Текст книги "Мой адрес – Советский Союз! Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 76 страниц)

В почтовом ящике у калитки обнаружил… свежий номер «Советского спорта». Тираж, конечно же, не летел вместе со мной, его отпечатали в типографии «Уральского рабочего», это обычная практика, когда полосы передают по телетайпу или как там у них всё это делается… И на первой же полосе я с Али на ринге. Фото ТАСС… Надо же, я их представителей там и не заметил. Ну а здесь же под фото начало интервью и окончание на 3-й полосе. Ладно, потом полистаем.

Дом, милый дом… Надо же, Полина уже успела без меня в доме ёлку поставить и нарядить. Правда, как выяснилось, новогоднюю красавицу с ёлочного базара ей тащил Вадим, а наряжали они вдвоём с Настей.

– Слушайте, а давайте снова у нас Новый год встретим, – предложил я друзьям. – Пусть это станет доброй и хорошей традицией. Если, конечно, моя жена не против.

Полина была не против, наоборот, обеими руками ЗА. Вадим с Настей также не имели ничего против такого времяпрепровождения в новогоднюю ночь, к тому же в их распоряжении снова была вторая спальня. Если, конечно, останутся силы ещё и на интимные дела.

Затем настал черёд раздачи подарков. Джинсы Полине пришлись впору – не подвёл меня глазомер, хе-хе… А уж как сумке от «Louis Vuitton» она обрадовалась! Впрочем, для Насти с Вадиком у меня тоже были заготовлены презенты, в том числе всё те же пиндосовские джинсы… Эх, когда же у нас-то научатся их шить?! Ведь доходное будет предприятие, при себестоимости в двадцать рублей можно будет по 50 продавать, а не по 200, как у спекулянтов. Понятно, там больше за фирму́ платят, но фирма́ подразумевает и качество пошива. Но налепи ты красивый лейбл, пусть и не такой известный, как «Lee» или «Levi’s» – и штанишки легко пойдут в народ. Тем более у скромно живущих слоёв населения выбора не будет, станут брать то, что имеется.

Показал купленные тёще и маме сумки, подумав, что на днях хорошо бы съездить в Асбест, заодно и отцу подарок отдам в виде курительного набора. Тот по требованию матери курить вроде как стал меньше, но никак от этой привычки не отучится. Пусть хоть делает это красиво, похвалится лишний раз перед товарищами.

Помнил я и том, что в 57 лет отец схлопочет тромб, который окажется для него смертельным. Напрямую им с матерью об этом я сказать не мог, не говорить же, что приснился сон, который может оказаться вещим… Буду, как и раньше, давить на то, чтобы батя почаще проходил диспансеризацию. Мы с мамой вместе давим, и отец, не выдержав этого, вынужден был подчиниться. Сейчас проходит полное обследование ежегодно, тогда как в прошлой моей жизни он делал этот со скрипом раз в пятилетку, и то под давлением начальства.

А тёща… Может, и до неё доберёмся, ну или Полина домой одна съездит. А у меня ещё остались презенты для Ельцина и Хомякова.

Тут я наконец решился при всех рассказать про «Волгу» в обкомовском гараже. Выждав, когда стихнут восторги, услышал вопрос от Вадима, куда я собираюсь девать «Москвич».

– Да вот думаю, пора бы уже Полине выучиться на права.

– Ой нет! – замахала та руками. – Я и машина – понятия несовместимые.

– Да ладно, это тебе так кажется…

– Нет, нет, нет, я обязательно куда-нибудь врежусь.

– Ладно, пусть стоит, будем за город на нём ездить, на природу.

А что, машина неприхотливая, клиренс высокий, не то что у «Волги».

Когда Настя с Вадиком ушли, крайне довольные привезёнными из Штатов подарками, я наконец признался Полине, что мне предложили должность в обкоме, и я согласился возглавить отдел по делам молодёжи.

– Хотя пока весьма смутно представляю, что входит в круг моих обязанностей и какими буду наделён полномочиями. Надеюсь, это разъяснится при разговоре с Рябовым.

