Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 76 страниц)

Глава 33

Утром я отправился на пробежку, невзирая на слякоть, моросящий дождик и опасения Козлова, что я могу простудиться. Тот планировал попозже, как погода наладится, прогуляться по окрестностям в поисках подарков для своих родных, друзей и начальства, а также, сказал, может, и себе что-нибудь прикупит. Я ему посоветовал не спешить, а завтра с Брауном съездить по магазинам, где цены вполне приемлемые. Сэм наверняка должен знать такие места. Про то, что сам сегодня с ним поеду в антикварный, так и не сказал. Козлов, подумав, согласился, тем более что неизвестно, что сегодня будет с погодой.

В 5 вечера за мной заехал Браун-младший. Снова Радоняк с Бутовым уже сидели в машине.

– Ну что, в антикварный, как договаривались? – спросил Сэмюель, трогаясь с места.

– Туда… Только, если можно, по пути давайте завернём в аптеку.

Немного понимавший английский Бутов напрягся, спросил на русском:

– Ты что, плохо себя чувствуешь?

– Тьфу-тьфу! Просто надо кое-что купить, скажем так, в подарок одному человеку.

– Да-а, с фармакологией в нашей стране, к сожалению, не всё так весело, как хотелось бы, – глубокомысленно вздохнул Бутов. – Некоторые препараты приходится чуть ли не контрабандой из-за границы ввозить. А что делать, если в Союзе их не выпускают… Я тоже зайду в аптеку, посмотрю кое-что.

Американская аптека – это не то, к чему мы привыкли в СССР. Некоторые из них в Штатах по виду похожи на супермаркет. В одну из таких нам и привёз Сэм. Здесь можно не только что-то «от головы» купить, но ещё и закупиться продуктами на неделю. Даже пиво имелось. А косметика имелась не только по уходу чуть ли не за каждой частью тела, но и декоративная.

Мне же нужны были «утка» и судно. Бутов негромко спросил, когда я ждал заказ:

– Женя, ты с ума сошёл? Зачем ты это покупаешь здесь, за доллары? Да ещё тащить через таможню. В Союзе качество «уток» не хуже. Я бы тебе вообще бесплатно подогнал.

– Да дело-то в том, что подарок мне придётся вручать здесь, в Нью-Йорке, – пояснил я.

– Это кому же, если не секрет? У тебя здесь родственники живут?

– Не поверите, Василий Иванович, для Мухаммеда Али, – хмыкнул я. – Подарок с намёком.

До Бутова, кажется, дошло.

– А ты действительно шутник, – покачал он головой, когда я расплачивался за завёрнутые в целлофан «утку» и судно. – Но 45 долларов за это… Не жалко?

– Для такого дела – не жалко. Может, мне за находчивость по возвращении премию выпишут.

– Как бы люлей не выписали, – пробормотал врач. – А я вот тут препарат один присмотрел, но стоит… К тому же отпускается по рецепту. А моей сестре он бы очень помог.

Последняя фраза меня охолонила. А то я уж собрался лезть в сумку за деньгами, невзирая на конспирацию. С рецептами в Штатах строго, даже антибиотики просто так никто тебе не отпустит.

Покупки удивили Сэма и Радоняка, но, когда я объяснил, для чего это – на русском и тут же на английском языках – оба рассмеялись в голос.

– А было бы вообще здорово упаковать всё это красиво, перевязать алой ленточкой, – сказал Михалыч.

– Почему бы и нет? – согласился я.

Объяснил Сэму задачу, и вскоре мы притормозили у цветочного магазина, обвешанного разноцветными рождественскими гирляндами, где мои покупки красиво упаковали в одну коробку. И по моей просьбе и впрямь перевязали её красной атласной лентой.

Наконец добрались до антикварного. Однако… Несмотря на не слишком большие размеры помещения, здесь можно было найти практически всё, начиная от старых фотографий и газет, и заканчивая кухонной утварью и мебелью. Даже оружие имелось, вплоть до старинных пистолей. Наверняка со сточенными бойками, а сабли и палаши затуплены, подумалось мне. Хотя, учитывая, что продажа огнестрельного оружия в США разрешена, во всяком случае в большинстве штатов, эти образцы огнестрельного оружия могут быть и действующими.

