Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 76 страниц)

– А если будут две девочки?

– Будешь рожать до тех пор, пока не подаришь мне пацана.

– Ах ты изверг!

Она шутливо ткнула меня в плечо кулачком, я обхватил её, и… В общем, началась вторая серия фильма «Анжелика и король».

7 ноября принял участие в праздничной демонстрации. На этот раз по причине травмы никаких портретов не нёс, просто шёл в колонне студентов и преподавателей, кричал: «Ура!» после того, как диктор во всеуслышание представил политех: «На площадь стройными рядами вступают…». Махал рукой трибуне, на которой разглядел Ельцина, тот, как мне показалось, узрел меня и одарил меня улыбкой. А на следующий вечер он мне сам позвонил:

– Видел, как ты вчера шёл в рядах моей альма-матер, специально внимание обратил, – прогудел он. – А на студию послезавтра с утра импортную аппаратуру привозят, не хочешь заглянуть, оценить?

Ещё бы я не хотел! Правда, в этом деле я не большой дока, но уж и не полный профан.

10 ноября была среда, а накануне в институте я отпросился – фамилия Ельцина имела в нашем ректорате, не говоря уже о деканате, магическое значение. Хотел сначала отпроситься с первой пары, но мне, как местной звезде, разрешили по такому случаю вообще не приходить.

Погода была мерзкой, шёл мокрый снег, тут же таявший на асфальте и чуть более живучий на газонах. Пешему ходу я предпочёл «Москвич», благо что травмированный палец почти не мешал управлять машиной. Наверное, последний раз в этом году выезжаю, по снегу особо не наездишься, так как шипованной резины в СССР не производилось. Начнут выпускать только в конце 80-х. На Западе она есть, но для отечественных автомобилей не подходила.

Здесь, на углу Щорса и Серова, я не появлялся с сентября, когда только начинались работы по ремонту здания. После этого были мысли заглянуть, но то одно, то другое… А вообще я был спокоен, процесс курировал будущий Президент России (надеюсь, не в этой реальности), мужик на данный момент хозяйственный и ответственный, так что за студию я не сильно переживал.

Охренеть! Двухэтажное здание, конечно, разительно преобразилось в лучшую сторону, но больше всего меня поразила вывеска справа от входной двери, где на тёмно-бордовом фоне сияли золотом слова: «Студия звукозаписи „Ural Records“». Всё-таки уцепились за мой вариант названия. Мелочь, а приятно!

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Ельцин в сопровождении двух мужиков. Первый в пальтишке, мелкий и суетливый, с папочкой подмышкой. Второй – в спецовке, усатый, и веяло от него какой-то основательностью. Не иначе прораб.

– …и не говори мне, Иваныч, что у тебя не хватает краски. С тобой же смету составляли, а теперь ты мне заявляешь, что нужно ещё двадцать банок на покраску крыши. Из каких фондов предлагаешь брать деньги?.. О, Женя!

Увидев меня, он расплылся в улыбке, протянул руку… Правую, естественно, на которой все пальцы были на месте.

– Молодец, что пришёл. У нас тут отделочные работы, да и те практически закончены, а фура с грузом должна прибыть с минуты на минуту. Там, – он мотнул подбородком в сторону здания, – инженер, из Москвы вытащили, с «Мелодии», будет руководить установкой аппаратуры.

Специалиста звали Роман Романович Бельский, на физиономию вылитый еврей, но специалистом он оказался классным. Когда прибыла аппаратура (а случилось это минут через двадцать), Бельский сразу же со знанием дела приступил к распаковке и её установке. Помогал ему в этом деле радиотехник со свердловской телестудии.

Аппаратура меня не то что порадовала, а приятно удивила. Понимал, что дешёвку не привезут, но тут реальность превзошла ожидания. Из фуры, подъехавшей в сопровождении милицейской «Волги», выгрузили ящики и коробки с немецкой и японской техникой, по словам Ельцина, обошедшуюся в весьма кругленькую сумму.