Для супруги эта новость стала очередным, надеюсь, приятным потрясением. Столько всего свалилось на меня и неё в эти полгода, что просто диву даёшься. Олимпиада с террористами, потеря ребёнка, встреча с Брежневым, разборки с мажорами в Пятигорске, турне в Штаты и бой с Али… Не успел вернуться – дарят «Волгу» и должность в обкоме партии. Вот жизнь меня крутит! Не сверзиться бы.

Когда Полина, накормив меня домашним борщом и макаронами с лично нажаренными к моему приезду котлетами, умчалась на вечернюю репетицию в филармонию, я набрал домашний номер Ельцина. Трубку взяла его младшая дочь, сказала, что папа ещё не пришёл с работы. Время почти шесть, логично. Небось он ещё и засиживается допоздна в своём кабинете. А может, летает по стройкам области, Николаич – он такой, активный товарищ.

Ладно, позже позвоним. Хомякова набрал в половине седьмого, но его тоже дома не оказалось. Придётся и этому звонить позже.

Взгляд упал на привезённую из Штатов пластинку «Альфы». Из конверта ещё вынуть не успели, так и лежала на тумбочке. Надо будет, как синяки сойдут, встретиться со своими юными музыкантами, рассказать им о – не побоюсь этого слова – грандиозном успехе нашего первого альбома в Штатах… Хотя по-другому с таким подбором песен и быть не могло, невзирая на статус группы-дебютанта.

И надо же, не успел я об этом подумать, как раздался звонок.

– Женя? Приве-е-ет! – раздался на том конце провода восторженный голос Саши Горелого. – Смотрел твой бой… Это было что-то с чем-то! Слушай, а правда, что Али тебе ухо откусил? А как там у них наш альбом приняли?

– Стоп, стоп, стоп! Ишь ты, разогнался, сколько вопросов сразу… С альбомом всё отлично, там реально пластинки нарасхват, и на американских радиостанциях крутят наши песни. И как только моя физиономия из лилово-жёлтой станет нормального цвета – встретимся на базе, обсудим наши дальнейшие планы. Напоминаю, что гонорар за проданный в Штатах альбом мне как руководителю коллектива обещали перечислить в ближайшее время. Каждый из вас получит равную долю от 50 %, как договаривались, а свои 50 % я обещал потратить на благотворительные цели. Вы со своими деньгами можете делать что угодно. Плюс доходы от ротации по радио… Ну да это не телефонный разговор, пока не будем делить шкуру неубитого медведя. Для нас, молодых и задорных, во главе угла должно стоять творчество. Правильно я говорю?

– А то! – согласился Саня. – Но денег тоже много не бывает. Я вот себе басуху клёвую присмотрел, немецкую, отдают с рук за триста рублей, вот только там вроде и без меня есть охотники её купить…

– Триста рублей я тебе одолжу. Можешь сегодня ко мне домой подъехать. Помнишь, где живу? Ну вот заскакивай, я в ближайшие дни, пока в лицо в норму не приведу, из дома только в поликлинику, за больничным и на осмотр с перевязкой.

Саня заскочил буквально сорок минут спустя после того, как я положил телефонную трубку.

– Ух ты, ну и здорово тебе досталось!

– Ему ещё больше, я Али челюсть сломал, только наше телевидение этого уже не показало. Но мне организатор с «Си-Би-Эс» обещал кассету с плёнкой прислать, надеюсь, выполнит своё обещание. На видеомагнитофоне посмотрим.

А ещё, подумал я, можно будет одолжить её свердловскому телевидению, пусть полностью покажут бой по местной программе.

Санька счастливый унёсся с тремястами рублями в кармане, а вскоре вернулась из филармонии Полина, ужинали, и всё не могли наговориться. А потом…

– Женя, я очень хочу детей! – сказала она, глядя мне в глаза.

– Давай попытаемся претворить твоё желание в жизнь, – ответил я, не отводя взгляд.– Готов заняться этим прямо сейчас.

Мы и занялись… В общем, звонил я Ельцину и Хомякову уже в десятом часу вечера. Застал обоих. Ельцин пообещал выкроить минут двадцать из своего графика, со мной спуститься в гараж, посмотреть машину. Хомяков, поздравив с победой, сказал, что пока с временем у него напряг, очень важная и неотложная работа, как-нибудь при случае после Нового года примет от меня американский презент.

