Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 76 страниц)

Конференц-зал представлял собой вполне вместительнее помещение с длинным столом на возвышении. За столом мы расположились согласно стоявшим на нём табличкам: Левински в центре, Али по левую руку от него, а я, соответственно, по правую. Козлов сел в зале, но в первом ряду, с краешка, а Бутом с Радоняком расположились сзади, причём ввиду отсутствия свободных стульев им пришлось стоять.

Перевязанную алой лентой коробку я сунул под стол, из-за спускавшей до пола передней стенки которого презент не было видно. Правда, нёс-то я его всё равно на глазах у всех, и то и дело слышал перешёптывания, мол, что в коробке у этого русского? Ничего, пусть пока помучаются в неведении.

– Леди и джентльмены! – начал Левински. – Перед вами два лучших тяжеловеса мира. Один среди любителей, второй – среди профессионалов. Правда, мистер Али сейчас на пути к возвращению титула, но, думаю, многие со мной согласятся, что это всего лишь дело времени.

Он выдержал небольшую паузу, после чего продолжил:

– Завтра эти парни выйдут на ринг, чтобы дать ответ на вопрос – кто же из них двоих на самом деле лучший боксёр мира в самой престижной весовой категории, невзирая на любительский и профессиональный статус. Можете задавать свои вопросы, господа! Да, миссис Тэйли!

Это он, понятно, намеренно «право первой ночи» отдал коллеге по телеканалу.

– У меня вопрос к мистеру Али. Какую тактику вы выбрали на завтрашний бой? Будете в своей манере порхать, как бабочка и жалить, как пчела? Ведь именно эту фразу вы произнесли восемь лет назад перед боем с Сонни Листоном, после чего не раз воплощали свой девиз на ринге.

– Да, я буду порхать, как бабочка, и жалить, как пчела, – ухмыльнулся Али. – Мой соперник, насколько я знаю, обладает нечеловеческой выносливостью, но это по меркам любительского бокса. Три раунда и пятнадцать – сравните! Посмотрим, что он покажет в 15-раундовом поединке.

– А вы, мистер Покроффски, не боитесь укусов этой «пчелы»? – посмотрела на меня Лайза.

– Отвечу одной смешной историей, у меня на Родине их называют anecdot. Встретились как-то три русских богатыря и три мушкетера, решили в удали посостязаться. Первые начинают мушкетёры. Д`Артаньян говорит Арамису, указывая на Добрыню: «Арамис, нарисуй мелом на нем ма-а-аленькую точечку». Арамис подходит к Добрыне, аккуратно на груди отмечает мелом совсем незаметную точку. Д`Артаньян быстрым выпадом попадает прямо в неё. Добрыня отряхивается и говорит: «Алеша, посыпь его мелом, я ему булавой врежу».

До кого-то пусть и с небольшим опозданием, но смысл анекдота дошёл. Все засмеялись, или хотя бы улыбнулись. Али скривился, сжав свои пудовые кулаки. Когда народ немного успокоился, Лайза снова обратилась ко мне:

– Мистер Покроффски, а вы готовы продержаться на ринге 15 раундов?

– Почему бы и нет? В процессе подготовки на спаррингах я специально работал 15 раундов, причем с разными соперниками, и как видите, сижу перед вами живой и здоровый.

– Может быть, после боя он тоже будет живым, но здоровым – это вряд ли, – буркнул Али.

Я не успел что-либо ответить, так как Левински движением подбородка указал на приземистого, круглого и почти лысого репортёра, похожего на актера Денни де Вито:

– Эдуардо Васкес, газета «Вашингтон пост», – представился тот. – У меня вопрос к русскому боксёру. Мистер Покроффски, почему Советы разрешили вам принять участие в этом поединке? Ведь известно, что в вашей стране якобы нет профессионального спорта и вашим спортсменам запрещено участвовать в профессиональных турнирах.

– Этот бой с Мухаммедом – всего лишь товарищеский матч, шоу, а не бой за звание чемпиона мира. К тому же за него хорошо платят, на эти деньги в моей стране можно будет построить школы, детские сады…

– Вы что, собрались все деньги пустить на благотворительность?

