Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 76 страниц)

Глава 31

Прежде чем распрощаться с Пятигорском, пришлось писать заявление на неправомерные действия в отношении моей персоны. Изложил всё, как было, не прибавив, не убавив.

По возвращении в Свердловск от Хомякова, который предложил встретиться на явочной квартире, узнал, что на Ставрополье всерьёз взялись за коррупционеров, а прокурору края светит серьёзный срок. История с моим арестом всколыхнула всю страну. Пусть она и не освещалась в прессе, но волны пошли, и понятно, что местные чекисты были, как говорится, в теме. Хомякову было интересно, как оно там происходило в подробностях, пришлось под чаёк с печеньками рассказывать.

21 октября обнаружил в почтовом ящике извещение. Оказалось, на почте меня дожидается бандероль с материалами по боям Мохаммеда Али, которая пришла ещё до нашего отъезда в Пятигорск. Вернувшись с бандеролью домой, принялся изучать содержимое. Вырезки из газет и журнала «Ring» с обзорами поединков и комментариями специалистов, естественно, на английском, плюс бобина с киноплёнкой последнего боя Али против Паттерсона за звание чемпиона по версии NABF. Мне удалось договориться с киномехаником ДК «Урал», устроившим для нас с Казаковым ночной кинопоказ. Как без Лукича? Я бы и сам справился, но обиделся бы тренер, так что пришлось и его тащить в ночь. Плёнка была хоть и цветная, но не самого лучшего качества, впрочем, понять, что к чему, было вполне реально. В 6-м раунде у Паттерсона открылось рассечение в районе глаза, к концу 7-го раунда глаз полностью закрыла гематома, после чего поединок остановили. Бой мы пересмотрели трижды, ещё при этом попросив киномеханика несколько раз прокрутить самые показательные моменты встречи двух темнокожих боксёров. Надеюсь, заработанная четвертная компенсировала мастеру киноустановки бессонную ночь. Тем более мы засиделись только до половины второго ночи, думаю, немного вздремнуть ему всё же удалось после того, как я подбросил сначала его до дома, а потом и Казакова.

Тем временем я развил бурную деятельность по записи альбома для пластинки, которая должна была покорить американского слушателя. Почему бы и нет, если в моей прошлой жизни эти песни собрали кучу всяких платиновых и прочих статусов?! Конечно, свои исполнители из США и Британии им ближе, чем какой-то русский… Но этот русский будет биться с их кумиром, что уже само по себе должно подогреть интерес к диску. А диск – интерес к бою, такая вот у меня вырисовывалась многоходовочка.

Группа будет называться «Альфа». Была такая в мое время, запомнилась песней на стихи Есенина про московского озорного гуляку, но в целом стиль коллектива так и остался не до конца разгаданным. «Радиотехник» решил не трогать, у них свой репертуар, да и рано пацанам на такие высоты. Нужны люди постарше.

Так-то, конечно, рокеры в СССР уже имелись. В 1966-м, кстати, в нашем Каменск-Уральском был проведён первый в стране рок-фестиваль, правда, участие в нём принимали местные группы, а три года спустя в Ростове-на-Дону также прошёл местечковый рок-фестиваль. Уже на слуху были такие коллективы, как «Машина времени», «Сокол». «Скоморохи» Градского, «Аргонавты», «Рубиновая атака»… Можно было бы попробовать с ними договориться, но время поджимало. Если бы не поездка в Пятигорск, возможно, что-то и успел бы сделать, но теперь что уж вспоминать… Так что в данный момент предстояло рассчитывать только на местных музыкантов.

В поисках музыкантов направил свои стопы в Свердловский институт народного хозяйства, где базировалась группа «Вита» – бывшая «Биос», основанная когда-то на биофаке УрГУ имени Горького. В той жизни бывал на выступлениях коллектива, и оказался приятно удивлён уровнем ребят.

Лидером «Виты» был бас-гитарист Саша Горелый, он теперь работал в СИНХ, потому и группу сюда перетащил. Найти его не составило труда на кафедре биологии.

– Привет!

– Привет!

– Я Евгений Покровский.

