Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 76 страниц)

– Ну как, пока всё нравится? – спросил я, делая вид, что всецело поглощён отдраиванием тарелки песком, которым была наполнена чаша родника.

– Ещё бы! Спасибо тебе огромное за эту поездку, Женя! И всё равно как-то неудобно, всё за ваш с Вадимом счёт…

– Вот только не начинай старую песню, мы же ещё в Свердловске решили не говорить о деньгах.

Я сделал вид, что надулся, а сам покосился на Полину.

– Всё-всё, извини… Ну не дуйся, Женька!

Она, не вставая с колен, придвинулась ко мне и чмокнула меня в правую щёку.

– А в другую?

Я подставил левую щёку, и Полине пришлось целовать и в неё.

– А посередине?

– В нос, что ли? – негромко рассмеялась она.

– Неа, чуть ниже.

Её губы прикоснулись к моим губам, я приобнял Полину, прижимая к себе. Так мы и стояли на коленях, целуясь, а потом мои пальцы нежно прошлись по её груди, и Полина слабо вздрогнула, когда один из пальцев коснулся соска…

В общем, всё случилось прямо здесь, у родника, и наше счастье, что никто в эти минуты не пришёл сюда за водой. В общем-то, местным из пригорода сюда мотаться далековато, ближайшие дома почти в километре отсюда, да у них свои колодцы, небось, имеются, а то и вообще централизованный водопровод. А вот «диким» отдыхающим этот родник весьма к месту. Но знают о нём далеко не все, в очень уж укромном местечке он находится, можно в трёх метрах пройти – и не заметить. Тем более из-под земли он бьёт тихо, и течёт промеж травы в сторону моря под уклон тоже, как партизан на задании.

Если бы не опасение, что нас кто-нибудь застукает, то мы выложились бы по полной. И не пришлось бы Полине, в частности, сдерживать свои стоны, закусив нижнюю губу. А ещё я возблагодарил Всевышнего, что современные девушки предпочитают короткие ногти, иначе она мне всю мою покрасневшую от загара спину расцарапала бы. Объясняй потом Вадику с Настей, где это я так. Да и в воду, пусть слабосолёную, с царапинами лезть потом приятного мало.

Но в целом и общем каждый из нас получил то, чего хотел. Уж я-то точно, а Полина, судя по блуждающей на её лице блаженной улыбке, тоже не осталась внакладе.

И похоже, думал я, вернувшись в нашу пещеру, Настя поняла, что мы не только посуду мыли. Вон как зыркает, то на Полинку, то на меня, и видно, что-то в уме сопоставляет. А сопоставив, поселила на своём лице загадочную ухмылочку, мол, я-то знаю, как вы там на пару посуду мыли.

Ну-ну, завидуй, думал я, тоже усмехаясь про себя. Не исключено, что до отъезда и у вас в Вадиком что-то будет, хоть он и комсорг, в чьи обязанности входит блюсти «Моральный кодекс строителя коммунизма». А это по идее до свадьбы – ни-ни. Я даже помнил наизусть все его 12 постулатов, которые стопроцентно претворить в жизнь не удалось, наверное, ни одному советскому гражданину.

– Ребята, а давайте вечером запечём картошку в золе, – предложила вдруг Настя. – Мы так в пионерском лагере делали.

Идея нашла поддержку, вот только картошки у нас не было, и не факт, что найдётся в магазине, нужно было идти на колхозный рынок. Я помнил, что размерами он был совсем небольшой, этакий мини-рынок. А находился он неподалёку от магазинчика, в котором можно было купить как продовольственные, так и хозяйственные товары.

Отправились я и Полина, которая захотела прогуляться. Она так и пошла в шортах, розовой маечке и пляжных шлёпанцах, я же выбрал лёгкую, продуваемую рубашку и льняные, не требующие глажки кремового цвета штаны, в кармане которых лежала скомканная сетка-авоська. На ногах универсальная обувь – кроссовки.

Сначала магазинчик, а затем и рынок нашли без труда. Даже если бы память меня подвела, то люди подсказали бы. М-да, такое ощущение, что туристов здесь больше, чем местных. И цены, соответственно, у частников на порядок выше, чем в магазинах. Правда, и качество на уровне… Во всяком случае, у большинства продавцов.

