Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 76 страниц)

– Ну вообще-то врач сказала, что секс при беременности даже имеет определенную пользу, потому что он помогает избежать определенных осложнений, например, гестоза, в дальнейшем. Запрещён он только по индивидуальным показаниям, у меня же пока всё – тьфу-тьфу – хорошо. Так что осторожно, но можно. Я вот о чём волнуюсь… Как теперь работа, учёба? Ну ладно, я училище я возьму академический отпуск, всё равно на заочном, а «Свердловчанка» как без меня будет? И про Москву придётся забыть…

– Нашла из-за чего волноваться, – успокоил я её, снова целуя, уже в щёку. – У тебя вся жизнь впереди, никуда твоя сцена от тебя не денется. А уж я постараюсь обеспечить тебя достойными песнями. Поверь, никто даже не успеет сообразить, что певица Полина Круглова в декретном отпуске, как ты снова появишься на сцене.

– Ты думаешь?

– Я знаю! И теперь на сборы послезавтра улечу в прекрасном настроении.

– Жень, а ведь меня уже не раз путали с другой популярной певицей Вероникой Кругловой.

– Знаю такую, – кивнул я. – Жена Мулермана. Но только Лапин после прихода на телевидение периодически перекрывает её мужу кислород, и ей за компанию практически не дают эфира.

– Всё равно как-то…

– Понятно, – вздохнул я, глядя на нахохлившуюся жену. – Заставить Веронику Круглову сменить фамилию на Мулерман у нас вряд ли получится. Более реальным выглядит вариант со сменой твоей фамилии. Ты к этому вела?

– Нет, ну а что, – вскинулась она. – Покровская – здорово же звучит!

– Я не против, – примирительно выставил я перед собой ладони. – Даже буду горд, что популярная певица и выступает под фамилией мужа. Тем более для многих тайна твоего замужества – секрет Полишинеля.

– Спасибо, я тебя люблю!

Она прыгнула ко мне на колени и впилась в губы сочным поцелуем. А потом мы всё сделали это. И пусть врач сказал Полине, что на этом сроке можно заниматься сексом, я всё же старался соблюдать меры предосторожности.

Час спустя, лёжа в постели и прислушиваясь к сопению жены, думал о том, что уже послезавтра улетаю в Москву. Сборы будут проходить на динамовской базе в Новогорске. Говорили, что те, кто отберутся, безо всяких побывок домой сразу полетят в Германию, где 27 августа стартует турнир боксёров. На следующий же день после открытия Олимпийских Игр. Тех самых, что больше запомнились не спортивными итогами, а терактом. Случиться это должно 5 сентября, когда восемь террористов палестинской организации «Чёрный сентябрь» на рассвете проникнут в один из павильонов олимпийской деревни, где захватят в качестве заложников 11 членов делегации Израиля. А в ответ на запоздалые и непродуманные действия баварской полиции откроют огонь и убьют всех заложников, в числе которых будут тренеры, спортсмены и судьи.

Я в одном из своих писем упоминал про данный эпизод. Написал всё, что помнил. Надеюсь, информацию восприняли всерьёз и предпримут какие-то меры.

Эту ночь я почти не спал. Даже завидовал жене, которая через пять минут, как мы оказались в постели, уже безмятежно посапывала. Я смотрел на неё и думал… Думал о том, как мне повезло, что у меня есть Полина. Спасибо тебе, Господи (или кто там всё это подстроил) за то, что дал мне второй шанс прожить свою жизнь и встретить на своём пути эту девушку.

Следующий день был посвящён предотъездным хлопотам. Учёба меня не тяготила, летнюю сессию я сдал экстерном ещё перед отъездом на чемпионат страны. Три курса позади, ещё два года – и я свободен, как птица… Хотя, конечно, распределение ещё никто не отменял, но как член Союза композиторов я имею законное право заниматься чисто музыкальной деятельностью.

– Жень, хлеба дома совсем нет. Не сбегаешь в булочную? Возьми чёрного и батон… Нет, два батона, я тебе в дорогу бутербродов наделаю.

– Желание супруги, да ещё беременной – закон! Может, чего ещё взять? Вкусненького?