На стенах висели картины и часы, судя по виду некоторых, изготовлены они были ещё в прошлом, а то и позапрошлом столетии. Игрушки мягкие, фарфоровые и даже целый набор марионеток с тянущимися от деревянных запястий и ступней лесками к крестовине. Были тут и распятия, католические, в том числе и деревянные, где уже ладони и ступни Иисуса были приколочены к крестовине. Такая вот неожиданная ассоциация у меня возникла с марионетками, прости Боже старого грешника! Тут даже иконы стояли, наши, православные.

А что, не молодого же! Душе моей сколько лет? Восьмой десяток идёт, так что уже не мальчик.

– Сеньор Браун! Добрый день! Давненько вас не было.

На звук дверного колокольчика появился хозяин лавки. Или наёмный продавец, могло быть и так. Невысокий толстячок с большой, обрамлённой чёрными, курчавыми волосами залысиной, выкатился откуда-то сбоку, из-за старинного антикварного шкафа, и мясистым носом.

– Здравствуйте, сеньор Фарина! – поприветствовал его Сэм. – Привёл своих русских друзей ознакомиться с вашим богатством. Может быть, что-то приобретут в качестве сувениров.

– О, вы из России! – сразу же оживился Фарина, переключая своё внимание на нас. – скажите им, мистер Браун, что я знаю нескольких русских из Маленькой Одессы[50]50
  Маленькая Одесса – так принято называть район Брайтон-Бич.


[Закрыть]. Там есть и свои антикварные магазины, все владельцы – сбежавшие из Европы и России евреи – но многие любят захаживать ко мне, потому что у Джузеппе Фарина можно найти такие вещи, которые больше не найдёт ни один антиквар во всём Нью-Йорке, а может быть, и во всей стране.

Пока Сэм переводил, в основном для Радоняка и Бутова, я подумал, что, выходит, он и есть хозяин заведения, этот Джузеппе Фарина. Предположил, что выходец с Апеннин (или потомок выходцев в этого полуострова) на еврейский манер ещё долго будет лить нам в уши, но тот неожиданно перешёл сразу к делу.

– Что вас интересует? Может быть, я смогу быть чем-то полезен, что-то посоветовать?

– Пока мы и сами не знаем, что нас интересует, – ответил я на английском, чем слегка, кажется, удивил сеньора Фарину. – Давайте мы с вашего позволения осмотримся. У меня такое чувство, что я попал в музей.

Такое сравнение явно польстило хозяину магазина, он расплылся в добродушной улыбке.

– Конечно, сеньор… э-э-э…

– На английский манер я Юджин. Юджин Покроффски. Это сеньоры Радоняк и Бутов.

Те, услышав свои фамилии, часто закивали, при этом нацепив на физиономии самые добродушные улыбки из собственного арсенала. Дальше мы принялись знакомиться с экспонатами, а сеньор Фарина пояснял, если что-то привлекало наше внимание.

Моё внимание привлекла, например, латунная пепельница, где окурки нужно было гасить и складывать в чашечку у подножия статуи Свободы, высотой около пятнадцати сантиметров. Подарить бы её Брежневу, пусть о Статую Свободы бычки тушит. А что, самому вручить вряд ли получится, а попросить передать подарок… Да вон того же Козлова. Сам-то он тоже вряд ли имеет доступ к телу, но с его позиции через кого-то из высокопоставленных начальников может оказаться намного проще и короче.

Ценника на пепельнице, как и на остальных экспонатах, не было, поэтому я поинтересовался:

– Сколько это стоит?

– Тридцать долларов. Эксклюзивная вещь, середина прошлого века, мастерская Донатаса Фильгердауна. Вот, видите, на донышке статуи стоит его выгравированный экслибрис… Когда-то точно такая же принадлежала самому генералу Ли[51]51
  Роберт Эдвард Ли (19 января 1807 – 12 октября 1870) – американский военный, генерал армии Конфедеративных Штатов Америки, командующий Северовирджинской армией и главнокомандующий армией Конфедерации (31 января – 9 апреля 1865). Один из самых известных американских военачальников XIX века.


[Закрыть] – он гасил в ней свои сигары.

– Ну надо же, – покачал я головой с самым серьёзным видом, – статуя Свободы была установлена через 16 лет после смерти генерала, но он всё равно гасил в ней окурки.