Нас первым делом интересовала картошка, и мы её нашли. Купили пару килограммов молодой – по сравнению с прошлогодней картошкой у неё тоньше кожура и запекается она легче. Это я тоже помнил со своего пионерского лагеря, не одна Настя в юности пекла картошку в золе.

Но ходу дела мы вошли во вкус, с моей подачи взяли также пару кило яблок скороспелого сорта «Белый налив». Не удержался, сразу же вгрызся зубами в сочную мякоть плода. Глядя на меня, и Полина выпросила яблочко, надкусила и аж зажмурившись от удовольствия.

Зелёный лук перьями, огурцы, помидоры, сочная редиска – всё это я закупил как довесок к будущей печёнйо картошке. Зашли в магазин, взяли две буханки чёрного хлеба – тот, что брали с собой, съели ещё в дороге. До кучи я накупил печенюшек и две шоколадки – одну Полине, вторую Насте. На что Полина заявила, мол, вечером за чаем они с Настюхой поделятся с нами. Тогда я вошёл во вкус и взял полкило карамелек, известных в народе как «Дунькина радость» – шоколадных конфет в магазине не нашлось.

– Женька, ты уже столько денег потратил! – журила меня Полина, когда мы шли назад. – Неужели столько можно на разгрузке вагонов заработать?

– Так мы уж сколько копили с Вадимом на поездку! Раз в год можно позволить отдохнуть на море.

– Но на нас-то с Настей вы всё равно не рассчитывали…

– Копили про запас. И вообще, Полинка, мы же договаривались вроде, что на эту тему разговоров не ведём.

– Ну прости, просто всё равно как-то неудобно… Слушай, а ты сегодня у костра вечером что-нибудь споёшь под гитару?

– Ну если ты просишь, то что-нибудь спою.

Я улыбнулся и сделал движение, будто собираюсь чмокнуть Полину в щёку, но она со смехом увернулась. Ладно, я до тебя ещё доберусь.

– Я тут на базарчике ещё мясо приглядел, – говорил я Полине, шагая по троке вниз. – Можно будет сходить завтра, свиной вырезки взять, уксус, перец, лук и сахар. Замариновать – и на прутики над огнём.

– Да-да-да, – обрадовалась Полина, – я обожаю шашлык. Один раз в жизни пробовала, правда, но вку-у-усный…

Но воспоминаниями о шашлыке у неё не получилось, так как навстречу нам снизу вылетела раскрасневшаяся Настя. Платье её было разодрано по шву от левой подмышки и вниз, она придерживала свисающий лоскут правой рукой. Глаза расширены, словно от ужаса, а лицо пылало огнём.

– Ой, ребята, – всхлипнула она, тяжело дыша. – Там такое…

– Что случилось? – воскликнули мы хором с Полиной.

– Там Вадима бьют.

– Кто? – выдохнул я.

– Не знаю, парни какие-то пришли, трое, стали нас с Вадимом задирать, потом один попытался меня облапать, я ему по морде дала, а он мне. Вадим кинулся на него, а его повалили и стали избивать… Ой, ребята, нужно в милицию, срочно! Его же там убьют!

Только этого не хватало! Думал, спокойно отдохнём, расслабимся, а тут какая-то гопота нарисовалась. И опять трое, как когда-то в тёмном переулке. Первый раз трагедия, а второй – фарс. Посмотрим, кто сегодня будет смеяться последним.

– Так, девчонки, присмотрите за продуктами, и никуда отсюда, ни шагу.

– Женя, их там трое!

– Ничего разберёмся, – отмахнулся я, продолжая бег вниз по тропе.

Вадима, сжавшегося на пыльном пятачке у входа в грот в позе зародыша, действительно били, но уже так, лениво пинали. Делали это двое, а третий, довольно улыбаясь, появился из грота с радиоприёмником Полины. Все трое примерно нашего с Вадимом возраста.

Ну гопота и есть, хоть и смахивающая расклешёнными штанами и цветастыми рубахами на каких-нибудь хиппи. У двоих волосы до плеч, а тот, помельче, что приёмник нёс, был коротко подстрижен и выглядел помоложе, лет на семнадцать-восемнадцать. Да ещё и лопоухий. Он-то меня первым и увидел, что-то крикнул своим, показывая в мою сторону.