– Да узнал, как же, в газетах и по телевидению показывают тебя. А к нам какими судьбами?

– Да вот хочу из вас звёзд мирового уровня сделать.

– Это как? – насторожился Горелый.

– Мне предстоит важный бой в США…

– Да, я слышал по радио про бой с Мухаммедом Али…

Он запнулся и слегка побледнел. Понятно, на одном из «вражьих голосов». Я же продолжил как ни в чём ни бывало:

– Ну так вот, я получил от советских властей добро на небольшую рекламную кампанию перед этим боем в виду выпуска пластинки на английском языке. Таким образом планируется не только привлечь внимание американской публики к этому бою, хотя там американские организаторы и так стараются, но и заработать для СССР валюту. 10 % от дохода идут на моё имя, но я планирую потратить эти деньги на благотворительность. То есть помочь школам, детсадам, спортивным секциям… А тебе и твоим ребятам оплачу затраченное время на запись пластинки. Но это только начало. Со мной или без меня, группу ждёт большое будущее. Возможно, гастроли по всему миру. Опять же, скажу по секрету, на самом верху принято решение продвигать советскую идеологию на Запад, и современная музыка – один из инструментов этой идеологии.

– Ничего себе, перспективы, – запустил Горелов пятерню в свою шевелюру. – Да кто же откажется от такого предложения?!

– Тогда может с ребятами твоими и обговорим? Когда у вас репетиция?

– Так сегодня, через два с половиной часа.

– Отлично, я подойду и решим окончательно вопрос.

Парни из «Виты» тоже оказались не против. Ещё бы, кто бы на их месте отказался от такого предложения? Они даже не протестовали, когда я сказал, что группа поменяет своё название и будет называться «Альфа».

Помимо Горелого в группе играли на гитарах Валерий Костюков и Евгений Писак, за барабанами сидел Константин Осьмушкин. Вокалистом был Анатолий Рыков, и вокалистов неплохим – я послушал, что они исполняли на репетиции. Остальные тоже пели, когда было нужно.

– Неплохо, – подытожил я. – Завтра на репетицию приду уже со своим материалом. А когда мы его отшлифуем – будем писать на студии заготовку для пластинки. Только хорошо бы на будущее нам обзавестись нормальными инструментами. Ну ничего, на студии они имеются, для записи нам их хватит, а после выхода пластинки будет видно.

Однако, прежде чем взяться за работу, мне пришлось поработать с текстом песни «We Will Rock You». «Hotel California» я решил всё же не трогать, считай, единственная путёвая песня у «орлов», пусть уж… И «Creep» не решился писать, психоделика может и не прокатить. А вот хит всех времён и народов от группы «Queen» и конкретно Брайана Мэя однозначно зайдёт. Только вот слова про грязь и кровь на лице, и «Ты просто позорище», повторяющиеся из куплета в куплет, могли и не пройти стадию худсовета или кто там будет его принимать. Поэтому куплеты я переписал, естественно, на английском, и текст получился пусть и незамысловатым, но своего рода объединяющим молодёжь. Мол, будем петь и раскачивать этот мир.

С этим я и пришёл на репетицию. То есть не только с хитом «We Will Rock You», а со всеми песнями для альбома.

– Для начала все песни я исполню под обычную акустическую гитару, – объявил я. – Правда, одна стоит особняком, там почти нет инструментов, но это по ходу дела поймёте.

«We Will Rock You» я оставил на десерт. К тому времени все остальные композиции были не то что приняты на ура – парни чуть ли не писали кипятком. Когда же дело дошло до хита «квинов», они поначалу не поняли, в чём прикол.

– Два притопа ногой и хлопок ладонями, всё очень просто, и гитара лениво вступает лишь с третьего куплета, – пояснял я. – Вот, запоминайте. И не думайте, что эта песня не найдёт своего слушателя, особенно на Западе. Её ещё на стадионах исполнять будут.

