Текст книги "Тринадцать полнолуний"

Автор книги: Эра Рок

А Эра, откупорив бутылку, сделала глоток и, налив в руку воды, стала брызгать её на лежащего мужчину по кресту, с головы до живота и с правого плеча на левое. Она что-то бормотала, Генри прислушался. Эра читала молитву, обращённую к Николаю Угоднику: «Николай Угодник, помощник божий. Ты и в поле, ты и в доме, ты в дороге и в пути, ты на небесах и на земле. Спаси, сохрани, защити, раба божьего Николая от злого духа, от нечистой силы, от напрасной смерти. Прошу тебя, Николай Угодник, молю, спаси, сохрани, защити. Во имя Отца и Сына и Святого Духа». Она прочитала молитву три раза и всё время окропляла водой из бутылки лежащего.

– Я понял, он её муж и его зовут Николай, – тихо сказал Генри, – это совпадение имён имеет определённый смысл?

– Не исключено, хотя может это действительно, просто совпадение, – загадочно улыбнулись Шалтир и Юлиан.

А молодой человек, давший Эре воду, осторожно помогал ей подняться. К лежащему подошли медики и один из них наклонился, проверяя пульс. – У нас есть шанс спасти его, пульс вполне нормальный для такого случая, грузите его и быстро в реанимацию, – дал он распоряжение своим коллегам.

– Я сам могу дойти, – пришёл в себя раненый, но тут же снова потерял сознание.

Мужчину положили на носилки и понесли к машине. На Эру, как не странно, никто из врачей не обратил внимание. Генри снова вопросительно посмотрел на своих учителей.

– Для них она не представляет интереса, потому что благодаря вам, на ней нет видимых повреждений. Вы сами, в виде её внутреннего голоса, дали ей указание перед самой аварией расслабить все мышцы и незримо поддерживали её физическую плоть своей энергией, – ответил на его молчаливый вопрос Шалтир.

Подъехала ещё одна машина, мёртвых погрузили в неё и машина тронулась по дороге. Эре помогли подняться, она повернулась в ту сторону, где стояли наши путешественники во времени, поклонилась в пояс, перекрестилась три раза и тихо прошептала: «Спасибо вам, спасибо за наши вторые жизни, меня и Коленьки» и, поддерживаемая под руки молодым человеком, его пожилым спутником, подошла к их машине и села на заднее сидение. Её помошники прошлись по месту аварии, собрали кое-какие уцелевшие вещи.

– Мы довезём вас до ближайшего городка и определим в больницу, – молодой человек с переднего сиденья повернулся к Эре.

– Да-да, спасибо, – Эра улыбнулась сквозь выступившие слёзы.

У неё нестерпимо стали болеть грудная клетка и спина. Сжав зубы так, что хрустнули челюсти, она едва не закричала от боли. В глазах потемнело и похолодело в животе. «О, господи» издала она тихий стон.

– Вам плохо? Скажите, где у вас болит, – повернулся к ней молодой, – возьмите меня за руку.

– Ничего-ничего, не волнуйтесь, со мной всё в порядке, у меня есть помощники, – тихо прошептала она.

Машина тронулась, увозя Эру в городок, заводские трубы которого дымились недалеко от места трагедии. С дороги, к искарёженной машине, съехала какая-то машина с тремя буквами на дверце.

– Это специальные полицейские, которые, мягко говоря, задержались, – покачал головой Юлиан.

Вышли три человека, подошли к груде металла, бывшей когда-то машиной.

– Как всегда, медики нас не дождались, придётся ехать к ним за отчётом. Да-а, в такой мясорубке вряд ли кто-то выжил, – сказал один из них. – Ещё бы, смотри, какой путь от неё остался, жуть, – передёрнул плечами самый молодой.

– Смотри-смотри, стажёр, вот во что может превратиться классная тачка на наших дорогах. А эти буржуи кричат на каждом углу о безупречном качестве и надёжности своего товара. Ладно, давайте протокол оформлять, обедать пора, – самый старший достал папку и начал что-то записывать.

– А мой сосед прямо мечтает о такой тачке, после смены зайду к нему и расскажу об этом ДТП, – покачал головой молодой.