Антиквар покраснел, смущённо засопев своим выдающимся носом, но уже в следующее мгновение улыбнулся:

– М-да, тут вы меня подловили, не знал, что русский так хорошо знает историю Соединённых Штатов. Так уж и быть, за вашу эрудицию отдам вполцены.

Мы ударили по рукам.

Мои друзья тем временем ходили по магазинчику, рассматривали ценные экспонаты на стеллажах под стеклом, прикидывали, что сколько может стоить. А мой взгляд упал на серебряный портсигар, также лежавший под стеклом. На его верхней крышке была изображена карта Соединённых Штатов, правда, без Аляски.

– Можно посмотреть?

Портсигар оказался помоложе пепельницы, оказался произведён в начале 20 века. И стоил всего-то 15 долларов. А что, в комплекте с пепельницей – самое то. Думаю, Леонид Ильич от такого презента точно не откажется.

– Давайте!

Больше я здесь ничего не брал, хотя было желание потратиться кое на что. Но у моих спутников – я имею ввиду Радоняка с Бутовым – наверняка возникли бы вопросы относительно происхождения этих денег. Особенно если я выйду за рамки ста долларов. Решил, что не нужно дразнить гусей.

Сами же они ничего так и не купили, объяснив мне уже в машине, что лучше зайдут в какой-нибудь супермаркет, где может повезёт попасть ан рождественские скидки. Знаем мы эти скидки… Сначала задерут цены за месяц до Рождества, а накануне праздника вернут на прежний уровень. Вот тебе и вся скидка. С другой стороны, некоторые скидки, как я помнил из всяких интернет-блогов, достигали 90 %. Но за такими товарами, думаю, очереди почище, чем в каком-нибудь свердловском ЦУМе за финскими сапогами.

В зале на Черч-стрит мы появились в начале седьмого. Обещанный спарринг-партнёр уже успел размяться, и ему пришлось ждать, пока я приведу себя в тонус. Соперник был темнокожим, аж лоснился от пота, и выше меня на полголовы. Когда мы знакомились, он сказал, что его зовут Ларри, а местный тренер Майк отметил, что Ларри проходил отбор на Олимпийское Игры, но малость не повезло.

– А как твоя фамилия? – спросил я, начиная кое о чём догадываться.

– Холмс. Как тот сыщик из книг Конан-Дойля, – хмыкнул он.

Ну теперь всё встало на свои места. Будущий чемпион мира среди профессионалов Ларри Холмс, и в 1980 году он будет драться с постаревшим и потяжелевшим Мухаммедом Али, и секундант Али остановит бой во избежание серьёзных травм своего подопечного. А в 2002 году 53-летний Холмс выйдет в своём последнем бою против какого-то тоже бывшего чемпиона, победит по очкам и окончательно оставит бокс. Если в этом варианте истории в жизни Холмса ничего особо не изменится, то, можно сказать, я спаррингую с живой легендой бокса. Вернее, с будущей легендой.

И в ринге этот улыбчивый парень был хорош, не сравнить со вчерашним соперником. Отработали сначала три раунда, затем сделали небольшой перерыв, потом ещё три, снова перерыв, и финальные три раунда, с полной выкладкой. Вот тут я реально взмок, но оно того стоило.

Хороший мне достался спарринг-партнёр, думал я, благодаря Холмса за тренинг. И он выглядел довольным, видимо, у него тоже со спарринг-партнёрами не всегда ладится. Договорились, что завтра, 22-го декабря, мы снова встретимся на спарринге здесь же в это же время, а вот 23-го у меня будет обычная тренировка, организму, невзирая на мою выносливость, перед таким важным боем нужно дать небольшую передышку. 24-го с утра только пробежка, а уже перед боем в «Мэдисон-сквер-гарден» разомнусь. Постучу по «лапам», попрыгаю со скакалками, поработаю «бой с тенью»… В общем, всё, как обычно.

Сэм высадил Радоняка с Бутовым у их отеля, а потом отвёз меня. По пути я признался, что поделил деньги со своим боссом, на что Сэм всего лишь чуть повернул голову в мою сторону, слегка приподняв левую бровь.

– Это дело ваше, – пожал он плечами.

– Сэм, а смогли бы вы завтра прокатить меня и мистера Козлова по городу, чтобы мы затарились подарками для родных?