Вот, кстати, подумалось, что можно было бы и «We Are the Champions» с того же альбома «Jazz» позаимствовать. В паре с «We Will Rock You» хорошо зашло бы. Уж «квины» как-нибудь это пережили бы, сочинили бы что-то ещё, возможно, не менее великое. В конце концов, цель оправдывает средства. И когда парни наконец прониклись крутостью ритмичной вещи, согласившись, что раскачать толпу под такой мотив будет легко, я решился экспромтом сыграть и спеть заодно и «We Are the Champions». А когда закончил, объяснил, что первый куплет сочинялся в спешке, и его я изменю, никаких «I’ve done my sentence but committed no crime[42]42
  Я отбыл наказание, но преступления не совершал (англ).


[Закрыть]» там не будет. Это будет просто песня о преодолении и стремлении к победе. И я сделаю так, чтобы она сопровождала мой выход на ринг перед боем с Али.

– Чтобы она классно зазвучала – нам придётся сильно постараться, в том числе с многоголосьем в том месте, где поётся «And I need to go on and on, and on, and on». Ну и во второй части припева, начиная со слов «We are the champions» и до конца тоже идёт хоровое исполнение.

Да, я не Фредди Меркьюри, второй такой голос в истории музыки вряд ли найдёшь. Но высокие ноты брать всё же могу, пусть я и не дотягиваю до оригинального исполнения. Если когда-нибудь познакомлюсь лично с Меркьюри (а вдруг?!), то попрошу его с другими «квинами» исполнить ремикс этой песни. Может и согласится.

Парни заявили, что этот альбом, названный по песне «Wind of Change», однозначно покорит весь мир. На Западе «Ветер перемен» должны принять с воодушевлением, не только в плане музыкального материала, но и как символ чего-то нового, повеявшего с востока, а не только как классные песни, что для меня, вообще-то, стояло во главе угла.

В общем, за работу взялись с энтузиазмом. Буквально за неделю мы довели исполнение каждой песни если не до совершенства, то до вполне приличных кондиций, после чего я решил вопрос со студией. Петрович согласился поработать в выходные, так что в нашем распоряжении были суббота и воскресенье. Мы решили записать две бобины. Одна – для первой стороны пластинки, вторая – для второй. Как и планировалось, в первую часть вошли баллады «Belladonna», «Wind of Change», «Shape Of My Heart» и «Nothing Else Matters». Вторую часть составили «I Was Made for Lovin» You', «What Can I Do», «Wonderwall», «We Will Rock You» и «We are the champions». По хронометражу всё сошлось, благо что «We Will Rock You» получилась относительно короткая, всего 2 минуты.

Уложились, как ни странно, в один день. Хотя, чего тут странного, если за спиной – неделя репетиций, да и тут управлялись чуть ли не с первого дубля. Я опасался, что голос может к вечеру сесть, но как-то обошлось, да и ребята поддерживали вокальными партиями – некоторые вещи мы разложили на голоса, а в «I Was Made for Lovin» You'. Кстати, текст в песне группы «Kiss» достаточно откровенный, но, в конце концов, мы пытаемся завоевать западную, в частности, американскую аудиторию, и надеюсь, худсовет если и будет принимать материал, то отнесётся к этому с пониманием.

Чтобы воскресенье не пропадало, мы записали ещё один альбом, тех самых песен, что я распевал под гитару в Олимпийской деревне. К тому времени самодеятельная запись, сделанная в Олимпийской деревне, стала известна всей стране. Во всяком случае, я лично слышал, как «Комарово» неслась из какой-то форточки. Этот альбом под названием «Поверь в мечту!» был рассчитан уже чисто на советского слушателя. И эти песни я разрешил своей уже исполнять ребятам на своих концертах хоть с завтрашнего дня.

Естественно, все песни были зарегистрированы в нашем отделении ВУОАП. За границей песни с альбома «Wind of Change» придётся регистрировать заново, так как СССР ещё не присоединился к Женевской конвенции, должно это случиться, если не ошибаюсь, только в следующем году[43]43
  Всемирная конвенция об авторском праве (ВКАП) (иногда Женевская или Парижская конвенция, в зависимости от редакции документа) – международное соглашение по охране авторского права, действует под патронажем ЮНЕСКО. Принята на Межправительственной конференции по авторскому праву в Женеве 6 сентября 1952 года. Задача конвенции состояла в том, чтобы ни одна страна не оставалась вне рамок международной системы охраны авторского права.