– Не все, но бо́льшую часть. Зачем мне столько денег в СССР? В стране, где образование, медицинская помощь и жильё предоставляются бесплатно? Я и так со своими доходами как автор песен считаюсь весьма состоятельным человеком и, честно скажу, не знаю, на что можно эти деньги потратить. У меня есть собственный дом, купленный, между прочим, как раз на авторские отчисления, автомобиль, подаренный мне за победы на ринге… И да, я не чужд благотворительности. Например, полностью оборудовал спортзал в своём родном городе, где когда-то начинал заниматься боксом. Уверен, что и мой соперник поддерживает обездоленных.

Али ничего не ответил, но слегка надулся от важности, как бы подтверждая мои слова.

– Мистер Покроффски, – не унимался журналист. – Все знают, что Советский Союз и демократия – понятия несовместимые. В то время как США – оплот демократических свобод. У нас дозволено всё, тогда как у вас почти ничего…

– Ага, в том, что дозволено всё, я убедился в аэропорту, когда какой-то псих орал нам в лицо, чтобы проклятые коммунисты убирались домой.

– Но у вас в стране нет такого изобилия товаров, как в США. Зато одна из лучших армий мира. Однако народ ракетами с ядерными боеголовками не накормишь.

– Это верно, на наших прилавках нет столько сортов колбасы, как на ваших, но и у вас не было такой войны, какую пришлось пережить нашему народу всего-то тридцать лет назад. Когда вся экономика была направлена на нужды армии, и только после победы над фашистами она стала перестраиваться на мирные рельсы. Я не занижаю вклад США в дело разгрома над фашисткой Германией и её сателлитами, в первую очередь японцами… И к4стати, не могу не вспомнить бомбардировку атомными бомбами японских городов Хиросимы и Нагасаки. Зачем это надо было делать? Зачем нужно было уничтожать мирные города? Ну да история всё расставит по своим местам… Так вот экономика США на Второй мировой войне только поднялась – это доказанный факт. Ваши олигархи стали ещё богаче, и я могу напомнить, что Генри Форд, к примеру, дружил с нацистами, инвестировал в промышленность гитлеровской Германии, поддерживал их идеи, за что был награждён Орденом Заслуг германского орла – высшей наградой Третьего рейха для иностранцев. Печи для крематориев, в которых сжигали евреев – и не только евреев – изготовляла немецкая фирма «Крупп», правда, на средства, которые выделялись американскими бизнесменами через немецкий банк «Альянс»…

– Джентльмены, мы ушли в сторону от главной темы пресс-конференции, – прервал меня Левински. – Всё-таки завтра бой, который может войти в историю. И почему все вопросы только русскому боксёру?

Руку уже тянул толстый тип, то и дело вытиравший пот большим носовым платком.

– Кирк Фильман, журнал «Ринг». Мистер Али, 14 февраля, в День всех влюблённых, у вас бой с Джо Багнером, белым боксёром. Сегодня ваш соперник тоже белый. Это как-то связано?

– Единственное, что объединяет Багнера и Покроффски – это цвет кожи. Больше ничего общего. Багнер весом, ростом и длиной рук мне не уступает, чего не скажешь о моём завтрашнем сопернике. К тому же Багнер в любительском боксе ничего особого не достиг, да и в профи пока ничем не отметился, кроме прошлогодней победы над стариком Купером[53]53
  Сэр Генри Уильям Купер – английский боксёр-супертяжеловес. Дважды удостаивался звания «Спортсмен года» по версии BBC. Известен тем, что послал в нокдаун Мохаммеда Али, который еще носил имя Кассиус Клей, в июне 1963 года.


[Закрыть]. Да и какие в Британии боксёры… Лучшие боксёры мира – в Соединённых Штатах!

На фига он тогда с этим Багнером встречается? Впрочем, это не моего ума дело, меня прежде всего должен волновать завтрашний бой.

– Мартина Клаус, корреспондент женского журнала «McCall’s». Мистер Покроффски, в сентябре ваша жена потеряла недоношенного ребёнка. В связи с этим каково ваше моральное состояние?

М-да, это, что называется, удар ниже пояса. В горле сразу же встал ком, а в глазах предательски защипало. Но я справился с эмоциями.