– Без проблем, – заявил Сэм. – Все эти дни я ваш с утра до вечера… И даже ночью, если вдруг вам куда-то захочется съездить, например, поглядеть стриптиз.

– Руссо туристо – облико морале, – сделал я морду кирпичом, на что Браун ответил ухмылкой.

– Скажите, Сэм, а на наш бой с Али букмекерские конторы принимают ставки?

– Конечно! У нас принято на все более-менее значимые спортивные события делать ставки.

– И кто из нас выше котируется?

– Хм, ну, вообще-то, Али, он считается главным претендентом на победу, – несколько смущённо ответил Браун.

– А что если я сделаю ставку на самого себя?

Мы как раз встали на последнем перед нашим отелем перекрёстке на запрещающий сигнал светофора, и Сэм смог почти полноценно повернуться ко мне.

– Честно скажу, ваши слова стали для меня полной неожиданностью. Но, в принципе, почему бы и нет? Никто вам этого не сможет запретить.

– Однако, если моё начальство прознает, что я пошёл в букмекерскую контору, да ещё и делаю ставку на себя, мне может влететь по полной. Думаю, даже с боя могут снять под надуманным предлогом. Опять же, если кто-то заметит меня, делающим ставку на собственный бой… Прессе только дай повод.

– Да, тут вы правы, – задумчиво произнёс Браун-младший, трогаясь на зелёный свет.

– Может быть, вы, Сэм, сделаете за меня ставку? Деньги я вам дам, скажем, тысячу долларов.

На несколько секунд воцарилось молчание. Я словно слышал, как в голове моего собеседника жужжит рой мыслей, пытаясь выстроиться в упорядоченное состояние. Наконец им это вроде бы удалось.

– Тысячу? А не жалко?

– Мне кажется, я всё равно за оставшиеся дни – а 25-го вечером мы вылетаем из Нью-Йорка – не успею потратить все деньги. Слишком большое количество покупок вызовет нежелательные вопросы. Не знаю, как мой куратор будет выкручиваться… Я в общем-то предложил вариант, что нас повсюду задаривали всем подряд, где бы мы ни появились – понятно, исключительно из-за счастья лицезреть мою физиономию. Одним словом, вы согласны?

Снова небольшая заминка, во время которой мы припарковались возле отеля.

– Хорошо, я сделаю ставку.

– Отлично! Держите деньги.

Он спрятал купюры в портмоне.

– С утра сделаю ставку, здесь как раз рядом букмекерская контора, она открывается в 9 часов. А затем я вас с мистером Козловым повезу по магазинам. Но позвольте вопрос… Если вы победите и сорвёте куш, как планируете перевозить доллары через границу?

Хм, вот над этим моментом я как-то и не подумал. М-да, засада… Но тут же в голову пришла спасительная мысль.

– А что если я открою счёт в одном из нью-йоркских банков?

– Неплохой вариант, – подобрался Сэм. – Я знаю банки, которые открывают счета для иностранцев. Это «Citibank», «Chase Manhattan Bank» и «Wells Fargo». В первом из этого списка у меня самого имеется счёт.

– Отлично! Доверяю вашим советам, пусть будет «Citibank».

– Прекрасный выбор, – одарил меня своей ослепительной улыбкой Сэмюель Браун-младший. – Завтра же и оформим. Пока будем ездить по магазинам.

– А мой куратор же будет с нами…

– Ничего, что-нибудь придумаем.

Когда я втащил в номер перевязанную лентой коробку, Борис Яковлевич слегка оторопел.

– Ого, я смотрю, вы уже и подарками закупились!

– Ну, это оригинальные подарки, для одного американского парня, – усмехнулся я.

– Что ещё за парень?

– Мухаммед Али. Вручу ему презент на пресс-конференции.

– Ого! А что в коробке-то?

– Это, Борис Яковлевич, секрет.

Я и Сэма, и Радоняка с Бутовым просил пока никому о моих покупках не рассказывать, те обещали держать язык за зубами. А Козлов, узнай, что находится в коробках, может и вето наложить на такие подарки. Да, это может быть грандиозный скандал, но вряд ли представители нашей стороны даже на таком фоне рискнут снять меня с боя. Слишком крупная сумма стоит на кону.