[Закрыть].

У меня был телефон человека в Москве, которому я должен был доложиться, что запись готова, и договориться, каким образом он получит магнитоплёнку, которую, в свою очередь, покажет кому надо, а затем, когда песни утвердят, передаст руководству «Мелодии». Человека звали Борис Яковлевич Козлов, и поскольку телефон у меня был только рабочий, то и ждать пришлось понедельника. Вряд ли мой связной ещё и в выходные не вылезал с работы. Чай, живём в стране развитого социализма, с 8-часовым рабочим днём.

Всё-таки есть преимущество в том, что ты заочник. С утра ни на какие занятия не нужно спешить, проводил жену в филармонию – и занимайся своими делами до её возвращения. Полина в работу, можно сказать, окунулась с головой. «Свердловчанка» без неё гастролировала по области, но без особого успеха, понятно, что публика жаждала видеть и слышать Полину Круглову, теперь уже Покровскую, а не взятую напрокат солистку из другого коллектива. Так что она и по несколько дней пропадала, если ансамбль выезжал по маршруту, скажем, Новоуральск-Нижний Тагил-Алапаевск-Ирбит. Работой жена жила, она позволяла ей забыть о том, что случилось в сентябре. Впрочем, и сексуальная жизнь понемногу входила в прежнюю колею. Другое дело, подспудно я ощущал, что наши отношения в постели как-то утратили ту яркость, что присутствовала в них до беременности Полины. Когда у женщин что-то случается с их детьми, они вольно или невольно склонны обвинять в этом своих мужчин, даже если они не имеют к этому никакого отношения. Почему не оказался рядом, когда меня сбивал мотоциклист? И неважно, что ты был в этот момент в Мюнхене. Ты – глава семьи, моя защита, а значит, должен был предвидеть любую опасность.

Ну это я так рассуждаю, а что в голове у Полины, возможно, она и сама толком не может разобраться. По-прежнему надежда на то, что время лечит, но как там оно будет… Как же хочется и в этой жизни стать отцом.

Итак, Борису Яковлевичу я дозвонился в понедельник с утра в его кабинет. Козлов сидел в здании на Старой площади, и должность его звучала как инструктор ЦК КПСС. Почти через неделю, 29 октября, мне всё равно придётся появиться в Москве на церемонии вручения премии Ленинского комсомола, которая будет проходить в московском Дворце съездов, и мы пришли к выводу, что логично будет, если я прилечу, как и планировал, в воскресенье, а в понедельник с утра навещу Козлова в его кабинете.

Тем более номер в хорошо знакомой гостинице «Россия» мне, как лауреату и участнику церемонии, был уже забронирован, там мне предстояло провести одну ночь, после того, как я получу награду. Другое дело, что и самолёт на Свердловск был утренним, так что вторую ночь мне придётся где-то перекантоваться.

Я вспомнил про Славу Лемешева, чей телефон у меня имелся, дозвонился удачно, он сам и поднял трубку. И когда я попросился к нему на ночь, он заявил, что примет меня с радостью, и родители будут счастливы. Хотел, чтобы и первую ночь я у него провёл, но я отказался, всё-таки надо и честь знать.

Однако Кремлёвский Дворец съездов – это что-то… Не впервые здесь, но каждый раз испытываю чувство неподдельного восхищения. Одно слово – Дворец! С Рождественским поручкались, сегодня он тоже в числе лауреатов.

– Смотрел твой бой с кубинцем, здорово ты его. Слушай, а правда ты будешь с каким-то профессионалом драться?

– Ты-то это откуда знаешь?!

– Так слухи!

М-да, ничего нельзя утаить. Я-то, конечно, Полине проболтался, но вряд ли Роберт узнал это от неё.

Премии вручали за достижения в области литературы, искусства, журналистики и архитектуры, а также науки и техники. Встретились мне здесь и известные персонажи. Например, Николай Губенко и Александр Митта, уже отказавшийся от родной фамилии Рабинович. Не знаю, помешала бы она ему в реализации творческих планов, но, может быть, благодаря новой фамилии в том числе ему доверили снимать «Экипаж».

