Текст книги "Тринадцать полнолуний"

Автор книги: Эра Рок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 65 страниц)

Глава 23

А Генри почти бежал по улице к консульству. «Ну что же он творит?! Когда же это чудовище прекратит свои злодеяния,» – думал Генри о Людвиге. Вбежав в посольство, он сразу же отправился к полковнику Юрсковскому. Тот стоял у окна, сложив руки за спиной.

– Господин полковник, что же это происходит? Я ничего не понимаю, ведь уже несколько дней всё было спокойно, – Генри едва отдышался от быстрого бега. – В том то и дело, юноша, я, так же, как и вы в полном недоумении, – полковник повернулся к Генри.

– Я считаю, что нам пора вмешаться, ведь гибнут люди и не только наши, но и местное население. Надо что-то делать, иначе эта бойня никогда не кончится.

– Да, вы правы, я уже отдал распоряжение выступать, полк готов, – Юрсковский протянул Генри пакет, – здесь я написал несколько строк капитану Юшкевичу, он прибыл недавно на тот форпост. Объедините свои усилия и утихомирьте восставших.

Генри почувствовал, как неприятный холодок пробежал по его спине, взял пакет и вышел из кабинета. «Вот теперь-то и настало время для нашей встречи и я не отступлюсь, победитель должен быть только один и им буду я» думал Генри, идя по коридору на улицу. На площади, перед консульством, построившись в строй, стоял полк, в ожидании своего командира. Генри вскачил на коня и дал команду. Поднимая клубы пыли, полк двинулся в сторону выхода из города. Через пару часов, в том же направлении, следом за полком выехала из города небольшая двуколка с одним пожилым седоком.

– Мальчишка, совсем мальчишка, но храбрец, вот в этом то и заключается его избранность, в этой великой уверенности и собственном достоинстве, – бормотал пассажир этой двуколки. Это был Юлиан.

Утром следующего дня полк прибыл в соседнюю провинцию, объятую дымом пожарищ. Казалось, даже сама земля горела под ногами. Закопчённые стены форпоста, ощетинившийся штыками небольшой отряд вокруг каменного забора представляли жуткое зрелище. В глазах солдат ненависть перемежалась со страхом. Завидя входящих в городок соотечественников, многие из этой горстки людей просто расплакались. Генри спешился с коня и подошёл к старшему офицеру. Они поприветствовали друг друга, офицер доложил Генри о событиях последних дней.

– Здесь остался лишь маленький отряд, а большая часть недалеко отсюда. Вы обратили внимание, что населения почти нет, все мужчины ушли в джунгли и оттуда делают набеги. Капитан Юшкевич с отрядом сейчас стоит на самой кромке джунглей и старается выманить их, чтобы полностью разбить. Сколько людей уже погибло, это просто страшно.

Генри внимательно выслушал доклад, внутри всё клокотало от злости. «Нет, я не должен подавать вида и действовать по эмоциям. Надо всё обдумать спокойно и взвещенно. Но думать придётся на ходу».

– Скажите, а что послужило причиной столь чудовищного положения вещей? – Я сам в полном недоумении. Я прибыл совсем недавно, вместе с капитаном. А уже на следующий день солдаты, словно взбесились. Они, небольшими группками, покидали посты и, словно варвары, нападали на мирное население, грабили, убивали, насиловали, таща в посольство всё, что попадало им под руки.

Я доложил об этом нашему полковнику, но он отмахнулся от меня и отправил к капитану Юшкевичу. А тот, в свою очередь, дал понять, что происходящее меня не касается и если я буду совать нос не в свои дела, то очень пожалею об этом. Знаете, что он мне ещё сказал? «У солдат мизерное жалование, а у них на родине остались жёны и дети. Пусть наберут богатства и приедут домой обеспеченными людьми». Вы представляете, мне показалось, в его словах есть резон. Но когда население взбунтовалось и стали поступать первые раненые и убитые, я испугался. Всё оказалось настолько чудовищным, масштабы этой катастрофы нарастали с каждым днём.