– Потерять ребёнка, пусть даже не успевшего появиться на свет – это всегда трагедия для родителей, – негромко произнёс я, но в наступившей тишине меня было прекрасно слышно. – Для нас это был сильный удар и, поверьте, тяжесть потери с нами на всю жизнь. Её не вытравишь из сердца. Но мы ещё молоды, и верим, что у нас обязательно будут дети, и не один.

Аплодисменты. Женская, немногочисленная часть аудитории, шмыгает носами, кто-то потянулся за платочком. Тут подал голос какой-то тип в замшевом пиджаке с кожаными нашлёпками на локтях, с блокнотом в одной руке и карандашом в другой:

– Энтони Блейд, «газета 'Нью-Йорк Таймс». Мистер Покроффски, вы в аэропорту говорили, что приготовили своему сопернику подарок, и пришли сюда с какой-то коробкой. Все гадают, что внутри? Может быть. Вы наконец раскроете этот секрет?

Я сунулся за коробкой, но меня опередил Али.

– Подождите! Прежде я вручу своему сопернику вручить подарок. Симпсон, давай! – провернулся он к худому негру, который тут же метнулся за боковую дверь и появился оттуда… с надувной куклой в руках. С довольным видом, явно позируя, Али принял секс-игрушку и протянул мне:

– Моему сопернику часто приходится путешествовать, а он наверняка скучает по своей жёнушке, думаю, эта подружка скрасит его одиночество в дорогу.

Присутствующие расхохотались, я тоже выдавил из себя улыбку.

– Ну тогда и я подарю тебе то, что сможет тебе пригодиться… Возможно, даже до боя.

После чего вытащил из-под ног коробку и молча стал развязывать атласную ленту, буквально физически чувствуя, как все взгляды оказались прикованы к моей скромной персоне. С видом фокусника я снял с коробки крышку и поочерёдно поставил на стол судно и «утку».

– Это и есть мой подарок. Пользуйся на здоровье!

После секундной заминки люди в конференц-зале снова покатились со смеху, а вот мне пришлось вскочить, так как Али, сминая всё и всех на своём пути, ринулся на меня с кулаками. Попавший под горячую руку Левински отлетел в сторону, едва не упав, и только трое дюжих молодцев, стоявшие по бокам в качестве охраны, успели скрутить Мухаммеда прежде, чем у нас с ним дошло до рукопашной.

– Я убью тебя, ублюдок! – орал соперник, брызжа слюной во все стороны. – Клянусь Аллахом, завтра на ринге ты станешь покойником!

Работающие сериями фотовспышки свидетельствовали о том, что владельцы фотокамер не теряли время даром. И то, это ж их хлеб, попробуй, упусти столь лакомый кадр – редактор голову открутит. Телеоператорам легче – камеры у них как направлены на эпицентр событий – так и старайся не дёргаться, не мазать картинку.

Но мне сейчас, честно говоря, было не до проблем снимающей и пишущей братии. Тут мы с Али едва морды друг другу не набили раньше времени. В общем, на этом пресс-конференция и закончилась, на такой вот патетической ноте. Надувную куклу мы брать не стали, я подарил её корреспонденту журнала «Ринг», тот не отказался, расценив это как шутку, и даже попросил оставить на резине автограф. Мол, эта кукла украсит офис редакции.

– Что это было, Покровский?! – прошипел Козлов, покидая следом за мной конференц-зал через служебный выход. – Вы с ума сошли? Это же международный скандал!

– Да бросьте вы, мистер Козлов, – встрял ухмылявшийся Левински. – Когда от поединка большие ожидания – принято нагнетать атмосферу. И сами боксёры не против, скажем так, пошалить. Али ведь первым начал провоцировать вашего подопечного, и тот всего лишь нет остался в долгу. Хотя, признаться, затея с «уткой» даже для меня стала, хм, откровением. Ну ничего, пусть знают, что у русских с юмором всё в порядке.

Борис Яковлевич продолжал бурчать всю дорогу до отеля, да и там всё никак не мог успокоиться. А утром, когда я вернулся с пробежки, оказалось, что Козлову позвонили из консульства, и мой куратор получил за меня серьёзный нагоняй. А меня, по его словам, по возвращении в Союз меня могут ждать серьёзные проблемы. Особенно если я проиграю. Так что у меня появился ещё один дополнительный стимул приложить все силы для победы в бою с Али.

