные – это в первую очередь касается Валерия Иняткина и Владимира Чернышёва. С первым на прошлогоднем первенстве страны я боксировал в четвертьфинале, а со вторым в полуфинале. И тот полуфинал дался мне ой как нелегко. Наверняка захотят взять реванш, особенно Чернышёв, если, конечно, кто-то из нас не вылетит на первых стадиях турнира.

Перед моим поединком на ринге встречаются Николадзе и Мулявичус. Мы разминаемся в коридоре спорткомплекса – раздевалка всех не вмещает, и бой смотреть некогда. Представитель грузинской школы бокса (правда, уроженец абхазского города Гантиади) оказался сильнее литовца, теперь дело за мной.

Макуха ничего такого, что могло бы поставить меня в тупик, не показал. Я даже не стал доводить дело до второго раунда. К середине первого понял, что можно закончить бой досрочно, учитывая слишком осторожный бокс соперника, загнал того в угол, где молотил его секунд двадцать, после чего рефери остановил поединок. Жаль, до нокаута или как минимум нокдауна оставалось всего ничего. Впрочем, победа за явным, или, как принято говорить в профессионально боксе, технический нокаут – тоже неплохо.

Все поединки снимаются на кинокамеру. Она водружена на высоком помосте у ринга. Группа киевских кинодокументалистов снимает фильм с рабочим названием «За и против бокса». Спортивный журналист Андрей Кочур даёт указания операторам, что снимать, а что не снимать. Кто знает, может быть, какой-то из моих боёв тоже войдёт в итоговую версию.

Завтра я встречаюсь с Николадзе. Уже жалею, что не удалось посмотреть его бой. Зато Лукич подошёл к корреспонденту «Советского спорта». Расспросил о завтрашнем сопернике. Со слов журналиста, грузинский боксёр техничен и предпочитает работать на дистанции, что у него неплохо получается благодаря длине рук. Что ж, учтём.

Руки у Николадзе и впрямь длинные, длиннее моих, да ещё и выше почти на голову. При этом его даже можно было назвать стройным, на весах он потянул 85 с хвостиком. С Казаковым решили, что дистанцию будем сокращать с первых минут, что я буду поддерживать высокий темп, рассчитывая на свою выносливость. Как долго Николадзе сможет от меня бегать – посмотрим. А может, он со своим горячим южным темпераментом примет вызов и ввяжется в обмен ударами?

Нет, не ввязался, предпочёл убегать, отстреливаясь джебами с дистанции. К концу первого раунда я сумел всё-таки запереть Николадзе в углу и обрушить на него град ударов, не позволяя сопернику свести дело к клинчу. Как только он пытался меня обхватить – я делал шаг назад, выскальзывая из его объятий, и снова молотил. Если бы не гонг, возможно, всё закончилось бы уже в этом раунде.

– Не задохнулся? – спросил Казаков в перерыве.

– Пока нет. Попробую второй раунд провести том же темпе. Как почувствую, что устал – сброшу обороты, сам буду от него бегать, копить силы на концовку боя.

Лукича такой подход вроде бы устроил, и я с первых секунд второго раунда снова принялся гонять соперника по рингу. Всё закончилось к середине трёхминутного отрезка: крюк в голову и апперкот отправили Николадзе на канвас. Рефери открыл счёт, соперник поднялся ещё до «десяти», показывая, что готов драться дальше. Я тоже готов был драться, силёнок оставалось достаточно, но из угла Николадзе вылетело белое полотенце.

В следующем бою встречаюсь со спартаковцем Скворцовым. Четвертьфинал 22 марта, два полных дня на отдых. Есть время посмотреть Казань, не всё же в номере сиднем сидеть. Организованных экскурсий нам не устраивают, оно и лучше, не люблю ходить толпой, слушая голос экскурсовода.