С утра, проводив Полину, я сходил в свой гараж, проверил, как заводится «Москвич», поставил аккумулятор на зарядку. Потом покатался по району, удостоверился, что всё в порядке, «ёлочка» по-прежнему предоставляет хорошее сцепление с обледеневшей дорогой, и поставил машину обратно в гараж.

Эдак придётся второй покупать, под 'Волгу, думал я, неторопливо двигаясь пешком в направлении поликлиники. Вот тут пришлось посидеть в очереди, прежде чем попал на приём к терапевту, которая выписала мне больничный на 10 дней, а затем уже по её направлению отправился к перевязочную, где бальзаковского возраста медсестра осмотрела моё ухо.

– Это где ж вас так угораздило? – спросила она. – Кто вам накладывал швы?

– В Америке, – честно сознался я. – Мухаммед Али откусил, а местный эскулап заштопал.

– Постойте, – она посмотрела в мою карточку, потом снова на меня. – Вы что, тот самый Евгений Покровский?

– Выходит, тот самый криво усмехнулся я.

– А что значит откусил?

Пришлось вкратце пересказывать то, что не показывали по нашему телевидению. Медсестра охала, но своё дело делала. Главное, что на мне всё заживало, как на собаке.

Из поликлиники отправился также пешком в обком, благо идти было не более 15 минут. На моё имя, как Ельцин и предупреждал, был заказан пропуск, поднялся на третий этаж, постучал в дверь его кабинета. Минуту спустя уже пил чай с сушками, и рассказывал о своём заокеанском турне, не забыв вручить подарок из Америки. А потом Ельцин позвонил завгару, выслушал ответ и предложил спуститься в гараж, располагавшийся большей частью под зданием обкома.

Завгар Иван Иванович – круглый, подвижный мужчинок с венчиком седоватых волос вокруг блестящей залысины и в синем халате поверх костюма, предложивший звать его, как все, просто Иваныч – встретил нас у входа в гараж. Тут же крутилась какая-то безродная псина, обнюхавшая меня и тут же завилявшая хвостом. Ельцина она уже, похоже, узнавала по запаху.

Моя «Волга» стояла в дальнем углу огромного гаража, как бы особняком. ГАЗ-24 первой серии, насколько я разбирался в машинах. Всё блестит, хотелось верить, что эта «Волжанка» прослужит долго.

– А, какова красотка! – расплылся в улыбке Иваныч. – Между прочим, это ваше место, никто на него покушаться не будет. И обслуживание авто будем проводиться сами, здесь же. Разве что если какая запасная деталь понадобится, а у нас её не окажется…

– Достану, – улыбнулся я, поняв намёк завгара.

Тот вытащил из кармана халата ключи и открыл водительскую дверь.

– Права ведь у вас есть?

– С собой, – кивнул я, и полез во внутренний карман пальто.

– Верю! – отмахнулся он. – Знаю, что у вас «Москвич», и навыки вождения имеете. Сейчас желаете прокатиться? Бак залит под завязку.

– Можно, – кивнул я плечами, мягко при этом отпихивая тёршуюся о мою ногу псину.

– Тогда я сяду рядом с вами, на переднее пассажирское. Так, на всякий случай, буду страховать. Но давайте всё же объясню для начала специфику управления данным автомобилем.

Собственно, я ещё более-менее помнил, что из себя представляет эта «баржа» отечественного автопрома, но всё равно выслушал небольшую лекцию. К её окончанию Ельцин нас покинул, мол, дела, и мы сердечно попрощались. Странно, почему-то к этому человеку я уже испытывал какую-то симпатию. То, что он натворил в моей прошлой жизни, как-то уже стиралось из памяти. Может, в этой всё будет по-другому?

– Ну что садитесь за руль, молодой человек, – предложил Иваныч. – а я на пассажирское рядышком пристроюсь. Только сначала ворота открою.