Лауреатам вручались диплом, нагрудный знак и денежное вознаграждение в размере 2500 рублей. Причём деньги, как нас предупредили, перечислят на сберкнижку. Оно и правильно, так куда безопаснее, нежели гулять по улицам с тысячами в кармане.

Сказали, что награждение будет проводить товарищ Подгорный – председатель Президиума Верховного Совета СССР. Что ж, для разнообразия можно и на Подгорного посмотреть. Тем более личность своего рода историческая, был одним из организаторов заговора против Хрущёва. Хотя, по воспоминаниям многих современников, кто был с ним лично знаком, Николай Иванович человеком был ничтожным и честолюбивым[44]44
  Советский историк, помощник Генерального секретаря ЦК КПСС А. С. Черняев в своих дневниках называл Подгорного «ничтожным» и «случайным» человеком, отмечал его честолюбивый характер.


[Закрыть].

Мероприятие получилось, на мой взгляд, затянутым и скучным. Я держался из последних сил, чтобы не уснуть. Лауреатов посадили в первых трёх рядах центрального сектора, и мы находились, можно сказать, на самом виду.

Сначала с трибуны выступил Подгорный, поведавший собравшимся, что сегодня – день рождения Всесоюзной комсомольской организации. А комсомол – это будущее страны.

– Комсомол ковал нового человека из той массы людей, которая была в наличии, – бубнил в микрофон Подгорный. – В его создание был положен принцип «знание-сила». Комсомольский девиз «учиться, учиться и ещё раз учиться», осваивать знания, выработанные человечеством, стало основой жизни для всех поколений советской молодёжи. Советское государство ставит перед молодёжью серьёзные задачи, открывает новые горизонты. Молодёжь всегда устремлена в будущее, и комсомол не только поддерживает её мечты, но делает всё возможное для их осуществления…

Я прикрыл рот ладонью, не в силах сдержать зевка. Быстрее бы уже начали награждать. И словно услышав мои мысли, Подгорный объявил:

– А теперь разрешите приступить к награждению лауреатов.

Дальше какой-то чинуша в очочках зачитывал фамилии, и лауреат поднимался на сцену, где Подгорный вручал ему грамоту и коробочку со значком. За Михаила Светлова, скончавшегося аж в 1964 году, награду получала его вдова Родам Ираклиевна Амирэджиби. Поэт был награждён посмертно за большие заслуги перед Ленинским комсомолом, за создание произведений о героическом труде и боевых подвигах комсомольцев и молодёжи.

Награждённый следом Рождественский возвращается на своё место, открывает коробочку, демонстрирует лауреатский значок, представляющий собой серебряное перо на фоне золотых, изогнутых линий. Сам значок крепился на короткой золотой (или позолоченной) цепочке к небольшой, квадратной колодке из красного бархата.

– За цикл песен о Родине, партии, комсомоле, активную пропаганду советской музыки среди молодёжи почётной грамотой, знаком лауреата и денежной премией награждается Покровский Евгений Платонович.

А вот и моя очередь подниматься на сцену. Подгорный с улыбкой тянет руку, пожимаю тёплую и мягкую ладонь.

– Поздравляю! Хорошие песни сочиняете. Вы ведь ещё и спортсмен? Олимпийский чемпион. Молодец! Так держать!

На этот раз обошлось без фуршетов. Получили награды – и по домам. Или по гостиницам, как я, так как большинство лауреатов были приезжими. К Лемешевым нагряну завтра, из телефона-автомат я ему уже звонил по прилёту, они меня ждали всем семейством.

В понедельник утром я переступил порог кабинета Бориса Яковлевича. Кабинет находился на четвёртом этаже в известном каждому москвичу здании на Старой площади. Бориса Яковлевича я видел впервые в жизни, до этого мы общались лишь по телефону. Подтянутый, коротко стриженый, он производил впечатление скорее чекиста, чем инструктора. Хотя, кто знает, возможно, настоящий инструктор ЦК КПСС и должен так выглядеть. Либо этот на полставки трудится на Комитет.

– Привезли?