– Да, я успел в этом убедиться сам, сейчас самое главное остановить и тех и других. Мы выступаем тотчас же, я оставлю вам небольшой отряд для поддержки.

Генри отдал распоряжение своему офицеру, а сам вскачил на коня и остаток полка пошёл в сторону доносившихся оружейных выстрелов. Пройдя небольшое расстояние, продираясь сквозь заросли, уставший отряд вышел на пустошь. Страшное зрелище предстало им глазам. Убитые вповалку с ранеными, запах смерти и страха. Живые, прикрываясь телами своих вышедших из боевого строя, стреляли в противоположную сторону, где за кустами и стволами, обвитыми лианами, по всей вероятности, и прятались повстанцы. Генри смотрел на этот неравный бой и, к своему удивлению, понял, местные жители были далеко небезоружны. С той стороны тоже раздавались выстрелы. «Но откуда у них ружья?» подумал Генри, оглядывая место сражения. Его взгляд остановился на небольшой возвышенности, чуть в стороне от поля боя. Там стояло трое офицеров, двое из них пригибались от каждого выстрела, едва не падая на землю. И только третий явно ничего не боялся, ни свистящих пуль, ни пушечных ядер. Он стоял, как изваяние, сложив руки за спиной, уверенный в своей неуязвимости. Генри напряг зрение, вглядываясь в этого офицера, хотя прекрасно знал, кто мог быть таким бесстрашным среди этого кошмара. Это был Людвиг Юшкевич. На его лице блуждала довольная улыбка, ему явно нравилось происходящее.

«Он не боиться чудовища, которого сам же породил» Генри спешился с коня и бросился через поле к этому пригорку. Он мчался под пулями, задыхаясь от порохового дыма с одной только мыслью, остановит это побоище. Но как можно было этого добиться, он совершенно не представлял. Добежав до возвышенности, на одном дыхании, почти взлетел на неё и сбил с ног Юшкевича. Они скатились вниз и отпрыгнули друг от друга на несколько шагов.

– Что вы себе позволяете?! – прокричал Людвиг, одёргивая мундир.

– Нет, это что вы себе позволяете, во что вы превратили солдат! В шайку негодяев и преступников! Сколько жертв, сколько изломанных жизней принесли вы уже в свою копилку! – Генри перекрикивал грохот орудий и крики людей.

– Вы, ничтожество, что вам известно о жизни?! Ваше слащавая доброта и богоугодничество никчёмны. Я даю людям гораздо больше, только со мной и под моим началом они обретают смысл, ибо хотят жить в богатстве и достатке. А вы? Что дали им вы своими проповедями о всепрощении и благодарности богу за то малое, что у них есть! – Людвиг подскачил к Генри и уставился взглядом в его глаза, – идите со своим богом, поклоняйтесь ему и, получив удар по левой щеке, подставьте правую. А жертвы всегда неизбежны, и тот, кто уцелеет, будет покланяться мне, как своему идолу, благодаря за те дары, которые материальны. Они хотят обладать здесь и сейчас зримым богатством, а не духовным в ваших пресловутых будущих жизнях. Я нахожусь здесь, чтобы завоевать друзей для того, кто в скором времени будет править миром. Убирайтесь, здесь не место таким баловням, как вы. Здесь победят только сильнейшие.