В общем, покатались. В управлении по сравнению с «Москвичом» машина была тяжеловата. Но это дело практики. А уж к плавности хода никаких нареканий просто не могло возникнуть.

Мы покатались по центру и вернулись в гараж.

– Ну как впечатления? – поинтересовался Иваныч. – По глазам вижу, что понравилась машинка. Ставить тут будете или гараж есть?

– Есть, но там у меня «Москвич». Давайте и правда, пусть тут стоит. У вас какой графи работы гаража? С 8 до 21-го? В этот промежуток, если что, и буду брать машину.

– Ну и отлично! А за документами на неё в ГАИ зайдите, там получите. А то права-то – хорошо, но и документы на машину должны быть. Иначе не посмотрят, что вы там какого-то американца побили, могут быть неприятности.

Неплохой человек всё же этот Иваныч, думал я, попрощавшись с ним и топая не спеша домой. Надо будет ему проставиться, что ли, а то как-то неудобно выглядеть халявщиком. Но главное – подготовка ко встрече с Рябовым. Надо обдумать, что я буду ему говорить, не дело с пустыми руками, без идей приходить на такую важную встречу. «Есть ли у вас план, мистер Фикс? Есть ли у меня план? Да у меня есть целых три плана!»[59]59
  Монолог мистера Фикса из австралийского мультфильма «80 дней вокруг света».


[Закрыть]. Неделька примерно есть в запасе, что-нибудь придумаем.

Глава 35

Через пять дней я выглядел уже более-менее сносно. Синяки практически выцвели, а край уха был залеплен тонкой полоской пластыря, под которым аккуратный шрамик был почти незаметен. Правда, и ухо выглядело неровным, но я надеялся, что в будущем отросшие волосы его прикроют.

В череде будней, словно бы между делом встретили Новый год, как и договаривались, вчетвером. Посмотрели Полину в очередной раз в «Голубом огоньке», для которого я ей подарил песню «Мне нравится, что вы больны не мной» на стихи Цветаевой и музыку Таривердиева… То есть уже на мою. Прозвучит ли она в фильме «Ирония судьбы или С лёгким паром» – не знаю, но в «Голубом Огоньке» прозвучала, добавив драматизма в этот новогодний балаганчик.

И с Хомяковым повидался, всё на той же явочной квартире, рассказал о поездке, своём возможном назначении и вручил обещанный подарок.

– За подарок спасибо… А с чего решил счёт открыть в американском банке? Какова мотивация?

Вот тебе раз, и этот в курсе! Повторил чуть ли не слово в слово то, что говорил Судоплатову. Может, он от него и узнал? Или у них общий информатор? В общем, мой ответ собеседника вроде как удовлетворил. Далее разговор пошёл о моём новом месте работы. От своего куратора я услышал слова поддержки, пожелание ничего не бояться, но и на рожон дуром не лезть.

– Если что – звони прямо на домашний, не стесняйся, – предложил Хомяков.

Но пока мне позвонила секретарша Рябова и передала приглашение прийти к нему на приём. О фигуре первого секретаря обкома партии помимо того, что мне подсунул Судоплатов, я кое-что знал из своих прошлых-будущих воспоминаний. Яков Петрович Рябов, ныне первый секретарь Свердловского обкома партии, впоследствии с 1976 года по 1979 год секретарь ЦК КПСС, курировал отрасли оборонной промышленности. Освобождён от должности секретаря ЦК КПСС из-за того, что, якобы будучи в 1979 году в Нижнем Тагиле, позволил себе на тему плохого здоровья Брежнева пооткровенничать с местным партактивом, а также из-за серьёзных разногласий с министром обороны СССР Дмитрием Устиновым, после чего был переведён на пост 4-го первого заместителя председателя Госплана СССР. Что это за должность такая – я вообще слабо представлял. В общем, много тогда слухов ходило по Свердловску, и только годы спустя кое-что начало всплывать наружу.

Того, что с ним случится, в папке, переданной мне Судоплатовым, естественно, ничего такого не было. Зато имелась подробная характеристика на Рябова, да и на некоторых его замов, в том числе на Ельцина. С интересом ознакомился. На Ельцина, каких высот он может добиться и какой мог стать сволочью, я Судоплатова информировал. Но характеристика была суха, напоминая характеристику на Штирлица в известной телеэпопее.

