Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 76 страниц)

Затаривался в основном я, хотя избежать похода с Полиной на рынок, где мне пришлось выступить в роли носильщика, не удалось. Вернее, поездки, по такому случаю я вывел из гаража «Москвич», накануне вечером переобутый в «ёлочку». Не цепями же колёса обматывать, подсуетился осенью, купил комплект универсальной резины.

Вот нравится мне ожидание Нового года, когда до его встречи остаются два-три часа. Полина с Настей хозяйничали на кухне, что-то негромко напевая дуэтом, а мы с Вадимом, сидя за столиком у камина, в котором весело потрескивали полешки, самозабвенно двигали фигуры по шахматной доске. Играли без часов, чай не профи, но с ходами старались не затягивать.

Счёт был 4:2 в мою пользу, когда нас позвали за стол. По Первой программе ЦТ шёл какой-то опереточный концерт, но оживились мы, когда начался «Голубой огонёк». Испытываю чувство дежа-вю, снова ждали, когда на экране покажется Полина, но уже с другой песней. По ходу дела приметил-таки холёного мужичонку с тонкой полоской усиков над верхней губой, смахивающего на латиноса, на котором периодически останавливалась камера.

– Этот, что ли, кубинец? – спросил я Полину.

– Ага… А ты как догадался?

Под бой курантов вручаем своим вторым половинкам подарки. В последнюю московскую поездку в фирменном магазине «Ванда» взял два набора польской косметики от фабрики «POLLENA». Решили на этот раз не выпендриваться с Францией, да и для моего друга такая сумма вполне приемлема, он со своим гордым характером так и не согласился, чтобы я сам оплатил оба подарка. Кстати, «POLLENA» звучит почти как Полина, что достаточно символично.

Тем временем «Голубой огонёк» набирал обороты. И вновь номер моей жены показали во второй части праздничной программы. Настя с Вадиком уже слышали песню, мы месте ходили на отчётный концерт ВИА «Свердловчанка», собравший полный зал филармонии. А тут она прозвучала в другой обработке, с оркестром, и эта версия мне, честно говоря, понравилась куда больше. Но на пластинке выйдет первая, записанная с музыкантами «Свердловчанки». Если, конечно, пластинка всё-таки увидит свет, во что сильно хотелось верить.

– Жень, а давай на студии запишем «Две звезды», а? – вдруг предложила Полина.

– Точно, – поддержал её Вадик. – Песня клёвая, её по кабакам, наверное, только потому и не исполняют, что там дуэт нужен. Хотя кто-то говорил, что в «Праздничном» вроде солистка с гитаристом поют.

– И я Полю поддерживаю, – вставила свои пять копеек Настя. – У вас так классно получилось тогда на свадьбе, жалко, что такая песня пропадает.

Я приложил ладонь к сердцу:

– Да я не против, чего вы на меня накинулись? Только что потом с этой песней делать? Ладно бы целый альбом записали…

– Выходят же ведь на пластинках сборники, – не унималась Настя. – Даже на какой-нибудь миньон из четырёх песен могла бы войти, ваша – и ещё три других исполнителей. Уж в крайнем случае на плёнке пусть будет, захотел послушать – поставил бобину и слушай.

– Ладно, ладно, договорюсь с Петровичем, арендуем за бутылку на часок студию. У него сейчас чуть не каждый день кто-то записывается, но окошко, думаю, найдём. А теперь давайте выпьем за наших родителей и айда на улицу – я тут хлопушек всяких накупил, да ещё самодельную ракету соорудил.

– Это как? – удивился Вадим.

– Да очень просто. Из пластмассовой трубки сделал саму ракету со стабилизаторами, а вместо двигателя у меня «карамелька» – расплавленная на сковороде смесь селитры с сахаром.

– Я когда увидела, что он мою любимую сковородку взял – чуть ей по башке его не огрела, – добавила Полина.

– Так я же её отмыл! Полька, я тебе таких сковородок десять штуку куплю, только не дуйся, – чмокнул я жену в щёку. – В общем, давайте уже выпьем за родителей и пошли запускать ракету.