Пока же я раскрыл сумку, чтобы в очередной раз тренировочные трусы с майкой отдать в стирку горничной, и заодно вытащил из недр этой крутой авоськи пепельницу с портсигаром.

– Вот, Борис Яковлевич, презент для товарища Брежнева. Как думаете, оценит?

– Ого, это же антиквариат!

– Да, заскочили по пути в одну антикварную лавку. Увидел пепельницу с портсигаром, почему-то вспомнилось, что Леонид Ильич – курильщик ещё тот. А вы через своих знакомых сможете ему передать подарки?

– В принципе… Можно попробовать через Павлова.

– Я бы вам был очень благодарен.

Утром за нами прибыл Сэм, чтобы, как и обещал, прокатить по магазинам. К тому времени я успел и пробежку сделать, и принять душ, и плотно позавтракать. Взвешивание сегодня вечером, и вес мне держать не надо. Главное – не оказаться легче 81 кг. Правда, по правилам профессионального бокса это просто тяжёлый вес, а Али располагается в супертяжёлом – свыше 91 кг. Но, в конце концов, это шоу, и тут организаторы пошли навстречу, пусть хоть весовые категории будут на любительском уровне.

Улучив момент, Сэм шепнул мне в вестибюле, что сделал ставку, и даже показал квитанцию. Оказывается, коэффициент на моего соперника был таким высоким, что случае своей победы при ставке в тысячу долларов выигрыш составил бы 12 тысяч. Однако ж неплохой стимул!

– Предлагаю начать с супермаркета одежды, – сказал он, когда мы, уже сидя в машине, решали, куда сначала поедем. – Можно, конечно, съездить на Пятую авеню, но не думаю, что вы согласитесь потратиться на фирменные вещи, которые стоят очень дорого.

Тут он покосился на меня, как бы намекая, что тысячи я уже недосчитался.

– Я знаю одно место, аутлет[52]52
  Аутлет – это торговый центр либо несколько магазинов, объединенных одной общей идеей – вещи продаются там со скидками 30–80 % круглый год.


[Закрыть], где фирменные вещи можно приобрести на порядок дешевле, просто потому, что они как бы уже вышли из моды. Ну и не только фирменные по вполне бросовым ценам. Там же вы сможете присмотреть парфюмерную продукцию, которая дешевле, нежели в крупных и модных магазинах.

Добирались мы больше часа, потому что магазин располагался в Нью-Джерси. Я помнил, что американские размеры одежды и обуви отличаются от российских, о чём по пути и предупредил Бориса Яковлевича. Что-то мы сможем примерить на себя, но что-то придётся покупать навскидку, для родных и знакомых. А тут уже придётся обходиться.

Это место называлось «Woodbury» и, когда мы с Козловым в сопровождении Сэма вошли внутрь, поняли, что долгая дорога того стоила. Я, конечно, не имел возможности сравнить эти цены с ценами в других крупных магазинах, торгующих одеждой, обувью и разными аксессуарами, но с подсказки Сэма догадался, что здесь реально дёшево. Да ещё и рождественские скидки.

– Вон те кроссовки «Nike» в специализированном магазине спортивных товаров на Манхэттене весной стоили 60 долларов, а здесь всего тридцатка. Или вон то пальто «Burberry»…

Он подошёл, присмотрелся к ценнику, на котором была указана и модель.

– Да, Левински точно такое же брал себе чуть больше года назад за 150 долларов, а тут цена – всего 50 долларов. В три раза ниже. И вы можете себе это позволить.

Он явно намекал на подарок Левински. Что ж, я собирался здесь какую-то часть этого подарка однозначно потратить.

Помимо брендовых вещей здесь хватало вещей и от менее раскрученных производителей, многие названия вообще ни о чём мне не говорили. Например, приглянулись мне ботиночки из тёмно-коричневой кожи неизвестного мне производителя, но удобные и, если верить словам продавца, сносу им нет – он сам в таких ходил три года и подарил потом племяннику, который в них ходит вот уже второй год, и они почти как новые.

Поверил, взял, хоть и стоили они тридцатку, как и фирменные найковские кроссовки. Те, кстати, тоже захватил, а до кучи и кеды «Converse» за 15 баксов. Хорошая обувь – мой фетиш. Тем более что всё сидело как влитое.

