Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 76 страниц)

– Лещенко, Лещенко… Нет, не слышал. Может, поищем среди свердловских баритонов? Тех, кто уже становился лауреатом всесоюзных фестивалей? Пару-тройку можно найти…

– Мне всё же хотелось бы поработать с Лещенко, – стоял на своём я.

– Экий вы упрямый! Лещенко какой-то… Где вы вообще о нём слышали?

– Да вот слышал как-то, как раз по радио. Не помню, что пел, но пел хорошо.

Опять вру, но почему-то мне казалось, что к 1970 году певец и впрямь уже должен был где-то прозвучать.

– Ну хорошо, пусть будет Лещенко… Где вы собираетесь его искать?

– В Москве, где же ещё.

– А конкретнее?

– Да разве это такая большая проблема? Пара звонков – и считай, Лещенко у нас в кармане. Вы только мне подскажите, кому в Москве можно позвонить?

Натан Ефремович малость охренел от моей наглости. Снова заморгал, потом откашлялся и заявил:

– Однако… Вам, молодой человек, палец в рот не клади – откусите по локоть. Но так уж и быть… Есть у меня в Москве один знакомый конферансье, знаком со многими из певческой среды. Позвоню, спрошу, слыхал ли он о Лещенко. Если не поможет, то ищите тогда дальше сами. Домашнего телефона у меня, к сожалению, нет, всё обещают провести, да никак, так что позвоните мне послезавтра днём завучу, она меня пригласит. Есть ручка и листок бумаги? Записывайте… Звоните только не раньше десяти утра. А мне, извините, уже пора бежать, опаздываю.

Вернувшись в общежитие, я рассказал Вадиму, как сходили в музучилище, и то тоже ко мне пристал, кто такой Лещенко и почему я хочу, чтобы именно он исполнил эту песню? Пришлось повторять то, что я не так давно говорил музыкальному педагогу, в итоге Вадим махнул рукой и улёгся с учебником в руках, включив приспособленный над кроватью светильник. А я уселся переводить статью из журнала «The Ring», посвящённую бою Джо Фрейзера против чемпиона мира в тяжёлом весе по версии WBA Джимми Эллиса.

– Это что у тебя? – оторвался от чтения сосед.

– Тренер журнал дал про бокс, американский, попросил перевести один статью.

– А ты что, английский знаешь?

– Да так, через пень колоду, школьный курс.

В школе я на самом деле изучал немецкий, но Вадим этого вроде бы не знал, не помню, чтобы он об этом меня когда-либо спрашивал, поэтому я и приврал без особого опасения, что могу быть раскрыт.

– Хм, думаешь, получится? Может, у кого из соседей словарь есть…

– У меня по английскому была твёрдая «четвёрка», – выдал я свой последний аргумент. Ну всё, не отвлекай, а то до утра переводить буду.

Управился я ещё до того, как Вадим заявил, что у него слипаются глаза и он отправляется на боковую. Причём перевёл не только эту статью, но и ещё одну, в которой знаменитый американский тренер Константино Д’Амато рассказывал о своих наработках в боксе и в частности о стиле защиты «peek-a-boo», основанной на резких маятникообразных движениях корпусом и нырках. Я читал когда-то об этой технике защиты, которую, кстати, впоследствии будет удачно применять Майк Тайсон и, возвращая следующим вечером журнал Казакову, предложил попробовать реализовать на практике наработки американца. К тому же в журнале приводились рисунки, где движения боксёров отмечались стрелками, всё было понятно и доходчиво, и неудивительно, что уже в этот же вечер мы с Семёном Лукичом трудились по индивидуальной программе, воплощая в жизнь заветы Д’Амато.