Те тут же перестали пинать Вадима, глядя на меня. А я, не снижая скорости, нёсся вниз, и так же с разбегу, подлетев к этой парочке, увернулся от удара в лицо и зарядил пытавшемуся меня ударить боковым в висок. Хоть и существует риск, что височная кость может быть проломлена, но на практике в боксе такое случается крайне редко. Понятно, что перчатка амортизирует удар и его площадь несколько больше, чем при ударе голым кулаком, но тем не менее… А нокаутов после таких ударов хоть отбавляй.

И этот случай не стал исключением – парень кулём свалился рядом с пытавшимся приподняться на локтях Вадимом. Второй «волосатик», похоже, имел кое-какие представление о боксе, попытавшись провести классическую «двойку». Вот только попасть в меня, сделавшего шаг назад, ему было затруднительно. А мне провести контратаку оказалось легко, так как соперник после своей атаки не успел уйти ни назад, ни в сторону. Я провёл «тройку»: голова-корпус-голова. Причём комбинация состояла из джеба правой в нос, хука левой в печень и апперкота опять же правой в «бороду». Всё, аут!

Я повернулся к тому, что всё ещё стоял с радиоприёмником подмышкой, хлопая глазами и разинув рот. В общем-то, на то, чтобы разобраться с этим двумя, у меня ушло не больше десяти секунд. Стриженый, похоже, не ожидал, что я так лихо расправлюсь с его дружками.

– Поставь приёмник, – спокойно сказал я гопнику.

– У-угу.

Он мотнул он головой и, не сводя с меня испуганного взгляда, выполнил команду. Мог, в общем-то, теперь, налегке и убежать, но, видно, я действовал на него так же гипнотически, как удав на кролика.

– Вы откуда такие борзые нарисовались? – спросил я его.

– С Комбината.

– С какого ещё комбината?

– Район так называется, Комбинат, это где улица Шмидта, Большая Октябрьская…

– А здесь что делали?

– Так мы это… Гуляли. Искупаться хотели.

Я покосился на его подельников. Один, получавший в висок, пытался подняться, но не очень успешно. Вадим в этом плане его уже опередил, стоял на своих двоих, хоть и не очень уверенно, вытирая тыльной стороной ладони кровь с губы. Второй гопник всё ещё находился в отключке.

– А чего ж не купались, горемыки, а начали приставать к отдыхающим? Да ещё к девушке грязно приставали.

Тот потупил взгляд.

– К девушке это Вовка приставал, я вообще тут н при чём.

– Это какой Вовка?

– Вон.

Он мотнул головой в сторону того, кто получил в висок и сейчас, держась одной рукой за голову, пытался принять вертикальное положение. Я подошёл к нему, и коротким тычком засадил кулак в солнечное сплетение. Эффект был такой же, как с одним из дедов в армии – он согнулся пополам и блеванул себе под ноги.

– Это за Настёну.

– Дай я ему добавлю, – хрипло произнёс Вадим, подходя к нам.

Видок у него был, конечно, ещё тот.

– С него и так хватит. Ты-то сам как?

– А-а…

Он махнул рукой и поморщился. Да уж ссадин на его лице хватало. Ещё неизвестно, что там с рёбрами, по которым его пинали.

– Но кому-то из них я хорошо попал, прежде чем меня повалили, – не преминул добавить комсорг.

Я похлопал его по плечу, оборачиваясь к лопоухому.

– Леща, что ли, тебе отвесить… Ладно, живи, оболтус. В общем, забирай своих архаровцев, и чтобы в ближайшие десять дней как минимум духу вашего поблизости не было. Увижу кого-нибудь из вашей стаи – прибью. Усёк?

– Усёк.

Я ему помог привести в чувство «боксёра», полив тому голову водой из фляжки. Тот, застонав, открыл глаза, увидев меня, вздрогнул, наверное, решил, что его снова будут бить. И возможно, ногами. Я же просто отошёл в сторону, давая лопоухому возможность помочь товарищу подняться. Они уходили по другой тропе, ведущей вправо, и я, немного выждав, пошёл наверх, за нашими девушками.

Те двигались мне навстречу, решив, как они заявили, прийти мне на помощь. Эх, помощницы… Но вслух я их похвалил, сказал, какие они молодцы, не испугались.

