Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 76 страниц)

Выглядели оба сейчас не то что как бомжи какие-то, но взгляд всё же замечал детали, характеризующие эту парочку не самым лучшим образом. В частности, по початой бутылке «Жигулёвского» в руках у каждого.

Я подошёл и пожал парням руки.

– Здорово!

– Здоров, как сам?

– Да ничё, учусь, первый курс Уральского политеха заканчиваю, – сказал я, присаживаясь рядом. – Приехал вот на выходные своих повидать. А у вас что нового в жизни?

Никакой обиды или ненависти я к ним сейчас не испытывал. Скорее даже чувство лёгкого сострадания, зная о грустном будущем, которое их ожидало.

– Да так, я отслужил в Казахстане, Олегыч вон по здоровью непригоден…

– А Колян в Омске, в общевойсковом училище, будущий офицер, ёпта, – хмыкнул Олег с таким видом, будто и сам не верил в этот факт. – Пиво будешь?

Я посмотрел на протянутую бутылку, представив, как к этому горлышку только что прикладывался своим слюнявыми губами, и меня едва не вывернуло.

– Не, спасибо, у меня режим.

– Ну, как знаешь, – сказал, как мне показалось, с некоторым облечением Олег и присосался к бутылке.

– А ты чё, всё ещё боксом занимаешься? – спросил Федька.

– Ага, в институте секция есть, там и занимаюсь. За институт на первенстве СДСО «Буревестник» выступаю.

– О-о-о, – протянул он наигранно, – это с тобой опасно связываться.

– Я думал, вы это уже давно поняли, – усмехнулся я. – Ладно, пойду, вечер уже, и есть охота – в животе оркестр играет.

На часах было четыре часа, но после тренировки и впрямь жрать хотелось неимоверно. Да и в ресторан я планировал заявиться не совсем, скажем так, голодным, о чём и сообщил матери, а та на скорую руку сварганила макароны с сосисками. К чаю мама успела испечь на общей кухне пирог с чёрной смородиной, к счастью, в это время единственная духовка никому не понадобилась.

– Эх, сюда бы телевизор, хотя бы чёрно-белый, – мечтательно сказал я, падая на диванчик.

– Да на кой ляд он нужен, – отмахнулась мама, убирая со стола. – Ты как отец, тот тоже ноет, что ни футбол, ни хоккей не посмотреть. Мне и радио хватает, там вон и песни передают по заявкам радиослушателей. А ежели что интересное, фильм там какой про войну или комедия – так это мы к Тимохиным спускаемся. Они нас сами зовут.

Ну да, ну да… Только через два года всё равно телевизор купите. И будешь ты, мамуля, просиживать возле него вечера напролёт, с отцом или одна, если тот работает во вторую смену.

В восьмом часу я уже шлёпал в направлении ресторана «Ландыш». Единственный мой костюм сейчас находился на мне, перед выходом мама настояла на том, что его нужно отутюжить, и сама же этим и занялась. А перед моим уходом прыснула на меня отцовским «Шипром», я в последний момент почти успел увернуться от струи ядрёного аромата, но на одежду всё же немного попало. Так что в заведение общепита я шёл при полном параде, только шляпы и гвоздички в петлице не хватало.

По моим расчётам, оркестранты к этому времени уже должны объявиться в ресторане, самый прайм-тайм. Мои предположения оправдались, когда я возле двери ресторана услышал приглушённые звуки песни «Эти глаза напротив». Вот только внутрь попасть так просто мне не удалось. «Мест нет!» – гласила табличка на двери. А за дверью немолодой швейцар в тёмном, на размер больше костюме сидел за столиком с газетой в руках, не обращая внимания на десяток толпящихся у входа людей.

– Да есть там места, – возмущённо доказывал своей спутнице какой-то мужчина лет тридцати. – Просто швейцару на лапу сунуть надо.