Людвиг оттолкнул Генри и взбежал на пригорок, на ходу крича что-то одному из офицеров. Тот козырнул и, спустившись вниз, побежал по рядам лежащих солдат, отдавая приказ. Солдаты поднялись и с криками бросились в сторону противника. По мере приближения к краю джунглей, шеренга солдат редела, многие уже не поднимались. «О, господи, это надо прекратить, но как?» лихорадочно думал Генри. Запах гари и крови вызывал тошноту, нервное напряжение достигло своего апогея и Генри показалось, что сейчас потеряет сознание. «Иди, иди мой мальчик в самую середину, в твоих силах остановить всё это, смотри, знамение над тобой» зазвучал в голове Генри уже знакомый голос. Он, собравшись с силами, стал озираться по стронам, ища потверждение этим словам. Краем глаза заметив, как вокруг него воздух стал чище и плотнее, он поднял голову. Над полем боя, на сколько хватало глаз, небо стало багрово-красным. Словно в тумане, он видел, как остановились солдаты и тоже стали смотреть на небо. Залпы ружей и пушек из монотонного гула превратились в одиночные выстрелы, пока не стихли совсем. Наступила оглушающая тишина. В глазах Генри стало мутно и нестерпимо больно, он зажмурился, а когда открыл их, то изумлению не было придела. Он увидел, что стоит в луче ярко серебристого света прямо по середине поля битвы. Там и здесь солдаты, раскрыв от удивления рты истово молились и осеняли себя крестом, глядя наверх. А на противоположной стороне, выйдя из-за деревьев, упала на колени немногочисленная кучка индийцев, тоже смотрящих в высь. Генри поднял глаза, вздох невероятного облегчения вырвался из его груди. «Неужели, это не сон? Господи, ты явил мне своё чудо»! стучало в висках Радужного Адепта Генри. На одной половине неба, выстланом багряными сполохами, от горизонта до горизонта был лик Христа. А на другой, улыбаясь уголками губ, прозрачное, но прекрасно видимое, изображение Будды. А в самой середине, чуть выше над двумя божествами, переливаясь двенадцатью цветами, было огромное облако, от которого и шёл луч света до самой земли. В этом-то луче и стоял Генри. Чувствуя нечеловеческую усталость, он успел заметить, как солдаты стали отступать от него. Потом глаза заволокло пеленой, он провалился в темноту, которая, вспыхнув ярким светом, превратилась во мрак, поглотивший его сознание.

Генри очнулся от шлепков по лицу. Медленно приходя в сознание, он едва различал над собой чьё-то лицо. Словно издалека, до него доносились людские голоса. Кому они принадлежали, он никак не мог различить. С неимоверным трудом удалось открыть глаза, за пеленой тумана, застилавших их, он разглядел лицо, склонившееся над ним.

– Мальчик мой, ну вот и хорошо, замечательно, напугали вы меня, – Юлиан вытирал рукой слёзы, катившиеся по его щекам, – ну что же вы? Разве можно так пугать своего старого друга.

– Что… что случилось? – голос Генри был настолько тихим, что Юлиану пришлось наклониться к его губам.

– Боже мой, если бы вы видели, сколь грандиозно было это зрелище, просто фантастическое, – Юлиан сел на землю рядом со своим учеником, – по истине, мой друг, над вами господня длань.

Генри тоже попытался сесть. Но руки были так слабы, что опереться на них не получилось.

– Лежите-лежите, мой дорогой, надо немного подождать, пока силы вернуться к вам окончательно, – Юлиан снял с себя свою панбархатную курточку и заботливо подложил её под голову Генри.

– Но как вы тут оказались? – прошептал Генри.

– Я предвидел ваши действия, поэтому не мог оставить одного, я просто был обязан последовать за вами, но слава богу, он тоже не остался равнодушным и вмешался, вот это силища, вот это мощь! Потрясающе, – Юлиан вскачил на ноги и по своему обыкновению, забегал туда-сюда.

– Осторожнее, вы можете пострадать, – забеспокоился Генри.

– Да, полноте, разве вы не слышите, какая вокруг тишина? Мы с вами почти одни, если не считать нескольких солдат, собирающих убитых и раненых. Всё кончилось, мой друг, всё кончилось как нельзя лучше. Воинская честь и долг погубила миллионы, а вера в добро и всевидящее око господа спасла миллиарды.

Юлиан подошёл к Генри и помог ему приподняться на руках. Привозмогая тошноту и головокружение, юноша стал озираться по сторонам, не веря словам Юлиана. Невероятно, но всё так и было на самом деле. Тишина стояла над полем, звенящая тишина, словно остановилось не только время, но и сама жизнь. Солдаты тихо переговаривались, будто боялись разбудить уснувших навечно. Генри, напрягаясь изо всех сил, снова попытался встать, но не смог.

– Подождите, я сейчас, полежите пока, голубчики, помогите мне, – обратился Юлиан к двоим солдатам, проходившим мимо.