– И нам пора, друзья, всё что надо, мы уже сделали, – Шалтир посмотрел на своих товарищей.

– Да-да, пора, – Юлиан, подслеповато прищурившись, вглядывался вдаль, где дымили трубы, – что же они делают? Вы только посмотрите, сколько ядовитой окиси выбрасывает в воздух этот, да и подобные ему, завод! Чудовищно, просто чудовищно, так издеваться над своей экологией.

 
Прогресс, сколь созидателен твой шаг,
Но всё ж гораздо больше разрушений.
Дитя цивилизации – природы враг,
для экологии земли коварный гений.
 

– Уважаемый Юлиан, вы настоящий трибун. Но благодаря прогрессу человечество шагнёт далеко в своём развитии, – Шалтир похлопал Юлиана по плечу.

– Лучше бы в Библию почаще заглядывали, – нахмурившись, буркнул Юлиан себе под нос, – но ничего-ничего, партия зелёных уже создала свои ряды и грядёт революция во имя матушкиприроды!

Юлиан почти прокричал последнюю фразу и потряс кулаком.

– Генри, я чувствую, сколько у вас вопросов, но дам вам право их задать только после того, как мы вернёмся, – повернулся Шалтир к притихшему Генри, – сейчас нам надо возвращаться, столь трудный переход надо закончить волшебным отдыхом. Приготовьтесь, пора.

Шалтир опустился на землю и застыл в позе лотоса, двое спутников последовали его примеру. Генри почувствовал движение воздушных потоков, в теле появилась невероятная лёгкость, процесс перехода обратно в пещеру, откуда они попали в далёкое по времени будущее, ни чем не отличался от изначального.

Путешественники во времени и пространстве открыли глаза снова в пещере, приветливо встретившей снова изысканно накрытым столом. Аромат свежеприготовленных явств приятно щекатал их ноздри. – Я люблю его, просто обожаю, – сглотнул слюну Юлиан, – посмотрите, он опять угадал все наши вкусы. Эта курочка восхитительна!

Юлиан потёр ладошки и почти вприпрыжку подошёл к столу.

– Друзья, беру на себя роль хозяина и предлагаю вам отведать все эти кулинарные изыски. Смелее, всё просто само прыгает к нам в желудки, – говорил Юлиан, отламывая от запечённой курицы ножку и вгрызаясь в неё зубами, – мда, чудо, просто чудо, как хороша.

Шалтир, улыбаясь, смотрел на жующего, зажмурившегося от наслаждения Юлиана, похожего сейчас на мурлыкающего кота.

– Однако, любите вы покушать, коллега, а ведь для нашего биологического организма нужно не так уж и много. Вам, как врачу, это должно быть известно. Чревоугодие довольно неприятная вещица.

– Согласен с вами полностью, – набитый рот Юлиана издавал нечленораздельные звуки, прожевав и потянувшись рукой к огромному лангусту, Юлиан продолжал – грешен, грешен я, батенька, но должен же быть хоть один пробел в моей безупречной репутации. Я всегда так, грешу, грешу этим, а потом прошу у господа прощения и сажусь на диету. Вот уж где испытание, друзья мои, особенно для такого любителя вкусно покушать, каким я являюсь. Но согласитесь, если бы только так грешили люди, всё бы было гораздо проще. Потому-то я до сих пор ещё не на небесах, когда избавлюсь от этого недуга, тогда и буду сидеть на облачке, качая своими натруженными ножками. А может, повезёт даже больше и меня возмут к себе те, кто двигает свет в этот мир или правельнее сказать, освещают путь к цели. Но пока, я наслаждаюсь изысканностью еды и теряю разум при виде всех этих вкусностей. Так что, не портите мне аппетит, уличая в грехе, а лучше последуйте моему заразительному примеру.