– Ну давай подождём, ведь люди не до закрытия же там будут сидеть, освободятся места… Молодой человек, – это уже мне. – Вы за нами будете.

– Слушай, может, в «Лиру» пойдём? – предложил мужчина. – Там точно должны быть места.

– Что-то я не сильно в этом уверена, – возразила его спутница.

А я уже и забыл, что это такое – советский ресторан, в который так просто было не попасть. Пусть для большинства населения СССР поход в ресторан считался событием, но, по большому счёту, многих привлекали вполне демократические, регулируемые государством цены. Один человек мог провести вечер в своё удовольствие, оставив в ресторане сумму от трёх до пяти рублей, даже включая чаевые официанту. По себе помню, хотя в этот ресторан я до армии ни разу не заглядывал, а после армии был один раз, девушку выгуливал, с которой познакомился на танцах в городском парке. Лена – она была из другого района Асбеста, и к ней лип какой-то доходяга, с которым мы вышли разобраться, а тут вдруг нарисовались его дружки в количестве аж четырёх человек. К счастью, никто из них к боксу или даже к борьбе отношения не имел, да и габаритами я они мне по большей части уступали. Когда двое упали после двух ударов, остальные просто разбежались, а я вернулся к своей новой знакомой, и мы продолжили танцевать. Через неделю был ресторан, после которого, как я надеялся, у нас что-то случится. Но не случилось, хотя тот же Серёга, который жил отдельно от родичей, предлагал на ночь свою комнатушку. После этого ждать я больше не мог, начинался учебный год в УПИ. Я ей из Свердловска написал письмо, через неделю пришло ответное, в котором она просила, чтобы я больше ей не писал. Обиделся я тогда и одновременно разозлился страшно. Могла бы хоть объяснить, с чего вдруг… Потом плюнул, справедливо рассудив, что женщины не стоят наших мужских нервов. У меня с ней даже ничего не было, может, она бревно бревном?

Так что в ресторан мог позволить сходить практически каждый, но смущало малое их количество. Это в моём будущем на каждом углу пиццерии, антикафе, пабы и прочая лабуда для посиделок, а в годы моей молодости заведений общепита, чтобы культурно отдохнуть и хорошо поесть, было не так уж и много.

Так, это что же получается, мне в ресторан сегодня не попасть? И с Серёгой не свидеться? Обидно, но… Хотя почему «но»?

Я постучал в стекло двери, фигура с той стороны шевельнулась, отложив очки, встала из-за столика, и с недовольной миной на лице приоткрыла дверь.

– Мест нет, читать не умеешь?

– Добрый вечер! Не могли бы вы пригласить Сергея Зинченко? Он в ансамбле вашем играет.

– А зачем?

– Скажите ему, что Евгений Покровский пришёл, он поймёт. Это очень важно.

– Во, блатной пришёл, – пробурчал за моей спиной недовольный мужик.

На лице швейцара появилась задумчивая гримаса. Видно было, что ему не хочется покидать насиженное место за столиком с газетой, в которой он, судя по всему, отгадывал кроссворд. Но всё же, недовольно крякнув, снова закрыл дверь, прошёл мимо неработающего по причине тёплой погоды гардероба и исчез за прикрывавшей вход в зал тёмно-зелёной ширмой. Вернулся спустя минуту и, как ни в чём ни бывало, уселся снова за столик, вооружившись газетой и шариковой ручкой. Если не ошибаюсь, в Свердловской области в свободной продаже шариковые ручки появились не так давно, несколько лет назад, в самом Свердловске чуть раньше. А в школе, помнится, я ещё перьевой писал. До чего дошёл прогресс!

Так, а где же Серёга? Ага, как раз песня очередная закончилась, и вскоре из-за той же зелёной ширмы показался и друг детства. Очки на его носу сидели модные, не в пример тем, что он носил в детстве, с примотанными изолентой дужками. Увидев меня через стекло, с улыбкой махнул рукой, то ли приветственно, то ли как бы говоря: «Один момент», наклонился к уху швейцара, что-то шепнул, тот, покосившись в мою сторону, кивнул, после чего Зинченко открыл дверь и под невольный гул стоявших у входа в ожидании, пока в ресторане освободится столик.