Солдаты, низко кланяясь и крестясь, чуть ли не на коленях, приблизились к Генри, наклонились к нему, пытаясь поцеловать его руки.

– Вы что? Прекратите, – Генри отдёрнул руки.

– Спаситель вы наш, господь через вас дал знамение. Да хранит он вас долгие годы. – боромотали солдаты, бережно подхватывая Генри.

– Несите его вон туда, к моей колеснице, – Юлиан семенил впереди, показывая дорогу.

Когда солдаты острожно положили Генри на скамью, в запряжённой двумя лошадьми, двуколке и, беспрестанно кланяясь, отошли, Юлиан прикрикнул старому вознице: «погоняй». Двуколка помчалась по распаханному взрывами полю.

– Объясните, что же всё-таки произошло, почему всё стихло, где повстанцы, где Людвиг? – спрашивал Генри, заглядывая в глаза Юлиану.

– Это было фантастическое зрелище! Господь покровительствует вам. Даже я не мог представить, что всё так произойдёт, – Юлиан хлопнул себя по коленкам, – вообразите себе багряное небо и громадный сгусток цветной энергии, из которого вспыхнул луч света и окружил вашу персону. Пули отскакивали от вас, словно от невероятной тверди. Вы, под защитой этого светового потока, двинулись прямо в середину сражения. А тем временем, на небосклоне стало твориться что-то невероятное. Сам создатель, собственной рукой, как величайший художник от сотворения мира, нарисовал лик Христа и Будды. Все пали ниц перед этой картиной и молились, молились, выпрашивая прощение, и не только наши, но и индийцы – голос Юлиана дрожал от возбуждения, – а потом изображение стало медленно таять, пока не исчезло совсем. Небо, словно огромная воронка, всосало цветное облако и восстановило свою привычную синеву. Все отступили к своим позициям и уже ни одного выстрела не раздавалось с обеих сторон. Индийцы ушли в джунгли, а наши соотечественники, как суетливые муравьи принялись собирать своих поверженных сослуживцев. Это сражение закончилось мгновенно, словно помановению волшебной палочки, коей, по всей вероятности, вы и были сегодня.

– О, господи, всё, что вы рассказали, кажется, настолько невероятным, поверить в это можно с трудом, – Генри улыбнулся, но потом нахмурился, – а Людвиг? Куда же делся Людвиг?

– О чём вы? Подождите– подождите, видимо, это тот офицер, который был вне себя от ярости и орал на солдат? Ах, боже мой, как же я его не узнал?! Садовая голова, я так был занят вами, что совершенно упустил его из виду! Боже мой, и правда, куда же он делся? Я не видел его больше, пока вы приходили в себя. Ай-ай-ай, но не берите в голову, он сбежал и слава богу, всё равно, ему некуда деваться отсюда без нашего ведома. Не отчаивайтесь, мы встретим его рано или поздно. Главное, что всё это кончилось столь замечательнейшим образом.

Юлиан обнял лежащего Генри и похлопал по плечу.

– Я и незнаю уже, что ещё ожидать, ведь его злодеяниям нет предела, – Генри был раздосадован неприятным известием о пропаже Людвига.

– Ерунда, мой мальчик, ерунда, провидение не дремлет и готово помочь в любую минуту, в этом мы с вами убедились сегодня. Мы вернёмся в наше консулство, вам надо отлежаться и восстановить силы.

– Но разве мы не должны побыть здесь и помочь тем, кто ранен? – Генри приподнялся на руках.

– В этом нет необходимости, я привёз массу новейших лекарств и литературы своему коллеге, у него вполне грамотный штат, так что, беспокоиться не о чем. А что до политической обстановки. Могу сказать вам одно, эта рана ещё долго не заживёт, но подобное вряд ли повториться. Скажу вам по секрету, здесь будут задействованы уже другие силы. Доверьтесь моему опыту и знанию жизни, и тому, что мне кое-что известно о будущем. Вам нужно как можно быстрее восстановиться, у нас впереди очень важное событие. А сейчас, лучше поспите, поспите, мой друг.