– Ну и провокатор ты, Женька! Нет уж, отказываюсь от сладкого и мучного, а то стану толстой, и ты меня любить не будешь.

– Буду.

– Не ври, толстые девушки парням не нравятся.

В общем, сунул авоську в карман и пешочком, не спеша, направился в булочную. Не на машине же ехать, тут идти пару кварталов. Взял, что просили, на обратном пути купил свежий номер «Советского спорта», и на набережной присел на лавочку в тени липы его почитать. Только раскрыл, как рядом кто-то присел.

– Не помешаю?

– Да нет, бога ради, – ответил я, не отводя взгляда от газетной полосы, где журналист рассуждал о перспективах советских спортсменов на Олимпийских Играх.

С полминуты прошли в молчании, затем сосед произнёс:

– Евгений, хочу поздравить вас с золотой медалью! Третья уже, если не ошибаюсь?

Ну вот, и тут фанаты достали, не дадут газету почитать спокойно. Я обернулся к незнакомцу и мгновение спустя признал в нём того самого немолодого болельщика с орденскими планками, которые и сейчас присутствовали на том же месте. Он что же, специально из столицы прилетел, чтобы поздравить с победой? Или по своим делам тут оказался, и меня случайно встретил?

– Спасибо! А я вас видел на трибуне во время финала…

– Завидую вашей наблюдательности, – чуть улыбнулся тот, приподняв левую бровь. – Что ж, позвольте представиться… Павел Анатольевич Судоплатов.

Глава 27

– Приятно познакомиться, Павел Анатольевич!

Мы обменялись крепким рукопожатием, а я ещё раз внимательно оглядел своего собеседника. Судоплатов… Как его ещё называли в своё время – «личный диверсант Сталина». Живая легенда! И с орденской планкой, хотя, если мне память не изменяет, до его реабилитации ещё лет двадцать должно пройти. Понятно… Что ж, рано или поздно такой момент мог наступить. Вот он и наступил. Будем общаться, а там… А там посмотрим по ходу дела.

– Насколько я понимаю, у нас с вами предстоит долгий разговор?

Судоплатов приподнял бровь и, чуть помешкав, кивнул.

– Не без этого.

– Тогда предлагаю следующий вариант, – продолжил я. – Мы с вами идём ко мне домой, обедаем, а потом не спеша обсудим всё, что вас интересует. Не против?

– Конечно! Кто ж от обеда отказывается?

Лицо Судоплатова расплылось в улыбке, и он стал похож на такого доброго дедушку… Но я не обманывался, достаточно было взглянуть в глаза этому «доброму дедушке». Человек с таким взглядом мог, не задумываясь, достать пистолет и выстрелить тебе в голову. Если, конечно, того потребует ситуация.

– Вы, кстати, один, или…

– Один, – подтвердил он.

– Собственно, я так и подумал. Пойдёмте, тут недалеко.

– Я знаю.

– М-да, логично, – хмыкнул я.

По дороге решили, что Судоплатов будет представлен моей жене в качестве чиновника от Госкомспорта СССР, курирующего бокс, с которым мы якобы часто пересекались в Москве и на соревнованиях, и вот случайно встретились в Свердловске, куда тот прилетел по своим чиновничьим делам.

После того, как я представил Павла Анатольевича супруге, она тут же развернула бурную деятельность. Борщ был сварен накануне, картошка помята только что, а котлеты нажарены с утра. Да и холодильник не пустовал, всякие сыры-колбасы там тоже имелись, так что было чем угостить столичного гостя. Не обошлось даже без рюмочки коньяка под десерт.

– Ну, что, теперь чайку? А, Павел Анатольевич? Вам, наверное, покрепче?

Тот погладил себя ладонью по животу, прищурился:

– Вы знаете, Евгений, вроде бы уже дальше некуда, но от чая не откажусь. Да, и действительно, если можно покрепче пожалуйста. Привычка, понимаете.

– Как раз понимаю… Поль, ты можешь пойдёшь отдохнешь? – предложил я жене. – А мы тут уж сами похозяйничаем.

– Действительно, – понимающе согласилась она. – А то глаза чего-то закрываются. Пойду наверх, может, вздремну немного.

