Текст книги "Тринадцать полнолуний"

Автор книги: Эра Рок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 65 страниц)

– Ну что ж, время действительно позднее. Надо хорошенько выспаться перед последним переездом, уже скоро конец нашего пути, – сказала графиня, – Борислав, помоги мне подняться по лестнице и захвати мои вещи.

Всё стихло в доме, только на улице было слышно, как хозяин стучит молотком, правя колеса кареты. Комнаты на втором этаже, в которые определили на ночлег наших путешественников, по чистоте не уступали нижнему помещению, где ужинали путники. Кровати были заправлены накрахмаленным постельным бельём, кувшины и медные тазы для умывания сверкали начищенными боками.

Альэра умылась, расчесала волосы, заплела их в косу и, предчувствуя долгожданный ночной отдых, с наслаждением, вытянулась на кровати. Прохладно-чистое, крахмальное бельё пахло свежестью цветущих лугов и жаркого солнца. От усталости пережитого за день, она быстро уснула. В эту ночь ей приснился довольно странный сон. Чёрное, бескрайнее поле простиралось от горизонта до горизонта. Посередине стоял каменный столб. Казалось что, огромного великана кто-то, ещё больший, закопал в землю и погребённый смог высвободить руку. Но только один палец торчал над землёй, указывая в небесную высь. На этом столбе-пальце сидел человек, лица не было видно, оно было скрыто капюшоном, только тонкие губы, и немного щеки, с приметным коричневым пятнышком. А к столбу, со всех сторон света, как натянутые струны, тянулись тонкие нити. Человек дёрнул одну нить, и откуда-то, из-за горизонта, по этой нити к нему стал приближаться большой паук, кативший перед собой серебристый шар, больше его размером раза в три. Когда паук докатил до человека шар, тот взял его в руку, поднёс к лицу, улыбнулся и положил в сумку, висевшую у него на боку. Потом всё повторилось снова, уже другой паук, по другой нити, принёс ему такой же шар. Видимо, человек вошёл во вкус, провёл рукой по всем струнам – нитям и со всех сторон к нему такие же пауки понесли свою поклажу. Человек поднял лицо небу и захохотал.

Альэра проснулась, подумала: «Какой странный сон, надо рассказать его утром Гарнидупсу» и снова заснула.

А Гарнидупсу не спалось. Он ходил по комнате, какое-то странное чувство поселилось в его душе, как только он вошёл в комнату, приготовленную ему. Эта комната, в отличие от остальных, не была похожа на гостевую. Он ощущал в ней чьё-то присутствие. «Как странно, здесь ночевало уже много людей, а я слышу только девичий смех и какую-то тревогу» думал Гарнидупс. Он остановился возле окна. Странное волнение души усилилось, в ушах стал слышен писк, как-будто, назойливый комар кружил над ним. Лоб стал горячим и чтобы остудить жар, он приложил ко лбу свой медальон. В голове зашумело, на глаза упала пелена, убрал медальон. Зрение снова вернулось, и он увидел за окном, на расчищенной площадке возле гостиницы, в фиолетовом свечении молодую девушку. Лунный свет пронизывал насквозь её хрупкую фигурку. Как произошло, он не смог понять. Но только оказался на улице, лицом к лицу с этой девушкой. Даже призрачность не исказила её красоту. Ни слова не сказала, подняла свои руки к груди, поклонилась. От неожиданности, он закрыл руками глаза, потёр их, что бы снять наваждение, и снова очутился в комнате. Девушка стояла там же, потом подняла руку и поманила Гарнидупса, повернулась и пошла, точнее, как будто поплыла над землёй.

Спустившись со второго этажа, Гарнидупс увидел хозяйку. Уронив голову на сложенные на столе руки, она дремала. Скрипнула ступенька под ногами Гарнидупса, хозяйка подняла голову.

– Что не спиться вам, господин хороший?

– Не знаю, душно немного, пойду пройдусь.

– Не гуляли бы вы так поздно один, места у нас неспокойные, – она поднялась со стула.

– Пустяки, я далеко уходить не буду, – успокоил её Гарнидупс.

– И всё-таки я с вами пойду, – она, кряхтя, сделала шаг, – ноги затекли, ничего, сейчас расхожусь.

– Ну что вы, отдыхайте, обещаю, постою на крыльце и вернусь.