Юлиан положил свою ладонь на лоб Генри, тот почувствовал, как свинцовой тяжестью налились веки и он уснул.

Пробуждение было настолько приятным, что хотелось петь от переполняющей радости. Генри потянулся и открыл глаза. Он находился в своей знакомой комнате, среди привычных вещей. Аккуратно сложенная, вычищенная форма уже не напоминала ни о чём. «А может, это всё мне приснилось?» было его первой мыслью. Он привёл себя в порядок, вышел из комнаты и столкнулся с полковником Юрсковским. – Ну, слава богу, вы проснулись, – полковник, не скрывая слёз, бросился обнимать Генри, – вы проспали почти сутки. Я страшно волновался за вас.

– Всё в порядке, я чувствую себя прекрасно, – улыбнулся Генри, – расскажите, что сейчас происходит в стенах нашего консульства.

– Я в полном недоумение, солдаты рассказывают такие потрясающие вещи, что верится с трудом, – полковник пошёл по коридору, приглашая Генри следовать за ним, – эти неграмотные люди стали говорить таким языком, словно в одночасье овладели ораторским искусством. Я хочу послушать вас.

Они зашли в кабинет полковника и сели в удобные кресла. Полковник налил в высокие стеклянные бокалы шампанское, чудом сохранившееся в его кладовых, поднял свой бокал.

– Давайте выпьем за фантастическую победу, хотя и с жертвами, но не столько глобальными, которые могли бы случиться. Чудо, именно так я хочу назвать тот инцидент, то вмешательство проведения, которое совершилось при вашем непосредственном участии.

Они сделали несколько глотков. Полковник закурил сигару и приготовился слушать, чем несказанно озадачил Генри. Радужный Адепт не знал, как преподнести это полковнику. «Что я ему скажу, как объяснить всё это, ведь мне не говорили, что я могу откровенно заявлять о своих способностях. Да и в способностях ли дело? Господь, видя злодеяния чёрных сил, вмешался и остановил их. А я? Я, скорее всего, был лишь проводником. Надо постараться как можно проще обсказать всё, не преувеличивая своей роли» думал Генри.

– Я сам был несказанно удивлён, но, уверяю вас, моей заслуги тут нет. Создатель явил свою силу на общее благо, ибо всё было настолько чудовищно, что смотреть без содрагания даже он не мог. Масштаб сей катострофы даже его ужаснул, ведь гибли люди, как с нашей, так и с той стороны. Хотя мои соотечественники были повинны в злодеяниях, попирающих все законы, земные и небесные. Вы же знаете, сколь бесчеловечно и отвратительно вели себя солдаты в той провинции. Демоны зла, сам дьявол приложил к этому руку, иначе я не могу сказать. Я видел сожженные дома, видел глаза несчастных индийских женщин и детей. Их мужья и отцы не могли терпеть насилие и разбой и встали на защиту своих жизней и существование своего мира. Я действительно не помню все события, но очень рад, что всё так благополучно закончилось и больше, надеюсь, не будет смертей.

Генри очень открыто смотрел в глаза полковнику. А тот, прищурившись, то ли от дыма, то ли выражая недоверие непричастности Генри к происшедшему, смотрел на него и улыбался.

– А вы, молодой человек, считаете, что этим всё и кончится? – Я очень хочу в это верить, ибо если господь вмешался один раз, то и достучаться до разума людей у него хватит терпения. Человек не может избежать искушений, но горе тому, через кого они приходят. Нам остаётся только уповать на милость Всевышнего и стараться самим очистить души своих подчинённых. А что касается местного населения, я думаю, и среди них найдутся такие люди, которые смогут объяснить им, что происходит и за что несут они свою карму. Так они называют на своём языке «судьбу».

– Сам не знаю почему, но я вам верю, молодой человек. Как в Евангелие «да воздасться каждому за деяния его, будь они добрыми или злыми». И всё-таки, расскажите, что вы видели собственными глазами? – полковник даже поддался вперёд, чтобы пристальнее смотреть в глаза Генри.