Заметив на моей физиономии восхищение, хитро прищурился:

– Ну как, устраивает? А ближе к вечеру должны ещё и электрическое пианино привезти. Если хочешь, можешь дождаться, а мне по делам нужно отъехать. Дмитрий Михалыч, – он кивнул на своего помощника в пальтишке, – пока останется за старшего. Но вечерком подъеду, погляжу, как тут всё обустроили.

Пока он не уехал, без свидетелей вручил ему коньяк в подарочной коробке. Борис Николаевич поцокал языком, выражая своё восхищение, и пообещал хранить коньяк до подходящего случая. Ещё один экземпляр несколькими днями ранее был передан мною Хомякову при личной, буквально мимолётной встрече, где он от лица своего начальства и себя лично поздравил меня с победой на динамовском турнире.

«Электрическое пианино» привезли после обеда, и снова приятное удивление. Потому что это был деревянный чемодан, в котором находился американский «Minimoog», пожалуй, лучший синтезатор из линейки ЭМИ на сегодняшний день. До появления на свет «Роландов», «Коргов» и «Ямах» остаётся несколько лет.

Когда-то давным-давно попадался мне такой на глаза, его хозяин показал мне, как играть. И сейчас не удержался, попросил разрешения сыграть что-нибудь. Опять же, не удержавшись, исполнил кислородную «Oxygene, Pt. 4» – самый известный трек Жан-Мишель Жарра. Правда, чуть ли не одной рукой, лишь изредка помогая указательным и большим пальцами левой руки, которых фиксация мизинца никак не затрагивала. Ну да и музыка такая, что саму мелодию можно одной рукой сыграть, а пальцами другой просто держать общий «космический» фон.

– Что это за вещь? – удивился Бельский.

– Да-а… Слышал как-то по радио, а автора не запомнил, – сказал я, кляня себя последними словами и решив хоть что-то не приписывать своему авторству. – Вроде бы какой-то не русский.

– Жаль, интересная музыка, надо поискать автора, – задумчиво протянул москвич.

Тут подтянулся Ельцин и, когда мы уже вышли на улицу, я высказал своё пожелание относительно того, что на окна не помешало бы установить решётки.

– Мы так и хотели поступить, – хмыкнул Борис Николаевич. – Как раз завтра с утра приедут мастера снимать мерки, а решётки будут кованые, всё должно выглядеть солидно и красиво. А вообще уже нашли сторожа, ночами сидит пенсионер, охраняет народное добро. Телефон первым делом провели, чтобы в случае чего сразу в «02» звонил. Да и дверь, как видишь, крепкая, металл.

И для убедительности постучал согнутым пальцем по двери, отозвавшейся глухим металлическим звуком.

Впечатлений мне хватило на основательный рассказ вернувшейся раньше меня из филармонии Полине. Та тут же начала строить планы, как они со «Свердловчанкой» запишут в новой студии альбом, и отправят готовую запись на «Мелодию». Имея на руках качественную запись, там уж точно поспешат с выпуском пластинки свердловского ВИА. Я не стал её разочаровывать своими соображениями на этот счёт. А с другой стороны, кто его знает, вдруг и правда она в чём-то права.

Дошёл я всё-таки и до редакции «Уральского следопыта». Уже без гипса, но с лангеткой на пальце, трещина, как показал рентген, практически заросла костной тканью. Главный редактор журнала Станислав Фёдорович Мешавкин, о встрече с которым я договорился заранее, выслушал моё предложение о создании литературного альманаха «Приключения и фантастика» с интересом. Я уточнил, что формат альманаха в идеале должен быть как «Роман-газета», а вот толщиной, как «Звезда». И исключительно прозаическим, никаких стихов.

– Идея заманчивая, уверен, даже при 100-тысячном тираже при условии распространения по всему СССР он не залежится на полках «Союзпечати», – сказал Мешавкин. – Собственно, и наш журнал расходится чуть ли не за день-два, особенно в крупных городах. И я знаю, что большинство его покупают или оформляют подписку исключительно из-за фантастических рассказов, которые мы в нём публикуем. Не хватает народу фантастики. Ну и приключений тоже, хотя, честно скажу, молодёжь больше интересуется научно-фантастической литературой. А нашу редакцию, между прочим, заваливают не только рассказами, но и повестями, и даже романами. Мы публикуем лучшие, даже если автор – новичок, и о нём никто не слышал. Надо же когда-то начинать, почему бы не сделать это на страницах нашего журнала, верно?