– Нет, мне спокойнее будет, в ответе мы за своих постояльцев, – она повязала платок и решительно двинулась к дверям.

– Ну что ж, воля ваша, – видя, что хозяйку не остановить, Гарнидупс пошёл следом.

Вышли на улицу. Большая луна освещала всё вокруг туманным, нереальным светом.

– Скажите, хозяюшка, а что, в округе, кроме вашего дома, больше нет никого?

– Нет, господин, до вечера ехать, ни кого не встретите. Только к утру на пути первый город стоять будет.

– Мы заметили, что вы вдвоём с мужем управляетесь, а помощников у вас нет?

– Правда ваша, вдвоём мы.

– Странно, а что ж за девушку я видел только что из окна своей комнаты? Светлые, длинные волосы, высокая, с зелёными глазами?

Хозяйка повернулась к Гарнидупсу. Он заметил, как она встрепенулась, зябко повела плечами, шагнула к нему. В лунном свете он увидел, как широко открылись маленькие глазки хозяйки, губы искривились в немом плаче. – Вы видели её, видели?! – дрожащим голосом, выговорила она, – скажите, как она выглядит?

Гарнидупс описал девушку. Хозяйка пошатнулась, схватилась за сердце.

– Боже ж мой, где, где вы её видели, покажите, отведите меня туда – она схватила его за руки. – Что с вами? Успокойтесь, пожалуйста. Она стояла вон там, где конская привязь, а потом пошла туда, в поле.

– Пойдёмте скорей, господи, кровинушка моя, где ты, отзовись откликнись! – закричала хозяйка и бросилась бежать в ту сторону, куда указывал Гарнидупс.

Ему пришлось пойти следом. Долго ходили по полю, звали. Но никто не откликнулся на их зов. Привёл Гарнидупс под руки плачущую хозяйку обратно в дом, усадил на стул, дал попить воды, а сам сел рядом на стул ждать, пока она успокоиться. Не стал спрашивать, решил, если захочет, сама расскажет. А хозяйка, вытирая слёзы, начала рассказ.

– То горе моё горькое, печаль-кручина. Уже шесть лет прошло, как пропала дочь наша единственная. А дело так было. Заехали к нам на ночлег два господина чина высокого, богатые. А с ними паренёк был, сын и внук этих господ. Простудился в дороге, зашёл, еле ноги передвигал. А к утру совсем расхворался, в жару метался, бредил. И остались они у нас на три дня. Дарьяна, доченька моя милая, все дни возле него хлопотала, выхаживала. Полегчало парню, решили они утром в дорогу. Оставили они мне сумму немаленькую за хлопоты, уехали рано, ещё затемно. А утром забеспокоилась я, что солнце поднялось, а дочка из своей комнаты ещё не выходила. Поднялась к ней, открыла дверь и обомлела. Кровать заправлена, сундук открыт, вещей дочкиных нет. Сбежала она с ними, с тех пор, ничего я о ней не слышала. Искать бесполезно, да и где искать не знаю, кто те господа были только богу ведомо.

– Постараюсь я помочь вам, сидите спокойно, о дочке думайте, – сказал Гарнидупс хозяйке, взял её за руку и провёл своей правой рукой по её голове от затылка ко лбу.

Перед глазами женщины и Гарнидупса появилась картинка. В клубах пыли мчались кони, унося вдаль карету, в которой те господа приезжали. В карете дочка смеётся, на грудь парню голову положила, а он рукой её обнимает, поцеловать норовит. А потом увидела женщина большой дом, богатство и роскошь в комнатах. Дочка в слезах кричит на парня, развалившегося на диванах, что не честный он, жениться обещал, в церкви обвенчаться, она поверила, без родительского благословения из дома с ним сбежала. Плакала, что ребёночек у неё под сердцем о себе знать даёт. Парень ухмыляется и отвечает ей, мол, что тебе надо ещё, живёшь при доме, подарки получаешь и нечего слёзы лить. Выбежала дочка из дома, побрела по улице, вытирая слёзы. Дошла до церкви, упала на колени возле икон, богу молилась. Подошёл к ней батюшка, рассказала ему всё. Посоветовал он к отцуматери возвращаться, повиниться в грехе своём. «Отмолить грех свой тяжело, авось бог простит и родители простят, вернись к ним и покайся» Вышла дочка из церкви, побрела по городу, не зная, куда голову преклонить. Подошла к ней женщина, возраста неопределённого, платок на глаза надвинут.