Кстати, фото, где я протягиваю Али «утку», красовалось на первой полосе «Нью-Йорк Таймс». Текст за подписью Энтони Блейда сводился к тому, что русскому, кажется, удалось вывести своего соперника из себя, и будет интересно посмотреть, захочет ли Мухаммед Али уничтожить оппонента уже в первом раунде. Что ж, мне тоже интересно.

Ну а в новостях по всем каналам, конечно же, тоже крутили этот момент. Нет, всё-таки неплохо придумано, даже самому понравилось. Вот только если проиграю, да ещё каким-нибудь нокаутом в ранних раундах… Лучше думать о чём-нибудь приятном.

О жене, например. И вдруг так захотелось услышать её голос, что не выдержал, поднял трубку телефона. Звонки из номера на другой континент обходились дорого, и вешать всё это на телекомпанию – организатора этого боя, казалось мне не совсем удобными. Но вот сейчас, когда на том конце земного шара уже вечер и Полина, скорее всего, дома, что-то прямо-таки засвербело внутри, настойчиво взывая позвонить. В общем, набрал знакомый номер и сквозь помехи услышал такой родной и любимый голос:

– Алло! Женька?

– Привет, Полька! А ты как догадалась?

– Так ведь диспетчер предупредила, что звонок из Нью-Йорка, ну а кто ещё оттуда может звонить?

– Точно! Мог бы и сам догадаться… Как у тебя дела?

– Да вроде всё нормально, с Настей и Вадимом чай пьём с пирожными… Привет тебе передают!

– Слышу, слышу, – на моём лице улыбка стала ещё шире. – И им тоже передавай привет. Соскучился по вам – сил нет. Звоню из номера отеля. Раньше не звонил, потому что дорого. Тут звонки хоть и за счёт принимающей стороны, вроде и капиталисты, а всё равно за чужие деньги переживаю, такой вот я человек… Отель, кстати, высший класс, мы с одном номере с моим куратором живём, а в другом мой тренер и врач разместились.

– А кормят как?

– В меню есть такие блюда, о которых ты и не слышала. Мне вот, к примеру, лобстеры понравились, мясо нежнейшее. Причём мы еду заказываем в номер.

– Ну вы прям буржуи, – негромко рассмеялась она. – На Кубе у нас такого не было, хотя лобстеров я там пробовала, так что не надо про неведомые деликатесы… Женька, у тебя же ведь сегодня бой?

– Ага, через три часа выдвигаемся, а в 10 вечера по местному времени выходим на ринг. Так что держите там за меня кулаки. И не проспите прямую трансляцию.

Газету с программой ещё до отлёта читал. У Свердловска разница по времени с Нью-Йорком 9 часов, так что Полина посмотрит бой утром. У них там уже будет понедельник, но в филармонию с утра бежать обычно ей не нужно было, там, в обители культуры, раньше 10 движуха не начиналась. Хотя бой может и затянуться, но, думаю, жена в состоянии пожертвовать одной репетицией, если она у них вообще стоит в графике.

Оказалось, что смотреть они будут втроём с Вадиком и Настёной. И ночевать друзья будут у нас, благо что имеется гостевая спальня. Нормально, втроём веселее… Ну, вы поняли, в каком смысле, в СССР «тройнички», думаю, большая экзотика. Не так наши люди в подавляющем своём большинстве воспитаны.

В общем, памятуя о том, что одна минута разговора стоит 15 долларов, я постарался не растягивать удовольствие. Успел сказать, что вернусь с подарками и перекинуться парой слов с Вадимом, прежде чем окончательно попрощаться. Главное – получил заряд положительной энергии.

Позвонили между делом из консульства. Трубку поднял Козлов, я в это время чистил зубы перед сном, и стук в дверь ванной меня немного озадачил.

– Евгений, быстро к телефону! Брежнев на проводе!

Ничего себе! Вытирая на ходу рот полотенцем, я рванул в комнату.

– Покровский на проводе!

– Женя, здравствуй! – услышал я на том конце провода знакомый голос. – Мне тут свежую запись показали с сегодняшней пресс-конференции… Ну ты молодец, здорово придумал с этой «уткой» и судном, достойно ответил на резиновую бабу.

Брежнев хохотнул.