Утром 2-го января проводил Полину на самолёт. Отвёз в аэропорт на «Москвиче», благо что с утра было чуть в минус, падал лёгкий снежок, и машина в холодном гараже завелась без проблем. Всё-таки собственный транспорт иногда очень сильно выручает, хоть вроде из того же «Кольцово» до города и не так далеко. Проводив жену, сел в машину, думая, чем бы ещё занять себя кроме подготовки к неумолимо надвигавшейся зимней сессии. Лабораторные работы, проекты… Ничего, справимся. Тренировки – ну это само собой, первая в этом году будет послезавтра. В студии у меня дел пока не намечается, с «Радиотехником» альбом уже записали… Новую песню, что ли, сочинить для Силантьева? Или дождаться Полину и записать, как и собирались, «Две звезды»… Ладно, устрою себе сегодня очередной выходной, ради приличия полистаю книгу Айсберга «Телевидение… Это очень просто!». Издание 1962 года, может, найду для себя что-то интересное.

Тронулся, включил магнитолу… Хорошо бы какой-нибудь импортный кассетник в машину поставить, и слушай что хочешь, а тут только то, что поймаешь в эфире. Поймал «Маяк», передавали новости. На фоне голоса дикторши, рассказывающей об очередном совместном проекте египетских и советских строителей, увидел стоявшую на обочине девушку. Та взмахнула рукой, «голосуя», и я, подъехав, притормозил.

– Вам в город?

– Да, подбросите?

– Садитесь.

– Ой, спасибо… Только у меня денег нет, одна мелочь на автобус.

– Так довезу, а то превратитесь тут в сосульку, – усмехнулся я, наблюдая в салонном зеркале, как девица устраивается на заднем сиденье.

А ничего так, симпатичная, и одета с претензией на стиль, но, как мне кажется, слишком легко для такой даже не очень морозной погоды. Сапожки на невысоком каблуке, короткое пальтишко, на голове беретка… Прикид явно городской. И маникюр, ярко-красный, бросался в глаза. Какой-то прямо не советский, наши девушки себе такого не позволяют, да ещё ходить с такими длинными ногтями. Губы, кстати, накрашены тоже яркой помадой. Девица словно на свидание собралась. В это мгновение поймал в отражении её взгляд, и невольно поёжился. Недобрый он какой-то был. Хотя, может, мне просто показалось.

– Вы в каком районе живёте? – спросил я, трогаясь с места.

– Да вы меня до конечной 10-го автобуса подбросьте, а там я сама.

– Как скажете, – пожал я плечами.

На её месте я бы не выпендривался, раз такая халява подвернулась. Ну и ладно, до конечной – так до конечной, всё равно мимо еду. До остановки доберёмся минут через 15. Какое-то время ехали в тишине, которая стала меня немного напрягать, и я спросил:

– Студентка?

– Что?

– Я говорю, учитесь?

– А, да, учусь, – как-то не очень уверенно ответила девушка.

– И где, если не секрет?

– В пединституте, – так же неуверенно сказала она.

– Понятно, будущий педагог… А какая специальность? Русский язык и литература?

– Ага.

Какая-то она странная, девица эта. Я бросил взгляд в зеркало заднего вида. Уже несколько минут позади, метрах в пятидесяти, иногда слегка увеличивая, а затем снова сокращая расстояние, держался собрат моего «Москвича», правда, более ранняя версия – «Москвич-403» какого-то болотного цвета. Рядом с водителем сидел пассажир, вроде мужчина. Вроде как и на заднем кто-то был. Наверное, тоже из аэропорта в город едут. Миновали пост ГАИ перед транспортной окружной, которая в конце 90-х превратится в Кольцовский тракт, в простонародье названный Россельбаном в честь губернатора Свердловской области Эдуарда Росселя. Будет неплохая развязка в несколько уровней. Пока же тут обычный светофор. Между тем по радио началась утренняя программа. По просьбе какого-то Игоря Викторовича, приславшего в студию письмо, начали передавать песню Полины Кругловой «Аист на крыше». Не забыв, естественно, объявить и автора песни. Ничего, скоро и «Влюблённая женщина» из каждого утюга зазвучит, после «Голубого огонька» песня однозначно стала хитом. Или шлягером, как у нас принято говорить.