За помощью Вадиму мы обратились к Василию Александровичу. Пожилая чета и не догадывалась, какие разборки проходят в паре сотен метров левее (если смотреть со стороны моря) и выше по склону.

– Ох, где же это вы так? – нахмурился он, глядя на покрытого ссадинами Верховских.

– Да со склона он упал, хорошо ещё, что живой остался, – выдал я заранее обговорённую легенду.

Не хотелось лишний раз напрягать Гнедышей, тем более эти отморозки вряд ли ещё здесь появятся.

– Как же это вы так неаккуратно, юноша… В горах нужно быть осторожным.

– Камень под ногой оказался ненадёжным, не туда наступил, – продолжал я отмазывать друга. – У нас есть аптечка, если что, вот, я захватил.

– Да и у нас имеется… Рёбра болят?

– Есть немного, – поморщился Вадим, когда Василий Александрович начал пальпировать ему бока, грудь и живот.

– Может быть трещина, – нахмурился тот. – Знаете что, молодые люди… Давайте-ка я вашего товарища заберу на вечерок, свожу его в Севастополь. У меня там есть знакомые, помогут сделать рентген. А свою супругу я оставлю пока на ваше попечение. Договорились? Ну вот и ладненько. Изольда, солнце, до заката мы должны обернуться, так что через часок-другой начинай заниматься ужином.

Они вернулись почти через три часа, когда мы уже начали волноваться, не нашли ли у Вадима что-то серьёзное. К счастью, обследование показало, что даже трещины в рёбрах нет, только ушибы и ссадины. Профессор заявил, что если соблюдать покой, то через пару дней наш товарищ будет как новенький, хотя, конечно, синяки и кровоподтёки будут сходить ещё с недельку.

Обрадованные новостью, мы тут же развели костёр и, когда хворост прогорел до углей, положили в него десятка полтора картофелин. Обжигая пальцы, счищали кожуру, посыпали крупицами соли, отправляя в рот, закусывали хлебом и овощами … А потом пили чай, сопровождая чаепитие историями их жизни. Казалось, в поезде наговорились, ан нет, осталось ещё немало про запас.

Затем Полина напомнила про обещание спеть что-нибудь под гитару. Пришлось выуживать из глубин памяти бардовские песни, опять Высоцкого, стараясь, чтобы случайно не исполнить то, что ещё не написано. Пел я, пели девчонки, пели хором – это когда даже безголосый Вадим подпевал.

В самый разгар посиделок в свете костра появились две фигуры. Один оказался невысоким мужичком в наглухо застёгнутой, невзирая на погоду, тёмной рубашке с длинными рукавами, в широких штанах, коротко стриженую, почти лысую голову венчала кепка с пимпочкой. В детстве я всё думал, на фига нужна эта пимпочка, даже батя разъяснить не смог. А потом уже, в эпоху интернета. Прочитал, что она прикрывает место соединения швов, неся в себе всего-навсего декоративный элемент. Лицо незнакомца рассекали две глубокие, вертикальные борозды, да и морщин помельче хватало, но почему-то казалось, что он не так стар, каким его могли бы сделать все эти морщины. Может быть, такое чувство возникало из-за живых, поблескивающих любопытством глаз, которым он осматривал нашу четвёрку, по большей части фокусируясь на моей персоне. Руки он засунул в карманы штанов. А вообще было в нём какое-то сходство с героем Шукшина из киноленты «Калина красная».

Его сопровождал здоровяк лет тридцати, физиономия которого могла бы внушить ужас, встреть такого в тёмном переулке. Я сразу же подумал, что эта парочка напоминает какого-нибудь киношного босса и его телохранителя, только с поправкой на местные реалии.

– Душевно поёте, – с лёгкой хрипотцой в голосе сказал обладатель кепки. – Можно, и мы с товарищем присядем на брёвнышко, послушаем?

Так-так, не иначе, какой-то местный авторитет нарисовался, и терзают меня смутные сомнения, что его появление связано с той троицей, которой я сегодня днём накостылял. Вернее, двоим накостылял, третий отделался испугом.

– Конечно, присаживайтесь, места хватит, – сказал я нарочито спокойно и даже с доброжелательностью в голосе. – Может, чайку? У нас хороший, индийский. Ещё полчайника осталось.