– Как вообще настроение?

– Боевое, Леонид Ильич!

– Молодец, по голосу слышу, что не боишься. Желаю тебе и на ринге держаться так же уверенно, как на пресс-конференции.

– Спасибо, Леонид Ильич! Я, кстати, подарок вам купил, если не получится встретиться лично, то передам через товарища Козлова. Это мой куратор со Старой площади.

– Подарок? Хм, подарки мне часто дарят, и не всегда нужные, но от тебя приму с радостью. Надеюсь, нам ещё доведётся встретиться лично.

Вернув трубку на рычажки, я прочистил пересохшее от волнения горло. Да уж, не каждый день доводится говорить с первым лицом страны. Не каждый, но периодически случается. И поддержка самого Брежнева для меня сейчас была очень важна.

В половине восьмого вечера мы отъезжаем от отеля. Сегодня с нами не Левински, который занят какими-то организационными делами, а Браун-младший. Но лимузин всё тот же. Когда я спросил Сэма, на чём приедет Али, тот пожал плечами:

– В его команде есть машины не хуже этого «Кадиллака». Я не знаю, на какой именно привезут вашего соперника, но уверен, это достойный автомобиль.

И вот мы снова в «Эм-эс-джи»[54]54
  Сокращённое название «Мэдисон-сквер-гарден».


[Закрыть]. Два часа на разогрев вполне должно хватить. Заходим через тот же служебный вход, что и накануне. Теперь толпа ещё больше и, такое чувство, моих поклонников в количественном соотношении прибавилось. Хотя, конечно, подавляющее большинство, особенно черномазых, орут за моего соперника, кто-то желает мне самому воспользоваться «уткой» и судном перед боем, а кто-то даже угрожает поиметь меня. Я невозмутимо помахиваю встречающим рукой, прежде чем в сопровождении своей команды скрыться в недрах арены.

Всё время до выхода на арену, посреди которой был установлен ринг, я провёл в раздевалке, благо что она была просторной, рассчитанной на целую команду, скорее всего баскетбольную. Так что и попрыгал, и по «лапам» постучал, и «бой с тенью» перед тем, как Радоняк принялся зашнуровывать новенькие перчатки. На самом деле не совсем новенькие, я их в последнем спарринге обкатал, надо было к ним всё же привыкнуть, «намолить» немного.

Козлов то появлялся в раздевалке, то снова куда-то исчезал. Левински заходил в раздевалку дважды, второй раз – уже приглашая на выход:

– Пора, мистер Покровский.

Что ж, пора так пора.

– Про музыкальное сопровождение не забыли?

– Как можно?! Звукорежиссёр только и ждёт команды.

Адреналин к этому времени изрядно наполнил мой организм, заставляя сердце учащённо биться. Кажется, перед финальным боем Олимпиады с Теофило Стивенсоном я так не волновался.

На арену я выходил первым, мой угол был красным. Трусы могли быть любого цвета, и я надел специально сшитые для этого боя – красные с золотыми серпом и молотом. И за это мне могло влететь, на что намекал Радоняк, а потом и увидевший на мне эти труселя Козлов, но я заявил, что ни в каких других не выйду, даже если им быстро найдут замену. М-да, большие деньги на кону стоят, раз я могу такое условия ставить.

А пока сверху накидываю халат. Про эту деталь одежды как-то не подумалось вовремя, пришлось в последний момент запрягать Сэма, чтобы подогнал что-нибудь приличное. Так тот приволок из какого-то бродвейского театра не халат, а целую мантию, чуть ли не типа той, в которой Фредди Меркьюри выходил на сцену… Вернее, будет выходить лет через десять. Там на неё ещё корона будет, но мы обошлись без головного убора.

И вот я выхожу под звуки знаменитой квиновской песни с переделанными куплетами, в красном, бархатном халате, расшитом серебряными лилиями, на мне скрещиваются лучи прожекторов, и я на мгновение слепну. Только слышу доносящийся с переполненных трибун гул, из которого периодически вычленяю отдельные выкрики, но заранее дистанцируюсь от того, что кричат болельщики. Сейчас на всякие посторонние факторы ни в коем случае нельзя обращать внимания. Только ринг и соперник.