Юлиан, притворно нахмурился, виновато улыбнулся, пожал плечами и отломил от лангуста клешню, а другой рукой взял кусок пирога с креветочным мясом, политым белым соусом. Шалтир тоже улыбнулся, потом засмеялся, засмеялся и Юлиан. Генри смотрел на своих хохочущих учителей и тоже заулыбался. Переживания от увиденного ещё сидели занозой в его сердце, но торопить этих двоих с объяснениями, он не стал. Шалтир подошёл к столу и взял хлебную лепёшку, в которую был завёрнут козий сыр, солёный творог и несколько листиков зелени, вперемешку с дольками помидоров. Генри только сейчас почувствовал голод и выбрал для себя длинную шпажку с нанизанными на неё кусочками сочного бараньего мяса. От него шёл пар и удивительный аромат специй и дымка костра, на котором его готовили. «Странно, как будто повар, который не хочет показываться нам, стоит где-то рядом и подносит к столу свежие блюда. Очень странно» думал Генри, снимая со шпажки первый кусочек, истекающий жирным соком. – Мясо хорошо запивать красным вином, юноша, вот, возьмите, – Юлиан протянул Генри стеклянный бокал на тонкой ножке, – это великолепное бордо, смотрите, какой чудный рубиновый цвет! Думать за приёмом столь великолепной пищи– кощунство. Просто, поблагодарите нашего гостеприимного хозяина и всё. Возьмите, возьмите эти нежные листики салата и базилика. Вот-вот, умница, а теперь этот восхитительный, нежный, маленький корнишончик с капельками утренней росы на бочку. М, вот, вот оно счастье, блаженство и преимущество земного бытия. О, боги, вы благодетели и волшебники ещё и потому, что дали людям возможность ощущать на языке весь этот изысканный вкус. Какое наслаждение попробовать пищу, которую искусные повара придумают для услыды вкуса таких ценителей, как я. Ведь ещё не родилась даже прапрапрабабушка этого ягнёнка, которого вы, Генри, так с аппетитом едите. А вы, коллега, вы снова будете пить свой любимый зелёный чай?

– Разумеется, этот напиток всегда придавал мне бодрости, – кивнул Шалтир.

– При всём моём уважении, не понимаю вас, что может быть лучше вот этого, – Юлиан поднял свой бокал, который был полон белым вином и повернулся к Генри, – юноша, позволю себе дать вам совет, никогда не путайте при трапезе две вещи, с мясом – красное вино, а с рыбой – белое и ваш организм будет вам весьма благодарен. Видите ли, мой мальчик, умение понимать вкус пищи, весьма хитрое искусство и познать его может далеко не каждый. Скажу без ложной скромности, я пробовал почти всё из того, что растёт, бегает и ползает по матушке-земле. Хотя мои обширнейшие, опять же, без ложной скромности, знания человеческого организма, частенько напоминают мне о пагубных последствиях излишеств в еде. В нашей жизни то и дело душу побеждает тело.

Юлиан похолопал себя по округлому животу.

– А когда душа усмирит плоть, свет создателя в сердце безпрепятственно войдёт. Дорогой мой друг, главное то, что вы это понимаете, – улыбнулся Шалтир, – а это первый шаг к победе над собой.

Юлиан закивал головой, соглашаясь с ним и, виновато улыбнувшись, потянулся за воздушным, белковым пирожным. Откусив сначала скромный кусочек, он зажмурился, а потом, махнув рукой, сунул всё пирожное в рот.

– Ой-ой-ой, ну, отриньте свою аскетичность, попробуйте вот это, оно просто тает во рту, – причмокивая языком, сказал Юлиан, – а я считаю, что господь, иногда, благоволит к тем, кто способен на эксперименты, даже если они находятся на шаткой позиции. Он даже создал три основных энергии для стимуляции людей. Совершая, порой бесшабашные, поступки люди надеятся на Фортуну, Удачу и Успех, но забывают об одном, что три этих понятия, хоть и имеют практически один смысл, но всё-таки разные по своей сути. Фортуна – эта дама весьма своевольна и избирательна, она капризна и очень изменчива. Её поведение в отношении людей понять практически невозможно. Удача – эта вообще прячется за высокими горами и бушующими реками космического пространства. Улыбка Удачи вспихивает ярким светом настолько редко, что увидеть этот блеск удаётся не каждому. Чем они заслуживают этого виденья, я пытался проследить и пришёл к такому выводу, невсегда нынешняя праведная жизнь служит показателем. Долгий и упорный труд во всех жизнях Удаче нравиться гораздо больше, чем сиюминутное исправление грехов. А Успех – господин весьма серьёзный, он любит старательных и работящих людей. Он приходит к тем, кто изгнал из себя лень-матушку и находится в постоянном поиск смысла. Но больше всех, я люблю четвёртую энергию, редчайшую и ещё более капризную по отношению к людям, Гениальность. В её капризности убеждаются люди на протяжении тысячелетий. По-настоящему, гениальные люди рождаются очень редко. Вот к этой силе я всегда и питал трепетные чувства.