– Привет! Идём, пока толпа тут всё не разнесла. – сказал он, пропуская меня в вестибюль и мгновенно закрывая за мной дверь. – Ты как, отдохнуть зашёл?

– Тебя повидать, а по возможности и отдохнуть, если получится. Правда, судя по табличке, с местами у вас тут напряг…

– А что ты хотел, единственный ресторан на весь город. Но для тебя я найду, куда упасть.

Проходя мимо швейцара, не мог не заметить недовольной мины на его лице. Чуть было не сунулся в карман за рублём, но Серёга, будто прочитав мои мысли, схватил меня за локоть и потащил в зал. Десятка полтора квадратных столиков, практически за каждым двое, а то и трое-четверо. Только один столик у дальнего конца сцены был пуст, на столешнице стояла табличка «Стол заказан».

– Постой пока тут, я с администратором переговорю.

Я остался на входе в зал, поймав на себе несколько мимолётных взглядов жующей и пьющей публики, а Серёга тем временем уже шептался о чём-то с представительным мужчиной в костюме-тройке. Понятно. О чём, недаром начал разговор кивком в мою сторону. Вот, мол, друг детства, надо бы пристроить товарища.

Администратор, как и швейцар, особой радости не выказывал, однако всё же подошёл ко мне.

– Добрый вечер, молодой человек! Сергей сказал, вы его давний приятель. Надолго планируете у нас сегодня задержаться?

– Да в общем-то нет, час от силы. Тем более я почти не пью, режим.

– Спортсмэн? – спросил администратор, выделив по-старорежимному букву «э».

– Да, боксом занимаюсь.

– Понятно. А почти – это значит немного может себе позволить?

– Ну, рюмку-другую водки разве что…

– Угу… Что ж, проходите вон за тот столик. Его к девяти часам бронировали, так что постарайтесь уложиться. Сейчас к вам подойдёт официант.

Я сел за столик, тут же рядом приземлился Серёга.

– Пока у нас небольшой перерывчик, я с тобой кофейку выпью. Или ты чего покрепче закажешь?

– Спиртное в одиночку пьют обычно алкоголики, но у меня сейчас настроение хлопнуть рюмку-другую.

Тут как раз и официант нарисовался, вернее, официантка, женщина в самом соку, с аппетитными бугорками грудей, выпирающими из-под застёгнутой розовой в полосочку кофточки, в белоснежном передничке и таком же белоснежном чепчике на голове.

– Что будете заказывать? – спросила она, глядя на меня, но успев при этом улыбнуться моему другу.

– Э-э-э… Я ещё не успел ознакомиться с меню, – проблеял я, нервно хватаясь за тёмно-коричневую папку с ободранными золотистыми буквами, складывавшимися в слово «МЕНЮ». – М-м-м… Серёг, ты-то что будешь?

– Викуль, мне только кофе, без сахара и молока. Сейчас организуешь, пока перерывчик?

– Хорошо, Серёжа, – улыбнулась та.

– Скромняга, – пробормотал я себе под нос. – Ладно, один кофе без сахара и молока, а мне давайте салат «Столичный», жаркое в горшочке, эскалоп из телятины с гарниром и блинчики с вареньем. Ну и – надеюсь, Лукич не узнает – графинчик на двести пятьдесят. Меньше, я смотрю, у вас всё равно нет.

И улыбнулся официантке самой обворожительной своей улыбкой, получив в ответ такую же.

– На самом-то деле она не Виктория, а Маша, – глядя ей вслед, негромко сказал Серёга и повернулся ко мне. – А кто такой Лукич?

– Тренер мой в секции бокса в институте, Семён Лукич Казаков.