Когда глаза немного привыкли, и всё ещё прищуриваясь, продолжаю путь в сопровождении Радоняка и Бутова.

 
We are the champions, my friends
And we’ll keep on fighting till the end
We are the champions
We are the champions
No time for losers
'Cause we are the champions
Of the world…
 

Да, мы – чемпионы! Пока, правда, олимпийские… Если уж на то пошло, чемпионом мира среди профессионалов я вряд ли стану. Советские власти дали добро лишь на это шоу, чтобы я заработал для страны валюту, а разрешить мне и дальше соревноваться среди профи – это вряд ли. Если только я с каждого боя буду отдавать почти весь гонорар партии. Но такой вариант меня самого не слишком устраивает. За бесплатно я лучше по любителям ещё побоксирую.

Поднимаюсь на ринг, Радоняк снимает с меня халат-мантию, отдаёт Бутову, а сам начинает разминать мне плечи, повторяя план на бой. План не блещет изяществом, я подобное не раз проделывал, выходя в ринг против более фактурных и длинноруких боксёров. Попробуем провернуть этот финт в энный раз.

Поутихшие было трибуны снова взрываются – это появляется Мухаммед Али. В красном халате с белой оторочкой, чем-то напоминающем усохшую версию шубы Деда Мороза, когда поднимается на ринг и поворачивается ко мне спиной – вижу надпись «Мухаммад Али». Перчатки «Frager»… Перчатками от этого производителя Али пользуется не первый год, такие же, в которых он боксировал против Сонни Листона, годы спустя будут выставлены на аукцион. Хотя… не совсем такие. У тех наверняка внутри был конский волос, а сейчас перчатки изготавливают с пенным наполнителем.

Соперник пока демонстративно на меня не смотрит, но, когда наконец его взгляд фокусируется на мне, тут же следует характерный жест – ребром ладони по горлу. Вернее, ребром перчатки. Зрители беснуются, объективы телекамер скачут с меня на Али и обратно, я же продолжаю демонстрировать полную невозмутимость.

У соперника команда из трёх человек, из них узнаю лишь легендарного наставника Анджело Данди. Он, кстати, единственный белый в их компании. Тренер поистине легендарный, уже воспитавший нескольких чемпионов мира среди профессионалов. Но главное его достижение, конечно же – Мухаммед Али.

Мы, впрочем, тоже не лыком шиты, и у нас немало достойных тренеров. Причём работающих за такую зарплату, что всяким Данди и не снилось. Узнал бы – умер со смеху. Или пустил жалостливую слезу.

– Леди и джентльмены! Мы рады видеть вас сегодня на этом необычном поединке, в котором на кону стоит не чемпионский пояс, а амбиции двух великих боксёров. Один из них лучший тяжеловес-профессионал, другой – лучший тяжеловес-любитель.

Ринг-анонсер, конечно, не Майкл Баффер[55]55
  Знаменитый ринг-анонсер, известный своей коронной фразой «Let’s get ready to rumble!».


[Закрыть], но тоже голосистый.

– В красном углу ринга – победитель Олимпийских Игр в Мюнхене, чемпион Европы, боксёр из Советского Союза Евгений Покроффски!

Крики, вопли, свист, топот ног… Я же выбрасываю вверх руки, приветствуя публику и, прижав затем перчатки к груди, исполняю поклоны на все четыре стороны. Затем следует представление моего соперника. Его встречают не в пример лучше, чем меня, что и неудивительно. Али улыбается, воздев перчатки, кивает, мол, да-да, я ваш любимчик, поддержите меня.

После чего идёт представление рефери и боковых судей. Рефери – Николас Мейер – с модными вислыми усами а-ля Мулявин на брылястой физиономии, почему-то мне сразу как-то интуитивно не понравился. Боковых пятеро, все американцы и, что удивительно, один из них темнокожий. Расизм вроде бы, но какой-то неполноценный. Наши представители загодя настаивали, чтобы состав судейской бригады был смешанным, хотя бы двое русских против трёх местных, а ещё лучше, чтобы все пятеро представляли нейтральные страны, в том числе социалистические, но организаторы упёрлись. Ну да, они заказывают музыку.

Наконец все посторонние покинул «ристалище», остались только мы с Али и рефери, который грозно хмурил брови, объясняя нам правила поведения на ринге.