Я поставил чайник на плиту. Потом посмотрел на Судоплатова, встретился с ним взглядом, осмотрел зал и показал на ухо. Тот пожал плечами. Понятно.

– Павел Анатольевич, а что, если мы с вами на улицу переместимся? Погода чудесная. У нас там и столик со скамейками есть. Не против?

– Конечно! Тем более чай на свежем воздухе – он куда более приятен в ощущениях.

Мы перебрались на улицу. Несколько минут спустя, прихлёбывая крепкий чай, Судоплатов негромко буркнул:

– Действительно, тут можно и поговорить. Уютно и не услышат посторонние.

– Согласен, товарищ генерал-лейтенант…

– Вы и звание моё знаете?

– Я много чего знаю, Павел Анатольевич. И понимаю, что, если вы на свой пиджак повесили колодки с наградами – значит, вы на это получили право. А право это вы могли получить только после полной своей реабилитации. Как и восстановление в звании. И теперь у меня к вам вопрос… Прошу ответить честно, и это, между прочим, в ваших же интересах. Задание на поиск корреспондента, отправляющего письма на один московский адрес, вы получили лично от дорогого Леонида Ильича?

Лёгкая заминка, затем кивок:

– Да.

– И это произошло после получения материала под названием «Хлопковое дело»?

– Да.

– Понятно…. А теперь я готов выслушать ваши вопросы, товарищ генерал-лейтенант.

Судоплатов поставил чашку на блюдце, вытер губы извлечённым из кармана чистым носовым платком, аккуратно свернул его несколько раз, убрал обратно в карман, после чего пристально посмотрел мне в глаза:

– Вы действительно Евгений Платонович Покровский?

– Да, действительно. Версию с инопланетянами можно смело отметать. Уверен, подобная рассматривалась.

– Чего только не рассматривалось! – хмыкнул он. – Тогда возникает, согласитесь, закономерный вопрос: откуда у вас подобная информация?

– Тогда снова и сначала. Да, я Евгений Покровский. Родился в 1949 году, окончил школу, поступил в Уральский Политехнический институт на факультет радиотехники, закончил его дипломированным специалистом. Прожил 73 года и умер в октябре 2022 года. Как именно – я предпочитаю подробности опустить. Но после моей смерти моё сознание переместилось в моё же тело 1 мая 1970 года. Как, почему и зачем это произошло? Поверьте, не знаю, хотя много об этом размышлял.

Судоплатов задумался почти на минуту, так и не сводя с меня взгляда своих удивительно молодых, но при этом отдающих металлическим блеском глаз. Затем протянул:

– Та-а-ак… Ну теперь хоть что-то понятно. Во всяком случае, с источником информации.

– Это так, но только поймите одну вещь… Информация, которой я владею, крайне неполная. Это в том смысле, что если вы меня спросите о том, кто станет следующим президентом Гондураса, то я на такой вопрос не отвечу.

– Это тоже понятно, – кивнул собеседник. – Даже та информация, которой мы на сегодняшний день владеем, дорогого стоит. Сотни, а может и тысячи спасенных жизней. И это заслуживает, по моему мнению, самой высокой оценки… Теперь вот какой у меня вопрос. А не было желания обратиться в соответствующие органы, так сказать, и сразу поделиться своими знаниями?

– Сперва, сами понимаете, не до этого было. Пришлось как можно быстрее адаптироваться к так резко изменившимся условиям жизни. Но вроде всё получилось. Мысль, была, конечно, сразу каким-то образом передать мои послезнания, так сказать, но, подумав, я отказался от этой идеи.

– Почему, если не секрет?

– Да какой там секрет!.. Обычная логика. Давайте мы с вами на минуту представим себе такую ситуацию. Вот вы начальник, допустим, управления КГБ, и к вам приводят молодого человека, который с порога заявляет, что он из будущего. Ваша реакция? Не торопитесь отвечать. Подумайте, какой первый вопрос вы зададите этому «пришельцу»?

– Ну, первое, что на ум приходит, как там в нашем коммунистическом будущем?

– Браво, товарищ генерал-лейтенант! Извините за нескромный вопрос: у вас оружие есть с собой?