– Гриша, не откажемся от чайку? – повернулся тот к напарнику.

– А чё ж, не откажемся, – прогудел тот.

– Это Гриша, – представил его мужичок, хотя после предыдущей фразы это и так было понятно. – А меня Абрамом звать.

Мы вчетвером тоже представились, после чего принялись чаёвничать. Абрам (вряд ли имя, скорее погоняло) нахваливал чай, он и впрямь получился сегодня густым и крепким. А я заметил на тыльной стороне его правой ладони татуировку, изображающую встающее над горизонтом солнце о семи лучах. Выходит, человек семь лет чалился где-то на севере? Кстати, сколько раз я смотрел «Бриллиантовую руку», всё не мог взять в толк, с какой стати капитан милиции таскается с такой же наколкой? Он что, в прошлом сидел? Почему тогда его взяли работать в органы? Такое в принципе было невозможно. И даже если каким-то чудом он пролез в милицию, почему не свёл татуировку? Бычком тлеющим хотя бы, как мой одноклассник когда-то выжигал до волдырей сделанную по глупости на пальце наколку.

– Из Свердловска, говорите? Бывал как-то проездом, и кореш там у меня есть… Может, ещё что-нибудь споёшь?

Снова пришлось брать в руки гитару. Я спел «Когда весна придёт, не знаю» из кинофильма «Весна на Заречной улице», после чего Абрам с какой-то нарочитостью вздохнул:

– Эх, паря, хорошо поёшь, жаль только, что правильных песен не знаешь.

Я сразу понял, что он имел ввиду.

– Правильных? Почему не знаю? Знаю!

Знал я не только творчество Высоцкого, но и кое-что из Круга, который ещё пешком под стол бегает. И вот парочку его песен и решил исполнить для наших гостей, а именно «У каких ворот» и «Золотые купола». На слушателей это произвело эффект, даже на Полину с Настей и Вадима, не говоря уже о паре урок, в прошлом которых уже не приходилось сомневаться.

– Ладные песни, – одобрительно покивал Абрам, глядя в пламя костра, и глаза его как-то подозрительно блестели, а голос почему-то стал сипловатым. – Уважил так уважил… А чьи? Что-то я раньше их не слышал.

Ну, извините, Михаил Владимирович.

– Да так, сочинилось как-то… Вообще-то я такой тематикой не увлекаюсь, но просто решил попробовать, смогу ли? Раз такой авторитетный человек, как вы, одобряет, значит – смог.

Видно, комплимент насчёт авторитета Абраму пришёлся по душе. Тот даже не удержался от кривоватой ухмылки, но тут же сменил тему:

– Женёк, разговор у меня к тебе есть, с глазу на глаз. Отойдём на пару минут?

Хм, от этих ребят можно ожидать всего, чего угодно, включая «перо» в печень. А не отойти – показать себя трусоватым. Я поднялся, демонстрируя окружающим свою беззаботную улыбку:

– Можно и отойти. Только с тропы сходить нежелательно, а то можно ноги переломать. Южные ночи – они ведь такие тёмные.

– Жень, – услышал я встревоженный голос Вадима.

Переживают за меня, вон и девчонки на низком старте. Готовы, невзирая ни на что, прийти на помощь, глаза этой парочке выцарапать. Говорю со спокойно уверенностью в голосе:

– Всё нормально, я скоро буду.

Отходим по тропке метров на двадцать. Мы с Абрамом лицом к лицу, Гриша стоит позади него, значит, нападения сзади можно не опасаться. Если только здесь в кустах у тропы не спрятался ещё и третий. Абрам чиркнул спичкой, закурил, выпустил вбок струю дыма.

– А ты хорошо махаешься, – негромко сказал он. – Один двоих нехилых парней отметелил, Сохатому вон даже челюсть сломал, он теперь месяц через трубочку кашу всасывать будет. Спасибо, что Тимоху не тронул, его соплёй перешибёшь – и не заметишь.

Усмехнулся, а я ждал продолжения. Компенсацию потребует, денег? Или крови?

– С их слов выходит, ты на них сзади напал, нечестно, – хмыкнул Абрам. – Правда, после разговора по душам Тимоха рассказал, как всё было на самом деле. Правда, что ли, они твою тёлку лапали?