Но на лице Радужного Адепта не дрогнул ни один мускул, хотя внутри него всё замирало от смеха. Едва сдерживаясь, он напустил на себя туманности и, снизив голос почти до шопота, произнёс:

– Я боюсь огорчить вас, но я действительно ничего не помню. Только маленькая деталь, что огромное разноцветное облако родило яркий луч света и как я в нём оказался, для меня такая же тайна, как и для всех, кто это видел. А потом я потерял сознание. Это всё, что мне удалось понять.

Полковник откинулся на спинку стула, выпустил клубы дыма от сигары, кашлянул, тряхнул головой и улыбнулся.

– Ну, что ж, раз вы не можете, или не хотите рассказать мне всё, как есть, не смею настаивать. Честно говря, я мало верю, что вы помните столь ничтожно, но на то ваша воля. Самое главное, вы живы и моя дочь не станет «соломенной вдовой» как принято это называть в нашем обществе. Хочу попросить вас об одном, берегите себя, берегите свою жизнь. Вы весьма симпатичны мне, хотя могу сознаться, что подобных чувств я давно не испытывал ни к одному человеку. Можете идти, у меня накопилось слишком много бумажной работы, да и это происшествие надо описать так, чтобы оно не выглядело бредом. Не смею вас больше задерживать, помните, вы принадлежите не только себе и тысячу раз подумайте, как сохранить свою жизнь, – полковник поднялся и подумал про себя «если хочешь услышать правду об интересующем тебя событии, не спрашивай ни у победителя, ни у побеждённого, обратись к тому, кто наблюдал», – я рад, что судьба свела нас. Хороший командир должен быть снисходительным и равнодушным к славе. Быть великим человеком не так важно, важно быть просто Человеком.

Генри встал, отдал честь и вышел из кабинета своего будущего тестя. Он решил первым делом отправиться в лазарет, посмотреть, как обстоят дела у раненых. Радость собственной причастности к произошедшему чуду так переполняла его, что хотелось кричать об этом, петь и прыгать, как мальчишке. Он оглянулся по сторонам, чтобы никого не было и, подпрыгнув, сделал сальто, как в детстве. Переворачиваясь через голову, увидел чьи-то ноги в конце коридора и, приземлившись, едва удержался. На встречу ему шёл Юлиан. Генри смутился за свою мальчишескую выходку.

– Ничего-ничего, мой мальчик, это так приятно видеть вас в прекрасном расположении духа и непосредственности, – на лице Юлиана засветилась улыбка, но быстро исчезла, сменившись на крайне озабоченное выражение.

Генри заметил эту кардинальную перемену и посмотрел в глаза подошедшему Юлиану.

– Надеюсь, вы понимаете, что твориться сейчас в моей душе, – спросил Генри и увидел утвердительный кивок своего учителя, – но мне кажется, вас что-то тревожит. Поделитесь со мной своим волнением.

Юлиан взял Генри под руки и повлёк за собой на выход из здания. Выйдя на улицу, Юлиан предложил Генри пройтись.

– Видите ли, мой друг, я сейчас увидел призрак прошлого, – загадочно прошептал Юлиан, – это весьма и весьма странно, если не сказать больше.

– Вы пугаете меня, – Генри, зная восторженную натуру своего учителя, способную рисовать удивляющие картины, обнял его за плечи, – наверное, впечатление прошлого дня настолько захлестнули вас, что ваше бурное воображение играет с вами.

– Полноте, друг мой, – Юлиан нарочито сердито отстранился от Генри, – как вы смеете обвинять меня в старческом маразме?!

– Господь с вами, что вы?! И в мыслях небыло! – Генри пожал руки Юлиана, – я верю вам, но ваш облик столь взъерошен, что мне показалось…

– Ах, оставьте ваши домыслы, – перебил его Юлиан, – вы даже не дали мне договорить, а уже делаете поспешные выводы.

Юлиан, будто капризное дитя, топнул ногой и быстрым шагом пошёл прочь от своего обидчика. Генри пожал плечами и побежал догонять его.

– Ну, простите, простите меня великодушно, я виноват, прошу вас, расскажите мне, что вас тревожит, – Генри поравнялся с Юлианом, – вот скамья, давайте присядем и я с удовольствием выслушаю вас. Обещаю, перебивать не буду.