– Вижу, плохо тебе, дочка, любовь несчастная, поди? – спросила она у Дарьяны.

– Откуда вы знаете? – посмотрела на неё та.

– А что тут думать и гадать, от чего молодая, красивая девушка плакать может? Разлюбил, видать, милый, вот и ревёшь белугой, ничего вокруг себя не видишь. Я знаю, кто тебе помочь может. Живёт тут неподалёку бабушка, иди к ней, поможет она тебе покой и счастье найти. Показала дорогу Дарьяне, куда идти. Повернулась Дарьяна поблагодарить, а женщины и след простыл, как сквозь землю провалилась.

Нашла девушка на перекрёстке четырёх дорог тот домик. Подошла к двери, ручка чугунная, словно зверь неведомый со спиной выгнутой. Хотела постучать, а дверь сама отворилась, приглашая войти. Ступеньки вниз вели. Помешкала Дарьяна, не решаясь войти, боязно было. И тут об её ноги кошка потёрлась, на ступеньки прыгнула, мяукнула, словно за собой звала и вниз побежала. Последние капли сомнения улетучились, Дарьяна пошла за кошкой.

Ступеньки привели её в большую комнату. Посреди комнаты, под закопчённым котлом, горел огонь. На стенах висели пучки трав, связки чего-то ещё.

– Есть здесь кто-нибудь? Бабушка, – позвала Дарьяна.

– Заходи, заходи, дочка, знаю, что пришла и беду твою знаю.

– Помогите, бабушка, сил моих нет, сердце изболелось.

– Помочь-то могу, только, надо ли тебе это, хорошо ли подумала?

– Ой, бабушка, надо, не знаю, что с ним случилось, любили мы с ним друг дружку, от родителей сбежала на позор свой, поверила ему. А сейчас, видно, бес его попутал.

– Это тебя сейчас бес путает, внучка. Шанс тебе даю, подумай ещё, а я пока по хозяйству своему похлопочу.

– Я уже всё для себя решила и отступать не буду, хочу вернуть его. – Ну, смотри, твой выбор, сама его делаешь. Дам я тебе зелье, подольёшь ему в питьё. Скорых результатов не жди, много пережить тебе придётся. Но помни, за всё платить надо.

– А сколько я вам должна? – спросила Дарьяна, старуха цену назвала, – ой, дёшево как? – В деньгах-то дёшево, но не только деньгами за помощь мою рассчитываются, через то я силу свою стократно увеличу.

– Пусть так, ничего не боюсь, люблю его, жизни без него не вижу.

– Я всё тебе сказала, ты ответила, вот возьми, – и протянула Дарьяне маленький пузырёк с малиново-мутной жидкостью, – шесть дней, по шесть капель в питьё добавляй, только не больше. А теперь, иди.

– Спасибо, бабушка, век вас помнить буду, – расплатилась Дарьяна.

– Вот точно, так точно, будешь, – услышала она в ответ.

Бежала к дому, прижимая к груди заветный пузырёк. На одном дыхании взбежала по лестнице, распахнула дверь спальни и застыла в дверях. Любимый её, с девицей полуголой в кровати лежал. Смеялись беспутные, предаваясь любовным утехам.

Заплакала бедная Дарьяна, увидев картину такую. Закричала на девку, погнала её с кровати, а парень вскачил, по щеке Дарьяну ударил и прочь выгнал. «Кто ты такая, что бы указывать мне! Надоела, в людскую пойдёшь, прислугой будешь, коль вести себя не умеешь. Пошла прочь с глаз моих, видеть тебя не могу» и вытолкнул её за дверь.

«Как же так, Славутич, милый мой, ведь люблю я тебя!» стучала в запертую дверь. Слёзы градом из глаз, всю ночь проплакала, надеялась, что утром любимый перестанет гневаться на неё.

Не прошла его злоба, сдержал слово, пришлось ей по дому работать. Шесть дней прошло, как бабка велела, всё делала. Только хуже стало, совсем озверел её ненаглядный, даже бил её, унижал перед всей прислугой. Не смогла она выдержать этого. Однажды, собрала свои вещички и решила уйти. Вышла из дома, а к хозяину гость давний приехал, Владлен. Знал он о Дарьяне, осуждал Славутича, что не женится на ней, мол, не хорошо, не по-людски это. Спорили они по этому поводу, но парень не слушал его доводов, отшучивался да рукой отмахивался.