Главная достопримечательность города – Казанский кремль. Одна из его сторожевых башен носит название «Сююмбике», и считается падающей, но наклон, конечно, не как у пизанской башни. Мечеть возле кремля ещё не построена, а вот памятнику Мусе Джалилю стоит. Благовещенский собор, Богоявленский собор… А вот Петропавловский собор после революции превратился в планетарий. Подозреваю, что в моей первой жизни после распада СССР сюда вновь начали пускать верующих.

Казаков со мной не пошёл, предпочёл посиделки с товарищами из тренерского цеха. Когда я, нагулявшись, вернулся в гостиницу, его ещё не было – они собрались в одном из соседних номеров, тихо бухая. Ужинали участники соревнований в ресторане по талонам, которые каждому выдавались из расчёта трёхразового питания по определённому меню. Меню было неплохим, но без изысков. За изыски типа шашлыков предлагалось доплачивать из собственного кармана. Собственно, многие так и поступали, особенно боксёры и тренеры из южных и кавказских республик. Я в первый же день предложил Казакову угоститься за мой счёт, но тот категорически отверг это предложение. Мол, стакан сметаны закажу себе – мне и хватит. Я тоже отказался от шашлыков и прочих «деликатесов». Лучше уж закажу, как Лукич, стакан сметаны, всё полезнее и не менее питательно.

Хотя стакан – одно название. Накладывали по советской традиции половину 200-граммовой ёмкости. Считалось, что полстакана сметаны восполняют дневную недостатка полезных веществ для организма. Ну, Казакову с его скромными габаритами, может, и сойдёт, а мой организм требовал больше. Так что я заказывал два стакана, и съедал сметану, вычерпывая десертной ложечкой, с огромным удовольствием. А по ходу дела думал, что не мешало бы попить поливитамины. Но так как в это время со спортивным питанием в стране напряжёнка, то хорошо бы есть побольше куриных яиц, которые к тому же являются отличным антиоксидантом. Даже можно договориться, чтобы мне продавали смеси для парентерального питания. Но это с каким-нибудь медиком в реанимации вопрос решать. Пока же для роста мышечной массы можно просто яйца употреблять.

Второй свободный день мы посвятили тренировкам. Лёгким, особо не напрягаясь. Лукич, вскочивший в шесть утра свежий, как только что сорванный огурец, заставил меня пробежаться по прилегающим к гостинице улицам и далее по парку имени Горького – тёзке столичного ЦПКиО. Местами на газонах ещё лежал потемневший снег, но улицы были чистыми, а в такое время ещё и малолюдными, так что я мог бежать, не отвлекаясь на сторонние факторы. В парке вообще в такое время почти никого, да думаю, что и днём, и вечером не больше. В такое время года, наверное, аттракционы и прочие развлекаловки типа танцплощадки ещё не работают, сезон откроется если только через месячишко.

Однако персонал своё дело знал туго – здесь тоже дорожки и аллеи тоже были чистыми. Бежал, а в голове бесконечно играла «Losing My Religion» – главный хит группы R.E.M. начала 90-х. Тоже, что ли, выдать со своё сочинение, мелькнула заманчивая мысль. Увы, такой текст, да ещё и англоязычный, в СССР не прокатит. Музыка… Депрессивная какая-то, а депрессия в советском искусстве не приветствуется, и на эстраде в частности. Так что пусть остаётся только для внутреннего пользования.

Тем более что есть немало и других хороших, ещё ненаписанных песен. Захотел бы – уже озолотился. Но при этом вызвав подозрения в слишком уж большой плодовитости. Понятно, настоящих авторов никто бы и не нашёл, некоторые из них даже ещё и не появились на свет, но… И правда, с чего это вдруг студент, никогда ничего не сочинявший, даже не знающий нот (хотя теперь-то уже знаю) вдруг стал выдавать на гора песню за песней? И не что-нибудь проходное, а вещи, которые исполняются на правительственных концертах. КГБ, конечно, мною в этом плане не заинтересуется, однако всё равно вокруг моей персоны может возникнуть нездоровый ажиотаж. Как говорится, ложечки нашлись, а осадочек остался.