– Верно, Станислав Фёдорович.

Он отхлебнул чай из стоявшего перед ним стакана, я покосился на свой и тоже сделал глоток.

– В принципе, если бы такой альманах удалось создать, то мы могли бы поделиться частью рукописей. А что касается штатного расписания, думаю, некоторые из наших сотрудников не будут против взять ещё полставки. На первых порах могу сам побыть в роли временно исполняющего обязанности главного редактора, – задумчиво пробормотал Мешавкин. – Но ситуация не безвыходная, найдём главреда, мне тут с ходу на ум пришла одна фамилия, если что, поговорю с человеком. Так вот, возвращаясь к наполнению альманаха… В идеале в каждом номере должна быть звезда, то есть автор если не мирового, то как минимум всесоюзного уровня. Этакая приманка для читателя. Согласны?

– Согласен, – кивнул я. – Например, братья Стругацкие?

– Почему бы и нет? Было бы здорово опубликовать в первом номере альманаха какую-нибудь новую повесть Стругацких, думаю, что-нибудь на подходе у них точно есть. Но вряд ли они согласятся публиковаться в неизвестном журнале, – вздохнул Мешавкин. – Хоть и выходила у них в журнале «Байкал» вторая часть романа «Улитка на склоне». Впрочем, как и Казанцев, к примеру, или Иван Ефремов.

– Может, стоит попробовать?

– Что именно?

– Ну, уговорить Стругацких или кого-то не ниже уровнем.

– Я даже и пытаться не буду, – махнул рукой главред.

– А если у меня получится?

Станислав Фёдорович усмехнулся, покачав головой:

– Если получится – даю слово, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы альманах появился на свет. Только не согласятся они отдавать рукопись неизвестно кому и неизвестно куда… Даже если докажешь, что ты – тот самый автор известных песен, – поправился Мешавкин.

– То есть если у меня получится со Стругацкими или кем-то ещё достаточно известным – альманаху быть? – уточнил я.

– Говорю же, приложу все силы.

– А гонорары какие я могу пообещать?

– Хм… Уже делим шкуру неубитого медведя? – нахмурился собеседник.

– Так ведь мне могут задать тот же самый вопрос, и скорее всего зададут, – пожал я плечами.

– Скажите, что…

Мешавкин задумался, снял очки, протёр залысину носовым платком.

– Скажите, что гонорары планируются на уровне ведущих литературных изданий.

Я поднялся, протянул руку.

– Тогда, Станислав Фёдорович, не смею больше отнимать ваше время. Надеюсь, у нас с вами всё получится.

Глава 22

Кремлевская больница на улице Грановского дом 2/6. Терапевтическое отделение.

Внимание к своей теперь уже очень скромной персоне бывший генерал-лейтенант, бывший кавалер орденов Ленина, трёх орденов Красного Знамени, ордена Суворова, двух орденов Красной Звезды и ордена Отечественной войны, бывший главный диверсант Советского Союза Павел Анатольевич Судоплатов ощутил где-то с месяц назад. И сейчас, находясь в терапевтическом отделении больницы, в которой проходило обследование и лечение только высшее руководство страны, он анализировал события за прошедший месяц. Нет, ему не показалось, и в этом он был уверен. Он просто чувствовал к себе чьё-то пристальное внимание. Особого расстройства это не вызвало. Ну следят и следят, хотели бы убрать – давно бы убрали. Он, собственно, и не цеплялся за жизнь, считая, что всё, что мог сделать на благо страны – давно сделал.