– Нет конечно! К чему этот вопрос?

– Действительно глупо прозвучало. Судя по тому, что я о вас знаю, вы сами по себе неслабое оружие. И поэтому огромная просьба постараться как-то адекватно отреагировать на то, что вы сейчас услышите.

– Всё так серьезно? – чуть напрягся Судоплатов.

– Более чем. Так вот, вы задаёте очень правильный вопрос о нашем коммунистическом будущем и получаете в лоб следующую информацию о том, что нет никакого коммунистического будущего, и нет СССР как государства.

А дальше я в течение как минимум получаса описывал, правда, без деталей, как шёл распад страны, про рухнувший Варшавский договор и про то, что наши братские страны социалистического лагеря кто быстро, а кто чуть попозже жизнерадостно вступили в НАТО, про марширующих националистов на улицах прибалтийских государств и Украины. В общем, много чего услышал от меня генерал.

– Ну вот теперь, Павел Анатольевич, ответьте мне, какая была бы ваша реакция как начальника управления на такую информацию?

Судоплатов молчал. Вообще на него было страшно смотреть. Как минимум к нему подбирался сейчас гипертонический криз, я даже стал вспоминать, что такого есть в нашей домашней аптечке для подобных случаев.

– Скажите, Евгений, – чуть севшим голосом произнёс он, – про Украину – это действительно так на самом деле?

– Действительно, – вздохнул я. – Больше скажу, именем Бандеры назван проспект в Киеве на Оболоне, а именем вашего знакомого любителя конфет Коновальца – улица в центре того же Киева.

Заходили на его скулах желваки, скрипнули зубы, которые у генерала, кстати, были на зависть многим молодым, и это были не протезы.

– Да, информация убийственная, – почти не разжимая побелевших губ, сказал он.

– Ещё добавлю, что наши прибалтийские друзья в количестве трех республик в моём будущем также стали членами НАТО. Вот такое у нас с вами, товарищ генерал, не очень весёлое будущее. Да, вот ещё… Информация, которая мною передавалась о различного рода катастрофах, в общем-то была нужна ещё в том числе и для того, чтобы к моим словам относились серьезно.

– И что теперь делать? Ваши варианты?

– Думать, товарищ генерал-лейтенант. Я не экономист, не политолог. Я просто, скажем так, свидетель тех событий. Да, у меня есть информация, каким образом можно было бы избежать тех чудовищных последствий распада страны, есть информация, кто прямо или косвенно поспособствовал этому процессу. И это будет у вас сегодня на руках. А вот куда и, самое главное, к кому вы с этой информацией пойдёте – этот вопрос самый важный на сегодняшний день. И очень надеюсь, что не к дорогому Леониду Ильичу.

Судоплатов крякнул:

– Как-то вы, Женя, про Генерального секретаря…

– Без должного пиетета? Действительно, чего это я… Как ни крути, а целый четырежды Герой Советского Союза, Герой Социалистического труда, кавалер Ордена Победы и много чего ещё.

– Сколько раз Герой?

– Четырежды! Восемь орденов Ленина до кучи и целый, блин, Маршал Советского Союза.

– Вы это серьёзно?

– Нет, это я так по пятницам прикалываюсь, товарищ генерал-лейтенант, – съязвил я. – Конечно, серьезно. Давайте сделаем паузу на четыре года, а потом еще на два, когда к очередному дню рождения его будут награждать. Говорят, что со званием «Мать героиня» у него как-то обломалось, а то бы и это получил.

– Ф-фух, – выдохнул Судоплатов, взял чайную ложечку и принялся её сосредоточенно вертеть в пальцах. – Если так, то, судя по всему, резона идти к Брежневу с этой информацией нет.

– Более того, – нагнетал я, – хочу обратить ваше внимание на следующее… Вот я передал информацию под названием «Хлопковое дело», после чего генсек возбудился. А ведь кроме этого имеется и дело о торговле, о спекуляции ювелирными украшениями. И знаете какой итог всех этих дел? Все концы вели в самые высшие эшелоны нашей власти. Понятное дело, кого-то расстреляли, кто-то сам якобы покончил с собой, кого-то просто устранили, инсценируя несчастный случай. Но основные фигуранты, те, кто «крышевал», как говорили в моё время, этот криминальный бизнес, они от ответственности ушли. И не просто ушли, а даже никаким намёком не упоминались. Даже в мое время, когда доступна была практически любая информация, найти концы не представлялось возможным. Вот такие талантливые у вас, Павел Анатольевич, ученики.