– Всё дерёшься? Не страшно, что однажды по голове так дадут, что потом дураком станешь?

Я невольно вспомнил, как Мохаммед Али на закате лет страдал болезнью Паркинсона.

– Надеюсь, мне такая участь не грозит, всё-таки я не профи, от которых публика требует мордобоя, а любитель, и отработке навыков защиты уделяю немало внимания.

– Ну смотри, голова твоя – тебе решать… С учёбой как?

– С учёбой всё нормально, скоро экзамены, а затем практика, скорее всего на «полтиннике»…

– Где?

– На «Уральском заводе транспортного машиностроения имени Свердлова». А в народе его называют «полтинником» за то, что в 1943 году он был выделен из состава завода «Уралмаша», где числился под номером 37, и получил номер 50.

– А-а, ясно… А на отдых никуда потом не планируешь?

Хм, в прошлой жизни с моей искалеченной ногой после больницы было не отдыха, сплошная реабилитация, а на второй курс я пришёл уже хромым. А ведь мы с Вадимом мечтали, что на пару недель вместе рванём дикарями на юг, к Чёрному морю, а перед этим как следует заработаем на разгрузке вагонов, чтобы не ехать с пустыми руками. Получается, наши планы вполне могут сбыться. А по возвращении сразу же можно приступать к тренировкам, чтобы как следует подготовиться к осеннему первенству СДСО «Буревестник».

– Пока не знаю, если получится подзаработать на разгрузке вагонов – рванём с сокурсником дикарями на море.

– На Чёрное? – спросил Серёга, пригубляя кофе из только что поставленной перед ним чашки.

– Ну да, юг, солнце…

– А я слышал, в Паланге можно хорошо отдохнуть, – мечтательно вздохнул он. – И в Юрмале тоже. Прибалтика – это ж почти Европа.

– Ну так и смотайся туда, или у тебя отпуска не предвидится?

– Почему, мы же все официально проведены, и согласно трудовому законодательству имеем право на законный отпуск. Если кто-то хочет отдохнуть – мы отпускаем, а на его место либо находим замену, либо сами как-то справляемся…

– Выходит хоть нормально?

– На жизнь хватает, – неопределённо махнул рукой товарищ. – В Свердловске, конечно, зарабатывают не в пример больше. У меня знакомый в «Большом Урале» играет на саксе, рассказывал, в иной вечер по сорок, а то и пятьдесят рублей на каждого выходит благодаря «парносу»…

– Чему?

– Ну, это на нашем сленге так называется, когда посетитель заказывает песню, и соответственно башляет музыканту. А самое крутое место – ресторан «Сатурн» в Москве. Там Геллер главный, у него все музыканты на «Волгах» ездят. И музыку они играт – не в пример нашей. Эх… Ладно, пора мне работать. Это вот за кофе.

– Не надо, забери, – сказал я, сгребая со стола мелочь и возвращая её Серёге. – Кофе 8 копеек стоит, что я, не могу себе позволить угостить друга детства?

– Так я 20 положил, там ещё Викуле на чай.

– И на чай я ей дам, и на кофе, не переживай.

– Уговорил, чёрт языкастый, – расплылся в улыбке тот, ссыпая мелочь обратно в карман.

Через пару минут снова звучала музыка. Зинченко сидел за пианино, а я удивлялся про себя отсутствию синтезатора, даже самого простенького типа «Юность-70», пришедшей на смену гэдээровской «Ионике». Хотя, конечно, пианино всегда актуально, в фильме «Вокзал для двоих» в начале 80-х герой Ширвиндта как раз на пианино в вокзальном ресторанчике лабал.

 
В темно-синем лесу,
Где трепещут осины,
Где с дубов колдунов
Облетает листва…
 

М-да, ну и репертуар у них тут. Уж лучше бы что-нибудь из «битлов» пели, я уж не говорю про ресторанный джаз – есть такое ответвление от классического джаза, ставящее перед собой целью музыкой способствовать пищеварению.