Тренировка для меня, казалось, тянется бесконечно, а я всё впахивал как ни в чём ни бывало. Казаков и тот взял тайм-аут после второго захода работы на «лапах», обозвав меня «роботом», не ведающим усталости. Да, так и есть, моя выносливость после возвращения в молодое тело заметно повысилась. Пусть прошло немало лет, но я прекрасно помнил, что даже в лучшей форме не мог вот так, почти даже не запыхавшись, отработать полноценную тренировку, в финале переходящую в трёхраундовый спарринг. Спарринговал, кстати, с Олегом Коноваловым, студентом-пятикурсником физвоса, его квадратную физиономию я сразу узнал, едва переступив порог зала. Он единственный, пожалуй, мог работать со мной более-менее на равных. Конечно же, парень, хоть и не показывал этого, но, думаю, расстроился, что не он, а я отобрался на последнее по времени первенство СДСО «Буревестник». А соответственно, имел ко мне некоторой счёт, и каждый раз в спарринге старался доказать, что ничуть мне не уступает.

Справедливости ради, Олег действительно был неплохим боксёром, но я всё же по некоторым параметрам его превосходил. Вот и сегодня Коновалов работал со мной в полную силу, причём до этого его разминка и тренировка проходили в более щадящем режиме, чем у меня. Но даже на этом фоне после трёх раундов спарринга я выглядел на порядок свежее, и грудь моя часто вздымалась лишь потому, что вторую половину заключительного раунда я провёл в полную силу, пытаясь заставить себя выложиться полностью. Но даже с учащённым пульсом и мокрой от пота спиной я был уверен, что могу отработать в таком же темпе ещё как минимум пару раундов. Блин, да мне с такой выносливостью впору в профессионалы подаваться!

Впрочем, бил я не в полную силу, это всё-таки тренировка, а не официальный бой. Может, тогда устал бы побольше. Но, как бы там ни было, от Казакова, как и от Лихтера несколькими днями раньше, не укрылось, насколько свежо я выгляжу.

– Гляжу, в хорошей ты форме, – довольно улыбнулся Семён Лукич. – Думаю, к турниру к Дню Победы ты готов на все сто. Не забудь – завтра в диспансере медобследование.

Блин, а я и забыл, что в пятницу стартует Республиканский турнир по боксу, приуроченный к Дню Победы. В прежней жизни из-за травмы после 1 мая мне уже ни до каких турниров стало, а теперь да, не отвертишься. Да и не больно-то хотелось, я уже не первый день горел желанием выйти на ринг, испытать давно забытое чувство реального боя, с которым не сравнится никакой тренировочный спарринг. От этой мысли я невольно улыбнулся, и эту улыбку Лукич истолковал по-своему:

– Что, жаждешь реванша?

Я сначала не понял, о чём он, затем до меня дошло. На турнире ожидался тот самый мой обидчик из Краснодара, которому я проиграл рассечением на прошлом первенстве СДСО «Буревестник». Максим Будько, студент, если память не изменяет, Кубанского сельхозинститута.

– Это да, поквитаться я не против.

– Надеюсь, он не сменил весовую категорию, – нахмурился Козырев. – Вполне мог, чтобы с тобой не встречаться, наверняка знает, что ты его сделаешь.

– Не говорите «гоп», Семён Лукич, – покачал я головой.

– Ладно, ладно… Но, если говорить объективно, то ты сильнее, – остался при своём наставник. – Но самое главное для нас на очереди – первенство СДСО. Надеюсь, к осени ты форму не растеряешь.

Ну да, если я до осени вообще доживу. Каждое утро просыпаешься и, ещё не открывая глаз, мысленно благодаришь того, кто дал тебе пожить ещё один день. Невольно вспоминаешь восточных мудрецов, призывавших радоваться каждому дню, каждой прожитой минуте, каждой травинке и пению птиц… В общем, бери от жизни всё, пока есть что брать.

Правда, учитывая, что вот уже несколько дней со мной ничего не происходит, будто какая-то неведомая сила зашвырнула меня в моё прошлое и забыла обо мне, я всё смелее начинал думать о том, что, быть может, так и проживу всю оставшуюся жизнь в этом теле? А что, мне такой вариант нравится.

Причём, что интересно, выносливость моя была какой-то выборочной. Даже если я не тренировался и никаким особо физическим трудом не занимался, то часам к десяти-одиннадцати вечера всё равно начинал клевать носом. Наверное, моя выносливость проявляется только на ринге. И возможно, проявится на разгрузке вагонов, мы как раз в следующее воскресенье, по словам Вадика, идём на станцию, зарабатывать свои десять-пятнадцать рублей.