Всё же Судоплатов приготовился ждать гостей, и они случились. Первыми оказались сантехники. Молодые люди, в чистой рабочей одежде с непотрёпанными еще чемоданчиками. Пришли вечером, когда семья была в сборе. Вежливо представились, обследовали все трубы, краны, систему канализации и теплоснабжения. Заменили смеситель на кухне, поменяли прокладку в кране в ванной. И, не взяв ни копейки, удалились. Самое интересное, как на следующий день Павел Анатольевич узнал у соседей, сантехники побывали в каждой квартире его достаточно большого многоквартирного дома и тоже что-то ремонтировали и меняли.

«Логично, – подумал бывший генерал. – Будем теперь ждать электриков».

И те не стали затягивать с визитом. Тоже молодые ребята, тоже вежливые. Всё проверили, поменяли пару розеток и один выключатель. Бывший генерал смеха у них попросил документы. Предъявили сразу. Только место работы оказалось не в родном ЖЭКе, а в соседнем. На вопрос, почему так, ответили, мол, в их конторе один электрик заболел, а второго послали на учёбу. Правильный ответ, подумал, усмехнувшись про себя, Судоплатов.

Когда на следующее утро домашние ушли по своим делам, он добросовестно и внимательно проверил всю электрику, что поменяли эти мастера. Однако никаких посторонних предметов в них обнаружено не было.

Всё равно «двойка. За подобные проколы в 101-й разведшколе в Балашихе он больше бы не поставил. Неаккуратная работа. Хотя прикрытие правильное. Сантехники и электрики прошлись по всему дому, и это по идее не должно было вызвать настороженности. Теперь, подумалось, кто-то заявится в их квартиру во время отсутствия домашних. И как в воду глядел. В один прекрасный день супруга перед тем, как уехать по делам, попросила его сходить в сберкассу и оплатить коммуналку. Делов на полчаса. Но как-то получилось, что в сберкассе оказалось непривычно большое количество народа, да и работало только одно окно. В общем, на всё про всё ушло часа полтора. Придя домой, бывший генерал сразу почувствовал, что в его отсутствие тут кто-то побывал. Как почувствовал? Да хрен его знает, как. Он просто это знал. Все было на своих местах. Только вот в его комнате – она же кабинет – листы бумаги, лежавшие на столе, кто-то потревожил. Да и стул стоит несколько под иным углом по отношению к окну. Больше он не стал ничего проверять. Тем более, что никакой крамолы в его записях и документах, с которыми он работал, не содержалось.

Опять двойка, топорная работа, – подумал он. – Теперь будем ждать того, для чего вся эта канитель организовывалась».

Дождался. Десять дней назад, когда Павел Анатольевич возвращался из продовольственного магазина, рядом у тротуара притормозила «Волга». Из машины вышел молодой человек, вежливо представился, предъявив соответствующие документы. На вопрос, что потребовалось от него бывшим коллегам, молодой человек ответил, что принято решение предложить пусть бывшему, но заслуженному генералу пройти обследование в одной из ведущих клиник.

– А если я откажусь? – скорее для проформы поинтересовался Судоплатов.

– Не рекомендую, – просто и коротко ответил молодой человек, и улыбнулся, как бы показывая, что опасаться этого обследования собеседнику не стоит.

Заехали домой за мыльно-рыльными принадлежностями. Павел Анатольевич стал паковать в сумку тренировочный костюм и обувь, чтобы переодеться в больнице, но молодой человек посоветовал такими пустяками не заморачиваться. Мол, в клинике выдадут. Ага, улыбнулся про себя генерал, как в том фильме: «В морге тебя переоденут!». На вопрос, можно ли сообщить жене, что его забирают на лечение, молодой человек, покраснев и извинившись за то, что не предложил это раньше, разрешил связаться с супругой. Та спокойно выслушала информацию и только спросила, в какую больницу собираются поместить её мужа. Вопрос был переадресован сотруднику. Но тот посоветовал по городскому телефону этого не говорить и сказал, что из клиники у генерала будет возможность самому сообщить о своем месте нахождения. Спустившись к машине, генералу предложили занять место сзади. Кроме водителя и сотрудника в ней никого не оказалось. «Волга» бодро стартанула от дома, выбралась на Проспект Мира и понеслась в направлении центра.