– Кстати, меня Евгением звать, – представился я.

– А я Наташа… Ой, а можно вон там, возле указателя, на минутку остановить?

– Не вопрос.

По нужде, что ли, приспичило? По такой погоде, понятно, женщинам особенно тяжело в этом плане, даже если они уже в тёплой машине. Печка у «Москвича», кстати, фигачила дай бог, я её на полную мощность даже не включал. Такая вот у них, у женщин, физиология. Мы-то тоже зимой по холодку отливаем чаще, чем летом, а женщины, особенно на улице, каждые полчаса кустики ищут. А уж если какой-нибудь цистит… Моя им страдала в той, прошлой жизни, всё никак вылечиться не могла.

Я начал притормаживать возле указателя «С/Т „Черёмушки-2“».

– А вон туда можете свернуть? – показала она на шедшую вдоль заснеженного поля в сторону садоводческого товарищества просёлочную дорогу. – Там хоть посадки есть, а то здесь прямо на виду…

Вроде дорога наезженная, можно проехать, не рискуя застрять. Ладно, уважим девушку.

Свернул налево, проехал до посадок метров сто, остановился.

– Я быстро, – сказала Наташа, выбираясь из остановившейся машины.

Правда, глядя в отражение салонного зеркала, я увидел, что сходить с дороги Наташа почему-то не спешит. Боится в сугроб провалиться? И тут я увидел, что на просёлок следом за нами с трассы сворачивает болотный «Москвич», а Наташа – или как её там на самом деле – отходит в сторону, пропуская автомобиль, при этом посмотрев в мою сторону. И её взгляд мне снова сильно не понравился. Так, наверное, хищник смотрит на свою законную добычу, готовясь перегрызть ей глотку.

403-й притормозил в паре метров от заднего бампера моего «Москвича», дверцы машины распахнулись, и из неё выскочили трое парней, двое примерно мои ровесники, один постарше, и на вид поматёрее, если можно так выразиться. Я даже почему-то не удивился происходящему. Человек, переживший лихие 90-е, готов к любым неожиданностям, а поведение девицы меня и без того насторожило. Давать по газам, пытаясь скрыться – это не наш метод. Поэтому я не дал соперникам шанса, тоже выскочив из машины и бросившись в атаку первым.

Ого, а «матёрый», оказывается, со стволом. Но не успел он извлечённый на ходу из кармана дублёнки ПМ навести в мою сторону – мощный удар в челюсть отправил его в глубокий нокаут. Падая, «матёрый» взмахнул руками, и ствол улетел в сугроб. Это я отметил уже периферийным зрением, по ходу дела разбираясь с оставшейся парочкой, застывшей от неожиданности соляными столпами. Хрясь! Ещё один. Хрясь! И третий туда же. Эти двое в сознании, шевелятся, приходится добавить, чтобы уж наверняка. Не убить, боже упаси, не нужна мне статья о превышении самообороны, а всего лишь отключить на пару минут.

– Вы слушали песню Евгения Покровского «Аист на крыше» в исполнении Полины Кругловой. А сейчас слово передаём нашему корреспонденту Евгению Суслову, который только что вернулся из Якутии, где полтора месяца прожил с оленеводами…

Молодец тёзка Суслов, настоящий экстремал. А я стоял и с удовлетворением наблюдал это уравнение с тремя неизвестными. Пока неизвестными, в милиции запоют, как соловьи, всё про себя расскажут. Уж эти-то, что помоложе, явно не будет героев из себя строить. «Матёрый», кстати, судя по окровавленному рту, мог лишиться пары-тройки передних зубов. Надеюсь, он ими не подавится.

Так, пока не очнулись, надо бы связать им руки их же брючными ремнями… Блин, а про девку-то я и забыл! Но она сама о себе напомнила. Я услышал сзади быстрый хруст снега под ногами, а ещё мгновение спустя кто-то прыгнул мне на спину, обхватив шею одной рукой, а ногтями второй рванув кожу лица. Хорошо, что не в глаза, иначе бы точно лишился зрения.