Кстати, мой 43,5 размер здесь превращался в 10,5. А жене купил туфли на толстой платформе, за которыми у нас в Свердловске очереди выстраивались, за 12 баксов. У Полины, как я помнил, был 38-й размер ноги, а в США аналогичным ему считался 9-й. В принципе, с обувью у неё и так вроде порядок, но на такой платформе у жены туфлей ещё не было.

Ну и не обувью единой, как говорится… Джинсы «Lee» и «Levi Strauss» пополнили мой гардероб, ну и для Полины джинсы прикупил. Если не влезет или вдруг окажутся великоваты – продать их не проблема. Но мне казалось, что штанишки ей придутся впору, всё-таки за столько времени совместной жизни успел выучить свою супруг вдоль и поперёк, включая размеры одежды и обуви.

Поглядывая на мучившегося проблемой выбора Бориса Яковлевича, я перешёл в отдел аксессуаров. Вот эта сумка «Speedy» от «Louis Vuitton» смотрится вполне выгодно. В СССР многие даже и не знают, насколько крут этот бренд, и даже не поверят, что я отвалил за эту сумку полсотни баксов. Про маму и тёщу не забыл, им тоже взял по сумке, чуть менее крутой и подешевле раза в два.

А еще пять наборов «Zippo», в который входили фирменные зажигалки разных вариантов оформления, от американского орла-белохвоста до грудастой тёлочки, кожаный чехол для зажигалки, который помещается на брючный ремень, бензин в фирменной жестяной фляжке, фирменные кремни и фитили. Будет что подарить курящим родственникам и друзьям.

Козлов тем временем окопался среди костюмов, меряя один за другим. То и дело просил меня посмотреть, как на нём сидит очередной костюм. В итоге остановил свой выбор на серой с отливом тройке от «Brioni». Не пожалел 500 долларов за модель из позапрошлогодней коллекции. К ним и ботинки прикупил за 45 долларов из чёрной, тиснёной кожи.

– Выглядите, Борис Яковлевич, как первый секретарь Московского горкома партии минимум, – сделал я ему комплимент. – Если не вообще как член Политбюро.

– Скажете тоже, – засмущался Козлов и снова посмотрел на себя в зеркало. – Но мне и самому нравится. Беру… Теперь помогите мне выбрать джинсы сыну и дочери, что можете посоветовать?

Накупили столько, что Сэму пришлось помогать нам нести покупки, которые в итоге перекочевали в багажное отделение его машины.

– А что насчёт электроники? – спросил он, захлопывая багажник. – Вон буквально через дорогу магазин. Ведь вам нужно как-то избавляться от долларов.

И красноречиво посмотрел на Козлова, который тут же нервно закашлялся. Так-то Борис Яковлевич с моих слов в курсе, что Браун-младший знает о нашем дележе подаренных Левински денег, но до сих пор чувствует себя слегка не в своей тарелке.

– Едем, – сказал я, чтобы как-то разрулить эту двусмысленную ситуацию. – Вернее, идём, хотя можно машину переставить на другую сторону улицы. Может и правда что-нибудь присмотрим. А потом вон в тот магазинчик давайте заскочим, поглядим напитки.

Магазин оказался не очень большим, но компактным. Здесь умещались телевизоры, проигрыватели, магнитофоны, радиоприёмники, автомагнитолы, видеомагнитофоны и даже – па-бам! – игровая приставка «Magnavox Odyssey». Да-да, первая в мире игровая приставка, выпущенная в свободную продажу компанией «Magnavox», как я уточнил у продавца-консультанта, в минувшем октябре после демонстрации на игровом шоу «What’s My Line?».

Приставка выглядела как тостер без щели для тостов, с разномастными ручками контролеров по бокам и коричневой верхней панелью. По акции её можно было приобрести всего за 50 долларов, если брал в комплекте с телевизором «Magnavox». Без телевизора – за 35 долларов. Причём в эту сумму входили несколько игровых картриджей, а также игровые карточки и аксессуары для настольных игр, такие как игральные кости. Игры, конечно, самые примитивные, но для нынешнего времени и это считалось прорывом.