– Уважаемый Юлиан, хочу поделиться с вами своими наблюдениями, по-моему, в отношении вас эта энергия имеет собственные планы, ибо в вашем лице она нашла достойного. Наше давнишнее знакомство только убеждает меня в этом, – Шалтир поднял руки на уровень своей груди и поаплодировал Юлиану.

– Ах, льстец, восточные люди всегда отличались умением говорить комплименты, но мне ещё шагать и шагать до ваших высот, – Юлиан хитро прищурился и, притворно-стыдливо опустив голову, закрутил носком туфля перед собой, делая в песке ямку, – но есть ещё и пятая энергия – Везение. Самое большое богатство и вознаграждение от этих энергий для человека – прожить долгую жизнь и умереть в глубокой страрости в окружении близких и родных.

Оба весело рассмеялись взаимным любезностям и, будто вспомнив о присутствии Генри, повернулись к нему. Наш Радужный Адепт, с любовью смотрел на обоих, чувствуя, как трепетно щимит его сердце от переполняющего чувства нежности к этим людям. Их непосредственность, лёгкость в общении и отеческая забота, которых ему так недоставало в детстве, теперь были восполнены ими с лихвой. «Я счастлив! Я безумно счастлив! Боже мой, Виола, мой любимая, если бы только ты могла быть сейчас рядом со мной, в этот чудный миг моей жизни! Я безумно люблю тебя и страшно соскучился» думал Генри.

– Шалтир, пока мы с вами любезничали, наш мальчик расчувствовался. Юноша, всему своё время, – Юлиан сжал обе руки Генри, – придёт счастливый миг и вы будете вместе. Мало того, вам предстоит долгое путешествие по жизни, рука об руку и миг этот будет волшебным. Скажите, Шалтир?

Юлиан повернулся к Шалтиру, но тот отвёл глаза в сторону. Доктор, видя разительную перемену в выражении лица такого, беспристрастного обычно, Шалтира почувствовал тревогу. «Чем вызвано его замешательство? Почему я не в курсе? Неужели, я ошибаюсь?! Ах, боже мой!! Но почему?! Разве мой мальчик заслужил это так рано?! О, нет!! Нет-нет-нет, я не согласен! Ну, пусть он ещё поживёт!» кричала душа старого доктора. Он тронул Шалтира за руку, пытаясь поймать его взгляд. Шалтир повернулся к нему. «Не так скоро, но и не слишком долго. Увы, мой друг, вряд ли мы сможем повлиять на это решение. Наберитесь мужества» было написано в его глазах. «Ах, ну разве это не нонсенс? Жаль, безумно жаль, успеть бы подготовить его к этому. Боги, дайте мне ещё время, хоть чуть-чуть?!» доктор не проронил ни слова вслух, говоря с Шалтиром на языке жестов. Но пока ему никто не ответил ни «да» ни «нет», он решил разбавить повисшую между ними тишину очередным продуктом стихотворного вдохновения:

 
Ты любишь и любим, прекрасен мир вокруг,
И счастья миг продли, живи, мой милый друг,
Господний дар прими, испив его сполна,
Прочь грусть, любовь в крови, в руке бокал вина.
 

Друзья мои, давайте ещё выпьем за великолепный, волшебный дар господа – ЖИЗНЬ.

Юлиан отвернулся, пытаясь скрыть набежавшие слёзы от печальной, открывшейся правды, подтверждённой Шалтиром, налил всем в бокалы по глотку красного вина. Шалтир пригубил вино и посмотрел на своих спутников:

– Ну, что ж, мы уже можем подвести некоторые итоги нашего путешествия. Генри, если у вас возникли вопросы, прошу, без стеснения задавайте их. А может, вы уже всё поняли сами, без подсказок?

– Я благодарен вам за ваше участие в моей судьбе и ещё за то, что вы, оба, так глубоко верите в мои способности анализировать. Но боюсь вас огорчить, моё эмоциональное эгрэго сейчас преобладает над вдумчивостью и пониманием, – Генри виновато улыбнулся, – увиденное болью отзывалось в моей душе, будущее полно жестокости. Но почему? Неужели, с ходом времён, люди совсем перестанут любить и относиться с пониманием друг другу? Массовые убийства станут привычным делом?

– Увы, мой друг, во все времена это всегда было, есть и будет, история человечества полна такими примерами. Генеальность ума и садистический терроризм, распутство и неверие в бога не только совместимы в этом времени, но и оправданы обществом, как как необходимость существования и продвижения к «великим целям». А цель-утопия и в конечном итоге господь может решить превратить в пепел города, как Садом и Гоморру, затопить континенты.

– А как на счёт шанса, предоставленному Ною и его семье? Разве этого не будет? – возмутился Генри.

– И сказано в писании «не причиню я городу сему никакого горя, если в нём живёт хоть один праведник». Может, им, грядущим поколениям, и повезёт, – пожал плечами Юлиан, – создать что-то стоящее без надлежащего опыта прошлого невозможно. Люди сами творят свою судьбу, неприслушиваясь к советам и предупреждениям. Вот один из примеров, Мишель Настадамус, больше пятисот лет назад до этого времени предсказавший и многочисленные жертвы фашизма и взрывы атомных бомб, которые мы с вами видели и взрыв огромной железной птицы, называемой космическим кораблём, в котором погибнут сразу 9 человек. Исследование глубин космоса, в котором люди хотели увидеть создателя, несёт им и такие потрясения. В катренах гениального Нострадамуса много зашифрованных пророчеств, над кодом которых уже не одно десятилетие трудятся умные люди. Лишь маленькая толика расшифрована в том времени, в котором мы побывали сегодня.

– Да, я поражаюсь его терпению, так много знать, предвидеть столько катостроф и так расплывчато описать всё, – Юлиан развёл руками.

– А кто это и почему вы с таким уважением говорите о нём?

– Весьма просвящённый человек с великим знанием. Ему многое было открыто из тайного и дано разрешение рассказать об этом людям. В то время пророчествовать было весьма и весьма опасно, ибо с именем господа на устах, миром правили страшные люди, но само провидение сильно берегло его. Вот и посмотрите, какая мощь задействована и та не может открыть людям глаза и умы, – Юлиан закатил глаза и добавил, – надо будет на досуге, вернуться в прошлое и кое-что обдумать рядом с ним.

– А зачем же было так сильно зашифровывать? Ведь вы всегда говорили мне «предупреждён-вооружён»! Может, тогда бы люди избежали таких трагедий, – Генри не скрывал возмущения.

– Возможно, но вмешиваться в ход событий, даже избранным не позволительно. Кто знает, может всё, что происходит и есть великий замысел создателя для того, чтобы люди извлекли уроки? Что получится, если нашу судьбу бедем решать мы, а не бог?

– Но разве можно объяснить это тем, кто безвинно погибает и родственникам погибших?

– Увы, жертвы всегда неизбежны, будь они виновны или нет. Но, опять же, кто определил меру вины и невинности? Ни вам, ни нам это не под силу, как не банально, но «на всё воля божья», – Юлиан поднял глаза к небу. – Юлиан, я не согласен с вами в одном. Действительно, люди должны прислушаться к предупреждениям, ведь для того, чтобы научиться чему-то, необязательно давать смерти косить косой направо и налево. Беда в том, что к явним предупреждениям люди не относятся серьёзно. А ведь этих предупреждений великое множество и некоторым посвящённым под силу разгадать их. Вот и Мишелю аплодировали только тогда, когда свершалось предсказанное и тут же забывали о нём до следующего происшествия.

– Но, если есть возможность проверить написанное, почему правители держав не соберутся все вместе и обсудят, что можно сделать во избежание бед? – недоумевал Генри.

– Я уже говорил, это невозможно, мой мальчик, общество разобщено до безобразия, да и большинство не верит ни во что. Каждый боиться выглядеть трусом в глазах других, высказывая своё отношение по поводу того или иного неординарного, непонятного, выходящего за грани научного подхода к проблеме. Тем более, даже в будущем, особенно в будущем, с развитием прогресса, люди вообще будут поднимать насмех любого, кто мыслить не так, как они. Я имею ввиду тех людей, которым хоть что-то известно о тайнах мироздания. Видите ли, юноша, цивилизация шагнула настолько далеко, что если раньше, в эпоху отсутствия технологий любого рода, человечество хоть чуть-чуть верило в существование Высшего Разума, то когда огромные железные птицы, сделанные ими же, полетели в небо, за облака, пробивая атмосферные слои, люди разочаровались изза того, что не увидели бога, – Юлиан посмотрел на Шалтира.

– И я понимаю их, ведь человек так и устроен, что всё должен увидеть своими глазами и пощупать своими руками, – продолжал разговор Шалтир, – поверьте, им тяжело и мне искренне жаль их. Но в тоже время, я совершенно спокоен за будущее, ибо нет никакой возможности, чтобы все жили, как должно. Вера выведет тех, кто верит без видимых доказательств и это самое лучшее решение вопроса об избранности.

– Я всю свою жизнь, и эту, и если даст бог, будущие, буду стараться помочь людям, – тихо произнёс Генри, смотря в одну точку перед собой.

Юлиан и Шалтир переглянулись, на их лицах появились улыбки.

– Славно, славно, мой мальчик, – Юлиан почувствовал, как защипало у него в глазах от слёз при воспоминании о молчаливом диалоге с Шалтиром.

– Расскажите мне что-нибудь о моей избранной. Кто она? – Генри очнулся от своих мыслей.

– В октябре солнце находится в зодиакальном созвездии Весов и Скорпиона. Рождённые под зником Весов взвешивают все свои поступки и приняв решение, не отступают от него. Она родится как раз в это время, в октябре, когда начинается полное равновесие. Я изучал влияние расположения звёзд, светил, времён года, дат рождения, часы, вплоть до минут, на судьбы людей. Каждому человеку присуще наличие двух полюсов отношения к жизни, скажем так, белого и чёрного. Так вот, рождённые в знаке Весов, как никто другой, остро чувствуют их. Совершая поступки разного плана, они удачно справляются с анализом последствий. Вы знаете, я даже подозреваю, что рождение в знаке Весов, это определённо, скачок на другую паралелль. Так-то, мой друг, но и это не самое главное, дело в том, что ваша избранная – довольно настойчивая натура. Когда в её жизнях были переломные моменты, она просто сыпала вопросами, ожидая ответов. В конце концов, она достучалась и получила то, что просила. Каждая энергетическая субстанция, созданная и народившаяся, я имею ввиду начало начал, так сказать, изначальный момент создания, приходит в жизнь с определённой миссией. Но далеко не все могут слышать голос своего создателя, своей души, верят своему чутью, которое было с человеком гораздо раньше его очередного рождения. Противоречие – странность и патология в человеческом сознании, это голос, звучащий внутри нас. Но люди умудряются жить, неслыша его пронзетльно кричащих нот. Кто не слышит внутренный голос, тот никогда не услышит Свет голоса, зовущего к себе. Расплата за нежелание слушать – неприкаянно блуждать во тьме и тишине. Мне кажется, я говорю слишком много и не по делу. Шалтир, ну помогите мне! – взмолился Юлиан, сложив руки лодочкой.

– Вы замечательно объясняете, друг мой, – улыбнулся Шалтир, – Генри, вы понимаете, о чём он говорит? – Генри кивнул, – Ну вот, видите, мальчик прекрасно всё понимает. Изначальную предисторию появления на свет вашей избранной рассказывать можно долго, прослеживая её путь. Нет смысла, разбирать её поступки и деяния, нам важен конечный результат. А он таков, свыше дано указание, вы будете помогать ей, подсказывать и учить. Вот и сейчас, то что мы видели – первое тому подтверждение. Человек, встретившийся со смертью, побывавший в её ледяных объятиях…

– Да-да, я совсем забыл вам сказать, что после аварии Эра ощутит «клиническую смерть», так это называют медики в её времени. Но в природе это определяется несколько иначе. Простите, Шалтир, я перебил вас, продолжайте, прошу, – Юлиан замахал руками.

– Не извиняйтесь, я знаю ваше отношение к практическому применению ваших знаний, – продожал Шалтир, – так вот, чудом провидения и особенного внимания к человеку является то, что в этот момент его кровь не застывает до определённого градуса, когда наступает настоящая смерть. Все функции организма работают в изменённом режиме, но в работе мозга появляется новая, спящая до этого, функция. С необычайной лёгкостью открывается подсознание и на сознание выходят новые, вернее, давно известные, но спрятанные за семью печатами, знания, находящиеся в энергетической резервной ячейке. Это так называемый «модуль господа» – чудное опередление, данное этому свойству мозга через пару столетий от времени, в котором мы живём. Научившись пользоваться им, человек сможет открыть для себя многие тайны сотворения Вселенной. Получив сильный эмоциональный всплеск, шок, физическую травму, вышедший из клинической смерти, человек получает заряд жизненной энергии, четырёхкратно превосходящий первоначальную. После этого, сознание и подсознание начинают работать в унисон, и этому человеку легче проникнуть в информационное поле земли и получить нужный ответ на поставленный им вопрос. «Не было бы счастья, да несчастье помогло» подходящее выражение для такого случая. Но дело в том, что не все могут использовать полученный дар в правильном направлении. Именно дар, поверьте мне, но ещё всё зависит от состояния духовности в этот момент. Если ранг души высок, то информация будет тоже весьма и весьма обширной. Но вам повезло, ваша подопечная давно открыла в себе способность предвиденья методом проб и ошибок. Она проверяла и анализировала происходящее с ней, хотя и были просчёты, но это не так страшно. А теперь ваша задача, помочь вашей подопечной, получить сведений как можно больше, и как можно правельнее истолковать их. Тогда, получив ответы, разъяснения и описав их в книге, она сможет поделиться информацией со многими людьми, помогая им не совершать ненужных ошибок. Помните об одном, очень важном факте, она родится в знаке Весов и как говорил Юлиан, это весьма одиозная личность. В ней равноправно уживаются два полюса и ваша чаша должна перевесить, ибо к её персоне имеют интерес и ваши аппоненты. Скажу вам больше, вы не имеете права на отдых и попустительство в работе с ней, ибо от этого будет зависить не только её учение, но и ваше.

– Да-да, мой мальчик, мимолётный взгляд – вещь неопределённая по определению глубокой сущности, – Юлиан взял Генри за руку и потряс её, – дело в том, что цепочка состоит из множества звеньев. Её обучение зависит от вас, ваше от нас, а наше от наших учителей. Вам же должно быть понятно, что и у нас есть учителя? Мы все проходим этапы обучения до тех пор, пока не придёт звёздный час, час ВЕЛИКОГО ПОНИМАНИЯ.

– За которым – пустота?! – Генри печально улыбнулся.

Его высказывание привело Шалтира и Юлиана в недоумение и практически к потери дара речи, они переглянулись. Через несколько минут Шалтир нарушил затянувшуюся паузу.

– Боюсь, вы ещё не готовы услышать истину о совершеннейших душах. Шалтир кашлянул и посмотрел на Юлиана, глазами показывая, чтобы тот включался в разговор. А тот, с открытым от удивления и растерянности ртом, крутил в руке бокал с вином и сидел, съёжившись, как будто хотел, чтобы его не замечали. Шалтир ущипнул его за бок и когда Юлиан повернулся к нему, глянул так, что тот ещё больше вжал голову в плечи. Но чувсво юмора всегда спасало доктора и он разродился очередным поэтическим чадом:

 
Хочу спросить у пустоты: «действительно ли ты пуста?»
Неужто глубина твоя ни кем разумным не населена?
Кто выдумал определенье «пустота»?
Тот пессемист, которого скрутила скука,
Наверно так и иначе, грусть-тоска,
Несовершенная душа – такая мука.
Но оптимисту легче, он во всём
Увидит свет и мыслями его заселит
Ему пою хвалу, он разума мечом
Разрубит пустоту и ищущей душою мир измерит.
 

Вы меня просто поражаете, юноша, говорили-говорили, рассуждали-рассуждали и так огорчили меня. Как же так? Как же вы могли так предаться тоске, что ляпнули, прямо неподумавши? Я страшно огорчён.

Генри посмотрел на Юлиана, у которого и, правда, было растерянное лицо, на Шалтира, сидевшего вытянувшись в струнку и смотревшего в одну точку на стене пещеры.

– Простите меня, – тихо сказал Генри, – но я виноват лишь в том, что с вашей подачи стал думать над многими вещами. Вы, мой добрый доктор, начали опекать меня с самого рождения. Вы, Шалтир, появились в моей жизни в очень трудный момент, а вместе, вы убедили меня в моей избранности. Но так ли это? Чем я заслужил эту избранность? Ведь я не помню ничего из прошлых жизней, да и были ли они? Мне было бы гораздо проще жить, как все, любить, растить детей. Медленно, подчёркиваю, медленно постигать жизнь и бороться со своими недостатками. Ошибаться, исправлять ошибки, грешить и каятся, состарится и умереть, в окружении детей и внуков, а там, будь что будет.

В пещере стало тихо, даже плеск волн, казалось, затих. Да и не только он, воздушные потоки так же перестали курсировать в пространстве пещеры. Шалтир встал со своего места, подошёл к выходу из пещеры и, смотря вдаль, на гладь океана, тихо начал говорить, не поворачиваясь к своим спутникам:

– Господь не сделал нас своими марионетками, он положил для каждого свой путь, свою дорогу. Мы вправе отвергать или принимать их. Но рано или поздно, каждый поступит так, как было определено именно для него ещё миллионы лет назад. В каждом судьбоносном прогнозе есть своя погрешность, она может быть глобальной, а может быть незначительной. И ваше сегодняшнее настроение я определяю, как незначительное отступление от предначертанного. Чтобы увидеть свет, не надо бояться оказаться в темноте. Вы сейчас так и ощущаете себя, после путешествия в будущее. Но видеть будущее – это не наказание, а великое благо. Хочу признаться вам и в своём несовершенстве, ибо не готов ответить на ваш вопрос, я ещё сам не знаю всего. Когда придёт это знание, сколько пройдёт веков, тысячелетий известно только той энергии, которая создала жизнь в нас и нас в жизни. Я сам до сих пор ищу истину. В вашем праве принять всё без доказательств, но и ваше отступление – ваше право.

Последнюю фразу Шалтир сказал, повернувшись к Генри и встретившись с ним взглядом. Первый и девятый Радужные Адепты несколько минут смотрели друг другу в глаза, не проронив ни слова. Юлиан, с растерянно-задумчивым выражением лица, сидел за столом, сложив руки на столешне, пальцы в замок:

 
Прошу у памяти своей впустить сознанье, открыть пред нею дверь
И без утайки и стыда скорее провести меня туда,
Где стасть любви моей пылала, где смерть друзей мой разум отрезвляла.
Туда, в отчаянье и тоску, в предательство и срамоту,
Там, где предчувствие моё столь скорой участи незнало.
В любой счастливый уголок душа сама сорвёт замок.
Хочу я сверху посмотреть на лабиринт моей судьбы
И что же вижу я? Моё сомнение – мой личный минотавр
Которого я должен победить, вобрав в себя весь опыт жизней.
И только веря в самого себя, смогу я без запинки роль сыграть,
Что определена мне Высшей силой.
 

Жизнь – это репетиция спектакля и у каждого из нас своя главная роль на собственной сцене. А вот будет ли премьера на главной сцене Вселенной, зависит от единственного зрителя, который неприемлет фальши, но с удовольствием досматривает постановку до конца. Получит ли актёр новые роли зависит только от этого строго цензора. И не смотря на то, что он – лишь зритель, баснословные гонорары, афиши, слава – всё в его власти. Прочитанные мной стихи – поэтическая элегия, что в переводе «хрупкость, бренность и скоротечность бытия» в которой нужно найти смысл, ибо от результата поиска зависит многое. Я не вижу ваших глаз, мой мальчик, – Юлиан посмотрел на Генри.