После пробежки лёгкая разминка прямо в номере, закончившаяся работой на «лапах». К счастью, ничего не разбили. Не пострадали ни зеркало в прихожей, ни графин с парой стаканов на столе, ни стоявший в углу телевизор.

Вечером полноценная тренировка в выделенном для боксёров организаторами центральном боксёрском клубе Казани. Зал в одноэтажном помещении метров семьдесят длиной и около двадцати в ширину – такой огромный пенал. Слева и справа висят мешки, между оконными проёмами – боксёрские «стенки» и «груши», в конце зала установлен ринг. Для 71-го года вполне.

Местных пацанов повыгоняли, в эти дни у них выходные. Но в окна пацанва местная то и дело заглядывает, интересно им поглазеть на лучших боксёров страны. Я одному такому любопытному пацанёнку лет десяти подмигиваю, тот тут же улыбается во весь свой щербатый рот.

Ужин, потом просмотр по телевизору новостей. Диктор Анна Шатилова рассказывала, как страна готовится к открывающемуся 30 марта XXIV съезду ЦК КПСС с сопутствующим репортажем из нескольких городов. Дальше о том, как реализуется на практике принятое недавно постановление ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему улучшению работы районных и городских Советов депутатов трудящихся». До кучи был показан репортаж из стен волгоградского райсовета депутатов.

– Переходим к зарубежным новостям. Двести человек погибли в Перу в результате оползня в изолированном шахтерском лагере в Чунгаре…

Да, неспокойно в мире. Войны то тут, то там вспыхивают, то катастрофы… Кстати, про эту в Перу я не помнил, и потому не включил в свои «хроники». А вообще пора бы уже наконец начать их пристраивать.

Ладно, пока не об этом нужно думать, завтра у меня бой, хорошо бы выспаться. Отправляюсь на боковую, и словно по команде, организм тут же вырубается. А просыпаюсь ровно в 7 утра. В окно бьёт яркий солнечный свет, на фоне предыдущих пасмурных дней настоящее событие.

– Чего такой весёлый? – спрашивает меня Казаков, появляясь из санузла в одних трусах и всклокоченными после душа и полотенца волосами.

– А чего печалиться? – отвечаю я вопросом на вопрос и ещё шире улыбаюсь. – Вон, погода так и шепчет.

– Это точно, – задумчиво бормочет он, с прищуром глядя в окно. – Только давай будем радоваться, когда золотую медаль выиграешь.

– А чего бы и не выиграть? – самоуверенно заявил я.

– Ну и самоуверенный же ты наглец, Покровский! – покачал головой Лукич. – Ступай в ванную, охладись под холодным душем.

Первыми на ринг в нашей весовой категории поднялись Чернышёв и представлявший «Локомотив» Долбитиков. Часы были остановлены в 3-м раунде ввиду невозможности Долбитиковым продолжать бой из-за серьёзного рассечения. Следующий бой – армеец Васюшкин против спартаковца Сидоренко. В прошлом году я с Сидоренко справился без труда. И тут Васюшкин – в прошлом двукратный чемпион СССР – был по очкам сильнее спартаковца. Таким образом, стала известная первая пара полуфиналистов.

Сегодня мой бой третий по счёту, и его судил олимпийский чемпион Мехико Дан Позняк, ещё недавно сам выходивший на ринг. Пощупал наши со Скворцовым перчатки, проверил наличие «ракушек», легонько похлопав каждого из нас в районе паха.

– Бокс!

Скворцов, видно, либо сам смотрел, либо ему рассказали о том, как я провёл предыдущий поединок с Николадзе. Во всяком случае, в его глазах читался самый настоящий страх. И с первых секунд, чуть ли не зажмурившись, принялся рубить воздух перчатками в надежде, наверное, хоть разочек меня достать. Я и этого ему не позволил. Переждал на дистанции, пока парень намашется, спокойно блокируя удары и уклоняясь, а затем сам пошёл в атаку на задохнувшегося соперника. Моя атака оказалась куда более затяжной и в итоге удачной. После точного крюка справа в скулу спартаковец медленно стал сползать вниз, цепляясь перчаткой за канат.