По большому счёту – халява. Но я ограничился лишь пробной игрой. Всё равно привык к продвинутым 3D играм, да и подключать к нашим, советским телевизорам эту технику – настоящий геморрой. Не тащить же из Штатов ещё и телевизор. Так-то я, пожалуй, со своими навыками справлюсь, но не такой я уж и фанат компьютерных игр, тем более таких примитивных.

Вот персональный компьютер – другое дело. На нём и работать можно, выполняя пусть и не самые хитрые операции. Но пока их ещё не выпускают даже в Штатах. Почти десять лет пройдёт, прежде чем на прилавки специализированных магазинов выкинув первые персональные IBM.

Я прикинул оставшуюся наличность. Тысяча двести двадцать долларов, включая «командировочные», что я привёз ещё из Союза. На что бы потратить деньги, действительно ведь валюту домой не повезёшь… Хм, а что если взять видеомагнитофон? Вот он, «Akai VT-110», внешне смахивающий на обычный катушечный портативный магнитофон. Как объяснил продавец-консультант, видеомагнитофон мог записывать видео только с шедшей в комплекте телекамеры VC-110.

Стоит, правда, 1290$. Всё равно не хватает. Да и не нужен он мне особо, если уж честно. Кассет к нему нет, только что «Home Video» снимать. Да и подключать к нашему телевизору упаришься, как ту же игровую приставку. Ну его, лучше французского парфюма в «Duty Free» накуплю. Ну и так, по мелочи, порадую своих женщин и друзей.

Козлов тоже вокруг видеомагнитофона походил, попринюхивался. Я его отговорил, приведя те же аргументы, которые приводил в мысленном споре с самим собой. В итоге после консультации больше со мной, нежели с продавцом, купил кассетный деку «Nakamichi». В СССР фирма не очень известная, но я-то знал, что это такое, и предложил куратору не пожалеть 270 долларов. А потом опять же с моей подачи он и автомагнитолу «Motorola» взял за 65 баксов.

– Кассеты тоже берите, в Союзе они дефицит, – посоветовал я.

Технику грузили на заднее сиденье машины. Затем посетили магазин, где продавались спиртные напитки. Я купил два набора виски в коробке с бокалами, для Хомякова и Ельцина. Для своих женщин родных и близких взял по такому же набору, но с ликером. А для Судоплатова – набор с водкой «Smirnoff». Надеюсь, заценит.

По пути в отель Сэм притормозил недалеко от офиса «Citibank».

– Юджин – могу же я вас так называть – не составите ли мне компанию? Хочу снять со счёта большую сумму, но опасаюсь, что, пока дойду до машины, может случиться неприятность. Район тут не самый безопасный, хоть и достаточно престижный.

– А, вам нужен охранник, Сэм! – сделал вид, что отличаюсь умом и сообразительностью, воскликнул я. – Да без проблем! Борис Яковлевич, мы вас оставим ненадолго, вы не против?

– А что, здесь правда так опасно?

Козлов выглядел обеспокоенным. Сэм его понял, так как куратор спросил на английском.

– Однажды мне приставили нож к горлу, отобрали кошелёк, – с самым серьёзным видом проронил Браун. – Но думаю, при виде мистера Покроффски ни у кого не возникнет желания причинить нам неприятности.

Так вот мы и оформили счёт на моё имя. Правда, это потребовало времени явно большего, нежели его ушло бы на снятие наличных, но откуда Козлову знать такие тонкости… Чужая страна, незнакомые порядки.

В 17 часов за нами заехал уже Левински на тот самом кадиллаке, что встречал нас в аэропорту. Брауну на своём «Plymouth Valiant» предстояло везти Радоняка и Бутова в том же направлении – взвешивание и пресс-конференция пройдут в «Мэдисон-сквер-гарден».

– Что это? – спросил он, увидев в моей руке перевязанную алым бантом коробку.

– Подарок моему сопернику.

– Надеюсь, там не бомба?

– Ценю ваш юмор, мистер Левински, но нет. Хотя, если на это посмотреть с другой стороны… Нет-нет, никаких взрывчатых веществ, – успокоил я было напрягшегося Эндрю.

– Евгений, вы бы мне хоть сказали, что там такое, – шепнул мне Козлов, когда мы расположились на широком заднем сиденье. – Всё-таки я ваш куратор как-никак.

– Скромный и оригинальный подарок, – улыбнулся я в ответ.