– Ну, не мою, а моего друга, но в целом так и было.

– М-да, – протянул Абрам, – это они по беспределу пошли.

Он щелчком отправил бычок в темноту, тот пролетел дугой, оставляя в ночном воздухе оранжевые искорки.

– Но и спускать такие вещи фраеру залётному, сам пойми, тоже нельзя. Народ не поймёт. Там уже толпа собиралась сюда идти, чуть ли не мочить вас, насилу утихомирил молодёжь. Короче, порешали мы так… Есть у нас там один парнишка, боксом серьёзно занимался, первый боец на районе. Будешь с ним махаться? Уложишь его – никто вас не тронет, уложит он тебя… Тоже вас никто не тронет. Как видишь, всё по-честному. От тебя только нужно выйти против нашего бойца.

Вон оно чё, Михалыч! Решили устроить подпольный матч-реванш. И отказаться – не откажешься. Если заявится толпа человек в двадцать с дрекольем наперевес – даже я ничего сделать не смогу. Не сматываться же манатки нам и срочно бежать с уже обжитого места… Получается, другого выхода, кроме как принять вызов, у меня нет.

– Стольник.

– Чего стольник? – не понял Абрам.

– Победившему стольник.

Тот ничем не выдал своего удивления.

– Хм, а не круто?

– Нормально, люди здоровьем рискуют на потеху публике. Можно устроить тотализатор со ставками.

– Как на ипподроме, что ли?

– Ну типа того.

По рукам?

Тот ещё несколько секунд подумал, затем решительно протянул мне свою узкую сухощавую ладонь с татуированным солнцем:

– По рукам.

Дальше мы обговорили детали. В частности, правила боя. Абрам сказал, что драться мы должны будем с Клопом (ну и погоняло) голыми кулаками, ногами и ниже пояса не бить. Драться до тех пор, пока кто-то из соперников не одержит чистую победу. Я предложил хотя бы обмотать кулаки плотным бинтом, чтобы не содрать кожу и не выбить пальцы.

– Это уж вы там на месте договоритесь, – отмахнулся Абрам.

Да, в это время в мире бокса эластичные бинты ещё неизвестны, их в 90-е начнут использовать сначала мексиканские боксёры, а потом и все остальные. Может, мне первому привнести в бокс это ноу-хау? А что, идея!

Про капы я заикаться не стал. Знал бы, что так повернётся – захватил бы из Свердловска, но кто ж мог предполагать, что даже на отдыхе мне придётся боксировать!

В общем, завтра к трём часам дня мне надлежало явиться к скале, известной под названием Кадет. Она располагалась со стороны мыса Фиолент, ближней к центру Севастополя. У подножия Кадета меня будет ждать Тимоха – тот самый лопоухий парнишка, он меня проведёт к месту поединка.

К нашему гроту я вернулся один, увидев на лицах ребят облегчение. Представляю, как они за меня переживали. А ещё в их глазах явно читалось любопытство. Пришлось пересказывать наш диалог.

– Женя, зачем это тебе надо? – строго спросила Полина. – Тебя там могут искалечить… Я предлагаю обратиться в милицию.

– Полина верно говорит, – поддержал её Вадим. – Из-за каких-то ста рублей…

– Вадик, деньги здесь ни при чём, это всего лишь… Ну как бы тебе сказать, всего лишь способ подогреть интерес к мероприятию. Хотя сто рублей стали бы неплохим бонусом к моей победе.

– К победе? А если проиграешь? А если после этого боя… Да какого боя, драки! Если ты после этой драки, как верно заметила Полина, останешься инвалидом?

– Ладно, ладно, не утрируйте, всё будет хорошо. А теперь давайте я вам ещё немного попою – и на боковую.

С утра, искупавшись в море, я наловил почти три десятка крабов, а потом у скал (это место отложилось в памяти ещё по прошлой жизни) ещё и целую авоську мидий. Жаль, рапаны здесь селятся глубже, с одной маской не достать.

По возвращении попросил Вадима заготовить с десяток «шампуров» из ивовых прутьев, ободрав с них кору и заострив перочинным ножом один из концов. Сказал, что перед приготовлением шашлыка нужно не забыть их смочить, чтобы не прогорели. А затем в одиночестве прогулялся в город. На базаре закупился мясом, уксусом, перцем и луком – сахар в виде рафинада у нас и самих имелся, там понадобится всего кусочек.