Юлиан не мог долго сердиться. Он сел на скамью и похлопал рядом с собой, приглашая Генри.

– Так вот, несколько минут назад я увидел одну женщину и, хотя её лицо было скрыто капюшоном, во всём её облике мне почудились очень знакомые черты. Она быстро прошла мимо меня, почти задев плечом. Я, как истинный джентельмен, уступил ей дорогу, а она, вместо того, чтобы хоть взглядом отблагодарить меня, только глубже надвинула капюшон на глаза. Я подозреваю, она специально не хотела обозначить себя, а наоборот, пыталась скрыть лицо. Но, внезапный порыв ветра, словно был на моей стороне и открыл тайну. Капюшон слетел с её головы и я успел заметить очаровательно личико этой особы. Ах, боже мой, Генри, я опешил. Восхитительное, с правильными чертами это лицо было мне чем-то знакомо. А особенно, её глаза! Эти удивительные, изумрудно-зелёные глаза, которые я уже видел некоторое время назад, ещё там, на родине. Но я незнаю, кто она, я незнаю её имя, но чувство, мы виделись и довольно близко. Я перебрал лица всех моих знакомых, и даже то, какими бы они стали через время. Но пока тщетно. О, боже! Ну, конечно, разумеется, это она, она!

Юлиан вскачил с места и забегал взад-вперёд. Генри следил за ним глазами, не понимая, о чём тот говорит.

– Скажите, доктор, догадка огорчила или обрадовала вас?

Юлиан остановился, словно вспомнил о присутствии слушателя. Посмотрев на Генри, потёр руками щёки и сел на скамью.

– Я совсем забыл, что не успел рассказать вам об одном странном происшествии, случившимся со мной какое-то время назад. Хотя не скрою, не взирая на мою природную скромность, я уже успел похвастать своим достижением перед Шалтиром.

И Юлиан поведал Генри о своём эксперименте с обожженным лицом девушки, появившейся однажды на пороге его лаборатории среди ночи. Генри очень внимательно слушал своего учителя, временами прерывая его рассказ восклицаниями восхищения его таланту.

– Скажите, разве возможно, возродить плоть из крохотной, невидимой глазу частички?

– Да-да, конечно, я сам убедился в этом, хотя всё выглядит весьма фантастично, но только в нашем времени. В нестоль отдалённом будущем, это будет вполне обычным явлением. Я, как учёныйестествознатель, хочу рассказать вам кое-что. В биологическом организме есть гены «господа» и гены «рабы». Посмотрите на человеческий организм, он удивителен до безумия. Человек рождается из микроскопической клеточки, в которой, вы представляете, заложено всё, от внутренних и внешних органов и конечностей до памяти. Только представьте себе, во сколько раз уменьшено всё это! По истине, чудно творение природы-матушки и господа! Так вот. В созревшую женскую клетку внедряется мужская и из суммы двух этих слагаемых формируется эмбрион, т. е будущий человечек. Всё-всёвсё, от кровеносной системы, ручек-ножек, глазок-ушек и т. д создаётся из стволовых клеточек. Сначала их довольно много, для того чтобы сделать физиологию, но потом, их всё меньше и меньше, пока не останется лишь маленькая часть, для поддержания жизни в организме до смерти. Но есть индивидуумы, можно сказать феномены, у которых количество этих клеток, после формирования организма, остаётся довольно большим. И, вследствии этого, удалённые операбельно или в результате несчатного случая, утерянные органы и части тела могут вырасти снова! Фантастика? Нет, это может быть реальностью! Запрограммированная первоначально схема, выполнившая ещё в утробе матери свою задачу, обнаружив отсутствие, нарушение в своем биологическом теле, начнёт творить, как искусный скульптор. Вы скажете, что это звучит слишком невероятно, но нет. Этому есть место быть. Есть только одно маленькое «но». Нужно найти шифр-код к этому таинству. Обнаружив его, можно разбудить гены «учёных», а те, в свою очередь, дадут указание своим генам «подчинённым» и последние возьмутся за работу по восстановлению и исправлению нарушенной системы. Пока наука в этом направлении, можно сказать, ещё спит, но грядут времена её пробуждения. Медленно, очень медленно природа разрешит заглянуть в свою тайную комнату, где, расположившись в удобстве, живут эти маленькие трудяги.