Али грозно раздувал ноздри, буравя меня испепеляющим взглядом и скалясь, демонстрируя бело-зелёную капу. Я поиграл с ним в гляделки, усмехаясь краешком губ, что, кажется, ещё больше вывело Али из себя.

– Ты покойник, – рыкнул он, прежде чем разойтись по углам.

– Красный угол готов? Синий угол готов? – поочерёдно спросил рефери, после чего указал на центр ринга. – Бокс!

Ну, понеслась… Чуть ли не в прыжке преодолеваю дистанцию между мною и Али, выбрасываю джеб левой с одновременным уклоном и шагом вправо. Соперник блещет реакцией, блокируя мой удар своей перчаткой, и в ответ выбрасывает свою. Но там, куда устремляется его перчатка, меня уже нет. Порхать, как бабочка… Будем бить врага его же оружием, посмотрим, как соперник поведёт себя в ринге.

Али, как и ожидалось, сразу же пытается захватить центр ринга, тесня меня к углам и канатам. Скорость моих ног позволяет мне кружить вокруг соперника, не давая ему как следует выцелить мою голову. В корпус он пока не бьёт, а вот я не пренебрегаю ударами в живот, печень, селезёнку… Пока незаметно, чтобы я сбил Мухаммеду дыхание, но, если дело дойдёт до пятого, шестого… десятого раунда, то регулярные попадания в корпус должны сказаться. Пока мы с оба по-настоящему не выкладываемся, не кидаемся сломя голову в атаку. За весь первый раунд лишь однажды сошлись в клинче, потолкались и рефери нас развёл.

Удары у Али быстрые и тяжёлые, даже через перчатки потряхивает. Такое чувство, что снова дерусь в финале Олимпиады – Стивенсон демонстрировал примерно аткой же бой, и габаритами напоминал моего сегодняшнего соперника. Интересно было бы посмотреть на тих поединок…

Бац! Удар, хоть и по касательной, задел моё ухо, отчего перед глазами на мгновение вспыхнуло разноцветными искрами. Блин, сколько раз себе говорил, что не фиг во время боя думать о посторонних вещах. Наверное, это моё старческое сознание так и норовит скатиться в болото общения с самим собой.

Это я уже додумывал, на инстинкте разорвав дистанцию, так что следующий удар Али пришёлся в пустоту. Тот же, видимо, почувствовав, что на какой-то миг у меня в голове помутилось, решил продолжить атаку. Перчатки летели в мою голову один за другим. Понятно, я не собирался подставлять черепушку под мощные удары, и пока ноги меня спасали.

И вообще, какого хрена?! Организаторы вряд ли будут рады, если бой закончится в первом раунде… Ну или во втором. В третьем – ещё куда ни шло. Но Левински с компанией – в частности телекомпанией – в идеале хотелось бы увидеть все 15 раундов.

Но звук гонга разводит нас по углам. Есть время на небольшую передышку и осмысление произошедшего в первом раунде. Радоняк обмахивает меня влажным полотенцем, хотя я даже и вспотеть толком не успел, Бутов вазелином мажет что-то на скуле, наверное, нашёл кровоподтёк. В горячке боя даже не заметил, как пропустил удар.

– Работай ногами, не давай ему попадать, – говорит очевидное Радоняк. – У него тоже ноги неплохие, но на сколько его хватит в таком темпе… А в тебе я уверен, 15 раундов подвигаться можешь, помню твои спарринги. Только не спеши ввязывать в размен ударами. Али ещё свеж, и тебе может здорово прилететь.

– Угу, – киваю я.

Мейер приглашает продолжить бой. Бутов суёт мне в зубы прополощенную водой из бутылочки капу. Радоняк, напутствуя, легонько хлопает по плечу, желая удачи.

Не знаю, что там Данди насоветовал своему подопечному, но не успел я поднять руки в стойке, как на меня обрушился град ударов. И тяжёл-то как бьёт, такое ощущение, что под бинтами на кистях рук у соперника по свинчатке.

Большинство ударов, конечно, пришлись по защите, плечам, но кое-что и до головы добралось. Целил Али исключительно в мой думающий орган, по-прежнему игнорируя корпус. С большим трудом удалось разорвать дистанцию, чтобы получить несколько секунд на то, чтобы прийти в себя. Начало раунда явно за моим соперником, который скалится, демонстрируя капу, и испепеляет меня взглядом выпученных глаз.