При этом Наташа напала на меня без криков типа: «Получи, сволочь!», а только шипела, как рассерженная кошка. Ну чисто хищница. Я сделал резкое движение головой назад, ударяя затылком ей в лицо, что-то хрустнуло, и царапанье моей физиономии тут же прекратилось. Наташа лежала на спине, тихо постанывая и зажимая нос ладонями, из-под которых текла кровь. У меня по щекам она тоже текла, но не столь обильно. Блин, а если бы она мне глаза выцарапала? Бр-р-р…

– С-сука, – прошипела будущий педагог, хотя в том, что она студентка пединститута, я почему-то сильно засомневался. С чего бы, хе-хе…

– Сука-то как раз ты, а я, если уж на то пошло, кобель.

Наклонился, зачерпнув пригоршню чистого снега, приложил к горящим болью царапинам. Представляю, какая у меня сейчас рожа… Нет, вы подумайте, средь бела дня, в ста метрах от достаточно оживлённой дороги собирались убить водителя и завладеть средством передвижения. До чего же бандиты обнаглели! И ладно бы на «Волгу» или «копейку» позарились, а то на какой-то «Москвич»… Хотя почему какой-то? Вполне даже по нынешним временам машина, по проходимости, например, «копейку» с «Волгой» уделает.

Нет, может, они и не собирались меня убивать и машину отнимать, может, просто спросить чего-то хотели, а то, что один из них из кармана ПМ вытащил… Это могла быть зажигалка, прикурить собирался. Кстати, надо бы ствол поискать. Примерно помню, куда он улетел. Но сначала всех связать, включая эту недоделанную училку.

Поглядывая в её сторону, открыл багажник своего «Москвича», порывшись, достал молоток алюминиевой проволоки, который возил на всякий случай. Мягкая, сойдёт вместо верёвки. Перевернул тихо матерящуюся девку на живот, скрутил запястья за спиной, не очень туго, но надёжно, потерпит.

– Лежи на боку, – сказал я, – а то крови наглотаешься.

Отправленная мною в нокаут троица тем временем начинала приходить в себя, поэтому пришлось споро спеленать и их – хватило конфискованных у бандитов ремней. Потом из автомобильной аптечки достал пузырёк с перекисью водорода, смочил ватку и смазал порезы. Мало ли, что у этой дурищи под ногтями, ещё инфекцию запустить не хватало.

– Ну и рожа у тебя, Шарапов, – пробормотал я, разглядывая в салонное зеркало свою физиономию.

Так, ладно, заживёт, надеюсь, как на собаке, возможно, к возвращению Полины никаких следов даже не останется. Не такие глубокие царапины, чтобы потом шрамами красоваться. Хотя, пожалуй, рассказать об этом случае придётся, вряд ли получится утаить. Да и лишний раз козырну своей крутостью, девушкам нравится, когда у них парни такие… хм… брутальные. А пока осталось доставить этих голубков в милицию и сдать под расписку.

Только вот как доставить? В багажник моего «Москвича» одного разве что удастся впихнуть. Троих на заднее сиденье? Опасно, вдруг сумеют развязаться и нападут сзади? Вроде нормальным узлом руки всем стянут, но нельзя врагу предоставлять ни единого шанса. До трассы метнуться, попросить кого-нибудь доехать до таксофона и вызвать милицию? Да этих орлов даже на пару минут оставлять без присмотра чревато.

Хм, а что, если… Мне вспомнилась сцена из «Операции Ы», где бабуля на буксире с помощью привязанного к «инвалидке» троса тащила связанных жуликов. Те своими ногами шли, и эти дойдут. Да и трос имеется, длины должно хватить. Причём до поста ГАИ идти не больше километра. Точно, туда и отправимся. Только пистолет сначала найду.

Нашёл, благо в том месте, куда он упал, в снегу осталась ямка. Рука была в перчатке, чтобы моих пальчиков на стволе случайно не оказалось. Отряхнув ПМ от снега, кинул в бардачок, после чего поставил неудачливых грабителей на ноги и вежливо попросил никуда не расходиться, пока я их приматываю к тросу. Слабые возражения последовали только от «Наташи», причём не без матерных слов.