Там, правда, сумма заработка зависела от количества членов такой вот самодеятельной бригады. Обычно нас собиралось пять, максимум семь человек, я даже сейчас, спустя полвека, помнил кого-то по именам и в лицо. Если вагон забит под завязку, то бригаде обычно платили сотку, которую бригадир Игорь Петрович Бердников, или просто Петрович, делил поровну. Именно через Петровича, основным местом работы которого, как ни странно, был какой-то НИИ, где он трудился инженером, мы узнавали, когда можно подойти на станцию «Свердловск-Товарный», и с помощью физического труда заработать себе на мороженое и не только.

В этот вечер перед сном я решился наконец засесть за воспоминания о будущем. Дождался, когда Вадим отправится на боковую, включил настольную лампу, взял чистый блокнот с надписью на обложке, так незамысловато и гласившей – «Блокнот», и начал писать. Наверху первой страницы написал: «Катастрофы». В моей памяти их осело немало, и начать я решил по датам.

Этим летом в Астрахани начнется эпидемия холеры. В ноябре страшный циклон вызовет цунами, в результате чего в Восточном Пакистане и Западной Бенгалии погибнут около полумиллиона человек. Июль 1971 года – авиакатастрофа в аэропорту Иркутска. Февраль 1977 года – пожар в московской гостинице «Россия». Два года спустя в Свердловске – эпидемия сибирской язвы. Вроде как возбудитель попал в мясо из одной из секретных лабораторий, что, впрочем, власти до последнего отрицали.

5 июня 1983 года – теплоход «Александр Суворов» на полном хорду врезался в несудоходный пролёт Ульяновского моста. Погибло около 200 человек.

Трагедия на заводе пестицидов в Бхопале, унесшая жизни более 3 тысяч человек. Пожар на Чернобыльской АЭС, землетрясение в Армении, «Адмирал Нахимов»… Упомянул взрывы под Асбестом и в Свердловске. Ладно, дошли до развала СССР, на этом пока остановимся. Ещё не факт, что все эти ЧП произойдут в этой реальности, особенно если моё присутствие в ней повлияет на будущее.

Следующий раздел назывался «Террористические акты». Октябрь 1971 года. Взрыв на борту пассажирского самолета, выполнявшего рейс Москва-Симферополь, сразу же после валета из «Внуково». Заряд тротила был спрятан между стойкой сидения и стенкой на уровне 43 шпангоута.

1972 год. Олимпиада в Мюнхене, где члены террористической организации «Черный сентябрь» захватили в заложники израильских спортсменов. 8 января 1977 года – серия взрывов в Москве, устроенная армянскими радикалами. Помнил только имя и фамилию организатора – Степан Затикян. Но, думаю, и это уже зацепка. 20 ноября 1979 года – теракт в Мекке, погибло около 500 человек. 2 августа 1980 года произошел теракт в Болонье. В результате взрыва на железнодорожном вокзале погибло более 80 человек. Конечно же, семья Овечкиных, 8 марта 1988 года неудачно пытавшаяся захватить самолет, выполнявшего рейс по маршруту Иркутск – Курган – Ленинград.

Третий раздел – «Серийные убийцы». На память первым делом пришёл, естественно, Чикатило, убивавший с 1978 по 1990 годы, хотя первое убийство 2-классницы Елены Закотновой в городе Шахты осталось недоказанным. Там еще какого-то Кравченко расстреляли, заставив сознаться в якобы совершённом им убийстве. Конечно же, наш, свердловский маньяк Николай Фефилов. В 80-е будет убивать и насиловать девочек и женщин. Вместо него какого-то невиновного мужика даже расстреляли. Москвич Сергей Головкин в своем гараже изнасилует и убьёт 11 мальчиков. Начнёт в 1986 году, закончил в 1992-м, расстрелян в 1996-м. «Таганский маньяк» Евсеев, каннибал Джумангалиев, «Павлоградский маньяк» Ткач, гроза гомосексуалистов и бабушек Ряховский, педофил Сливко, «Витебский душитель» Михасевич… Всё, больше никого, как ни пыжился, вспомнить не мог. Разве что парочку из постсоветского периода, но до этого времени ещё дожить надо. Тем более вдруг СССР при моём непосредственном вмешательстве не развалится? Думать об этом было как-тог немного даже… Не то что страшно, но дух слегка захватывало, когда я представлял себя этаким вершителем судеб целого человечества. Ну ладно, 1/6 части суши, что тоже само по себе немало.

Четвёртый раздел – «Политические события». Конечно же, Афганистан, как одна из крупнейших ошибок внешней политики СССР. Польская «Солидарность» – у этой змеи надо заранее вырывать ядовитые зубы. Перестройка, мать её дери… Развал СССР, вечно пьяный Ельцин, давший надежду на возрождение ставленник силовиков Путин, переворот на Украине, Крым, Донбасс, санкции, спецоперация 2022 года…

Ну и пятый раздел – «Экономика». Зевнув в очередной раз от души, бросил взгляд на часы – ого, без двадцати два. То-то у меня глаза слипаются и зеваю то и дело. Ладно, не горит, завтра вечером допишу. И так, чувствую, завтра весь день на лекциях буду носом клевать, хорошо хоть тренировки нет, а то даже при своей чудо-выносливости выглядел бы варёной курицей. Надо только тетрадочку получше спрятать, чтобы Вадик, любивший проводить неожиданные уборки, на неё не наткнулся.

Выспался я на первой же паре, забравшись в аудитории на «Камчатку», причём без последствий. А после уроков помчался во врачебно-физкультурный диспансер по адресу: Каменская-8. Честно говоря, немного волновался, пусть даже осмотр проводился достаточно поверхностный. Терапевт, невропатолог, окулист, хирург и кардиолог. Все поставили подписи, заверяющие, что я здоров, как бык, и отпустили восвояси.

А на следующий день после занятий я первым делом зашёл в телефонную будку на углу Первомайской и Проспекта Ленина, откуда набрал номер завуча музучилища. Пришлось ещё дважды совать в прорезь двухкопеечные монеты, прежде чем трубку взял приглашённый с урока Натан Ефремович.

– Евгений? Хорошо, что позвонили. У меня для вас всё готово, можете заезжать. Я сегодня в училище до пяти часов, так что два часа, думаю, вам хватит, чтобы добраться.

Два не два, а через полчаса я переступал порог музыкального училища имени Чайковского, где меня как старого знакомого встретила та же самая вахтёрша.

– А-а, композитор, – прищурилась она, пряча улыбку. – Не иначе к Козыреву?

– К нему, – кивнул я и с немного подобострастной улыбкой положил на стол плитку шоколада «Сказки Пушкина» с котом на этикетке производства Свердловской кондитерской фабрики. – А это чайку попьёте со сладким.

– Ох ты, гляди-ка… Ну спасибо!

Шоколадка тут же исчезла в ящике стола. А я был отправлен в уже знакомую аудиторию с просьбой опять же дождаться окончания занятий, а не лезть напролом. Мол, Натан Ефремович человек хоть и интеллигентный, но, если попасть ему под горячую руку – можно и услышать в свой адрес пару ласковых.

Я «пару ласковых» слышать не хотел, а потому постоял в коридоре до окончания занятий, и лишь только когда из аудитории выпорхнули несколько девушек, переступил порог.

– А, здравствуйте, молодой человек! Ну что, партитура готова, послушаете?

– С удовольствием!

– Только я сам напою, а то мне под вас придётся подстраиваться, а у меня через пятнадцать минут последний урок.

Он сел всё к той же «Эстонии», поставив перед собой на пюпитр в ряд три листа с партитурой. Видимо, не доверял мне переворачивать листы, хотя если не по нотам, то уж по тексту я бы, пожалуй, сориентировался. Затем наиграл заход, а следом запел, и запел, нужно признать, довольно неплохо. Не как Лещенко, конечно, тенорком, но очень мелодично. И, я бы сказал, достаточно ритмично, аккордно, как того требовала песня.

– Ну как? – обернулся он ко мне, сыграв последний аккорд.

– Здорово! – не покривив душой, ответил я.

– Что ж, забирайте партитуру – и вперёд, к Льву Лещенко! Если, конечно, не передумали.

– А вы что, узнали, как его найти? – спросил я, принимая тонкую папку с завязанными тесёмками.

– Узнал, – кивнул тот. – Лев Лещенко с 13 февраля работает солистом-вокалистом Гостелерадио СССР. Но так вот, с кондачка, он не споёт. Нужно разрешение, аккомпанемент, площадка…

– А что же делать? – растерянного спросил я.

– Лучше сначала подойти к Силантьеву, он руководит эстрадно-симфоническим оркестром при Гостелерадио. Покажи ему партитуру, если понравится – намекни на кандидатуру Лещенко. Не уверен, что получится сделать всё одним-двумя днями, наскоком. Вам придётся всё на месте решать, и ещё не факт, что тот же Силантьев или Лещенко окажутся в Москве. У вас когда каникулы в институте?

– Весь июнь сессия и потом две недели практика, так что на отдых остаются полтора месяца.

– Хм, понятно… А вы сильно торопитесь? В смысле, насколько быстро хотите пристроить эту вещь?

– Да в общем-то не горит… Но сами говорили, что в год 100-летия Ленина такая песня прозвучала бы весьма кстати.

– Да-да, и я снова готов под своими словами подписаться. Потому и рекомендую не тянуть до сессии. Давайте я снова своему товарищу позвоню, может быть, у него получится узнать, где и когда выступают Лещенко с эстрадно-симфоническим оркестром…

– А может, просто отправить вашему знакомому письмо?

– Зачем?

– Ну, он же в Москве живёт, ему проще будет отдать партитуру Силантьеву… Или нет? – напрягся я, увидев выражение лица собеседника.

– Молодой человек, мой бывший сокурсник, конечно, готов и рад помочь, но отдать письмо у него вряд ли получится. Он уже семь лет прикован к инвалидной коляске, у него парализована нижняя часть тела после аварии, где он пострадал, кстати, не по своей вине. Лихач выехал на встречную полосу, и у Романа не было шансов уйти от столкновения. В этой аварии погибла его жена, а он сам на всю жизнь остался калекой. А за рулём встречной, новенькой «Волги» сидел сынок крупного военачальника, генерала, который отделался только лёгким испугом. Правда, Роману предлагали деньги, хорошие деньги, но он напрочь отказался брать, посчитав их, как он выразился, кровавыми. По выходным его дочка навещает, у неё своя семья, она давно живёт отдельно, а так он сам научился справляться с хозяйством, даже полы моет, представляете? Ну а главная отдушина для него – фортепиано… Так, что-то я с вами заболтался, а то вон уже ученики в дверную щелочку заглядывают. Так что позвоните через недельку… Нет, давайте я вам позвоню, потому что к моменту вашего звонка информация может устареть. У вас же в институте должен быть на деканате или кафедре какой-то номер?

– На кафедре есть, – сказал я и продиктовал номер, который действительно помнил со студенческих лет благодаря своей если и не феноменальной, то очень даже неплохо развитой памяти.

– И всё-таки, как я могу вас отблагодарить? – задал я вопрос, прежде чем распрощаться.

– Опять вы со своей благодарностью…

– Во всяком случае, я хотел бы вписать вас в соавторы музыки.

– Вот как?

– Ну а что, вы же сделали аранжировку, вступление – разве этого мало?

– Нет, ну если с такой точки зрения рассматривать…

Козырев выглядел явно смущённым, видно, нечасто ему делают подобные предложения.

– В общем, договорились, – улыбнулся я, избавляя собеседника от моральных страданий. – Тем более для вас это и материально выгодно.

– С чего вы взяли? – спросил выглядевший всё ещё растерянным Натан Ефремович.

– Так ведь будете иметь с каждого исполнения песни свой процент авторских, – пожал я плечами, по-прежнему улыбаясь.

– Действительно, – пробормотал тот, задумчиво скребя ногтями залысину. – Но, право, не хочется выглядеть паразитом, присосавшимся к чужому произведению…

– Натан Ефремович, дорогой вы мой человек! Без вашего участия никакого музыкального сопровождения не было бы. Так что смиритесь и примите это как должное. А насчёт вашего московского приятеля я буду ждать звонка. И знаете что… Вдруг у вас не получится дозвониться, давай я вам сам буду сюда позванивать каждый два дня. Устроит такой вариант? Ну и отлично! А теперь позвольте откланяться, а то вон ученики и впрямь того и гляди дверь в кабинет выломают.

На ночь глядя я снова принялся за свои записи. Нужно было заполнить раздел «Политические события». Достал из-под матраса тетрадку и, глядя на отвернувшегося к стенке Вадима, начал вспоминать. В этом году в Италии появятся печально знаменитые «Красные бригады», на счету которых будет немало террористических актов. Самая известная акция в истории организации – похищение и убийство председателя Христианско-демократической партии, бывшего премьер-министра Италии Альдо Моро весной 1978 года. Основателями «Красных бюригад» станут студентом Университета Тренто Ренато Курчо, его подруга Маргерита Каголь и некто Альберто Франческини.

Декабрьские акции протеста в Польше, связанные с повышением цен. Тогда же впервые заявит о себе Лех Валенса.

1972 год – Договор по ПРО. Кровавое воскресенье 30 января 1972 года, когда британские солдаты устроили бойню произошедшие в североирландском городе Лондондерри. Военный переворот в Чили 1973 года. Турецкое вторжение на Кипр в июле 1974 года. Устроенный Пол Потом геноцид в Камбодже, длившийся с 1975 по 1979 годы.

Смерть Брежнева, череда генсеков, и наконец Перестройка. Метания Горбачёва, 1991 год, восхождение Ельцина и преклонение перед Западом… В общем, спать лёг почти как вчера, хотя и заполнял всего один раздел.

В пятницу меня освободили от занятий по причине участия в турнире, который продлится по воскресенье включительно. Стартует он для кого-то с 1/8 финала, а для кого-то с ¼. Те, кому придётся вступать в турнир с 1/8, сегодня, в пятницу, проведут сразу два боя – в первой половине дня и во второй. В субботу полуфиналы, в воскресенье, соответственно, финалы.

С утра взвешивание в легкоатлетическом манеже УПИ, где и будет проходить турнир. На стене огромный плакат, поздравляющий с праздником Победы 9 Мая. Ну да, уже завтра 25-я годовщина. В Москве будет парад, а в Свердловске первый Парад Победы на площади 1905 года пройдёт только в 1975 году. Да и во многих других городах он ещё не проходит. Так что этот день в стране пока лишь просто праздничный выходной.

Я накануне у Козырева взвешивался, вес был 83,7, то есть в свою весовую категорию до 91 кг я вполне укладывался, ещё и с большим запасом. Это подтвердило и утреннее взвешивание, на которое заявился и Лукич.

От Свердловска помимо меня выступал ещё и Владимир Нифонтов, 25-летний спортсмен, официально числившийся спортинструктором на «Уралмаше». Ему в его первом полусреднем весе придётся сегодня как раз дважды выходить на ринг. Если, конечно, он одержит победу в первом, потому что соперник у него, по слухам, серьёзный, хоть и молодой – 21-летний Сергей Червов из Красноярска.

А вон и Будько. Увидев меня, подошёл, протянул руку.

– Привет! Надеюсь, не затаил на меня обиду за прошлый бой?

– Да ладно, это бокс, всякое бывает, – улыбнулся я, стараясь, чтобы улыбка выглядела как можно более натурально. – В моём весе?

– Если до 91-го, то в твоём, наверное, – тоже улыбнулся он.

– Отлично, тогда у меня есть шанс на реванш.

– Ну, это мы ещё посмотрим, кто кого, – подмигнул мне Максим. – Там вон списки вывесили, мы с тобой можем в полуфинале сойтись, если сегодняшние бои выиграем.

Парень, в общем-то, нормальный, думал я, направляясь к вывешенным на стене спискам пар, и в самом деле не виноват, что так случилось.

Здесь я обнаружил и Лукича.

– Сегодня у тебя в вечерней части седьмая пара, бьёшься с каким-то Репейниковым из Белгорода, – сообщил он. – Честно говоря, не знаю такого боксёра, у него, как и у тебя, I взрослый. Думаю, ты должен его одолеть.

Легко сказать… А вдруг этот Репейников – серьёзный соперник? Даже с моей выносливостью не факт, что я за три раунда смогу уделать любого. Либо с первого раунда брать такой темп, чтобы в третьем соперник буквально валился с ног. С другой стороны, постоянно атакуя, можно нарваться на хороший встречный удар. В общем, нужно уметь сочетать осторожность с напором.

Среди участников оказался и представляющий Московскую область и Вооружённые Силы Николай Новиков Действующий чемпион страны во втором наилегчайшем весе, участник Олимпийских Игр в Мексике, естественно, к нему было повышенное внимание, вон уже вроде интервью берут и заодно фотографируют. Глядишь, и ко мне когда-нибудь выстроится очередь из репортёров.

Напротив каждой фамилии в списке пар были приписаны спортивные звания. Перворазрядники составляли мизерную часть участников, остальные КМС и Мастера спорта СССР. Ну и один Мастер спорта международного класса – тот самый Новиков. Как его вообще занесло в Свердловск? Турнир хоть и республиканский, собравший боксёров со всего РСФСР, но, если говорить серьёзно, проходной, и увидеть на нём представителя сборной СССР было большой редкостью.

До вечера делать было нечего, и я со скуки заглянул в кинотеатр «Салют». Взял билет на «Трембиту». Вот ведь, на Свердловской киностудии тоже иногда могли снимать что-то стоящее. Даже с такими звёздами, как Евгений Весник, Ольга Аросева и Иван Переверзев. Вон и молодой, но уже «засветившийся» на большом экране Крамаров мелькнул в небольшой роли. Правда, сам этот опереточный фильм мне особо никогда не нравился, дешёвкой попахивал, но для приятного времяпрепровождения, когда нужно просто расслабиться, вполне сойдёт.

Не сказать, что я особо волновался, но лёгкий мандраж перед боем – явление вполне обыденное для любого, даже самого крутого боксёра. И чем ближе бой – тем больше волнение нарастает. Только вот не знаю, как для кого, а у меня, насколько я помнил, в момент выхода на ринг оно улетучивалось, оставались только собранность и решимость во что бы то ни стало добиться победы. Посмотрим, как оно будет в этот раз.

– На ринг приглашаются Евгений Покровский – Свердловская область, и Валентин Репейников – Белгородская область, – объявил без четверти восемь вечера судья-информатор.

Репейников был выше меня почти на голову, худющий, с длинными руками и ногами-жердинами. Нос вздёрнутый, голубые глаза смотрят на мир с каким-то удивлением, словно птенец только что вылупился из яйца. Ещё и причёска соответствующая – короткие светлые волосы торчат во все стороны. Ну чисто цыплёнок!

– Боксёр в красном углу представляет Свердловскую область и СДСО «Буревестник», – снова разнёсся под крышей манежа голос судьи-информатора. – Боксом Евгений занимается семь лет. Провёл двадцать два боя, в девятнадцати из них одержал победу. Является обладателем I взрослого разряда. Тренируется у Семёна Казакова.

Ну давай уже, заканчивай языком-то молоть, а то кулаки реально чешутся. С командой рефери «Бокс!» волнение как рукой сняло. Да и было бы из-за чего волноваться. Соперник оказался вполне по зубам, технически не очень хорошо подкован, да и слишком осторожен. Выставил вперёд длиннющую левую руку, думает, это сильно ему поможет держать меня на дистанции. Я уже в середине первого раунда, сообразив, что соперник не слишком активен, стал гонять его по углам и прижимать к канатам, входя в ближний бой. Моей выносливости хватило и на следующий раунд, в конце которого я сумел пробить оппонента в печень. Тот согнулся пополам и сел на одно колено. На счёт «семь» встал, но лицом был бледноват. Тут и гонг ударил.

«Стоп! Боксёры, по углам».

Лукич вытащил у меня изо рта капу, дав возможность прополоскать рот водой, которую я выплюнул в услужливо подставленное ведро, затем принялся обмахивать меня влажным полотенцем.

– Не соперник он тебе, не соперник, – говорил он, вытирая моё потное лицо. – Не тяни резину, заканчивай досрочно.

Я и сам не собирался затягивать, а потому всё закончилось в первой же моей атаке. Репейников зажался в углу, скукожившись, как только мог, а я молотил и молотил его, с удовлетворением отмечая, что могу работать в таком темпе, наверное, весь раунд. В итоге рефери просто остановил бой ввиду явного преимущества одного из боксёров.

– Молодец, Женька! – услышал я с трибун.

Там как раз в секторе напротив расположились ребята с моего курса во главе с Вадимом. С улыбкой помахал им рукой, потом направился в свой угол, где Лукич принялся расшнуровывать мне перчатки. Потом в центр ринга, где рефери поднял мою руку, а я приобнял понурого Репейникову, отвесив дежурную фразу, что он держался достойно и главные его победы ещё впереди.

А следом за мной на ринг поднялись Будько и Червов. Оба хорошо сложены, практически одного роста – то есть чуть ниже меня – только разве что цвет волос разный. Будько темноволосый, курчавый, а его соперник огненно-рыжий. Кто-то с трибун даже крикнул:

– Рыжий, давай!

Я задержался, прежде чем уйти в раздевалку. Всё-таки интересно, что покажут бойцы, одному из которых завтра предстояло противостоять мне в полуфинале. Тут поединок получился более равным, честно говоря, по итогам боя я бы затруднился отдать кому-то из них двоих предпочтение. У судей, кажется, возникла та же проблема, но в итоге победу с минимальным преимуществом по очкам 10:9 одержал представитель Краснодарского края Максим Будько. Ну что ж, реваншу быть!

В общагу я вернулся вместе с Вадимом и ещё несколькими нашими ребятами, кто не уехал на выходные к родне в область, включая Свету с Ингой. Толя Рыбчинский предложил обмыть мою победу хотя бы пивом, но ему тут же сделали выговор. Мол, Женька, которому завтра снова на ринг выходить, будет смотреть, как ты пиво хлещешь, а сам слюни глотать? Ну, предположим, слюни я бы не глотал, не такой уж я и большой любитель пенного, разве что в охотку, но в целом парни были правы. И Инга, которая, в отличие от Светки, согласившейся с идеей Толика посидеть-пошуметь, проявила благоразумие.

В общем, в субботу я как следует выспался, продрав глаза только в 10 утра. Да и то разбудил меня радиоприёмник, по которому шла трансляция в реальном времени Парада Победы на Красной площади. Потянулся, зевнул, порадовавшись про себя, что всё ещё живой, всё ещё молодой и с хорошими перспективами на будущее, после чего, согласившись на предложенную Вадимом яичницу, отправился на гигиенические процедуры.

– У тебя во сколько сегодня бой? – спросил Вадик, пока я расправлялся с завтраком.

– Пока не знаю, надо будет в манеж сходить, там должны были сегодня с утра списки полуфинальных пар вывесить, – сказал я, размешивая в стакане ложечкой сахар. – Потом вернусь, скажу, ко скольким приходить за меня болеть.

Болеть за меня, как выяснилось, нужно было с шести до семи вечера. Именно в таком промежутке должен был пройти наш бой с Максимом Будько, учитывая, что субботняя программа начиналась в 15.00.

На улице висели флаги, натянутый напротив общаги транспарант поздравлял жителей города с Днём Победы, из динамиков гремела бравурная музыка. В целом ощущение праздника присутствовало. Даже вон из-за крыши одного из домов в воздух поднялась связка разноцветных шариков.

Пообедал я влёгкую в студенческой столовой недалеко от нашего общежития. Ну как влёгкую… Тарелочка борща со сметаной, картофельное пюре со шницелем и стакан компота с булочкой с изюмом. Для моего организма с хорошим метаболизмом невесть какая еда, учитывая, что порции в столовой подавались достаточно скромные. Зато дёшево, всего-то в рупь пятнадцать копеек обошлось. Да и не нужно мне было наедаться, учитывая предстоящий бой.