– Но, тем не менее, делать что-то надо, – нахмурился Судоплатов. – Есть мысли на этот счёт?

– Конечно. Я сейчас передам вам три папки, две из них довольно объёмные. Одна называется «Политика», вторая «Экономика». Третья – не такая толстая – озаглавлена «Предатели». У вас с Ивашутиным как отношения?

– Вы и про него в курсе? Впрочем, о чем я… Да, прекрасные, ещё со времен войны.

– Отлично! Тогда для начала разговора папки «Предатели» будет вполне достаточно. С Машеровым знакомы?

– Да, тоже с Великой Отечественной.

– Прекрасно, для него остальные папки. Особенно ему будет интересно узнать, как в 80-м году он в автомобильной катастрофе погибнет. Вот с этими двумя товарищами и думайте, что и как делать. Естественно, предварительно сами с материалами ознакомьтесь, да и скопировать их не помешало бы. Вам Брежнев какие-то временные рамки ставил по моему поиску?

– Нет конечно, понимает, что Союз большой. Но это не значит, что генсек разрешил относиться к поискам загадочного корреспондента спустя рукава.

– Очень хорошо, что руководитель страны пока вообще хоть что-то понимает. И мой вам совет… Не увлекайтесь индивидуальным террором. Это не «Охота на Льва»[35]35
  Имеется в виду название операции по устранению Льва Троцкого. Было и второе название – «Утка», но Судоплатов предпочитал называть её «Охота на Льва».


[Закрыть], тут надо думать, как саму систему наиболее безболезненно поменять.

– Да-а, задали вы мне задачку. Хотя, если честно, то я даже рад, что именно мне предстоит выполнить такого огромного объёма и важности задание. Соскучился по настоящему делу. Вы сказали, что три папки. А есть ещё?

– Да, я себе пока две оставлю. Одна называется «Катастрофы», это для Андропова, чтобы его в тонусе держать. Другая – «Наука». До неё со временем дело дойдет. Надеюсь, материалы отдаю в надёжные руки, – со значением добавил я.

– Сомневаетесь?

– Не то что бы… Посидите минутку, я быстро.

Спуститься в подвал и достать папки действительно оказалось минутным делом. Они легко уместились в видавший виды, потёртый на сгибах портфель Судоплатова.

– Вы сейчас куда, Павел Анатольевич?

Судоплатов посмотрел на часы.

– Самолет в Москву через два часа. Постараюсь на него успеть.

– Давайте я вас сам отвезу. Мне несложно.

– А что, давайте.

Я тихо поднялся на второй этаж, с нежностью посмотрел на спящую жену, так же тихо взял права и ключи от автомобиля. По дороге мы обменялись телефонами, причём Судоплатов заверил, что его домашний не стоит на прослушке. Ну-ну, я бы на его месте не был бы столь самоуверенным. Заодно поинтересовался у генерала, дошло ли до адресата моё сообщение о теракте, который должен случиться 5 сентября на Олимпийских Играх.

– Информация точно получена, – подтвердил Судоплатов, – а уж как там ею распорядятся, я не в курсе.

– Надеюсь, в этой истории теракт сумеют предотвратить, – пробормотал я, выезжая на ведущую в сторону аэропорта «Кольцово» трассу.