– Послушайте, Наталья или как вас там… Я женщин обычно не бью, но вы вашим вызывающим поведением заставите меня сломать вам ещё что-нибудь кроме носа. Например, пару пальцев.

Слегка охреневшая девица тут же заткнулась, зато подал голос «матёрый»:

– Ты чё, падла, я ж тебя на ремни порежу…

Говорил он не очень внятно, морщась от боли и почти не двигая нижней челюстью. Похоже, вдобавок к выбитым зубам я ему её либо сломал, либо трещину обеспечил.

– Порежешь, обязательно порежешь, как-нибудь в другой жизни. Стой смирно, а то тоже что-нибудь сломаю.

Да, это было, конечно, зрелище! Встречные и обгонявшие нас машины дружно сигналили, водители и пассажиры высовывались из окон, что-то кричали, но я из-за поднятого стекла не слышал, хотя по мимике и движениям губ догадывался, что они имели в виду. Я ехал не спеша, с черепашьей скоростью, поглядывая в зеркало, чтобы никто из пленников не упал. Хоть и пригрозил, что волоком их потащу, если будут медленно идти, но опять же, УК РСФСР к издевательствам над людьми относится крайне негативно. В общем, так вот, неторопясь, двигались на скорости в пределах 8-10 км/ч, что заставляло четвёрку довольно живо двигать ногами. Заодно и согреются.

А вот и пост ГАИ. Странно, что их никто из обогнавших нас не предупредил о такой необычной процессии на трассе. Гаишник, повернувшись в нашу сторону, аж открыл от изумления рот, а потом, очнувшись, отчаянно замахал жезлом, призывая съехать на обочину и остановиться. Я подчинился, тем более и сам собирался сделать то же самое. Вылез из машины, кивнул в сторону буквально исходивших паром пленников:

– Принимайте, товарищ сержант.

В течение следующих двадцати минут мне удалось объяснить, что к чему, сдать задержанных и пистолет гаишникам, которых там было двое – сержант и старшина – а дальше пришлось ждать, пока за бандитами приедет патрульный «уазик». Прибывший старшим капитан с «укоротом» на плече, введённый в курс дела, пристально посмотрел на меня.

– Так это вы их в одиночку обезвредили? Вооружённых? Ничего себе… Как так сумели? И кстати, что-то лицо ваше мне знакомо, мы раньше не встречались?

– Вряд ли. Скорее всего, в газете или по телевизору видели.

– В смысле?

– Ну, когда я чемпионат Европы по боксу, например, выиграл, мою фотографию с заметкой обо мне публиковали. Да и по телеку трансляции шли.

– Погодите, так вы Евгений Покровский?! Боксёр, чемпион Европы, который ещё и песни сочиняет?

– Он самый, – скромно улыбнулся я.

– Тогда неудивительно, что вы с ними совладали, одному даже, кажется, челюсть сломали. Не исключено, это и есть та банда, стараниями которой пропало уже несколько водителей-частников и один таксист. Не слышали? А то слухи уже по всему Свердловску ходят…

Слышал, ходили слухи в моей прошлой жизни, но тогда преступников так и не поймали, а убийства таксистов и частников сами собой прекратились. Сменили область или ещё что… А в этой реальности попались голубки, не на того нарвались.

– Ладно, садитесь в свой «Москвич», поедете за нами. Там этих гавриков оформим и ваши показания запишем, вы же пострадавший. Хотя, – хмыкнул он, кивнув на «уазик», – скорее это они пострадавшие.

Перед тем, как отправиться за милицейским «уазиком», я отдал ключи от «Москвича» бандитов гаишникам. Капитан попросил пригнать авто на штрафстоянку, машина будет теперь проходить как вещественное доказательство.

Домой я попал во второй половине дня. К тому времени царапины на лице покрылись тонкой корочкой запёкшейся крови, через несколько дней должна отвалиться сама. Жаль только, что с нормальным умыванием придётся повременить, да и вообще мимических движений лицевыми мышцами лучше избегать, а то свежая кожа полопается. Буду ходить, в общем, пока с каменным лицом Терминатора.