Народ между тем стал подтягиваться парочками на небольшой танцпол, а на моём столе наконец появились сначала рюмка, вилка и нож, а следом салат, плетёная тарелка с нарезанным хлебом – тёмным и белым, и графинчик с водкой. Не откладывая дело в долгий ящик, я наполнил рюмку на две трети, влил в себя одним глотком… Не знаю, что за водка, ярлыка на графине нет, и в меню наименование не указано, но пошла хорошо.

А теперь можно и к салатику. Вроде не так давно дома перекусил, а опять при виде еды в животе заурчало. Но ел не спеша, стараясь откусывать хлеб небольшими кусочками и подцепляя салат кончиком вилки. Всё-таки будущая интеллигенция, хоть и техническая, и вообще культурный во всех смыслах человек. Таким макаром и салат доесть не успел, как Виктория-Маша поставила передо мной тарелку и керамический горшочек, на котором вместо крышечки покоилась румяная лепёшка. Сняв её, я едва не подавился собственной слюной. Хорошо, что я не еврей и не мусульманин, а значит, употребление свинины мне не грозит карами небесными. Да ещё и с исходящим соком сальцем! А тут ещё грибочки, картошечка, лучок, морковка, укропчик… Надеюсь, запах и внешний вид жаркого соответствуют содержимому горшочку, и вкус блюда меня не разочарует. М-м-м, и впрямь вкуснотища!

А вот и эскалоп с гарниром в виде запечённого в сметане картофеля. Снова картошка… Как-то я не подумал, заказывая. Ну и что, там тушёная была, а тут запечённая, а картошку я всегда любил во всех видах. Жареную, конечно, больше, но и в таком виде, что мне подали здесь, очень даже ничего.

Ну и кофе с блинчиками ждать себя не заставили. К тому времени ансамбль снова взялся за «Эти глаза напротив». Кажется, заказал кто-то из гостей, и вот уже на танцполе медленно топтались несколько пар. Какой-то ограниченный у них репертуар.

– Женя…

Я обернулся на голос… Ну ничего себе – Лена! Узнал её полвека спустя сразу, это чуть вздёрнутый нос и неизменные веснушки. Вот так встреча!

– Привет! Какими судьбами?

– Да вот с мужем его день рождения отмечаем.

Она обернулась назад и с улыбкой помахала кому-то рукой. Молодой человек за одним из столиков зеркально помахал в ответ. Внутри меня невольно шевельнулась ревность, но я тут же её усмирил.

– Замужем, значит? Поздравляю.

– Жень, да ты не обижайся, ну просто так получилось…

– А я и не обижаюсь, – покривил я растревоженной душой, пусть со времени нашей последней встречи с Леной на самом деле прошло полвека. – И рад за вас обоих… Как, кстати, супруга зовут?

– Митя… То есть Дмитрий. Он начальник цеха на комбинате.

– Молодой какой, а уже начальник, – качнул я головой. – Ты присядешь или за свой столик пойдёшь?

– Пойду, наверное, а то неудобно как-то…

– Ну давай, рад был тебя увидеть.

Однако после этого разговора настроение как-то резко испортилось. Ну вот на кой ляд она подошла? Я бы, если первый её увидел, ни за что не подошёл, а может, и вовсе постарался бы улизнуть из ресторана. Но душа женщины – сплошные потёмки, а многие их поступки следуют вопреки логике. Они чаще действуют на инстинктах, и даже если понимают, что делают глупость – в подавляющем большинстве случаев уже не могут остановиться.