– В угол!

Я и без команды рефери знаю, куда мне идти. Позняк тем временем открывает счёт. Мне казалось, что я не так уж сильно и попал, но Скворцов явно не горит желанием вставать на ноги. Сидит на пятой точке, согнувшись и опустив голову, разглядывая расплывающиеся на канвасе капли крови. Вот как, я ему, оказывается, и нос успел расквасить.

– Аут! – заявляет Позняк, размахивая руками.

Даже как-то неинтересно, слишком легко, и моё лицо не выражает бурной радости. Так, всего лишь удовлетворение хорошо сделанным делом. А Казаков рад, хлопает меня по плечу, спине, улыбается по весь рот:

– Здорово ты сработал, песня, а не атака.

– Да он, такое ощущение, сам не хотел вставать. Испугался, что ли…

– Ну, испугался или не испугался – не важно, главное – что победа яркая и убедительная. А даже если он и встал бы, не уверен, что дотянул бы до гонга.

Учитывая, что я почти не вспотел, решили с Казаковым не покидать зал. Успеется ещё под душ. Нашли местечко на трибуне, чтобы посмотреть завершающий четвертьфиналы бой. Боксировали динамовец Иняткин и армеец Бодня. Поединок был остановлен в 3-м раунде за явным преимуществом Иняткина. Впрочем, я чудес и не ждал. Снова мне с Валерой биться, только на этот раз в полуфинале.

В ноябре в бою с ним я, в отличие от предыдущих поединков, сразу пошёл вперёд, чем соперник оказался обескуражен. К тому же руки у него длиннее, и то, что я постоянно шёл на сближение, выглядело в общем-то логично. Тогда я взял его выносливостью. Чем мы с Лукичом можем удивить его в этот раз? И стоит ли удивлять, если в прошлый раз всё прошло в общем-то неплохо?

Полуфиналы послезавтра, всем даётся день на отдых. Собственно, было бы с чего уставать. Можно хоть весь день проваляться на кровати, поплёвывая в потолок и читая свежую прессу, благо что в фойе гостиницы работал кисок от «Союзпечати». Прессу я купил, почитал, а перед ужином всё же отправился на пробежку.

В это время улицы Казани были куда многолюднее, и на меня народ поглядывал с удивлением. Всё-таки ЗОЖ в СССР не был популярен до такой степени, чтобы люди по утрам или вечерам устраивали пробежки. Зарядку если и делали, то в своей квартире, периодически сдавали нормы ГТО, получил значок – и доволен. Уж я-то помню, да и сейчас вокруг себя такое же наблюдаю.

Миновал центральный вход в ЦПКиО имени Горького. Хорошо всё-таки дышится, хоть деревья ещё и не обзавелись листьями. Бежал я не трусцой, но и не галопом, дышал ровно, казалось, что пульс если и увеличился, то ненамного, а лёгкие работали далеко не на пределе своих возможностей. И народу вообще никого. Решил добежать до танцплощадки, вход на которую в прошлый раз был открыт. Неплохое место для разминки и боя с тенью. Всё равно мимо никто не ходит, стесняться некого, да и парочка фонарей светят весьма кстати – на улице уже почти совсем стемнело.

Добежал, но оказалось, что танцплощадка занята. На ней под светом одинокого фонаря я разглядел фигуры шестерых молодых людей, причём пятеро старались окружить одного, а тот отступал спиной к решетчатой ограде. Один за наступавших что-то говорил, при этом жестикулируя, но слов его я разобрать не мог.

А потом он ударил одиночку. Вернее, попытался ударить, но тот заблокировал удар поднятым плечом, и тут же в ответ заехал апперкотом в челюсть. Нападавший сел на задницу, но в тот же миг остальные накинулись на парня, по виду моего ровесника. Тот продержался несколько секунд, а затем его просто повалили и начали пинать ногами. К ним уже готов был присоединиться и пятый, вставший на ноги после апперкота.