Я остановился напротив здания обкома партии и располагавшемся здесь же облисполкома, перед которым возвышалась статуя Ильича. По всей огромной территории Советского Союза раскиданы такие вот «крепости», образующие нерушимую основу главной и единственной партии страны. Именно отсюда рассылаются директории по всей области, которые обязаны на местах немедленно претворяться в жизнь. Это храмы, в которых свои ежедневные службы проводят партийные жрецы в соответствии с решениями и указаниями высшего руководящего органа – Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза.

По моим сведениям, Областной комитет КПСС состоял из бюро, секретариата и отделов… Организационно-партийной работы, агитации и пропаганды, партийной комиссии, общего отдела, финансово-хозяйственного, промышленно-транспортного, лёгкой и пищевой промышленности, строительства, науки и учебных заведений, сельскохозяйственного, административных и торгово-финансовых органов. И куча народу в них работают, а может, просто протирают штаны. Теперь ещё вот один отдел добавился. Надеюсь, наша работа пойдёт людям во благо. На такие встречи с пустыми руками ходить вроде как неприлично и поэтому я, посидев часок, напечатал на машинке интересное на мой взгляд предложение, которое заинтересует партийную главу региона.

Я вздохнул, поправил меховую шапку, которую нацепил сегодня по случаю ответственного визита, и зашагал в направлении больших входных дверей.

– Ну здравствуйте, Евгений Платонович! Давно мы с вами не виделись, всё больше в газетах да по телевизору вас смотрю.

Первый секретарь Свердловского обкома партии Яков Петрович Рябов вышел из-за стола, крепко пожал мою руку и предложил садиться. Я вспомнил, что мы и виделись-то с ним один раз, но и впрямь давненько.

– Чайку?

– Не откажусь, – кивнул я.

Далее мы за чашечкой чая с сухарями и конфетами, которыми нас обеспечила секретарша Вера Афанасьевна – дама бальзаковского возраста в больших очках с роговой оправой – обсуждали моё будущее в стенах главного здания Свердловской области. Эпицентра силы и власти на многие километры вокруг. Здании, в котором могли пройти лучшие годы моей жизни.

Хотел ли я себе такого чиновничьего будущего? Честно говоря, не очень… Но раз уж взялся за гуж – изволь тянуть. Тем более от предложений, которые делает Генеральный секретарь ЦК КПСС, отказываться не принято.

Мой взгляд снова скользнул по лежавшей на столе «Правде», словно бы специально (скорее всего так и есть) раскрытой на странице с заметкой про меня под подписью Стрельникова. Я уже читал этот номер, к счастью, собкор ничего не исказил, лишь кое-что убрал из моей прямой речи, но это было некритично.

– Я знаю, у вас сложились доверительные отношения с Борисом Николаевичем, – между тем говорил Рябов. – Он мне о вас хорошо отзывался и, прежде чем пригласить вас на новую должность, я с ним посоветовался. Он выразил уверенность, что вы не подведёте.

Ага, с Ельциным он советовался… Как будто это что-то решало. Тебе позвонили из ЦК, сказали, что делать – вот и выполняй. Хотя то, что Ельцин мою кандидатуру одобрил, всё же внушало некоторый оптимизм.

– А как у вас вообще настроение? – поинтересовался он, размалывая сушку крепкими, крупными зубами. – Опыта руководящей работы вы, насколько я знаю, не имеете. Не страшно браться за такое дело? Только честно.

– Честно? Вы совершенно правы. Никакого опыта ни руководящей, ни аппаратной работы у меня нет. Согласитесь, что это очень важно. Одно дело, если бы я к вам сюда был бы назначен имея опыт работы хотя бы в горкоме. А так… Вот представьте, берут и назначают директором завода какого-нибудь токаря. А что? Молодой, не дурак, орденоносец, член партии. Тем более на собраниях активный. А у нас в стране, вы, наверное, в курсе, каждый знает, как управлять государством и играть в футбол. И вот через пару месяцев, а может быть и раньше, наш токарь понимает, что одно дело материть мудака-директора в курилке, и совсем другое – руководить производством. Так что, если действительно не дурак, то полетит этот парень в профильное министерство и партком, где Христом Богом будет умолять вернуть его к родному станку. Вот такое у меня на сегодняшний день мнение о моём назначении. Вопросов больше, чем ответов. Но, как сами понимаете, отказываться от назначения я не имел никакого права. Партия сказала: «Надо», а нам, рядовым бойцам остается только козырнуть: «Есть», и вперед, с песней.