* * *

Сборы пролетели незаметно. Вот только, казалось бы, приехали, разместились, а уже пора собираться в дорогу, завтра вылет из «Шереметьево» в Мюнхен. Правда, один раз выезжали на экскурсию в Государственный Исторический музей, где во время осмотра экспозиции, посвящённой Великой Отечественной, к нам подвели ветерана, в войну служившего миномётчиком, который минут двадцать наставлял нас на спортивный подвиг во имя Родины. Мол, вы едете в страну, где зародился фашизм… Тут я едва не поправил его, что фашизм зародился не в Германии, а в Италии, но промолчал. Текст он наверняка назубок выучил, а так ещё, чего доброго, путаться начнёт. А тот продолжал вещать, дескать, не посрамите памяти ваших дедов и отцов, покажите всем этим американцам, где раки зимуют! А уж с немцев вообще нужно три шкуры спустить! Тут, правда, сопровождающее лицо придержало ветерана за локоток, намекая, что того слишком уж заносит, но мы посыл поняли и клятвенно пообещали, что наказ бывшего миномётчика обязательно выполним.

Правда, для начала нужно было попасть в число счастливчиков, которым предстоит защищать эту самую честь советского спорта на территории потенциального противника. Я в глубине души, конечно, опасался, что что-то может пойти не так, что врачи что-нибудь да обнаружат, или физиотерапевты окажутся недовольны моими рефлексами и прочими специфическими навыками. Но всё же моя опасения были напрасными, конкурентов у меня в этом весе, по большому счёту, не оказалось.

Из состава, который улетал на Олимпиаду в Мюнхен в той истории, я помнил только олимпийских чемпионов Кузнецова и Лемешева. Не знаю, насколько этот состав походил на тот, но в итоге в сборную отобрались Владимир Иванов, Борис Зариктуев, Василий Соломин, Борис Кузнецов, Геннадий Доброхотов, Анатолий Камнев, Анатолий Хохлов, Валерий Трегубов, Вячеслав Лемешев, Николай Анфимов и, собственно, я.

Таким образом, наставник сборной Анатолий Степанов и его помощники Юрий Радоняк и Николай Ли не нашли среди олимпийцев четырехлетней давности ни одного боксера, кто мог бы, по их мнению, достойно представить страну на Играх-72. Для всех нас это была первая Олимпиада, даже для 36-летнего Иванова. В Мехико, кстати, сборная выиграла 3 золотые, 2 серебряные и 1 бронзовую медали, и этот результат стал ориентиром для нашей команды. Посмотрим, как оно повернётся в это реальности. В моём весе восходящей звездой считался Теофило Стивенсон, и слабая надежда на то, что он получит на сборах травму или ещё по какой-нибудь причине не прилетит в столицу Олимпийских Игр, не оправдалась. Сборная Кубы уже вылетела из Гаваны, и Стивенсон был на борту самолёта. А может, оно и к лучшему, было бы здорово встретиться с ним в финале. Если, конечно, на пути к решающему бою мы не встретимся раньше (жребий слеп, как говорится), или кто-то из нас двоих не вылетит на предварительной стадии, потерпев поражение от другого боксёра. Вдруг какой-нибудь американец неплохой попадётся, или француз, или немец… Реальность-то другая, и что в ней пойдёт по-другому – это ещё предстоит узнать.

С Полиной я созвониться за все эти дни смог всего два раза, и то как следует подмазавшись к вахтёрше административного корпуса, которой очень уж нравились песни за моим авторством. Ну и певица Полина Круглова (будущая Покровская) вызывала у неё положительные эмоции, так что когда она узнала, что Полина – моя жена, то на свой страх и риск разрешила сделать пару звонков за время сборов на базе в Новогорске.

У моей любимой женщины беременность протекала без осложнений, если таковым не считать небольшой токсикоз. Рожать, правда, хотела в родном Каменск-Уральском. Там у тёщи в роддоме работала знакомая акушерка, которая когда-то принимала у неё роды, то есть у мамы Полины. Ну, дело хозяйское, им, женщинам, виднее, где рожать.

Сегодня, 25 августа, вылет в Мюнхен. Завтра уже участвуем в параде церемонии открытия на главном Олимпийском стадионе Мюнхена. Для такого случая всем отобравшимся должны выдать костюмы. Пока не знаем, какие, по пути в Шереметьево заедем в Госкомспорт. После завтрака собрались в холле. Автобус, на котором мы должны были ехать в «Шереметьево» через Госкомспорт, уже подъехал и ждал нас за воротами базы.

– Ну что, присядем на дорожку? – предложил Степанов.