Не знаю, что они там не поделили, но никогда не мог принять факта, когда несколько человек бьют одного. Даже если он перед ними в чём-то провинился. И потому без лишних рассуждений заскочил на танцплощадку, рванул к увлечённо месящим ногами парня и с разбегу врезал одному подошвой кроссовки в поясницу. Тот с уханьем полетел вперёд, через лежавшего на выщербленной тысячами каблуков плясунов плитке с мраморной крошкой. Прежде чем остальные сообразили, что их сзади атакуют, я успел вывести из игры ещё одного, который в этот момент поворачивался в мою сторону. Его изрытое оспинами лицо находилось как раз в профиль левой стороной, так что удар прямой правой, не исключено, свернул ему челюсть.

Дальше в моё лицо полетел кулак с надетыми на пальцы кастетом. Лежавшему повезло, что обладатель кастета лупил его тоже ногами, а не пустил в ход холодное оружие. Пусть в ход он его сейчас собирался против меня. Ага, щас! Нырок, резкий присяд – и бью верхним ребром ладони хаму по яйцам, благо что на нём короткая куртка, не закрывающая полами промежность. Будешь знать, как железками размахивать! Тот, скуля, начал складываться пополам, а я, не теряя ни мгновения, переключился на оставшуюся тройку. Бам! Следующий получил в «бороду», и тоже как минимум ближайшие несколько минут будет недееспособен. Ух ты… В ухе от удара зазвенело. Я встряхнул головой. Это кто ж такой шустрый? Ага, вот это низенький крепыш. В прыжке, что ли, достал кулаком? Не суть важно, в следующий миг он получил свою «двоечку» и тоже на какое-то время отправился в нирвану. Последний оставшийся на ногах застыл напротив меня в непонятной стойке, но, не дожидаясь, когда и ему прилетит, развернулся и со всех ног рванул прочь. Преследовать его я не стал, хотя выносливости, думаю, хватило бы. Тут и так вон кое-кто уже пытается принять сидячее положение или на ноги встать, в том числе парень, на вид мой ровесник, которому я пришёл на выручку.

– Ты как? – участливо поинтересовался я, помогая ему принять вертикальное положение.

– Бывало и лучше, – поморщился он. – Бок болит, как бы рёбра не сломали… Суки!

– За что они тебя?

– За то, что в их районе оказался, сам-то я с «Теплоконтроля», на этом же заводе и работаю слесарем. У-у, падла!

Он пнул пытавшегося подняться хулигана, и тот, причитая, пополз в сторону забора. А сам осмотрел свою безнадёжно испачканную куртку, брюки, подобрал с плитки шапку, отряхнул, водрузил на голову.

– Спасибо тебе, если ли бы не ты…

– Не за что! Не могу оставаться безучастным, когда толпой одного бьют. Евгений!

Я протянул руку, парень ответил крепким рукопожатием.

– Сергей. Антипов Сергей.

В этот момент со стороны одной из аллей послышался высокий женский голос, а потом в луче стоявшего рядом с аллеей фонаря я увидел три фигуры – женскую и две мужские. Причём мужские были одеты явно в милицейские шинели, а их головы украшали форменные шапки – для фуражек ещё было прохладно. То же самое увидел и Сергей.

– Ё-моё, менты! Не хочу с ними связываться. Ты как хочешь, а я валю.

И он рванул к выходу, я, немного помедлив, следом. Ну её на фиг, была охота объясняться с представителями закона, ещё виноватым выставят и накатают в институт.

В спину нам раздалась трель милицейского свистка, но мы только прибавили ходу, выскочили через центральный вход парка и вскоре затерялись среди «хрущёвок» и «брежневок». Погони вроде не было ни видно, ни слышно, но я мог пробежаться ещё, однако Сергей к такому подвигу оказался не готов. Он схватил меня за плечо, согнулся, тяжело дыша, и снова приложил ладонь к боку.

– Уф, дай отдышаться… В бок будто кто-то раскалённой иглой тычет. Точно они там мне что-то сломали, суки.