– Это верно, – немного самодовольно усмехнулся Рябов. – Я рад, что вы понимаете, как на этом этапе будет важна помощь от старших товарищей. Помню, сам, когда в 60-м стал первым секретарём Орджоникидзевского райкома КПСС, всю ночь не спал перед встречей с Кириленко. Вот как я сейчас с вами, и мы тогда с ним общались, и тоже я внутри трепетал, хотя за плечами была руководящая должность секретаря парткома крупного предприятия. Но у вас на первых порах будут помощники, которые пока числятся инструкторами по идеологии. Геннадий Куропаткин и Валентин Новицкий, потом познакомитесь. Оба ненамного старше вас, ребята инициативные, так что, думаю, сработаетесь.

– Надеюсь, сработаемся, – чуть улыбнулся я. – Только тут вот опять же вопросов много. И самый главный, как вообще работает система? Как происходит взаимодействие с другими отделами обкома? С низовыми организациями? Как ведется документооборот? Вот, допустим, у меня есть предложение.

Я открыл папку и вынул из нее несколько листов машинописного текста.

– Ну-ка, ну-ка… Интересно… Молодец, что не с пустыми руками пришли. Так… «Сценарий проведения Дня города в 1973 году». Это как?

– Очень просто. Если кратко, то в этом году исполняется 250 лет нашему Свердловску, ранее Екатеринбургу. Вы же ведь в курсе, я думаю?

– Да, конечно. Но там вроде в ноябре годовщина…

– Правильно. Но согласитесь, что праздник лучше проводить летом, в хорошую тёплую погоду, чем глубокой осенью. Например, в последнее воскресенье августа. И потом, это официальная дата. А может, Указ в канцелярии Екатерины I месяца три провалялся, пока его не подписали. Может быть такое? Конечно! Надо местных историков-краеведов этой темой озадачить и, уверен, что они найдут правильное решение данного вопроса.

– Ну да, – хмыкнул понятливо Рябов. – Наши краеведы что хочешь раскопают, если партия поставит перед ними такую задачу. Хм… Так, значит, последнее воскресенье августа выходит?

– Более того, мне кажется, что «День города» надо будет сделать ежегодным. Ведь в нашей стране нигде таких праздников ещё нет. А тут наша очень своевременная и разумная, на мой взгляд, инициатива, окажется весьма кстати, глядишь, и другие города подхватят.

Яков Петрович покачал головой, немного недоверчиво улыбаясь:

– М-да, немного на воздушный замок похоже, но рациональное зерно имеется. Ладно, я вас понял. Что для осуществления этой затеи нам понадобится?

– Вопросов, поверьте, громадьё. Во-первых, надо ли получать разрешение или может проводить согласование с Москвой?

– Думаю, что не надо. Это наши заботы. Хотя об инициативе и дне проведения в известность поставить надо будет в обязательном порядке.

– Отлично! Я просто не знаю, сколько времени нужно на согласование такого вот мероприятия. Теперь, во-вторых. Как будет проходить взаимодействие с горкомом, с райкомами города, с комсомольскими и профсоюзными организациями?

– Тут проще. Проводим заседание обкома совместно с горкомом и утверждаем решение.

– Просто замечательно! – невольно улыбнулся я. – А что, против никого не будет?

– Нет, конечно, – тоже улыбнулся Рябов. – Это коллегиальное решение.

– Это, как я думаю, что на словах все будут «за». А вот на деле…

– В смысле?