И от тренировок придётся воздержаться какое-то время. Эх, а я, честно говоря, уже соскучился по рингу, хотя последний раз спарринговал 30 декабря. Впереди маячит главная цель моей жизни – Олимпийские Игры. А перед этим чемпионат страны, где мне нужно будет выпрыгнуть из трусов, доказывая, что именно я достоин поездки в Мюнхен. Да там все будут выпрыгивать, всем хочется попасть в состав олимпийской сборной. Вот только путёвок всего одиннадцать.

А в Мюнхене, где ко всему прочему должен случиться теракт против израильской сборной, свою первую золотую олимпийскую медаль в моём весе должен взять Теофило Стивенсон. Величайший боксёр современности, даже ещё не одержавший первую из трёх своих олимпийских побед. Для меня величайший, потому как я-то знаю его потенциал. И габариты… Рост 2 метра, вес соответствующий. При этом подвижный и выносливый.

Блин, да чего я себя накручиваю?! Будет день – будет и пища. Нечего забивать голову будущими проблемами.

Телефонный звонок отвлёк меня от глобальных размышлений. Звонил Хомяков.

– Женя, ты как себя чувствуешь! – с ходу спросил он.

– Да нормально, Виктор Степанович.

– Это хорошо, что нормально. А то от «смежников» случайно информация по тебе пришла, что в одиночку целую банду скрутил.

– Было дело, – скромно признался я.

– Ладно, это не телефонный разговор… Лицо-то твоё как?

– Заживает. А по этой самой банде уже что-то известно? Я ведь у них не первый? И личность этой девицы интересует…

– Повторяю, Женя, это не телефонный разговор. Да и всех подробностей пока не знаю, дело на контроле у «важняка». Они может сами тебя вызовут, познакомят с ходом следствия, вернее, расскажут то, что можно рассказывать. А я тут подумал, что хорошо бы нам встретиться. Как у тебя завтра со временем?

Завтра ближе к обеду мы пересеклись на явочной квартире. Под чаёк с сушками Хомяков расспросил о подробностях вчерашнего происшествия, потом майор рассказал, что успел узнать от «смежников». По его словам, выходило, что давешний капитан в своих предположениях не ошибся, это оказалась та самая банда, что грабила и убивала водителей, причём тела двоих таксистов, пропавших прошлой осенью, так и не удалось найти. Впрочем, один из бандитов, самый молодой и морально неустойчивый, обещал показать, где они спрятали трупы. Если и те эпизоды будут доказаны, то этого может хватить на «вышку».

– Ты, конечно, молодец, – подытожил Хомяков. – Даже я не факт, что справился бы с ними в одиночку. Пришлось бы устраивать перестрелку, а там ещё бабушка надвое сказала, чем бы всё закончилось. Так что тебе светит как минимум благодарность от УВД. А это вот от меня, можно сказать, лично.

Он вытащил из кармана и положил передо мной на стол ПМ, точно такой же, из какого меня хотел завалить «матёрый», ну или припугнуть, что ему одинаково не удалось.

– Приходилось иметь дело?

– Да как сказать…

Перед глазами встал «Макаров», вот так же лежавший передо мной на столе в тот вечер, когда я пустил себе пулю в сердце. В горле моментально пересохло.

– Да ты не пугайся, – понял меня по-своему майор, – это не боевой, охолощённый, уже списанный вследствие износа. Стреляет холостыми, свето-шумовыми патронами. На расстоянии 5 мм от дульного среза установлена заглушка, в результате чего физически невозможно осуществить из пистолета выстрел с твёрдым поражающим элементом. Одна полная обойма в рукоятке, вторая вот, – он вынул из кармана запасную обойму. – Тут ничего сложного, я тебе сейчас покажу, что нужно делать, только стрелять здесь не будем, а то соседи ещё милицию вызовут.

– Виктор Степанович, а зачем он мне?

– Пусть будет, – веско сказал Хомяков. – Убить никого из него не убьёшь, а напугать – напугаешь. Скорее всего… Но это всё равно на самый крайний случай, вроде сегодняшнего. Нечего светить стволом направо и налево. Жене и друзьям тоже не показывай. А вот разрешение на право ношения, подписанное самим начальником управления. Он мою инициативу полностью одобрил, так что с этой бумагой тебя даже в самолёт пустят.