И сам же первым сел на креслице у журнального столика, поставив между ног чемодан, по другую сторону столика уселся его помощник Радоняк, Ли занял место в таком же кресле у стены. Кресел в холле было восемь, нас же в сборной, включая врача и массажиста, шестнадцать. Ничего страшного, уселись кто на объёмные спортивные сумки, кто на чемоданы.

Я исподволь поглядывал на ребят. У каждого свой путь к Мюнхену. И практически все – студенты. Зориктуев, например, учится на третьем курсе МВТУ имени Баумана, на факультете автоматизации и механизации. Камнев заканчивает МИИТ, будущая профессия – инженер-механик по тепловозам. Готовятся стать педагогами Кузнецов и Анфимов. Доброхотов – третьекурсник Московского горного института. В этом году даже был на практике, провел месяц на полевых работах с геологической партией. С собой перчатки брал, тренировался, готовился к чемпионату страны.

Самый возрастной – Владимир Иванов. 36 лет, старше ни в одной из олимпийских наших боксёрских дружин никого не бывало. Кстати, и перед Мехико, на чемпионате страны в Ленинакане, он был первым. Но тогда на Олимпиаду не взяли. Иванов ждал четыре года, ждал и готовился, хотя работает на заводе, хотя семья у него, двое детей. И вот снова вновь выиграл чемпионат страны, причем столь убедительно, что сомнений в его кандидатуре уже не оставалось. Только, увы, до медалей добраться ему не суждено…

– Ну, хорош!

Анатолий Григорьевич хлопнул себя ладонями по тощим коленкам, скомандовал подъём, и мы двинулись к выходу. Минут сорок спустя наш автобус остановился возле длинного здания на Лужнецкой набережной. На табличке у входа в которое была написано «Комитет по физической культуре и спорту при Совете министров СССР». Ещё двадцать минут спустя мы меряли одежду, в которой завтра нам предстояло идти по дорожкам Олимпийского стадиона.

По задумке отечественных дизайнеров всё должно было быть строго. То есть чёрный костюм, тёмно-синий галстук и белая сорочка. Ну и полуботинки тоже чёрные.

– А женщины в чём будут? – поинтересовался я.

– Белый пиджак и белая юбка… Так, накануне церемонии открытия всё отгладите и повесите на плечики. Не хватало ещё в мятом появиться перед полным стадионом.

– Да кто там с трибун увидит? – хмыкнул Зориктуев.

– Вас же телевидение будет снимать, и возможно, крупным планом. А это миллионы телезрителей по всему миру. Опозоритесь!

– А утюг нам дадут?

– Тренеры этот вопрос решат.

Наконец примерка была закончена, каждый, включая получивших аналогичные костюмы тренеров, расписался в ведомости, обязуясь вернуть костюм в целости и сохранности, и мы загрузились снова в автобус. Теперь уже напрямую в аэропорт. Только на этот раз в нашу компанию добавился представитель Госкомспорта, который будет нас сопровождать в Мюнхен. Он выдал нам загранпаспорта для прохождения регистрации, по прибытии мы должны будем сдать их обратно чиновнику.

До регистрации Лемешев успел пообщаться с родными, приехавшими его проводить. Москвич, у него и родня тут, ему хорошо. Заметно было, как Слава стесняется, когда мама расцеловывала его на прощание.

Народу в спортивной форме в здании аэропорта толклось немало. Привлекли внимание кучковавшиеся отдельно высоченные ребята. Как выяснилось, баскетболисты. Те самые, что станут прообразами для героев фильма «Движение вверх», в финале обыгравших самих американцев. Хотя это им ещё предстояло сделать. Узнал двух Беловых, Едешко, тренера Кондрашина… У них турнир также начинался 27 августа, и они летели одним рейсом с нами. Как раз, судя по доносившимся обрывкам речи, обсуждали, не низковат ли будет полоток в салоне самолёта.

Помимо баскетболистов с нами одним рейсом летят представители гимнастики. Естественно, спортивной – художественная ещё не успела войти в программу Олимпийских Игр. Ольгу Корбут с её знаменитыми хвостиками я сразу узнал. На этой Олимпиаде ей предстояло первые сделать сложнейший элемент, который впоследствии получит название «петля Корбут». Правда, золотая медаль в личном первенстве наконец-то достанется Людмиле Турищевой, на прошлой Олимпиаде уступившей его чехословацкой спортсменке Вере Чеславске. Вон она, постарше, стоит чуть в стороне с вполне самодостаточным видом, о чём-то с тренером общается. Симпатичная, кстати, чем-то на мою Полинку похожа. А у Корбут две Олимпиады подряд будет командное «золото» – в Мюнхене и четыре года спустя в Монреале. Если, опять же, всё в этом плане пойдёт по уже известной мне исторической колее.

Впрочем, хватало и простых пассажиров. Ну как простых… Простые в Западную Германию не летают. Вон, к примеру, семейка, только что прошедшая паспортный контроль. По лицам отца и матери – явные семиты. А вот старшая из детей – девочка-подросток – на родителей совсем не походила. Светленькая, чисто славянский тип лица. Тогда как её младший брат, чернявый и очкастый, был копией мамы. Почему не в Израиль летят? Ну да это их дело, может, они транзитом через Мюнхен в Штаты собираются. Или родня у них в Германии, не всех же евреев фашисты повывели, кто-то ведь да должен был выжить.

А вообще-то Международный пакт о гражданских и политических правах будет ратифицирован только в следующем году. Порка же СССР формально не признавал права на свободную эмиграцию, и можно только догадываться, чего стоило главе этой семейки добиться для своих домочадцев разрешения на эмиграцию. И чего эмигрируют… Плохо, что ли. Живётся им в Союзе? Они ж все на тёплых местах, не начальник – так адвокат или деятель искусства. А кем ты будешь в своём Тель-Авиве? Тачку с овощами на рынке возить да тротуары подметать? Впрочем, не моё это дело. Настоящий еврей всегда найдёт себе занятие по душе, да ещё и доход будет с этого получать. Не встречал ни одного еврея, который бы плохо жил.

Наконец объявили посадку, и мы организованной толпой двинулись к выходу. Здесь расселись в автобусе «ЗиС-127» с крупной надписью на борту «Для авиапассажиров», который нас, в свою очередь, доставил к трапу «Ил-62». Мы расположились в средней части салона, в передней – гимнасты, баскетболисты заняли места в хвосте лайнера. Сколько таких самолётов с участниками Олимпийских Игр уже улетело, и сколько ещё улетят… Слышал, что всего в составе делегации чуть ли не 400 человек. Со мной рядом устроился капитан команды Боря Кузнецов, сразу же погрузившийся в чтение «Огонька». Заработали винты турбин, набирая обороты, а несколько минут спустя за иллюминатором сначала медленно, а затем всё быстрее начали уплывать назад бетонные плиты взлётно-посадочной полосы. А вот и взлетели. Теперь бы без происшествий долететь до Мюнхена. В той реальности самолёты со спортсменами, летевшими на Олимпиаду, не разбивались, в этой же… Хрен его знает, насколько я повлиял на ход истории.

Но обошлось. Через два с половиной часа наш «Ил-62» благополучно совершил посадку в аэропорту «München Riem». В том самом, при взлёте из которого в 1958 году разбился самолёт с футболистами «Манчестер Юнайтед». Как-то вот вспомнилось в последний момент, когда уже спускался с трапа.

Кстати, один из наших ещё в полёте поинтересовался у проводницы, почему аэропорт Мюнхена носит двойное название, а именно «Мюнхен-Рим»… Та разъяснила, что название связано не со столицей Италии, а с районом Мюнхена, который носит название Трудеринг-Рим.

Сразу после прохождения паспортного контроля нас встретил какой-то суетливый мужичок в приличном, но как-то кривовато сидевшем костюме.

– Товарищи спортсмены и сопровождающие их лица! Не расходимся, собираемся вон у того баннера с олимпийскими кольцами. Кто старший делегации? Василий Ефремович? Здравствуйте, я Сергачёв, сотрудник консульства. Давайте сейчас отметимся вон у той стойки, каждый из вас получит аккредитационная удостоверение, а потом организуемся и проследуем к ожидающему нас автобусу. На нём доберёмся до Олимпийской деревни.