Пакет с бобинами он спрятал в стоявший в углу сейф. Распечатанные на машинке тексты пробежал взглядом тут же, и по выражению. Его лица нельзя было понять, какого он о них мнения.

– Надеюсь, материал качественный. Нашли в Штатах продюсера, который будет заниматься раскруткой вашей пластинки.

– Да? И кто это?

– Некто Джерри Векслер, бывший репортёр их «Биллборд», открывший немало новых имён в музыке. Кстати, именно он придумал термин ритм-энд-блюз. Сказал, что готов поработать с русскими, но для начала хотел бы оценить материал. И если он его устроит, то его фирма грамзаписи «Атлантика», где он сейчас работает, берётся начать выпуск пластинки хорошим тиражом. С каждой из проданных пластинок вам будет отчисляться 10 процентов. Но договор будет заключаться задним числом уже там, в Нью-Йорке, где и будет проходить бой. Так обычно не делается, но мы уверены, что нас… то есть вас не обманут, всё будет оформлено нотариально в присутствии юриста из консульства.

– В Нью-Йорке? А в каком зале, не знаете?

– На арене «Мэдисон-сквер-гарден», если это вам о чём-то говорит.

Ого, это ведь самая крутая арена «Большого яблока»[45]45
  «Большое яблоко» – народное название Нью-Йорка.


[Закрыть], если не всех США! Сколько ж там народу влезает? Тысяч сто или всё же поменьше? Эх, если бы ещё и от продажи билетов что-то капало. А гонорары с продажи диска и ротации песен на радио я всё равно собирался пустить на благотворительность. Одним-двумя детсадами или школой станет больше. А то и на несколько школ хватит… Хотя вряд ли, мы всё-таки не такая раскрученная группа.

– Думаю, это неплохое место для боя.

– Да, организаторы обещают полный стадион, по их словам, продажа билетов идёт полным ходом.

– Здорово… А «Мелодия»? Она-то будет печатать пластинку?

– Естественно, первый тираж будет на «Мелодии», но цифры, конечно, несравнимы. И кстати, на обложке тиража, который выйдет в США, все надписи будут на английском.

– Это понятно… Песни у них в Америке надо будет зарегистрировать.

– Это обязательно. Этот Векслер хочет ещё и на американских радиостанциях их покрутить перед боем.

– Дельно… Я хотел ещё насчёт обложки поговорить.

– Есть варианты?

– Вот образец.

Я выложил на стол лист бумаги. Название группы было выполнено красными карандашами на чёрном фоне. В чём-то я копировал обложку диска «Шабаш» группы «Алиса». Буквы «А» в названии коллектива были выполнены в виде звёзд. Сверху в похожем стиле шло название альбома.

– А почему «Wind of Change»?

– По названию одной из композиций. Ну и как бы подчёркивает, что начинает дуть ветер перемен, что СССР становится более открытым, что «железный занавес» рушится. Хорошо бы постеры с портретами музыкантов группы напечатать, чтобы отдельно продавать. Можно наделать футболок с логотипом группы, и тоже перед боем продавать вместе с пластинками. Ну и у нас тоже реализовывать, сделать достаточно, чтобы спекулянты на этом не нагрелись.

– Юноша бледный со взором горящим, – вздохнув, процитировал Козлов строчку из Брюсова. – Ладно, с музыкой разобрались, теперь по предстоящему бою. Стала известна дата его проведения. Американцы решили устроить шоу на католическое Рождество, в ночь с 24 на 25 декабря. Вернее, время начал боя – 10 часов вечера 24 декабря, так что должны уложиться до наступления Рождества.

– Что ж, неплохо, – пожал я плечами. – По возвращении в Свердловск начинаю плотно готовиться.

– Может быть, лучше на это время на базе в Новогорске поселиться? Вам там выделят хорошего, как в боксе говорят, спарринг-партнёра, по габаритам и манере боя похожего на Али.

– Заманчиво, конечно, но не хотелось бы оставлять жену на два месяца одну…

Я подумал, что у Лукича занимаются вроде бы здоровые парни, но по уровню мастерства им до Али как мне пешком до Китая.