Во время визита в пригород Севастополя я заглянул и в аптеку, где купил две упаковки самого плотного бинта. Планировал предложить и сопернику обмотать руки, тем более если он занимался боксом, то знает, что эти части тела нужно беречь. И раз уж махаловка предстоит без перчаток, то хотя бы до минимума ограничить трампоопасность.

Крабов сварили, мидий пожарили… Наш обед сегодня состоял из этих морепродуктов. Пища не только вкусная, но также лёгкая и питательная, что перед боем самое то. У моих товарищей, правда, аппетита особого не было, они из солидарности со мной тоже отобедали крабовым мясом и мидиями.

А когда котёл освободился – я замариновал в нём мясо. Планировал, что к вечеру оно дойдёт до нужной кондиции. Главное, чтобы меня до этой самой кондиции не довели. Все рвались идти со мной в качестве поддержки, но я волевым решением велел девушкам оставаться на хозяйстве, разрешив сопровождать меня только Вадиму. Мы выдвинулись в два часа дня, а через сорок минут стояли у основания небольшой скалы, известной под названием Кадет. Почему её так назвали – не знаю, может, с неё какой-нибудь кадет в море кинулся от несчастной любви.

Без пяти три заявился лопоухий Тимоха, один, со старательно изображаемым независимым видом.

– Пришли? А этот зачем?

– В разговоре с Абрамом ничего не было сказано про то, что со мной никому нельзя приходить. Болеть будет за меня. Должна же у меня быть хоть минимальная поддержка!

– А, ну если так… Ладно, идёмте за мной.

Притопленная, но при этом не скособочившаяся, а ровно стоявшая баржа обнаружилась в укромной бухточке с зеленоватой, удивительно прозрачной и манящей водой. Захотелось раздеться и с борта баржи сигануть в воду, охладить разгорячённое ходьбой и солнцем тело. Но это потом, если я вообще буду в состоянии нырять и плавать. Потому что когда я увидел своего соперника, то мне как-то резко поплохело. Ни хрена себе Клоп! Это была слегка уменьшенная копия Николая Валуева о двух с лишним метрах роста, грудной клеткой, как у гориллы, и кулаками – каждый из которых был с голову младенца. И возрастом лет на пять постарше, хотя не знаю, играло ли это здесь какую-нибудь роль.

– Молодец, что не сдрейфил, – усмехаясь уголком рта, сказал Абрам. – Знакомься, это и есть Клоп. А так звать его Игорёк Клопов. Добрейшей души человек. Да, Игорёк?

– А то! – заржал тот, обнажая лошадиные зубы.

– Да не, правда, он и мухи не обидит… Если я не попрошу.

Во взгляде авторитета мелькнуло хищное выражение, и от его улыбки у меня мурашки табуном проскакали по спине. Тем временем на берегу у баржи собралось около сотни человек, причём в этой толпе встречалась не только молодёжь гоповатого вида, но и вполне на вид приличные граждане, в том числе несколько человек в костюмах. И даже парочку девиц узрел при этих товарищах. А учитывая, что на площадке перед спуском к бухте стояли с десяток разнокалиберных легковушек, можно было предположить, что среди этой публики были и вполне состоятельные по нынешним временам люди.

– Как видишь, народ собрался уважаемый, – подтвердил мои наблюдения Абрам. – Многие согласились сделать ставки. Большинство почему-то ставят на Клопа.

В его взгляде я прочитал плохо скрытую насмешку. Ну-ну, посмотрим, кто из нас будет смеяться последним.

– Победитель боя получает, как и договаривались, стольник. А лечение в СССР, если что, бесплатное.

Стоявший рядом Клоп снова было захохотал, но под брошенным в его сторону взглядом Абрама тут же как-то сник. А я достал прихваченные с собой бинты. Один моток с уже порезанным пополам бинтом кинул сопернику.

– В курсе, что я предлагал кисти обмотать? Согласен? Ну вот и обматывай.