– Вот скажите мне, коммунальщики, строители будут рады такой инициативе? У них своих дел по горло! Планы опять же, фонды как материальные и денежные уже на год вперёд расписаны. А тут ведь город очень серьёзно надо будет в порядок приводить. Одной покраской фасадов домов в центре и латанием дыр на асфальте не отделаешься. Из Москвы уж точно приедут посмотреть, как оно тут сложится. Вот и боюсь я, как бы эти службы под благовидными предлогами и ссылками на объективные трудности всё дело не запороли.

Собеседник на какое-то время задумался, глядя в окно и беззвучно шевеля губами, словно что-то беззвучно подсчитывая. Наконец, перевёл взгляд на меня:

– Деньги найдём. А с соответствующими отделами будет проведена определённая работа.

– Тогда сразу предлагаю на этом совместном заседании принять решение об образовании «Штаба проведения Дня города» в который войдут как представитель обкома, так и представители соответствующих служб как города, так и области. В том числе и от УВД Свердловского облисполкома.

– Правильно. У меня тут вопрос к вам появился. Вы нигде раньше ни в какой общественной организации такими вещами не занимались? Очень уж профессионально к вопросам подходите.

– Нет, как-то не приходилось. А по поводу подхода… Не бегать же мне всё время к вам, чтобы просить животворительного пинка для ускорения процесса кому-нибудь отвесить.

– Хорошее выражение, надо будет запомнить… Но вы ведь понимаете, что представителем от обкома в этом Штабе вам придется быть?

– Кто бы сомневался? – снова улыбнулся я. – Инициатива, как говорится, имеет инициатора.

– Вот это верно! С этим понятно всё, вы молодец, Евгений Платонович, интересное дело придумали. Теперь конкретно о вашей работе. Отдел у вас на первых порах небольшой, будете все сидеть в одном кабинете. Секретарша вам пока не положена… Пока, во всяком случае.

– Да мы и без секретарши как-нибудь, – улыбнулся я, и тут же придал своему лицу серьёзное выражение. – Яков Петрович, тут вот какое дело… Я, как раньше говорил, не против новой должности, но есть определенные моменты и обязательства.

– Да, я слышал, что вы не собираетесь заканчивать с боксом…

– Не только с боксом, но и с музыкой. И не только с композиторской деятельностью. В СССР, а следом и в США прогремел альбом моей группы – не вокально-инструментального ансамбля, а именно группы, и мы сейчас, если можно так выразиться, в начале своего творческого пути. Как говорится, куй железо… В общем, если репетировать мы можем и вечерами, после работы и учёбы, равно как и в выходные (то же самое касается выступлений в Свердловске и близлежащих населённых пунктах), то если вдруг отправимся в полноценный гастрольный тур, то это может затянуться и на месяц, если не на больше.

– Можете организовать гастроли на время своего отпуска, – предложил Рябов.

– На время отпуска хотелось бы с женой на нормальный отдых съездить, – возразил я. – В конце концов, у меня же будут толковые помощники, вы же сами только что сказали.

– А я и не отказываюсь от своих слов. Ладно, у вас ведь не вот гастроли начинаются? Пока работу налаживайте, а там видно будет. Будет день – будет и пища, как говорила моя бабка.

– Спасибо за понимание, Яков Петрович, – улыбнулся я как можно радушнее. – Теперь бы хотел поговорить о создании собственной структуры. Мне ведь понадобятся помощники на местах, я же возглавляю не городской, а областной отдел. К примеру, каждый район объехать и заглянуть во все школы, ПТУ, кружки и секции, узнать, как у них обстоит дело, чем нужно помочь – это мне с помощниками года не хватит. Я так вообще, как говорит товарищ Брежнев, должен контролировать процесс и генерировать идеи, а не мотыляться по городам и весям. Хотя, конечно, иногда потребуется моё личное присутствие. Поэтому предлагаю при каждом райкоме партии… нет, лучше райкоме комсомола – всё-таки дело молодое – создать отдел, аналогичный нашему. Пусть он будет состоять всего из одного сотрудника, но ему по силам объехать свой район, провести опрос и оценить состояние материальной базы подростковых клубов. Ну и высказать свои предложения. Может, человек знаком с директором местного градообразующего предприятия, и ему по силам договориться о шефской работе. Поможете организовать мне помощников в районах?