Ну да бог с ними, с женщинами, хотя, как пелось в одной песенке: «Без женщин жить нельзя на свете, нет…» Будут и у меня ещё женщины, а то немного обидно – как потерял девственностью перед армией с одной девицей (хорошо, что ничего не подцепил), так больше у меня по сей день плотской любви не случалось. В той жизни по этому поводу у меня даже развился некий комплекс, в котором я боялся признаться сам себе, думал, что как же так, все сослуживцы вокруг хвалятся своим сексуальном подвигами на гражданке (причём в буквальном смысле слова «гражданке»), а мне и сказать нечего. Теперь, с высоты прожитых лет, мне эти страхи казались смешными. Теперь я знал, что 90 % процентов этих подвигов – придуманные прыщавыми мальчишками истории, но тогда я искренне завидовал пацанам. В этом варианте истории, если судьба отпустит мне побольше прожитых дней, месяцев, а то и лет, возможно, свою следующую любовь я найду раньше, чем в прошлой жизни.

Я поймал на себе взгляд Серёги, тот мне с улыбкой подмигнул, кивнул, при этом не переставая ударять по клавишам. Я заметил, что он простую вроде бы мелодию всё же пытается разнообразить какими-то неожиданными, красочными ходами. Да, его место явно не в этом заведении, в Свердловске Серёга пришёлся бы весьма кстати. А может, и в московском «Сатурне», у какого-то там Геллера.

Я снова налил рюмашку, после которой моё настроение немного улучшилось. Бросил взгляд на циферблат «Командирских». Минут тридцать могу ещё посидеть с чистой совестью.

 
Поспели вишни в саду у дяди Вани
У дяди Вани поспели вишни
А дядя Ваня с тётей Груней нынче в бане
А мы под вечер погулять как будто вышли…
 

Тьфу, блин! Нет, я понимаю, что публике в целом нравится, но на мой личный вкус это уже перебор. Дождавшись, когда песня закончился, я поднялся и твёрдой походкой направился к сцене.

– Ты чего? – негромко спросил Серёга, наклоняясь ко мне.

– Спеть хочу.

– Ого, кажется, ты дошёл до кондиции, – усмехнулся он. – А что петь-то собрался?

– Ты эту песню точно не знаешь.

– Да ладно! Я тут за два года выучил уже репертуар всех советских ресторанов. Или у тебя что-то из эстрады? Или вообще на английском?

– На русском, не бойся, – усмехнулся я.

– У нас такие любители за своё выступление башляют, – вклинилось в разговор немолодой гитарист, исполнявший, как я понял, роль не только ещё и солиста, но и руководителя коллектива.

– Сколько?

– Так мы же не знаем, что вы петь собрались. Разве что по ходу дела, когда уловил ритм и мелодию, сможем включиться.

– Включайтесь, – снисходительно согласился я. – Рупь с меня. Нормальная цена?

– Сойдёт, – отмахнулся тот. – Только чтобы песня без мата, а то были… хм… прецеденты.

Взбираясь под любопытными взглядами посетителей ресторана на сцену, подумал: «Вы ещё за мной бегать будете, просить слова продиктовать». Между делом незаметно сунул рублёвую купюру руководителю ансамбля.

– Вас как звать?

– Это Женька, друг мой детства, Андрей Ильич, – опередил меня Серёга.

– Ясно… Вот что, Евгений, сначала я вас объявлю.

– Бога ради.

Андрей Ильич подошёл к микрофону, натянув на лицо дежурную улыбку.

– Дорогие друзья! А сейчас наш гость Евгений исполнит песню под названием… Какая песня? – спросил он у меня, прикрывая микрофон ладонью.

– «Ах, какая женщина».

– Евгений исполнит песню «Ах, какая женщина». Я так понимаю, что хоть сегодня и не 8 марта, но Евгений хочет сделать присутствующим здесь женщинам подарок. Давайте поддержим нашего смелого исполнителя!