Генерал всё ждал, когда автомобиль свернет или в сторону Новослободской, чтобы доехать до «Бутырки», или в направлении Лефортово. Но ничего этого не случилось. А когда выскочили на Калининский проспект и свернули направо, на улицу Грановского, сомнения в том, что его везут именно в лечебное учреждение, Судоплатова оставили окончательно. Только вот по чину ли ему, обычному пенсионеру, коим он на сегодняшний день является, лечиться в таком статусном месте? Бывший генерал решил не забивать голову вопросами, на которые он не знает ответа, и полностью положиться на судьбу. Что будет – то будет.

Палата, в которую поместили Павла Анатольевича, меньше всего напоминала так называемое койко-место в стационаре. Скорее всего это можно было рассматривать как очень приличный двухкомнатный номер в западном отеле. Медсестра, сопровождавшая его, предложила повесить верхнюю одежду в гардероб, который находился в прихожей, и одеть поджидавшую его здесь же домашнюю обувь. Это были не тапочки, а скорее, как на западе называют, кемпинговые туфли. Медсестра провела небольшую экскурсию по палате. В ванной, он же туалет, на плечиках висел махровый халат, в стаканчиках над раковиной располагалась зубная щетка, мыло, зубная паста. На полках возле ванной различные шампуни. Большая комната представляла собой что-то типа гостиной. Имелись телевизор и два телефона: один городской, а другой местный, с отпечатанным списком абонентов местной сети. Дальше медсестра обратила его внимание на разложенные на журнальном столике возле кресла листок – это оказалось меню на следующий день. Предлагалось по три варианта завтрака, обеда и ужина. На обеденном столе стояла ваза с фруктами: яблоки, мандарины, виноград.

– А если я чаю захочу? – поинтересовался Судоплатов.

– Вы можете в любое (она произнесла слово «любое» с нажимом) время позвонить по местному телефону горничной, и она вам принесет чай. К нему будут предложены выпечка и печенье. Список того, что вы можете заказать – у горничной рядом с меню.

Затем была осмотрена спальная с приличной по размеру кроватью и стоявшей рядом тумбочкой с настольной лампой. Медсестра обратила внимание Павла Анатольевича на режим, который тому придется соблюдать, находясь в этом стационаре. Лист с этой информацией лежал как раз на тумбочке. Генерал быстренько пробежался по тексту.

– Извините, а вот написано «Прием лекарств по расписанию». Это как?

– Это значит, что медсестра будет вам приносить лекарства в предложенной вашим лечащим врачом последовательности. Допустим, перед завтраком вам будет предложено выпить одну таблетку, во время еды другую, и что-то после еды. Препараты, если вам таковы будут назначены для улучшения сна, медсестра будет приносить в удобное для вас вечером время.

– Понятно… А вот тут по поводу прогулок написано.

Он ткнул ногтем в машинописную строчку, поворачивая лист к медсестре, чтобы видела, куда он тычет, хотя хватило бы и простого вопроса.

– После обеда и ужина вы можете пойти погулять в нашем внутреннем дворе.

Медсестра подошла к окну, отдернула немного плотную занавеску и показала на внутренний двор, напоминающий небольшой сквер со скамейками.

– Ещё хочу обратить ваше внимание на то, что во время перемещения по стационару вас в обязательном порядке будет сопровождать медсестра. Имеется в виду на различные методы обследования, которые нельзя будет провести в вашей палате, на лечебную физкультуру если вам ее назначат. Вот кстати, обращаю ваше внимание на кнопку возле кровати. Такая же есть у журнального столика в гостиной, в ванной комнате и в прихожей. Это кнопка экстренного вызова медсестры. И ещё – это важно. Если к вам будут посетители, то необходимо заранее, за день дать информацию дежурной медсестре или лечащему врачу для выписки пропуска.

– Спасибо, постараюсь разобраться.