– В травматологию обратись, – посоветовал я, осторожно трогая пальцами распухшее послу удара ухо. – Есть тут поблизости? Хотя ты же не местный, откуда тебе знать…

– Ладно, если завтра получше не станет, то придётся и правда к травматологу идти. Может, там всего-навсего сильный ушиб или трещина, но уж лучше будет больничный взять. Какой из меня работник в таком состоянии… А здорово ты этих уродов раскидал, – неожиданно перевёл он тему. – Борец, боксёр?

– Боксёр. Кстати, у тебя тоже неплохой апперкот получился, когда ты одного на пятую точку усадил.

– Так я тоже в секцию бокса по молодости ходил, до того, как… Ну, это не важно. А ты сам-то откуда, с какого района?

– Я вообще не из этого города.

– Вот как? А в Казани какими судьбами, если не секрет?

– Так ведь у вас чемпионат СССР проходит, вот я и принимаю с нём участие.

Брови Сергея приподнялись.

– Ничего себе!.. Погоди, а как твоя фамилия?

– Покровский.

– Ну точно, я же твою фотку в газете видел, там ты рассказывал, как Мохаммеду Али в печень двинул, – расплылся Серёга в улыбке. – Слушай, а правда так и было?

– Правда, – тоже улыбнулся я. – Ну, я побегу в гостиницу, душ надо принять, поужинать… Если будешь себя завтра нормально чувствовать, приходи на полуфиналы, поболеешь за меня.

Мы пожали друг другу руки, и я трусцой направился в сторону гостиницы. Казакову про драку ничего не сказал, да и вообще, чем меньше народу об этом будет знать – тем спокойнее. И всё это время мне что-то не давало покоя. Мне кажется, что в каком-то пласте моей памяти Сергей Антипов и «Теплоконтроль» уже лежат, но почему они там оказались… Чёрт, не могу вспомнить!

Так и проворочался полночи, прежде чем наконец, плюнув на всё, повернулся на бок и уснул. Проспал до 9 утра. Умылся, спустился позавтракал, затем, чтобы сбросить некоторое психологическое напряжение, прогулялся в Государственный музей ТАССР на улице Ленина. Музей понравился, по нему можно было гулять целый день, шаркая по паркету в специальных тапочках. И экспонаты интересные, музей понравился даже больше, чем наш, свердловский краеведческий, и уж тем более маленький музей в Асбесте.

Выходя в зал, услышал отчаянный крик с трибун:

– Женя, давай!

О, так это не кто иной, как мой вчерашний знакомый. Пришёл всё-таки поболеть. Видно, не всё так плохо с его рёбрами. Помахал ему, улыбнувшись, парень буквально расцвёл от счастья. И в этот момент меня словно током ударило. Сергей Антипов, «Теплоконтроль», банда «Тяп-Ляп»… Пазл сложился. Неужели этот тот самый будущий лидер самой знаменитой ОПГ Советского Союза?

На несколько секунд из меня словно бы выпустили воздух. Даже Казаков заметил резкую перемену в моём настроении.

– Женька, в чём дело?

– А? Да нет, нормально всё, – улыбнулся я через силу.

– Раз нормально – выходи в ринг и побеждай.

И правда, чего это я… Может, и правда этот Серёга будущий главарь, может, полный тёзка – шут его знает. Но в любом случае даже если это и он, то банду свою сколачивать ещё не начал. В голове тут же, словно вырванные из заточения, стали всплывать факты про «Тяп-Ляп» и её лидеров. Численность банды доходила до 300 человек, даже первоклашки были у «старшаков» на побегушках. При этом Антипов и его подельники не позволяли членам банды ни пить, ни курить, напротив, занимались спортом, и друг за друга были горой. В год московской Олимпиады, если память не изменяет, за банду взялись всерьёз, и её руководители получили разные сроки, а некоторые были приговорены к расстрелу. Антип, по некоторым данным, после отсидки сменил фамилию и жив до сих пор. Можно ли что-то изменить в судьбе этого человека, если это он и есть? И надо ли вообще менять?

Но сейчас нельзя отвлекаться на посторонние мысли, впереди бой за выход в финал. Валера Иняткин, к его чести, поднимался на ринг с невозмутимым видом, спокойно выслушивал наставления тренера, подставлял тому плечи, чтобы он их как следует помассировал, открывал и закрывал рот, разогревая мышцы челюсти, наклонял голову влево-вправо, разминая шею… В общем, делал то же самое, чем в этот момент занимался и я, надеюсь, с не менее невозмутимым видом.

Рефери сегодня не Дан Позняк, тот занял один из столиков для боковых судей, будет считать очки. В ринге судит бывший трёхкратный чемпион СССР, Заслуженный тренер СССР Андрей Тимошин. Ему уже под 70, но выглядит бодрячком, хоть и близоруко прищуривается – судья в ринге не может по правилам носить очки.

У Иняткинка рост чуть выше и руки ненамного, но длиннее. Я вообще среди участников этой весовой категории самый лёгкий, но при этом не самый маленький. Есть и пониже, зато вширь больше, такие Тайсоны, если подойдёт такое сравнение.

В прошлом году я удивил Иняткина своей атакующие манерой на фоне предыдущих боёв, где явно осторожничал в первых двух раундах. На этом турнире я меньше осторожничаю, и Валера, думаю, уверен, что и в этом бою я начну агрессивно. Опять же, длина рук за ним, следовательно, на дистанции ему выгоднее работать. Но мы с Казаковым решили хоть немного, а удивить оппонента, не кидаясь сразу в ближний бой, а поиграв хотя бы один раунд. А дальше… Дальше будет видно.

Только вот Иняткин сам попёр на меня с первых секунд поединка, сокращая дистанцию. Пришлось включать режим контратак с ударами на отходе, стараясь держаться подальше от канатов и угловых подушек. Не хотелось уступать центр ринга, судьи невольно отдают предпочтение боксёру, за которым инициатива, даже если он толком и не попадает в уязвимые точки соперника. А Иняткин попал, его увесистый удар в лоб заставил меня тряхнуть загудевшей головой. На мгновение представил, что было бы, попади он мне с такой силой в челюсть… М-да, последствия могли оказаться для меня достаточно печальными.

Тряхнул я головой на автомате, а делать этого и не следовало, так как не только судьи наверняка засчитали попадание, но и соперник сразу понял, что достал меня. И это тут же добавило ему агрессии. Я даже слегка растерялся, прочувствовав на себе такой напор, и тут же пропустил ещё два пусть и не сильных, но точных попадания в голову.

Ах ты ж мать твою за ногу! Ярость и на Иняткина, и на самого себя затопила моё сознание. Я толкнул перчатками одессита в грудь, тем самым создавая между нами небольшой прогал, после чего включил ноги, резко меняя диспозицию, и теперь уже Иняткин оказался прижат к канатам.

Теперь уже я обрушил на него град собственных ударов, а одессит оказался в растерянности. Он прятал лицо за перчатками, я же наносил не столько быстрые, сколько акцентированные удары боковыми, периодически включая апперкоты и удары по корпусу. Последние в основном и достигали цели, попадая в точки, незащищённые сведёнными в районе груди и живота локтями. Печень-селезёнка-печень-селезёнка…

Гонг! Ну что ж ты как не вовремя! Расходимся по углам. Всё-таки этот раунд меня малость измотал, и я с удовольствием подставляю лицо под освежающие взмахи влажного полотенца.

– Раунд за тобой, – уверенно заявляет Лукич. – Концовка была твоя, я б на месте судей даже не сомневался. Как самочувствие? Сможешь продолжать в том же темпе или поиграешь, сделаешь передышку?

– Давай продолжу.

Я непроизвольно морщусь я от боли, только сейчас замечая, что разбита верхняя губа. И когда удар пропустил? В запарке не заметил. Хорошо, что капа во рту была, а то мог бы и зубов лишиться.