У запасного входа в «Мэдисон», предназначенного для спортсменов и звёзд эстрады (если те здесь выступают) собралась изрядная толпа любителей бокса. На плакатах преимущественно красовалось имя Мухаммеда Али. Его имя и скандировали. Но, что не могло не радовать, иногда прорывалось и моё имя: «Юджин! Юджин!» Да, так оно и звучит на англо-американский манер.

Мало того, некоторые из встречающих размахивали пластинками группы «Альфа». Прекрасно! А я как раз приехал я в джинсах и майке с логотипом группы «Альфа». И завтра планирую выйти на ринг под песню «We Are the Champions» с нашего альбома – лишняя реклама не помешает.

Под охраной полисменов мы прошествовали коридорами на главную арену. Здесь нам предстояло взвешиваться перед пресс-конференцией. Мы с Козловым поприветствовали уже поджидавших нас Бутова, Радоняка и Сэма. Раздевалки у нас с Али были разные, в выделенной мне я разделся, натянул боксёрские трусы и отправился к весам. Да-а, журналистов тут собралось немало, и пишущих, и снимающих. А вон и моя знакомая Лайза Тэйли. Я ей подмигнул, отчего она одарила меня слегка смущённой улыбкой.

А где же мой завтрашний соперник?

– Али появится чуть позже, – словно прочитав мои мысли, шепнул мне Левински.

Ну что ж, позже так позже. А пока под ослепляющие вспышки фотокамер скидываю кроссовки и встаю на весы. 83, 700. Нормальный боевой вес.

Не успел я обуться, как под крики собравшихся появляется Мухаммед Али. Внимание прессы тут же переключается на него, а тот и рад стараться. Хищно скалится, грозит мне кулаком… Хорошим таким кулаком, побольше моего. Да и сам выше меня на голову. Я скалюсь в ответ, киваю, мол, завтра посмотрим, кто из нас кому наваляет.

– Хей, русский уже здесь! – изобразил удивление Али, вылупив от порога на меня свои зенки. – А я был уверен, что ты испугаешься и не прилетишь. Видно, ради таких денег ты преодолел не только океан, но и свой страх.

И сам же рассмеялся своей плоской шутке, а вслед за ним захихикали и некоторые представители прессы. Интересно, знает ли Али о том, сколько мне достанется от общей суммы, если я выиграю или проиграю? Может, и знает, хотя это особо нигде не должно было афишироваться. Но, как говорится, где знают двое… Тем не менее Али сейчас выкрикнул, что я из-за денег преодолел свой страх. Надо бы что-нибудь ответить.

– Я тоже рад тебя видеть, мой американский друг! Уверен, что ты ради хороших денег и на Луну пешком бы отправился. Надеюсь, ты свой гонорар потратишь с умом.

– Можешь не сомневаться, – усмехнулся Али.

Приблизившись, Али тянет ручищу. Жму, и мы некоторое время под щелчки затворов и серии вспышек фотокамер меряемся силушкой, похрустывая суставами пальцев. Но поглядывавший на сверху вниз Мухаммед первым ослабляет хватку, тычет мне указательным пальцем в грудь, страшно вращает глазами и рычит явно на публику:

– Завтра, русский, я сделаю из тебя отбивную!

– А я из тебя гарнир. Будешь картошкой? Или лапшой?

Демонстрирую дружелюбную улыбку, и если Али хотел обидеться, то вместо этого лыбится и грозит мне пальцем. А я протягиваю ему майку с логотипом группы «Альфа» и пластинку с автографом.

– О-о, и размер мой, – прикладывает он к себе майку, после чего вместе с пластинкой отдаёт одному из своих сопровождающих негров. – Не потеряй, Джамиль, когда-нибудь я выставлю эти вещи на аукционе.

А что, может, и правда, лет через тридцать майка с диском будут стоить десятки, а то и сотни тысяч долларов. Уже одно то, что они побывали в руках Мухаммеда Али… Хотя я тоже не хрен собачий, ещё, глядишь, мои песни будут исполнять звёзды мировой сцены.

Между тем Али встаёт на весы. 97,200. Для его роста самое то.

– Джентльмены, взвешивание прошло успешно! – объявляет Левински. – Вес обоих боксёров соответствует весовой категории. Теперь прошу всех пройти в конференц-зал, пока боксёры одеваются.