Ну а потом начались обычные больничные будни. Лечащий врач, пришедшая после ухода медсестры, долго беседовала с генералом, собирала анамнез, потом очень внимательно прослушивала, прощупывала и простукивала тело пациента. Были назначены всякие дополнительные методы обследования, консультации различных специалистов. В общем, скучать Судоплатову не давали. Пришедшая через день супруга, конечно, была поражена обстановкой такой больницы. И еще Эмма Карловна принесла по его просьбе несколько текстов для перевода, с которыми генерал по вечерам работал. Всё же какая никакая, а прибавка к пенсии.

Через неделю за полтора часа перед обедом зашедшая медсестра пригласила генерала пройти вместе с ней для консультации. Пройдя по ожидаемо пустым коридорам, застеленными мягкими, скрадывающими шаги ковровыми дорожками, они дошли до лифта и поднялись на пятый этаж. Там медсестра переадресовала Павла Анатольевича молодому человеку в обычном костюме.

Ну вот наконец то, мелькнула мысль. Сейчас станет понятно, для чего вся эта канитель затевалась.

Молодой человек проводил генерала до единственных дверей в коридоре.

– Проходите, пожалуйста, там вас ожидают.

Судоплатов вошёл и, пройдя небольшую прихожую, увидел сидящего в кресле за журнальным столиком Брежнева. Перед ним лежала обычная картонная папка с белыми тесёмками, сам же генсек читал «Огонёк», однако, увидев гостя, отложил журнал в сторону.

– Добрый день, Павел Анатольевич, проходите, – предложил он, не вставая. – Садитесь вот в это кресло напротив, наливайте себе чаю. А пока пьёте – поговорим.

– Добрый день, Леонид Ильич! Спасибо, – поблагодарил Судоплатов, опускаясь в кресло.

– Как здоровье? Что местные «эскулапы» говорят?

– Нашли много чего интересного. Назначили лечение. Вроде как состояние заметно улучшилось.

– Это хорошо. Меня вот тоже сейчас крутят-вертят. Таблеток поназначали – жуть! Ну да ладно. Вот, возьми почитай.

Брежнев протянул Судоплатову папку.

Чем дольше генерал читал текст, тем меньше понимал, как такое вообще возможно. Через полчаса, закончив чтение, он отложил папку и спросил:

– Это что такое на самом деле? Не фантастика?

– К сожалению или к счастью, но нет, – причмокнул Брежнев.

– И все вот эти выводы аналитиков – они имеют место быть?

– Да, – коротко кивнул генсек.

– Хм, понятно. Вернее, ни хрена не понятно… Извините, Леонид Ильич.

– Не извиняйся, – поморщился тот. – Некоторые более крепкие выражения употребляли, когда с этим знакомились.

– Я их понимаю… Ну а от меня-то, Леонид Ильич, что требуется?

Брежнев закурил сигарету, помолчал. Потом пристально посмотрел в глаза Судоплатову.

– Найди мне его, Паш. Его или их, не знаю, но найди.

– Для чего он вам, Леонид Ильич?

– Ну не для того же, чтобы узнать, когда я к праотцам отправлюсь. У каждого из нас свой срок. Понимаешь, Паш, что-то мне кажется, не всё верно у нас идет в стране. Какая-то тягомотина, что ли, – он сделал неопределённый жест рукой с зажатой в пальцах сигаретой. – Вроде и впереди всего мира по многим показателям, а народ всё равно тяжко живёт. Нет прорывов, буксуем там, где не должны.

– Тут я сьоглашусь. Как у нас в Централе говорили: «И вроде всё у нас пиздато, а всё равно какая-то ху@ня».

– Вот! Золотые слова! И мне хочется у этого «Геомониторинга» получить информацию. Если он ею владеет, в чём, как ты говоришь, эта ху@ня заключается. Ты понимаешь меня, Паш?

– Более чем, Леонид Ильич. Я не против. Наоборот, по-настоящему делу соскучился. Только вот тут закавыка есть.

– Какая еще закавыка? – насторожился Брежнев.

– Простая. Я обычный пенсионер. И как мне прикажете в частном порядке производить розыск? Кто там сейчас на моём месте? Константинов вроде? Толковый и даже очень сотрудник, хоть и слывёт в своих кругах либералом. Так вот он меня вычислит практически сразу. И что мне ему говорить? Ведь, вы же, Леонид Ильич, в шестьдесят пятом году сами мне все документы по реабилитации завернули.

– Павел Анатольевич, это главная проблема?

– Вообще-то я их вижу много, но это основная.

– Понятно. Это решаемо.

Брежнев поднялся, подошел к столу, на котором лежала ещё одна папка – близнец первой – взял, протянул Судоплатову:

– Читай.

Павел Анатольевич углубился в чтение, перебирая листы. Под конец на глазах генерала заблестели слезы, которые он тут же смущённо вытер тыльной стороной ладони.

– Кроме того, приказом будет организована соответствующая группа, которая займётся решением этой задачи. Располагаться будете на одной даче, тут рядом, в Подмосковье. Там есть всё, в том числе прямой телефон в мой кабинет. Будешь лично мне докладывать, что и как. Документы тебе передадут здесь же послезавтра.

– Андропов и Константинов будут в курсе моего задания? – уже справившись с эмоциями, твёрдо спросил Судоплатов.

– Нет. Приказ проведём, минуя их. Это тебя не должно касаться. Информацию, если та будет получена Константиновым, тебе привезёт специальный курьер. У тебя как с людьми?

– Тут много не надо, думаю, пару или тройку своих бывших сотрудников привлеку – и хватит.

– Ну хорошо, – облегчённо вздохнул Брежнев и снова пристально посмотрел на собеседника. – Найди мне его, Паша! Обещаю, что в таком случае на твоем «иконостасе» прибавится очень весомая награда.

– Я найду его, Леонид Ильич, обещаю! И, если можно, личный вопрос… Тяжело было? Судоплатов кивнул на папку с его документами.

– Скажу, что было непросто, очень непросто.

– Суслов?

– Не только… Ладно, давай закругляться. Успехов тебе, генерал!

И уже действующий генерал-лейтенант, кавалер орденов Ленина, трёх орденов Красного Знамени, ордена Суворова, двух орденов Красной Звезды и ордена Отечественной войны Павел Анатольевич Судоплатов поднялся, пожал всё ещё крепкую ладонь генсека и с расправленными плечами покинул комнату.

* * *

В «Комсомолке», на которую я был подписан и которую прочитывал от корки до корки не столько из-за содержания, сколько в ожидании зашифрованного послания, в конце ноября появилась долгожданная заметка о подготовке московских коммунальщиков к зиме. Та самая, которая должна была выйти как приглашение к общению. В интервью начальник одного из столичных ЖЭКов рассказывал, что к зимнему периоду на его участке практически всё готово, осталось только в Трубниковском переулке у дома № 24 поменять 30 метров труб теплотрассы. Из этого послания выходило, что письма с предсказаниями мне нужно отправлять на адрес: Трубниковский переулок, дом № 24, квартира № 30. Текст ответного письма у меня был заготовлен заранее. В нём я написал, что в начале январе на Ибице случится крупная авиакатастрофа, более ста погибших. В качестве лишнего подтверждения своей состоятельности как провидца решил привести эту катастрофу. Что делать, трагедия должна послужить повышению доверия ко мне со стороны тех, кто курирует в КГБ загадочного «Геомониторинга». Хотя людей жалко, наверняка среди погибших будут и дети… Чёрт, грёбаная реальность!

Ладно, обойдёмся без соплей. Далее я упомянул, что в марте на Минском радиозаводе прогремит сильный взрыв, который унесет жизни более 100 человек. Вот эту трагедию можно и желательно предотвратить. Вроде бы рванёт импортный лак, когда переберут с консистенцией, да и вентиляция в цехах не на лучшем уровне. Заодно дописал, что на Олимпийских Играх в Саппоро наша сборная соберёт больше всех медалей, из них 8 золотых, по этому показателю в два раза опередив команду ГДР. К сожалению, фамилий чемпионов не запомнил – в то время у меня в общаге не было телевизора, а газеты я читал редко.

Попросил в письме, что, если будут ко мне какие-то конкретные вопросы, то их так же можно публиковать в КП. Но чтобы я понял, что вопросы адресуются мне, вопрос должен быть заголовком, а после вопросительного знака должна стоять точка. Как бы опечатка, подтверждающая, что вопрос адресуется мне.

Между тем я искал телефон братьев Стругацких. Если бы не мои связи в творческих кругах, то эта задача могла бы оказаться невыполнимой. Я не стал просить о помощи Мешавкина, хотя он, не исключено, мог бы помочь. Справиться без его участия для меня стало делом чести, и я, чёрт побери, справился! Помогли связи, скажем так. А если точнее, через Силантьева я связался с самим первым заместителем председателя правления Союза писателей РСФСР Юрием Бондаревым, а уж тот надиктовал номерок Аркадия Натановича.

Старший из братьев Стругацких жил в Москве, тогда как его брат, Борис Натанович, в Ленинграде. Ну да мне и удобнее добираться до столицы.

Что я помнил по датам, так это то, что в следующем году Стругацкие закончат рукопись романа «Град обречённый», которая пролежит в столе до конца 80-х, так как братья просто не рискнут такую неоднозначную вещь отдавать в издательстаа. Куда интереснее, что в конце этого года, практически сейчас, Стругацкие заканчивают «Пикник на обочине». В следующем году в усечённом виде повесть будет публиковаться в журнале «Аврора». Кажется, во второй половине года. Согласен, нам, ноунеймам, с «Авророй» тягаться пока трудно. Но нужно, иначе вся затея с альманахом может пойти прахом. Вот же, аж стихами думать начал.

Кстати, я эту повесть вот реально практически чуть ли не наизусть знаю, мог бы и сам написать, прикинувшись автором, не опереди меня Стругацкие. Но нет, не стал бы этого делать ни под каким соусом. Одно дело песню стырить, которую порой за день рожают, чуть ли не походя, а другое дело – книгу, над которой авторы иногда корпят годами.

Очень жаль, конечно, что это последнее значительное по замыслу и непревзойденное по интересу фантастическо-приключенческое произведение Стругацких. Исключение составляет только «Жук в муравейнике», написанный ими в моей прошлой жизни в 1979-м году, и который лично я считаю последним значительным произведением этих гениальных, по сути, писателей. А вдруг в этой реальности они «Жука…» вообще не напишут? Или, паче чаяния, напишут что-то, что не написали в той реальности, да ещё более гениальное? Фиг угадаешь…

В общем, как говорится, поживём – увидим. А пока для меня дело чести перехватить «Пикник на обочине» у «Авроры», дав гарантии писателям, что в нашем журнале повесть выйдет в полной, а не сокращённой версии. Но если Мешавкин, гад, даже получив «добро» от Стругацких, кинет меня с альманахом… Не знаю, что я с ним сделаю, но какую-нибудь пакость ему устрою. И отмазки типа «Я сделал всё от меня зависящее, но…» не прокатят.

– Аркадий Натанович? Здравствуйте! Вас беспокоит Евгений Покровский. Может быть, слышали обо мне… Да-да, совершенно верно, автор песен. А также боксёр, чемпион Европы, – не преминул я себя лишний раз попиарить. – И мне приятно с вами познакомиться, хоть и заочно, на расстоянии… Я из Свердловска звоню… Да-да, столица Урала, хотя жители Перми могутв этом плане со мной поспорить.

Так, ознакомительную часть можно считать законченной, пора уже приступать к делу. Тут и собеседник кстати поинтересовался:

– Так что вас заставило мне позвонить, Евгений… М-м, простите, не знаю вашего отчества…

– Можно просто Евгений, я ещё молод для отчества, – отшутился я. – Отвечая же на ваш вопрос… Аркадий Натанович, хотелось бы встретиться с вами и желательно также с вашим братом, чтобы с глазу на глаз, так сказать, обсудить некоторые моменты нашего предполагаемого сотрудничества.