Бинтовались мы уже на барже, предварительно разоблачившись до пояса. На сопернике были широкие трико, на мне – мои летние брюки. Кто-то предложил разуться, чтобы мы активнее прыгали по раскалённой палубе, но эта идея поддержки не нашла. Да я бы просто послал этого умника, просто не успел найти взглядом «юмориста». Так что я был в своих чехословацких кроссовках, а мой соперник – в кедах «два мяча».

Честно говоря, я не был уверен, что на его кулачищи хватит двух отрезков, но тот туго обмотал сначала одну кисть, затем вторую. Я тоже обматывал, не спеша, прикидывая про себя, какой тактики мне придерживаться в предстоящем поединке. Ясно, что работать на ближней дистанции с этим мастодонтом нельзя ни в коем случае, иначе есть опасность попасть под шальной удар, после которого я уже могу и не встать. Только дистанция, с которой нужно «покусывать» соперника при каждом удобном случае. А учитывая габариты Клопа, вряд ли по такой жаре он сможет долго бегать за мной. Тем более что для боя нам выделена вся палуба, а это размерами, пожалуй, парочка боксёрских рингов.

Кроме нас с Клопом и рефери, на барже никого не будет, все зрители остались на берегу. Оттуда отличный обзор, палуба как на ладони. Для самых крутых вон даже полукресла плетёные притащили и парочку больших зонтов от солнца. Мафия местного пошиба, и куда только милиция смотрит…

Вадим стоит чуть в сторонке, кусает губы. Я поймал его отчаянный взгляд. Да уж, глядя на моего соперника, легко представить, как он сделает из меня отбивную.

Рефери мне представили как бывшего призёра чемпионата СССР по боксу, тренера подросткового клуба Дениса Макаровича. Фамилию не сказали, но вряд ли это мне что-то дало: я и чемпионов не всех помнил, не то что призёров, которых уже к 1970 году были сотни. Одет в обычные брюки и рубашку, на ногах сандалии. Всё-таки не официальный турнир, можно и так.

Интересно, и часто он такие вот подпольные поединки судит? А может, это единственный и уникальный случай? В противном случае тотализатор тут процветал бы буйным цветом, уж кто-нибудь да догадался бы его организовать. Вообще, конечно, тут статьёй попахивает как для участников, так и для организаторов. Не знаю, есть ил такая в УК РСФСР (или Украинской ССР, ведь Крым-то сейчас украинский), но…

Ладно, это меня мало должно волновать, сейчас нужно сконцентрироваться на предстоящем поединке. Клоп уже закончил бинтоваться и сейчас выбрасывал удары в воздух, выдыхая с каждым ударом через нос. Похоже, и впрямь имеет представление о боксе. Хотя удары не настолько быстрые. Чем-то он снова напомнил Валуева, тот толком и не бил, а больше толкал, правда, его «толчок» зачастую отправлял соперника на настил ринга.

Я тоже стал разминаться, имитирую бой с тенью. Разбивки на раунды не будет, дерёмся – пока кто-то из нас двоих не упадёт и нес может продолжать бой. На этот случай и рефери, чтобы предотвратить добивание попавшего в нокаут бойца.

– Боксёры готовы?

– Готов, – кивнул я.

– Готовы, – за нас двоих ответил Клоп.

– В центр… Бокс!

Клоп не бросился вперёд сломя голову, просто под вопли зрителей стал медленно теснить меня к невысокому, в метр высотой фальшборту. Это ты, братишка, не на того напал. Ноги у меня в норме, дыхалка – тут уж и говорить не о чем. А вот насколько у тебя хватит силёнок бегать за мной по «рингу»… И плевать, что я слышу в свой адрес крики из серии: «Ссыкло приезжее!» Это не шоу типа «Король ринга», и важно, не как ты красиво бой проведёшь, а сможешь ли в нём выжить. А я себе ещё дорог, чтобы подставляться под эти пусть и не такие резкие, но мощные удары.

Я пока отмахивался больше для виду, не рискуя сделать это с шагом вперёд и нанести акцентированный удар. Рано ещё, рано, хоть кожа соперника уже и блестит от пота, но дышит он ещё ровно, без свистов и хрипов. Наконец я не выдерживаю, ухожу вперёд и влево, под его правую, на уровне груди руку (привык небось, что по лицу не бьют), и кладу увесистый хук левой.