После его следующей атаки вяжу оппонента в клинче. Но здоров чертяка, здоров… Всё-таки с моими габаритами даже потолкаться в клинче против такого кабана – серьёзное испытание. Хотя что сетовать на судьбу, если на протяжении всей моей карьеры соперники в своём большинстве выше и тяжелее меня, и я, в сущности, давно к ним приноровился. Надо просто не давать загонять себя в клинч, где масса оппонента работает против меня, так как он не столько бьёт, сколько толкает. Но сейчас, оказавшись в углу, Да и случайное (а порой и неслучайно) столкновение головами может привести к рассечению и преждевременной остановке боя. Хорошо, если оно случится у соперника…

Рефери разводит нас, и едва следует команда: «Бокс», как я уже включаюсь я. Сближаюсь на удобную для себя дистанцию, втыкаю левый кулак в печень, чего Али совсем не ожидал, высоко подняв руки, и потому перчатка беспрепятственно достигает цели. Мгновением спустя челюсть соперника сокрушает апперкот правой… Однако «борода» у Али крепкая, даже, сволочь, не покачнулся.

Осмысливать данный факт времени не было, не глядя кинув ещё двоечку в голову соперника, быстро ретируюсь. Со стороны любуюсь произведённым эффектом. Нет, этого бычару только кувалдой можно свалить. Правда, улыбка с блестящего от пота лица уже сползла, уступив место хмурой сосредоточенности. Что, не нравится?! А ты думал, получится лёгкая прогулка? Даже не надейся, дружище!

Соперник наверняка уверен, что больше на подобную авантюру я не решусь, но я его разочарую. Выкидываю джеб левой с дистанции, как бы обозначая удар, и резко, с уклоном уходя от встречного правой, шагаю вперёд. Теперь уже зеркальная атака относительно той, что я удивил совсем недавно соперника. Справа по селезёнке, левой в «бороду», только не апперкот, а полукрюк, что, впрочем, по эффекту вполне сравнимо. И тут же ещё левой добавляю в «солнышко», благо что вся широкая грудь Али передо мной как на ладони. Только после этого делаю зашаг за спину сопернику, и справа бью в ухо.

– Стоп!

Что такое? Оказывается, рефери зафиксировал удар не в ухо, и по затылку, предупреждает меня, что ещё раз такое повторится – и он вынесет мне предупреждение. Какой там затылок?! Чисто же в ухо попал! Будь Мухаммед белым, то оно у него бы сейчас было красным.

Ну ладно, замяли… Только продолжили бой, как прозвучал гонг, который за шумом трибун я едва расслышал. Что там кричат зрители? Ясно, поддерживают соперника. Хотя один серпасто-молоткастый флаг к своему удивлению я на трибуне слева от себя увидел. Консульские? Возможно.

– Молодец, вот так и отвечай ему, не стесняйся, – подбадривает Радоняк.

Третий раунд. Али не кидается вперёд, но равномерно кидает джебы, на этот раз периодически выцеливая и мой корпус. Не иначе Данди посоветовал.

Я держу дистанцию, приблизиться самому пока не получается, соперник начеку. Изредка удаётся наносить лёгкие удары. Пока качели… Публика требует более активных действий, периодически слышу свист с трибун. В мой адрес, наверное, тоже, но думаю, больше достаётся Али. Он фаворит, от него ждут победы в одну калитку.

Словно поддавшись желанию зрителей, мой визави вдруг активизируется. Хотя почему вдруг? Логично же, что боксёр, активнее проведший концовку раунда, больше импонирует судьям, как говорится, последнее слово более веское. Но меня голыми руками хрен возьмёшь… да и перчатками тоже. У меня свои есть, не хуже. Бью встречный, второй, но Али попросту толкает меня на канаты, как будто пытается выкинуть с ринга. Я упираюсь ногами, наклоняюсь вперёд всем телом, вижу перед собой прорезанный морщинами лоб соперника с крупными каплями пота, опасно приблизившийся к моему носу, чувствую его тяжёлое дыхание… и снова слышу голос рефери, останавливающего бой.