На стол легла бумажка с печатью и подписью Хлесткова. Мне эта ситуация напомнила сцену из «Бриллиантовой руки». Осталось только пистолет сунуть в авоську с продуктами и услышать снисходительное: «Семён Семёныч…». Там, правда, Горбункову ещё и деньги давали, но мне вроде как не предлагают, да и ни к чему – своих на жизнь хватает, а на оперативное задание, как героя Никулина искать какой-то там халат и снимать элитных проституток, меня не отправляют.

Далее Хомяков показал мне, как управляться с пугачом, хотя я ещё не успел забыть то, что мне рассказывал парень, у которого я в той жизни покупал ПМ. Но я всё же притворился дилетантом. Тем более этот стреляет холостыми, тут есть свои нюансы.

– Наверное, нужно где-то расписаться? – спросил я, не спеша прятать пистолет в карман – всё-таки любим мы, мужики, оружие.

– Не нужно, он не подотчётный, я же говорю, его в боевой уже не переделаешь. Нет, при сильном желании, если человек разбирается и под рукой есть токарный станок… Но это тебе же этого не надо?

– Не надо, – покладисто согласился я. – А если потеряю или сопрут?

– А не надо терять. Паспорт же ты не теряешь, вот и оружие не теряй.

– Больно уж неудобно его постоянно в кармане таскать.

– Если в булочную идёшь – можно с собой не брать.

– Получается, поездка в аэропорт уже считается опасной?

– Ты не ёрничай, – нахмурился Хомяков. – Относись к своей безопасности серьёзно, тебе ещё честь страны на Олимпиаде, может быть, придётся защищать.

– Если отберусь, – напомнил я.

– Отберёшься, даже не допускай мысли, что можешь проиграть чемпионат страны. Чай ещё будешь? Напился уже? Тогда давай собираться, мне на работу ещё заскочить нужно – дел невпроворот.

* * *

Первый заместитель начальника контрразведки КГБ СССР Константин Михайлович Константинов смотрел на два лежавших на его рабочем столе конверта, и впервые за долгие годы работы не представлял, что делать с полученной информацией. Оба письма сегодня утром доставил с почты его сотрудник. Можно было бы, конечно, эти письма из почтового ящика самому доставать. Но, как говорится, бережёного бог бережет.

Обычные конверты, такие в киосках «Союзпечати» продаются в любом уголке страны. Обычные-то они, конечно, обычные, но, как просветили генерала его же сотрудники, не всё так просто с этими конвертами. С полиграфических комбинатов они разлетаются по всей стране, и в принципе, реально выяснить, в каком населенном пункте страны те или иные конверты реализовывались. Хотя бы просто по накладным. Даже привели пример, показав несколько конвертов, которые поступили в продажу исключительно на территории Первомайского и Куйбышевского районов Москвы. Понятно, что в СССР не один комбинат конверты штампует, но тем и проще будет сузить круг поиска.

Так вот, с первым письмом всё было просто и понятно. Очень важная и своевременная информация. Засуха, которая в следующем году, исходя из текста, приведёт к многочисленным лесным пожарам на территории центральных областей страны. Особенно достанется Марийской АССР, Костромской, Рязанской, Ленинградской и Владимирской областям. А в Подмосковье к лесным пожарам присоединятся ещё полыхающие торфяники в Шатурском и Дмитровском районах. Москва окажется накрыта облаком удушливого смога, потребуется даже эвакуация людей. И очень хорошо, что именно сейчас получены такие данные. Будет время подготовиться и избежать тех жертв, которые описаны в письме. Да и к неурожаю зерновых тоже следует быть готовым, чтобы не тратить без малого почти пятьсот тонн золота из запасов страны на покупку зерна за рубежом. В общем, головной боли у соответствующих министерств прибавится, как и персональной ответственности у ряда высокопоставленных лиц. Лишь бы информация оказалась правдивой, а не высосанной из пальца. Иначе… Иначе могут отправить на заслуженную пенсию, а он ещё чувствовал в себе силы служить Родине.

А вот второе письмо… Генерал в очередной раз пробежался глазами по тексту. Нет, с этим однозначно нужно идти к Андропову. И вместе думать, что делать с такого рода информацией.