Рябов задумчиво пожевал губами.

– Попробуем. Даю вам два месяца, чтобы создать структуру областного отдела работы с молодежью и предоставить мне план мероприятий по работе с именами ответственных из горкома и райкомов.

– Думаю, за два месяца управлюсь. Между прочим, сильных предприятий в Свердловске и области немало, некоторые вполне могут взять шефство над такими вот подростковыми клубами, помочь с оборудованием и материалами. А некоторые наверняка шефствуют, но из рук вон плохо, только для галочки. С такими руководителями придётся общаться жёстко. Я могу рассчитывать на вашу поддержку?

– Угм… Кхм… Э-э-э, – протянул немного обескураженно Рябов. – Ну, если там действительно всё так запущено, то, конечно, поддержим… Кстати, а почему насчёт зарплаты не спрашиваете? Или это вас не слишком интересует?

Я не обратил внимания на лёгкий сарказм в его голосе.

– Почему же, интересует. Но я и так знаю, сколько примерно буду получать.

– Да-а? – чуть подавшись вперёд, протянул Рябов. – И сколько же вы себе насчитали?

– В пределах 150 рублей. Возможны разного рода надбавки, в случае карьерного роста оклад опять же увеличится.

Возникла неловкая пауза. Рябов кряхтел, морщился, и всё же выдавил из себя:

– Экий вы, молодой человек, прозорливый… Но в целом правы, где-то так оно и есть. И что, устраивает вас такое?

Я пожал плечами:

– Почему бы и нет? Чем я лучше других?

– Это правильные слова, – покивал Рябов. – Значит, тут мы пришли к компромиссу. И вроде бы как всё обсудили?

Он многозначительно посмотрел на часы.

– У меня совещание через 10 минут… Давайте я сейчас завхоза вызову, он вам покажет ваше рабочее место.

Рябов поднял трубку, и вскоре уже общался с невидимым завхозом, предлагая тому с ключами от нового отдела подойти к его кабинету.

Ишь ты, вон как вокруг брежневского протеже суетится, усмехнулся я про себя. Пару минут спустя появился и завхоз – плотный, невысокий мужик с абсолютно лысой и блестящей, как бильярдный шар, головой. На нём был не новый, но аккуратный костюм, поверх которого красовался синий халат нараспашку.

– Знакомьтесь, – сказал мне Рябов, – Василий Николаевич Панкратов, царь и бог всего нашего обкомовского хозяйства. А это знаменитый боксёр Евгений Покровский, он теперь будет возглавлять новый отдел, о котором я тебе говорил.

Рукопожатие у Василия Николаевича было крепким, впрочем, я ещё не встречал ни в той, ни в этой жизни вялых завхозов. Среди мужиков уж точно. Это обычно такие живчики – мастера на все руки, могут и проводку починить, и гвоздь куда надо забить, в общем, везде всё успевают при своей видимой неторопливости. Василий Николаевич мне сразу показался одним из таких.

– Василий Николаевич, проводи потом человека в отдел кадров, пусть напишет заявление о приёме на работу. Я им сейчас сообщу, чтобы ждали. Паспорт и трудовую не забыли? Вот и отлично! Кстати, в 9.00 по понедельникам у нас планёрка в моём кабинете.

Мы пожали друг другу руки, и я в сопровождении завхоза отправился этажом выше, на четвёртый, и вскоре остановились у ничем неприметной двери. Таблички на ней не было.

– Завтра же табличку прикреплю, – сказал Василий Николаевич. – «Отдел молодёжной политики», верно?

Он отпер дверь, и мы прошли внутрь. Да-а, не очень большая комнатушка. Но окно выходило на площадь перед зданием обкома, и сторона была солнечной в дневное время. В помещении уместились три стола со стульями и один сейф, по виду явно изготовленный в бог весть какие лохматые годы. В замочной скважине торчала связка из двух ключей. На сейфе – печатная машинка под чехлом. Интересно, что за модель… Приподняв чехол, обнаружил машинку «Rheinmetall». Причём не такую уж и древнюю, и с кириллической клавиатурой.