– Скажите, а где же находятся это чудо-клетки, как вы сказали, «стволовые»?

– Да-да, именно такое и будет дано им низвание учёными будущего. Эти дремлющие, но по сути своей неутомимые труженики, словно в теплице, живут в симпатичном нерве. Я смог только чутьчуть приоткрыть зановесочку, заглянув одним глазом в будущее. То, что я увидел так потрясло меня. Я взялся за дело, изучил труды учёных из будущего времени и опытным путём, достиг желаемого результата. Я применил свои знания, чтобы помочь этой девушке, и это удалось в самом лучшем виде. Выростив из её клетки небольшой лоскуток кожной ткани, я шагнул дальше и полностью восстановил её повреждённое лицо. Но результат я не увидел, она сбежала, не оставив ни одного следа своего пребывания в моей лаборатории. И вот сегодня, я просто убеждён, это была она! Но как? Какими судьбами её занесло сюда? Вот загадка. Боюсь, ответ будет для меня ошеломляющим. Подспудно, я чувствую тревогу от факта её появления здесь именно сейчас.

Весь рассказ учителя тоже тронул Генри. Он почувствовал, что волнение Юлиана передалось и ему. Но что это? Почему стало так тревожно? Какое-то забытое чувство копошилось где-то в глубине души, сжимая область вокруг сердца. «Что-то крутиться вокруг и около, но как связать это и есть ли связь?» размышлял Генри. Словно стайка птичек, мысли кружили в его голове, не желая успокаиваться и определить своё местоположение. – Я тоже хочу вам рассказать кое-что, – Генри удивился тому воспоминанию о Януше, которое само по себе выплыло из подсозниния.

Юлиан весь обратился вслух. Генри, до мельчайших подробностей, воспроизвёл слышенное от Януша, о его жизни, о том страшном пожаре и о его смерти. Юлиан нахмурил лоб, стал чертить что-то носком туфли на земле, потом прикрыл рукой глаза и вдруг вскачил.

– Подождите-подождите, так-так-так, если я не ошибаюсь, всё это составляющие части одного целого. Нуте-с, голубчик, давайте складывать вместе. Математическим путём я уже сложил числа и даты, у меня получилось совпадение. Теперь остаётся только привязать личности. Ну, же, помогайте мне.

Генри почувствовал, как стайка птичек-мыслей, стала выстраиваться в определённый порядок. Схема определилась! Генри и Юлиан одновременно посмотрели друг на друга. В глазах у обоих появилось одинаковое выражение крайнего удивления.

– О, бог мой, вы догадались?! Вы поняли?! – вскрикнул Юлиан, – мальчик мой, неужели это правда?!

– По всей вероятности, это так и есть. Видете ли, эта девушка мне хорошо знакома. И то, что она здесь, вполне закономерно, ведь между ними существует определённая связь. Самое поразительное то, что она, не боясь трудностей, отправилась с ним в такое далёкое путешествие. Ради чего? Чтобы доставить ему удовольствие или неприятности мне? Что двигало её сознанием? Неужели она так сильно ненавидит меня? Кто она – страстно влюблённая или яростно ненавидящая? Да, интересно бы узнать.

– И как вы думаете, что нам ждать от неё?

– По всей вероятности, ничего хорошего. Она выбрала тот путь, который заведёт её в лабиринт, населённый чудовищами. Но я уже не в силах ей помочь, она слишком увязла в сетях, и кажется, не хочет из них выбираться. Но Ядвига и Людвиг здесь, а значит наша борьба в самом разгаре. Хочу вам признаться, этот факт подзадоривает меня и нисколько не пугает. Это даже становиться забавным. Ничего не поделаешь, мы всегда будем идти с ними рядом, таков закон жизни, учитывая необходимость равновесия сил, – Генри развёл руками.