– Вот если бы в Свердловск на месячишко такой спарринг-партнёр приехал, – мечтательно сказал я. – Я бы даже поселил его у себя дома, кормил и поил.

– Даже так? – позволил себе чуть улыбнуться Козлов. – Что ж, мы подумаем над этим вопросом. А пока заскочите в редакцию «Советского спорта». Большой Спасоглинищевский переулок, дом 8. Их корреспондент получил задание взять у вас интервью, посвящённое предстоящему бою с Али. Материал планируется к выходу в одном из ближайших номеров, естественно, после утверждения у меня. Мало ли что вы там наговорите.

Так и пришлось ехать со Старой площади в редакцию «Советского спорта», и там почти час давать интервью. Корреспондента интересовало, как я готовлюсь к ответственному бою, опасаюсь ли я знаменитого соперника, на что я заметил, что, как и Али, являюсь олимпийским чемпионом. А что касается необычного формата боя, состоящего из 15 раундов, то я рассчитываю на свою уже ставшей знаменитую выносливость.

– Ваш соперник наверняка тоже об этом знает, не исключаете, что он постарается всё закончить в первых раундах?

– Пусть попробует, – усмехнулся я. – Да и вряд ли он на это пойдёт. Всё-таки это больше шоу, и вряд ли телезритель будет рад, если ему, образно выражаясь, от большого пирога достанется небольшой кусочек. Чем дольше затянется бой – тем выше будет его рейтинг, да и рекламы, наверное, удастся больше запихать в трансляцию.

Ещё и сфотографировали рядом с портретом Мухаммеда Али. Тот стоял в стойке, улыбаясь, и я принял такую же позу, тоже оскалился во все 32. А потом пришлось фотографироваться с журналистами, коих набежало десятка полтора. Это уж им для личного архива, на память.

А из редакции уже махнул к Лемешевым. Славка пока жил с родителями. Семья его происходила из Егорьевска Московской области. Папа был участником Великой отечественной войны. В семье было три брата, все трое – мастера спорта по боксу. Только Слава – уже Заслуженный. Меня Славка разместил на своей кровати, а сам, невзирая на мои возражения, ночевал на раскладушке. За ужином выяснилось, что он через две недели собирался играть свадьбу, на которую меня тут же начал зазывать. Гулять собирались в ресторане «Пекин». Избранницей его была некая Оксана. Жить собирались у её родителей. Они профессора, интеллигенция, были не против, что муж дочери до решения жилищного вопроса будет жить с ними.

А я, раз уж это было секретом Полишинеля, рассказал про бой с Али.

– Ух ты, вот бы слетать в Штаты, поглядеть, – размечтался Слава.

– По телевизору обещают прямую трансляцию, – утешил я его.

– Ну хоть так… Это, на свадьбу приедешь или как?

– Слав, ничего обещать не могу, но постараюсь.

Вернувшись в Свердловск, сразу же направил свои стопы к Казакову, заявив, что начинаю плотно готовиться к бою с Али. Тот уже был в курсе, так что принял это как должное. После возвращения из Пятигорска я ещё не ходил на тренировки, теперь же мне предстояло не вылезать из зала в ближайший месяц точно. За пару недель до боя нагрузки можно будет снизить, чтобы организм восстановился, впрочем, при моей-то выносливости, наверное, можно было пахать до самого отлёта в Штаты.

«Советский спорт» с моим интервью вышел через три дня после того, как я пообщался с корреспондентом. Читая материал, я видел, что порезвился Козлов (а может и редактор до кучи) не очень, тем более я и сам старался, как говорится, «фильтровать базар».

Не прошло и недели, как в Свердловск прилетел… Володя Чернышёв. Как он мне объяснил, наверху решили, что Оренбург не так уж далеко от Свердловска, а посему ему было предложено стать моим спарринг-партнёром. Причём за вполне приличную премию. Ещё и командировочные выдали…

– Будешь жить у меня, и столоваться тоже, – решительно заявил я. – Моя уже в курсе, и не имеет ничего против.

– Ну тогда я и не имею, – расплылся в улыбке Чернышёв.