В кабинет Председателя КГБ СССР Юрия Владимировича Андропова генерал Константинов попал через сорок минут. Андропов, судя по его виду, чувствовал себя неважно, похоже, давали о себе знать больные почки – для сотрудников ведомства болячка шефа не была каким-то секретом. Однако Юрий Владимирович давно приучил себя работать и в таком состоянии, ему тоже не слишком хотелось уходить на заслуженный отдых.

– Так, Константин Михайлович, информация о засухе и пожарах в будущем году архиважная, – сказал он, глянув на собеседника сквозь стёкла очков. – Будем докладывать на Политбюро. Нужно, чтобы руководители областей были готовы к подобному развитию событий. Да и руководству страны тоже придётся привести себя в боевую готовность… Надо же, такую прорву золота потратить на закупку зерна!

– Мы, Юрий Владимирович, ещё наших метеорологов поспрашиваем на всякий, хм, пожарный случай. Пусть подготовят свой прогноз по погоде в будущем году.

– Это правильно, интересно будет сравнить.

– Юрий Владимирович, у нас в этот раз два письма.

Константинов открыл папку и достал конверт, который передал Андропову.

– О как, целых два! Ну-ка, ну-ка, посмотрим… А чего ты сегодня такой какой то грустный, Константин Михайлович? В семье что-то случилось?

– В семье все в порядке. А грустный я стал, когда письмо прочитал. Вот это.

– Кхм, – нахмурился председатель КГБ СССР. – Даже так?

Он углубился в чтение. Прочитал один раз, посмотрел на Константинова и принялся снова, более вдумчиво, перечитывать. Наконец встал из-за стола и принялся мерять кабинет шагами, отчего посетителю приходилось крутить головой, следя за перемещениями начальника.

– Чего-то затылок с утра ломит, погода, что ли, меняется…

Значит, не почки, подумал Константинов. Ну, от головы много разных таблеток есть, не смертельно.

– Ты понимаешь, Константин Михайлович, что это бомба? – остановившись посреди кабинета, спросил Андропов.

– Не просто бомба, а водородная.

– Ну да, можно и так сказать… А ведь оттуда приходит подобная информация. Ты же ведь в курсе?

– Конечно. Просто факты получаются как бы разрозненные, а тут описывается работа целой системы. Причём хорошо отлаженной системы. И заметьте, Юрий Владимирович, что там написано – «следы ведут к высшему руководству страны».

– Да, я это отметил. Какие твои предложения?

– Идти с этим к Брежневу пока рано. Надо самим попробовать получить какую-то информацию. Понимаю, что нам запрещено вести подобного рода разработки в отношении определенного круга людей, но попробуем эти запреты незаметно обойти.

– Рискованно…

– Согласен, рискованно. Поэтому под мою ответственность.

– А радикально решить вопрос не думали?

– Почему же, Юрий Владимирович, первым делом как раз об этом и подумал. Не пойдёт. Технически нет ничего сложного, но смысла не вижу. Свято место пусто не бывает. Тут саму систему надо менять. А вот как её менять… Честно говоря, ни малейшего представления пока не имею. Тут скорее экономист нужен толковый.

– М-да… Задал нам задачку этот «Геомониторинг». Не думал, почему именно сейчас эту информацию нам передали? Ведь до начала описываемых событий ещё больше двух лет.

– Знаете, Юрий Владимирович, я тут вижу две причины, – задумчиво почесал за ухом Константинов. – Первая – это то, что события, о которых пишет наш корреспондент или корреспонденты, начнутся не через два года. Уже сейчас должны идти активные движения, отрабатываться схемы, на которые нам указали. Их же за день не придумаешь и не обкатаешь. То есть именно сейчас, пока не зашло так далеко, имеет смысл эти схемы как-то развалить, в зародыше. Ну а вторая – это уже из области фантастики. С Хрущёвым он или они себя проверяли. Достоверность тех данных, что имеют возможность получать или уже имеют. И тут, как мне кажется, их интересует уже наша реакция. Как мы справимся с этим, есть ли вообще смысл иметь с нами дело.