– Что с тобой, почему ты плачешь, Дарьяна? – участливо спросил он.

– Выгнал меня, сказал, что бы шла, куда глаза глядят. А идти мне некуда.

– Послушай, это очень хорошо, пойдём ко мне, я как раз, няньку ищу своей дочери. Жена при родах умерла, а прежняя няня старенькая совсем, ещё меня нянчила, не под силу ей уже с ребёнком маленьким справиться. А ты девушка добрая, чувствую, поладишь ты с моей малышкой.

– Спасибо вам за доброту вашу, не могу я обмануть вас, опозорил он меня, обрюхатил, у самой скоро дитё народится. – Замечательно! Двоих холить и лелеять будешь, твоей доброты и нежности на обоих хватит. Поедем? А не понравиться тебе, держать насильно не буду, вольна ты.

Поехала с ним Дарьяна, в дом его вошла. Семь месяцев как один день пролетели. Оттаяло сердце бедной девушки от доброты и заботы Владлена. Дочку его, как свою собственную полюбила. Малыш во чреве рос, скоро на белый свет попроситься. Как-то вечером, постучался Владлен в дверь к Дарьяне.

– Спустись вниз, нам надо поговорить, жду тебя у камина.

Встревожилось сердце девушки, подумала: «Вот и кончилась моя спокойная жизнь, прогонит он меня, грех мой на виду у всех уже. Побоялся, что сплетни пойдут про нас. Ну, будь что будет» и пошла вниз. Владлен сидел возле камина, смотрел на языки пламени. Взгляд его был сосредоточен.

– Я слушаю тебя, что ты хотел сказать мне? – Дарьяна присела на край стула.

– Вот что я хотел тебе сказать, – увидев, как напряглось её лицо, взял девушку за руку, – почему ты так напряжена?

– Боюсь, знаю я, что ты сказать хочешь, – в глазах блеснули слёзы.

– Подожди, не перебивай, выслушай. Я долго думал и решил, лучше тебя ни жены, ни матери для Габриеллы я не найду, да и искать не хочу. Я полюбил тебя всем сердцем, ты добрая, хорошая и нежная и дочка моя тебя любит. У тебя скоро родиться ребёнок, ему надо дать имя. Род Ларцевич очень старинный, правда, наши дела идут неважно, но сейчас затеял я одно предприятие, думаю, всё поправиться. Предлагаю тебе стать моей женой. Ты согласна?

– Спасибо, от сердца отлегло. Не могу я принять твоё предложение, я бедная крестьянская девушка, опозоренная лживым негодяем, который дворцы и замки обещал, а через месяц вшивую деревушку пожалел. Но не за богатство я с ним сбежала, полюбила его так, что чувство это над разумом верх одержало. А сейчас результат моего безумства уже на свет выйти проситься. Не могу я своим позором твоё имя честное запачкать. Помнить доброту твою всю жизнь буду, что пожалел меня в трудную минуту. Завтра уйду, вернусь к отцуматери, авось, не выгонят свою дочь беспутную с малым дитём. А тебя позорить не хочу.

– Никуда я тебя не отпущу, а вдруг в дороге роды начнутся? Да ведь люблю я тебя, такой, какая есть, и ребёнка твоего уже люблю и жду его. Мне всё равно, от кого он появится на свет, главное, что он твой. Тебя ни кто не видел, всем скажем, что мой ребёнок. Прошу, не отказывай мне, очень больно будет душе от таких слов. А может, ты всё ещё Славутича любишь? – Нет, давно моя любовь прошла, пустое внутри, порой, кажется, сердце моё во льдинку превратилось, холод в нём.

– Я согласен ждать, верю, моя любовь растопит этот лёд. Давай так решим, родишь ребёнка, а там видно будет. Не появятся у тебя ко мне чувства, отвезу, куда пожелаешь.

Так и решили. Самого лучшего доктора привёз Владлен, когда начались роды. Дарьяна родила чудесного мальчика, с кудрявыми волнистыми волосиками, зелёными глазками, ну вылитая мама. Счастливый, радостный ходил Владлен. Смотрела на него Дарьяна и думала: «Может и правда, он меня любит? Но неужели, бывает так в жизни, нежданно-негаданно приходит счастье? За что мне награда эта от бога? Не знаю».

Влад не торопил её с ответом, ждал, пока сама скажет о своём решении. Только очень томительно для него было это ожидание. Ловя взгляды Дарьяны, он пытался прочитать в её глазах, хотя бы намёк. Дарьяна, видя и чувствуя его немой вопрос, однажды вечером, заговорила с ним.

– Хочу быть честной с тобой, я тебя очень уважаю, твоя доброта и нежность, с которой ты относишься ко мне и моему ребёнку, очень приятны. Тепло в моей душе от этого. Если не передумал, я согласна выйти за тебя замуж, буду тебе верной и преданной женой.

– Дарьянушка моя, милая, я очень рад, просто счастлив. Я тебя так люблю, как никого никогда не любил, – он поцеловал её руку.

Обвенчались в маленькой церквушке, на краю города, и зажили настоящей семьёй. Детки росли здоровенькими крепышами. Сыну Дарьяны исполнился год.

– Хочу я устроить праздник, отметить день рождение нашего сына. Пригласим гостей, познакомлю их со своей женой и детками, – за обедом сказал Владлен.

– Господи, я же не знаю, как себя вести, манерам не обучена, что люди подумают? – забеспокоилась Дарьяна.

– Любимая, у тебя самые прекрасные манеры, веди себя естественно, как в жизни, это самое лучшее воспитание. Я порой смотрю на тебя и несколько не вижу разницы, ты ни чем не отличаешься от светских девушек, как будто, в самом лучшем пансионе воспитывалась. Не переживай, всю будет в порядке.

В назначенный день собрались гости. Славутича не приглашали, но слух о том, что Владлен женился, быстро разошёлся по городу. Старый друг решил посмотреть, кого же осчастливил затворник, ведь как умерла его первая жена, он больше ни с кем не встречался, на приёмы не приходил, а девушек на выданье вовсе стороной обходил. А тут такая новость. Собрался и приехал.

Хозяева встречали гостей. Владлен держал под руку свою жену, они говорили о чём-то, смотря друг другу в глаза, она улыбалась. Было видно, что эти двое по настоящему счастливы. Поднимаясь по лестнице, Славутич разглядывал новоявленную хозяйку. «Прекрасная у неё фигурка, где же этот недотёпа нашёл её? По облику ни кто из наших невест не подходит». Лица он не мог разглядеть. Две ступеньки отделяли его от хозяев, когда девушка повернулась и их глаза встретились.

«Боже мой, не может быть! Ведь это же Дарьяна! Чёрт возьми, но как же она прекрасна, как изменилась! Что за чудесное превращение? Какая осанка, бархатистая кожа, а глаза, чудо что за глаза, два изумруда, светятся счастьем!» Щёки Дарьяны вспыхнули пурпуром, рука, в атласной перчатке до локтя, дрогнула на руке Владлена. Он отвёл от своей жены взгляд, что бы понять причину её волнения и увидел Славутича. Тот стоял на лестнице и не сводил взгляда с Дарьяны. Влад, что бы скрасить неловкость ситуации, заговорил первым.

– Ну, что же ты остановился, друг? Рад видеть тебя в добром здравии. Прости, закрутился, работа, знаешь ли, дела в гору пошли, забыл послать тебе приглашение.

Славутич, взяв себя в руки, попытался ответить любезностью на любезность.

– Ну что ты? Мы же старые друзья, а разве между друзьями могут быть обиды? Наслышан, наслышан, как поправилось твоё положение, весь город говорит, что дела на твоей фабрике наладились, заказов много, продукцию в миг раскупают. Я слышал, что даже из королевского дворца к тебе приезжали? – бросал на Дарьяну взгляды Славутич.

– Да, уже и сам не верил, что смогу выпутаться, а тут такая удача, да ещё в двойном размере, – Влад нежно посмотрел на жену, оглянулся вокруг слышит ли их кто-нибудь, и, заметив взгляды гостей, обращённые на них, громко сказал, – позволь представить тебе, моя супруга Дарьяна Лорцевич.

– Сударыня, я очень рад нашему знакомству, – Славутич, поймав взгляд друга, понимающе кивнул, поклонился.

Дарьяна уже взяла себя в руки от смущения, прищурила глаза и протянула руку для поцелуя. Славутич, опешив от такого поворота, посмотрел на Влада, увидел, как дрогнули в улыбке его губы, перевёл взгляд на Дарьяну. Амбиции разгорячили его кровь, но слишком хороша была его бывшая любовница. Чудесные перемены, превратившие её из крестьянки-простушки, по уши влюблённой в заезжего столичного парня, в великосветскую даму, сыграли определённую роль, погасившую его спесь. Он поцеловал поданную руку и пристально посмотрел в глаза Дарьяне.

– Прошу вас, сударь, присоединиться к гостям, – улыбнулась она ему. Весь вечер не сводил Славутич взгляда со счастливой пары. Дарьяна вела себя так естественно, как подобает настоящей замужней даме. Танцевала легко и свободно, как-будто искусству танца её обучали самые лучшие учителя. Как ни старался хоть словом перемолвиться с ней, она избегала его, ни на секунду не оставалась без мужа. Так ловко и умело выходила из ситуаций, что ни кто не смог бы заподозрить в ней необразованную деревенскую девку.

Приём подошёл к концу, гости стали расходиться. Хозяева вышли их провожать. Славутич медлил и, в конце концов, остался один в гостиной. Стоял, смотрел на огонь в камине. Почувствовав спиной взгляд, повернулся. В дверях стояла Дарьяна.

– Я хотел поговорить с тобой наедине, поэтому остался. Больше года прошло, как ты ушла. Я думал, ты уехала к родителям, а оказалось, ты не плохо устроилась.

– Я слышу ноты издёвки в твоём голосе. Слишком много не заслуженного унижения мне пришлось испытать от тебя когда-то, а сейчас я не позволю тебе так со мной обращаться в доме моего мужа.

– Посмотрите, какой мы стали дамой – недотрогой, – он шагнул к ней, попыталсяобнять.

– Не смей прикасаться ко мне своими похотливыми, грязными руками, – она гневно посмотрела на него, – ты ничтожество, как жаль, что я поздно это поняла. А сейчас я люблю и любима человеком, чьего мизинца ты не стоишь. Прошу тебя, уходи.

– Я не хотел тебя обидеть. Прости, я был груб. Но когда я увидел тебя сегодня, что-то защемило в груди. Ты так изменилась, стала ещё прекраснее, чем раньше. Как я не смог разглядеть в босой простушке, с русой косой, очаровательную женщину. Давай забудем прежние обиды, я хочу быть с тобой, – он взял её за руки, потянул к себе.

– Немедленно отпусти меня! Я замужем, к прошлому возврата нет. Владислав прекрасный человек, он не заслуживает такого оскорбления.

– Что муж, ведь ты любила меня, помнишь, какими жаркими были наши ночи, – он с силой прижал её к себе, потянулся к губам.

– Не смей, подлец, оставь меня! – она высвободила руку и ударила его по щеке.

От неожиданности, Славутич разжал объятья, потёр пылающую щёку.

– О, а всё-таки в ручках осталась деревенская силушка, – захохотал он, – ну полно тебе, не сердись. Боже, сейчас в гневе ты ещё прекрасней, глаза ещё зеленее стали. Чудо, как хороша! Ну, послушай, муж мужем, а страсть и нежности мои? Неужели, ты забыла, какую любовную сладость мы дарили друг другу. Разве Владислав способен на такие изысканные ласки? Он совершенно глуп в этом, уж ято видел, как он с девками робел. Давай договоримся с тобой, завтра, тайно, приедешь ко мне, я постараюсь вернуть твою любовь.

– Не смей, слышишь, не смей, говорить мне такие вещи! Я не желаю тебя слушать и видеть. Поняла ещё тогда, что ты подлец. Думала, время исправит тебя, но такие, как ты, не знают чувство стыда. Ненавижу тебя! Лучше Владислава для меня нет и не будет! – она повернулась и выбежала из комнаты, столкнувшись в дверях со своим мужем.

– Ты негодяй и мерзавец! Убирайся от сюда. Прошу тебя, больше не переступать порог моего дома, – спокойным голосом сказал Влад, – я всё слышал, своим гнусным предложением ты оскорбил не только мою жену, но и меня.

– Да полно тебе, друг. Она просто деревенская шлюха, которую ты, не знаю почему, пригрел да ещё имя своё родовое ей дал, – изумление в голосе Славутича вывело из равновесия Владислава.

Он размахнулся и так ударил Славутича, что тот отлетел к стене.

– Она моя жена и мать моего сына. Вставай, пошёл вон.

Славутич поднялся, вытер платком кровь из разбитой губы.

– Хорошо, я уйду, но докажу тебе, что она падшая девка, – и выскочил из гостиной.

Владислав поднялся по лестнице, остановился возле дверей комнаты Дарьяны, прислушался. Услышал лёгкий шорох платья и всхлипывания, постучал.

– Дорогая, можно войти, – и, не дождавшись ответа, открыл дверь.

Дарьяна, уткнувшись лицом в подушки, рыдала.

– Милая моя, ну что ты, успокойся, не надо слёз. Я прогнал его и постараюсь, чтобы он никогда больше не побеспокоил тебя.

Дарьяна подняла, мокрое от слёз лицо.

– Господи, какой стыд! Мне больно оттого, что ты услышал всё это, стал свидетелем столь безобразной сцены, – слёзы катились из глаз, она опять упала в подушки лицом.

– Не надо, любовь моя, не рви сердце своими страданиями. Мне совершенно наплевать, что говорил этот негодяй. Я люблю тебя, такой как есть и что было между вами раньше, то было до меня, не плачь, у нас чудные дети и я счастлив, как никогда, – он положил руку на её, содрогающееся от рыданий плечо.

Дарьяна села, взяла его руку, приложила к своей щеке. Горячие слёзы капали на руку Владлена.

– Как горько, что узнала тебя так поздно. Бесчестной грешницей в твой дом вошла да ещё с довеском. Почему же не угодно было богу, что бы узнали мы друг друга раньше, – печаль в голосе Дарьяны была такой искренней, – нам надо расстаться. Я уеду завтра же, боюсь, что Славутич не успокоиться. Не за себя боюсь, ему отпор смогу дать, не хочу, что бы из-за меня твоё честное имя обсуждать будут.

Владлен наклонился поцеловал её в щёку.

– Ждал я такого ответа от тебя. А если чувствуешь, что сможешь устоять перед ним, то мне и подавно нестрашно. Мне всё равно, что люди говорить будут. Я питаю к тебе такую сильную любовь, она мне придаст силы вдвойне, чтобы закрыть рты светским сплетникам и защитить тебя.

Дарьяна подняла на него мокрые от слёз глаза. «Как я люблю её, господи, как она прекрасна», – думал Владлен. От избытка чувств он приблизился к ней, потянулся к губам. Она ответила на его поцелуй. Оба задохнулись от нежности. Объятья, неистовые поцелуи, закружились головы от долгожданного счастья. Время и пространство потеряло границы. Это была их первая волшебная ночь любви.

Не обманули предчувствия Дарьяну, не успокоился Славутич. Всеми правдами и не правдами искал с ней встречи. Подкарауливал возле их дома, как мальчишка через забор перепрыгивал, когда она с детьми на лужайке гуляла. Гнала, как пса, гнала его Дарьяна, богом просила, оставить её в покое. На коленях ползал, грозился, расскажет всем, что было между ними. Однажды, застал его в саду Владлен и налетел как коршун.

– Я тебя уничтожу, если не оставишь нас в покое.

– Всем скажу, что она моей любовницей была, – трясясь от злобы, кричал Славутич.

– Кто же тебе поверит, что князь Лорцевич на простой крестьянке женился, да ещё порченой. Сделаешь так, сумасшедшим тебя объявлю, связи подключу, упеку в больницу для умалишённых.

Отстал на время отвергнутый. Успокоилась Дарьяна, думала, прошла эта напасть. Ездили на приёмы, балы. В каждом доме их принимали с подобающим к фамилии Влада почётом. «Значит, не исполнил свою угрозу Славутич, не сказал ни кому. Дай бог ему счастья» думала Дарьяна.

Прошёл год. Никогда не говорили с мужем о Славутиче, даже имя его не вспоминали. Да в прочем никто, из светского общества, давно не видел его. Поговаривали, что он уехал из города, а куда, никто не знал. Как-то в один из солнечных, прекрасных, летних дней сидела Дарьяна в саду, в беседке. Влада не было дома. Услыхала шорох в кустах.

– Кто там? Уходите, я позову слуг, – она испугалась не на шутку.

– Это я, любовь моя. Не гони меня, выслушай, – из кустов показался Славутич, – не могу я, люблю так, что свет без тебя не мил. Сплю, во сне тебя вижу, просыпаюсь, брожу по дому, из каждого угла твои глаза смотрят, смех твой в каждой комнате слышу. Вернись ко мне, повенчаемся, заживём семьёй. Ведь Ильян сын мой, знаю, что мой.

Он упал на колени перед Дарьяной.

– Нет, это сын Владислава. Зачем ты пришёл? Ни к чему всё это, уходи. Я так счастлива, что не хочу спугнуть это. Забудь всё, никогда больше не появляйся здесь. Это разговор не имеет ни смысла, ни продолжения, – она встала и пошла в дом, оставив рыдающего на коленях Славутича.

Прошло время. Семья графапополнилась ещё одним ребёнком. Чудесный мальчик, вылитый Влад уже твердо стоял на своих маленьких ножках. Восьмилетняя девочка и пятилетний мальчик, по всему видно было, души не чаяли в своём маленьком братце, весело играли с ним в залитой солнечным светом детской комнате. Родители с любовью смотрели на их весёлую возню. Дарьяна обратилась к мужу:

– Хочу попросить тебя, давай навестим моих родителей. Много время прошло, столько горя я им доставила своим бегством. Раньше боялась их гнева, боялась, что не простят меня. А нынче сон видела, моя мать по полю ходит, в белых одежда, а поле бескрайнее, вроде, день, а солнышка нет. Она повернулась, лицо чистое да гладкое, как у молодой и рукой меня поманила. Проснулась я, сердце защемило, нехороший это сон. Если помедлю ещё, боюсь, не увижу мать живой, – печально сказала Дарьяна.

– Не переживай, дорогая, это всего лишь сон. Но что бы ты успокоилась, непременно, поедем. Я завтра утром дам распоряжения, вернусь домой и поедем. Да, кстати, ты никогда не рассказывала о том, где жила раньше.

– Дорогу, по которой я в греховный путь отправилась, на всю жизнь запомнила. Из города выедем, а дальше покажу, – Дарьяна улыбнулась, пожала руку мужу.

– Я уже и не знаю, насколько опрометчиво было твоё решение сбежать. Ведь если бы ты тогда не поддалась своему чувству, был бы я так счастлив сейчас, – посмотрел ей в глаза Владислав.

– Я тоже очень счастлива. Спасибо тебе, пойду, пожелаю детям спокойной ночи, – она встала, поцеловала мужа и поднялась в детскую.

К полудню отправились в путь. Ехали по дороге, дети играли, потом устали и заснули, проснувшись, начали капризничать. Было принято решение остановиться, походить, размять ноги. Природа вокруг была просто восхитительной. Лес стоял сплошной стеной по обе стороны дороги. Чуть поодаль от дороги, сквозь деревья, была видна поляна, пошли туда. Дети бегали по высокой траве, их звонкий смех, как звон колокольчиков, летел над поляной и терялся в лесу. Влад играл с ними, догонял и они, все четверо, смеясь, падали в траву. «Господи, как хорошо! – пела в душе Дарьяна, – разве можно назвать любовью то, что я испытывала к Славутичу. Это было просто наваждение какое-то. Вот сейчас счастье, вот это любовь!» Так думала она, глядя, как муж забавляется с детьми.

Пошла по лесу, напевая песню. Щебет птиц вторил её напеву. Набрала целую охапку цветов, и тут увидела большую бабочку, необыкновенной красоты, та порхала с цветка на цветок, удаляясь в глубь леса. «Надо поймать её» – подумала Дарьяна и побежала следом. А бабочка, перепорхнув тонкую полоску леса, привела её на другую поляну. На ней, прямо по середине, куча камней, образующая что-то вроде, небольшой горки. Бабочка села на камень и когда Дарьяна подбежала, то увидела вот что. Казалось, эти камни кто-то сложил так, что бы они образовали что-то вроде беседки с одним входом. Бабочка вспорхнула с камня, полетела в этот вход и пропала в его темноте. Дарьяна подошла ближе. Пахнуло затхлой влагой и ещё чем-то неприятным. «Как странно, но разве бабочки живут в темноте и сырости?» – подумала она и протянула руку в эту темноту, что бы наощупь поискать. Не достала до противоположного края и сделала шаг. Это было роковой ошибкой.