И сам же первым стал аплодировать, подавая пример другим. Кто-то в зале даже залихватски свистнул. В общем, когда стало потише, я откашлялся и запел пусть и не хрипловатым, но, как мне казалось, вполне приличным голосом:

 
В шумном зале ресторана
Средь веселья и обмана
Пристань загулявшего поэта
Возле столика напротив
Ты сидишь вполоборота
Вся в луче ночного света
Так само случилось вдруг
Что слова сорвались с губ
Закружили голову хмельную
 

И после крошечной паузы:

 
Ах какая женщина, какая женщина.
Мне б такую,
Ах какая женщина, какая женщина.
Мне б такую…
 

Подыгрывать мне стали уже на третьей строчке. Сначала включился Серёга со своим фортепиано, потом подтянулась ритм-секция – барабанщик и басист, а затем и гитара. Припев я исполнял а-капелла, так как музыканты не хотели играть в угадайку, а решили услышать его мелодию.

Начиная со второго куплета музыкальное сопровождение хита группы «Фристайл» вступило по полной. А я смотрел на Лену, и наши взгляды сцепились, примагнитились, называйте это, как хотите. Она, кажется, понимала, что эту песню я пою для неё, и её муж, похоже, это понимал, я краем глаза видел, как он ёрзает. Но это всего лишь песня, пусть во мне и всколыхнулось давно забытое чувство.

 
Ты уйдёшь с другим я знаю
Он тебя давно ласкает
И тебя домой не провожу я…
 

Да, дорогая моя, ты всё понимаешь, и пунцовые щёки тому свидетельством. А я заканчиваю петь и, почему-то совершенно обессилевший, чувствуя, как насквозь промокла рубашка на спине, спускаюсь в зал.

– Браво! – слышу чей-то крик.

– Бис! – требует ещё кто-то.

Но я молча усаживаясь на своё место, и с ходу опрокидываю в себя третью рюмку. Заедаю уже остывшим блинчиком, после чего бросаю на стол пятёрку, встаю и направляюсь к выходу.

– Женька, постой!

Уже в маленьком фойе, возле пустого гардероба и под настороженным взглядом швейцара чувствую, что кто-то хватает меня за руку, и на инстинктах едва не бью с разворота. Хорошо, что реакция ещё в норме, успел кулак остановить на полпути, иначе лицо Серёги пострадало бы вместе с очками.

– Блин, убьёшь на фиг! Что с тобой?

– Извини, похоже, спиртное в голову ударило, – сокрушённо пожимаю плечами.

– Понятно, значит, тебе даже в таких дозах алкоголь противопоказан. А куда рванул как ошпаренный?

– А что мне тут делать? Выпил, закусил, пять рублей оставил вон на столе, там вашей Викуле-Маше на чай хватит.

– Слушай, ты после этой песни какой-то другой стал. На кого злишься-то?

И правда, на кого я злюсь? На Лену? Нет. На себя? Может быть, но не уверен. Наверное, на сложившиеся обстоятельства. Если бы Лена не подошла, я бы спокойно досидел на месте, и ни на какую бы сцену не полез.

– И правда, что это на меня нашло… Да, надо было тоже кофе заказывать. Ладно, пойду домой отсыпаться.

– Погоди… На вот, Андрей Ильич сказал, чтобы я тебе вернул.

И рублёвая купюра из его кармана перекочевала в мой. Я не стал возражать.

– Слушай, а чья это песня, ну, что ты пел?

– Не помню, услышал где-то и засело в голове.

– Вот же, как бы узнать, кто автор… Может, хоть слова напишешь?

Ну вот, как я и думал. Ну в этом случае ситуация просчитывалась на раз-два.

– Утром напишу, до отъезда успею, – согласился я после небольшой заминки.

– Может, забежишь ко мне часиков в 10? А то раньше просто не встану… Живу я недалеко от твоего дома, на Советской-4, квартира 5. От бабушки осталась комнатушка, так она меня ещё перед смертью прописала, как чувствовала. Теперь живу отдельно от родичей, спокойно посидим, никто не помешает.

– Хорошо, забегу.

– Ну всё, до завтра, аревидерчи.