Закипела работа… Тут уж было точно не до свадьбы товарища по сборной, да и надоело, если честно, в Москву мотаться. К тому же от падения самолёта никто не застрахован. Опять на ум приходил фильм «Пункт назначения». С другой стороны, кому на роду суждено быть повешенным, тот не утонет.

Через неделю Володька, казалось, уже и не рад был, что подписался на такую авантюру. А что, гонял я его знатно, не жалея ни себя, ни спарринг-партнёра. Готовились к 15-раундовому бою, и столько трудиться на ринге для моего спарринг-партнёра было тяжело. Хорошо ещё, что у Лукича в учениках был здоровый студент, причём с довольно неплохой техникой, так он на вторую половину тренировочного боя заменял Чернышёва.

Я-то, впрочем, благодаря своей выносливости, о которой уже не раз говорил (спасибо вам, неведомые покровителя!), мог с ринга не вылезать часами, но мой спарринг-партнёр всё же был обычным, хоть и тренированным человеком, и я понимал, когда нужно остановиться.

К тому же помимо спаррингов хватало и других способов довести себя до необходимых кондиций. Скакалка, мешок, груша, «лапы»… Не говоря уже о беговой подготовке. Больше всего я опасался получить какую-нибудь глупую травму, но к счастью, пока обходилось без неприятных неожиданностей.

3 ноября отметили день рождения Полины. Немного грустный праздник получился, учитывая не столь давние события. Посидели дома, из гостей были только Настя с Вадимом, да наш постоялец Володька Чернышёв. Тот подарил букет купленных на базаре роз и… плюшевого кота. Забавного, надо сказать, котяра сразу приглянулся жене, и она, не мудрствуя лукаво, назвала его Плюш. Заявила, что теперь Плюш – полноправный член семьи.

А два дня спустя уже Володьке отмечали день рождения. Тоже немного грустно получилось, он обмолвился, что подумывает о завершении карьеры. Мол, пора уже уступать дорогу молодым. У меня глаза на лоб полезли.

– Ты что, тебе же только 24 года исполнилось! Ты с чего это на пенсию собрался? Ты вон и в спарринге здорово держишься.

– Да чувствую, что уже больше ничего серьёзного не выиграю. Нет, решил так решил. Буду поступать в институт физкультуры, хочу пацанов тренировать.

– Ну, как знаешь, – грустно вздохнул я.

А ведь сам и преграждал последние пару лет путь Чернышёву к золотым медалям чемпиона страны. Если бы не моё вмешательство, глядишь, именно Володька и поехал бы на Олимпиаду. Впрочем, в той реальности он точно не становился Олимпийским чемпионом, так что моё вмешательство уж точно не оказалось фатальным для советского бокса, даже напротив, я принёс стране незапланированную золотую олимпийскую медаль.

7 ноября вечером смотрели концерт, посвящённый 55-й годовщине Великой Октябрьской революции. Полину я готовил к «Голубому огоньку» с песней «Этот мир», беззастенчиво похищенную у Пугачёвой. Вернее, у Зацепина с Дербенёвым. Может, в этой ветви истории они её вообще не напишут, и не фиг морально терзаться.

Но без моих песен на праздничном концерте не обошлось. Большой детский хор Гостелерадио СССР под управлением Виктора Попова исполнил песню «Крейсер 'Аврора», которую Шаинский с Матусовским должны были написать в следующем году для мультфильма «Аврора». Немного рисковал, но понадеялся, что пронесёт, что заготовок ни текстовых, ни музыкальных пока у авторов нет.

Попову песню отдал Силантьев, хотя изначально я предлагал ему. Наверное, правильно сделал. В общем, как и в прошлом варианте истории, исполнял Большой детский хор Гостелерадио. Приглашали и меня в зрительный зал, как автора. Но я отказался. Настроения не было, да и тренировки пропускать не хотелось.

В середине ноября Козлов меня всё же вызвал в Москву. Прилетели представители Си-Би-Эс, и моё присутствие было необходимо, так как под контрактом должна была стоять моя фамилия. Американцев было двое. Старший, холёный мужчина с проседью в тщательно уложенных волосах, протягивая мне руку, произнёс, что любопытно, на довольно неплохом русском: