Текст книги "Тринадцать полнолуний"

Автор книги: Эра Рок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 65 страниц)

– Ничего-ничего, всё впорядке, уже легче. Что-то я разволновался, поедем, а то можем опоздать.

– Может вы останетесь у нас? – Генри тревожно смотрел на Юлиана, – вы бледны.

– Генри, может послать за врачом? – ахнула Виола.

– Ну что вы, сударыня, не беспокойтесь. Разве вы забыли, я сам врач? Сейчас пройдёт, я не хочу своими старческими недугами портить вам праздник, – Юлиан улыбнулся, скорее сотворил подобие улыбки, – я и правда хочу быть с вами рядом сегодня.

– Вы уверены, что всё в порядке?

– Абсолютно, мой мальчик, идёмте скорее, я украду вашу даму, – Юлиан согнул руку в локте, предлагая Виоле, – хочу почувствовать себя настоящим джентельменом рядом с очаровательной женщиной.

Юлиан приосанился и игриво посмотрел на Виолу. Она улыбнулась ему, хотя лицо было напряжено. Генри проводил взглядом доктора и Виолу и, покачав головой, двинулся следом.

Особняк Малиновских встречал гостей огнями множества ламп и тихой музыкой, доносившейся из зала. Возле лестницы стояло несколько карет, а по ступеням поднимались гости, кто парами, кто по одиночке, без дам. Генри помог Виоле выйти из кареты и предложил руку Юлиану. Доктор, тихо покряхтывая, спустился на землю и, поправив фрак, знаком руки дал понять, что будет идти сзади Генри и Виолы. Они поднялись по лестнице и вошли в зал, заполненный приглашёнными. Пробираясь среди гостей, к ним направлялась Камилла.

– Ну, наконец-то, я думала, вы не приедете, – раскрасневшаясь Камилла поцеловала Виолу, повернулась назад и, поискав кого-то глазами, замахала рукой, – Станислав уже собрал ваших выпускников вместе и они что-то обсуждают. – Генри, ну иди же, я вижу, как заблестели твои глаза, – Виола улыбнулась и подтолкнула мужа, – иди, ты давно хотел встретиться со своими сокурсниками.

Генри благодарно улыбнулся ей в ответ, поцеловал руку Камилле и пошёл через толпу к группе молодых военных, собравшихся в дальнем углу зала.

– Моя дорогая Виола, ты прекрасно выглядешь, – Камила взяла подругу за руки и, отойдя на расстояние вытянутой руки, оглядела её, – платье просто восхитительное. Кто твоя портниха? Она отличная мастерица, превосходная работа. Исключительный фасон и материя подобрана со вкусом. Такого платья я ещё не видела.

– К сожалению, ты ошибаешься и у меня есть конкурентка, – Виола смотрела куда-то в сторону, мимо Камиллы, – странно, даже цвета совпадают в точности.

Камилла проследила взгляд подруги, её глаза округлились. В нескольких метрах от них, в компании трёх мужчин, стояла Ядвига. Она улыбалась своим собеседникам и украдкой оглядывала всех присутствующих. На ней было платье, абсолютная копия платья Виолы. Тонкий бархат, цвета бордо, мягкими складками, виде накидки на бледно-розовом атласе, отороченном нежнейшим кружевом.

– Действительно, странно, у неё даже причёска, как у тебя, – Камилла удивлённо посмотрела на Виолу, – Давненько её не было видно. Говорили, она была в Париже. Там произошла какая-то загадочная история с герцогом. Якобы он покончил с собой из-за этой особы, оставив при этом ей весьма приличное состояние. Странно то, что она ничего не взяла, передав всё церкви, в которой отпевали этого герцога. А потом случилось совсем невероятное, церковь сгорела дотла, а в огне пожарища погибли почти все служители и на пепелище бегал безумный падре и орал что-то о гневе господа на головы нечестивцев. Ужасная история. А сейчас, ты слышала? Она снова выходит замуж. Какой-то отставной полковник сватался к ней и, вроде, она дала согласие. За ней тянется трагический след, странно.

– Милые дамы, ничего странного, эта сердцеедка привлекает мужчин своими неординарными взглядами на жизнь, – Юлиан, молчавший до этой минуты, вмешался в разговор двух подруг.

– Господин Баровский, мне кажется, вы знаете о ней что-то тайное, – лицо Камиллы выражало крайнее любопытство, – поведайте нам секрет её успеха.

Юлиан махнул рукой и покачал головой:

– К сожалению, я незнаю ничего такого, что могло бы удовлетворить ваше любопытство, простите. Господин Шатурский, вы уже получили новое издание журнала?

Юлиан поклонился оставшимся без ответа подругам и отошёл к пожилому мужчине, стоявшему в одиночестве. – Мне кажется, он лукавит, – Камилла была разочарована.

– Да бог с ней, скажи, как ваши отношения со Станиславом, всё наладилось? – Виола взяла подругу под руку.

Молодые женщины, в полголоса, начали обсуждать свою личную жизнь. Тихий людской гомон был прерван громогласным голосом мажордома Малиновских, известивший о прибытии военного чиновника из министерства. Вновь прибывшего встретили аплодисментами. Началась церемония награждения.

После того, как все награды были розданы претендентам, музыка зазвучала громче. Пары закружились в танце. Генри подошёл к Виоле, улыбаясь счастливой улыбкой. Она заботливо поправила орденскую ленту.

– Мой герой, пригласите меня, я ещё никогда не танцевала с кавалером ордена доблести, – Виола, кокетливо, повела плечами.

– С удовольствием, сударыня, – Генри прищёлкнул каблуками и склонил голову.

Танец за танцем, они кружили и кружили по паркету, наслаждаясь музыкой, любовью и нежностью. Глаза в глаза и кажется весь мир перестал существовать. Раскрасневшаяся Виола попросила пощады:

– Я давно столько не танцевала. Генри, давай отдохнём немного, хоть дыхание перевести.

– Нет-нет, любовь моя, ты так прекрасна, я схожу с ума от близости твоего тела, – зашептал Генри.

– Ты беспощадный сластолюдец, – Виола рассмеялась, запрокинув голову, – ну позволь хоть на минутку остановиться?

Генри, притворно, нахмурился и, улыбнувшись, отвёл жену в сторону.

– Найдётся дама, которая не устанет от моих объятий, – он лукаво прищурился.

– Только пусть попробует приблизиться к моему счастью, я не посмотрю на приличия и задам ей трёпку. Разве можно устать от любви? Просто этот локон, выбившийся из причёски не даёт мне покоя, я должна быть безупречно причёсанной рядом с таким красавцем-мужем.

– Я больше люблю смотреть, как твои восхитительные волосы разметаются по нашим подушкам и твои глаза становятся туманными от страсти, – Генри склонился и нежно поцеловал Виолу в щёку.

– Проказник, ты смущаешь меня, – щёки Виолы вспыхнули румянцем.

Их смешливо-притворный диалог прервала Камилла.

– Вы так странно выглядете оба, будто заговорщики. Генри, поздравляю тебя, я так рада. – Спасибо, – Генри поцеловал Камилле руку, – дамы, я оставлю вас ненадолго. Мы со Станиславом затронули очень интересную тему, многие согласились с нами. Вряд ли, политика будет интересна вам.

Он кивнул головой и повернулся, чтобы найти Станислава, но столкнулся взглядом с взглядом ярко-зелёных гипнотических глаз, направленным прямо на него. Из дальнего конца зала на него смотрела Ядвига. Несколько мгновений они не отводили взора друг от друга, пока Ядвигу не заслонила чья-то мужская фигура. Генри тряхнул головой, а когда снова посмотрел в ту сторону, где была рыжая служительница преисподней, там уже никого не было. «Словно наваждение» подумал Генри и повернулся к женщинам.

– Скажите, мне не показалось, Ядвига тоже здесь?

– Да, я несколько минут назад видела её в окружении старых сплетниц, графинь Поплавских, – ответила Камилла.

– Значит, я не ошибся, – Генри почувствовал, как неприятный холодок возник где-то в середине его живота, – а Людвиг? Людвига ты тоже видела?

– Какого Людвига? Я не понимаю, о ком ты говоришь, – Камилла с недоумением смотрела на Генри.

– Разве ты не помнишь? Он тоже учился вместе с нами в училище, – Генри повернулся и начал осматривать зал.

– Ах, того. Да нет, говорят он погиб где-то в Индии. Разве ты не знаешь? Ты же тоже был в той стране.

– Сомневаюсь в его смерти, – глухо сказал Генри и заставил себя улыбнуться, видя как в глазах Виолы появилось настороженное выражение.

Он никогда не рассказывал ей о том, что связывало его Людвигом. Но несколько раз Виола будила его среди ночи, когда он метался во сне, произнося это имя. Они часто, заговорившись далеко заполночь, засыпали в одной постели. Сны, в которых был Людвиг, вызывали неприятные воспоминания и Генри старался, как можно быстрее, забыть их.

– Дорогая, я скоро приду, я вижу, что дамы моих товарищей тоже устали от танцев и отпустили мужчин пообщаться.

Генри ласково посмотрел на жену, подмигнул ей и пошёл через зал к группе военных. «А где Юлиан? Я совсем упустил его из виду. Ему наверняка скучно среди этого веселья» подумал Генри и тут же увидел своего учителя. Тот конечно стоял в гордом одиночестве и, жистикулируя, разговаривал сам с собой. «Как это похоже на него, это визитная карточка моего учёного друга – разговаривать с самим собой, словно, достойных собеседников и быть не может. Не буду мешать» подумал он. Молодые военные, ровесники Генри бурно обсуждали не только политику, но и очаровательных дам. Некоторые были ещё не женаты, поэтому укорять их в такой вольности было нелепо. Генри помолчал несколько минут, не принимая участия в разговоре лишь перемигивался со Станиславом, который тоже не вступал в дебаты по поводу достоинств некоторых барышень. Едва страсти вокруг прекраного пола несколько утихли, Генри оглянулся на чей-то голос. Слуга Малиновских, в расшитой ливрее, сказал ему:

– Мадам Яровская просила передать, что ждёт вас на балконе, спускающемся в сад.

Генри кивнул и, поискав глазами жену среди гостей, повернулся к слуге с вопросом, но того уже не было рядом. Генри отправился к выходу на балкон.

Но на балконе никого не было, лишь в конце лестницы, спускавшейся вниз, к аллее, мелькнул женский силуэт. Генри окликнул, но ответа не услышал. Сбежав по лестнице, он увидел, что скрытая сумраком ночи, женская фигурка удаляется всё дальше и дальше, в глубь сада. В свете фонарей было отчётливо видно только край мелькнувшего бордового платья. «Странно, что задумала моя жёнушка? Что за шарады?» успел подумать Генри до того, как из густых кустов, обрамлявших оба края дорожки, прямо на него выскочили двое мужчин. Их лица были закрыты платками, было видно лишь глаза. Намеренье этих двоих было очевидно и Генри решил напасть первым, чтобы выиграть время. Обладая навыками тибетского энергетического удара, ему довольно легко удалось справиться с двумя ближними к нему. Генри едва успел восторжествовать и наклонился к одному из разбойников, чтобы сорвать с его лица платок. Но тут, слева, из-за дерева, появился третий. Он, взвизгнув, словно кошка, подпрыгнул и, невероятно быстро, выбросил вперёд руку, в которой, в свете луны, блеснуло лезвие длинного ножа. Генри почувствовал касание холодной стали на своём запястье. Этот третий, совершив немыслимый по траектории, переворот через голову, исчез в кустах так же быстро, как и выскачил оттуда. Генри бросился за ним, заметив краем глаза, как двое лежащих зашевелились. Но того и след простыл, даже звука шагов не было слышно, словно, сквозь землю провалился. «О господи, Виола!! Ведь она где-то в той стороне!» вспыхнуло в мозгу Генри. Он бросился, продираясь сквозь кусты, на ходу крича имя жены. Но в ближайших нескольких метрах не было ни души. «Значит, она уже ушла. Но как всё странно. Ведь я отчётливо видел её» недоумевал Генри. Он вернулся на место схватки и заметил с удивлением, что и те двое исчезли. «Как будто и не было ничего» усмехнулся он, но вдруг резкая боль в запастье опровергла его сомнения. Он подошёл к фонарю и поднёс руку к глазам. На запястье кровоточил крохотный порез. Генри сорвал несколько листьев с дерева, стёр кровь и приложил платок. «Хорошо хоть ранка незначительная» успокоился он и поднялся по лестнице в особняк Малиновских.

Первым, кого он увидел, был Юлиан.

– Молодой человек, где вы были? Со мной произошёл невероятный случай. Только что здесь, средь этого шумного бала я встретил свою незнакомку. Она подошла ко мне и я утонул в этих прелестных глазах. На меня нахлынули воспоминания о той, которую я видел в двенадцатом доме. Я был поражён в самое сердце! Вообразите себе, за такой короткий срок, который не идёт в сравнение со всей моей жизнью, встретить сразу двоих богинь, небесных созданий, всколыхнувших моё бытие! А когда она заговорила со мной, я едва не лишился рассудка! Это была ОНА!! Да-да, именно, она, та вошебница, превратившая меня из старца в восторженного юношу! Этот голос, это голос самой любви, который звучал в моём сердце! Я ни с кем не могу его спутать.

– Но, позвольте, я видел вас, говорящего с самим собой и рядом никого не было, – осторожно спросил Генри.

– Молодой человек, вы обижаете меня, я похож на идиота? – Юлиан сердито глянул на Генри, – я в себе и с моим рассудком всё впорядке. Сумашествие – не мой печальный финал. Она была здесь, я видел её так же, как вас, из плоти и крови. Она едва коснулась меня рукой и обдала мою щёку своим дыханием. О, боже, это был аромат цветущих лугов, кристальная свежесть морозного утра! Мы снова оказались с ней в свободном парении, в пространстве света. Какое счастье, какое невероятное блаженство. Ах, вот бы прожить так вечность. Я не знаю, что произошло, но всё исчезло в мгновение ока, она пропала внезапно, как тогда, в первый раз. Я услышал музыку, увидел этих людей и понял, она ушла. Я стою один возле этой бездушной колонны и моя рука ещё находится в том положении, словно я держу её руку. Вот, представляете, сколь короток миг моего счастья?! Да, но где были вы? Виола спрашивала о вас, искала.

Юлиан оглядел Генри с головы до ног и тут его взгляд остановился на руке Генри:

– Что с рукой? Вы странно выглядете, будто одержали победу или потерпели поражение. Что, что случилось?

– Как искала? Странно. Ничего, я просто выходил подышать свежим воздухом, – Генри смутился первый раз обманув учителя.

Юлиан смотрел недоверчиво, настороженно и очень пристально.

– Вы лжёте, при чём очень неумело. На вашем манжете бурые пятна и кому, как ни мне, знать цвет крови. Немедленно отвечайте.

Генри почувствовал себя нашкодившим мальцом под пристальным взглядом учителя и в двух словах рассказал о том, что случилось. Лицо Юлиана сделалось белее каменной колонны, на которую он вдруг облокотился, боясь потерять равновесие. Генри схватил его под руки.

– Что с вами? Дядя Юлиан, ведь всё в порядке, ничего не произошло такого, из-за чего стоит так расстраиваться.

– Дай-то бог, но как опрометчиво, зачем вы пошли один, в ночь?! – сокрушался Юлиан.

– А что здесь такого, ведь меня позвала Виола, – Генри с недоумением посмотрел на учителя.

– Но вам не кажется это подозрительным? Ах, проклятье, – Юлиан вскрикнул так громко, что стоящие рядом оглянулись на них, – о, боги, чудовищное злодеяние!.

Видимо, какая-то страшная догадка осенила Юлиана, что в мгновение ока, он сник и вроде состарился на несколько лет. Скорбные складки в уголках рта и глаз стали такими глубокими, будто они были отражением шрамов израненной души.

– Я опоздал, я упустил шанс, беспечно, глупо увлёкшись химерой, дав волю воображению, – Юлиан качал головой, сжав виски руками, – я ничтожество.

– Да господь с вами, что вы такое говорите, дядя Юлиан, – Генри оглядывался на людей, смотревших на них с недоумением, и увел Юлиана подальше, в тихий уголок зала, где никого не было.

– Прошу вас, успокойтесь, ведь ничего страшного не произошло, – уговаривал Генри Юлиана, который уже не сдерживал слёзы, – прошу вас, посидите здесь и успокойтесь. Виола идёт к нам, на её лице тревога, не пугайте её.

Юлиан сидел на узком диванчике, опустив голову и не знал, куда деть трясущиеся руки. Виола стремительно подошла к ним и вопросительно посмотрела на обоих:

– Что произошло? Я ещё никогда не видела вас таким, господин Баровский.

Генри наклонился и сжал руку Юлиана, давая понять, что не стоит волновать бедняжку.

– Ничего, дорогая, наш милый доктор просто вспомнил, что забыл какие-то реактивы открытыми на столе, которые не любят воздуха. Я пытаюсь успокоить его, но он в отчаянии. Юлиан, уверяю вас, с вашим талантом исследователя, вы без труда всё восстановите.

Юлиан качал головой, то ли утвердительно, то ли отрицательно. Виола переводила взгляд с одного на другого. Генри улыбнулся супруге и поцеловал её руку. Зазвучала музыка и чтобы избежать лишних вопросов жены, Генри предложил ей присоедениться к танцующим. Виола улыбнулась в ответ и кивнула на Юлиана, глазами спрашивая мужа, можно ли оставить доктора в таком состоянии одного. Генри, утвердительно кивнул. Они кружились в ритме вальса, не сводя глаз друг с друга. Какоето щемящее чувство тоски смущало Генри. Он смотрел на свою возлюбленную, разглядывая каждую черточку её лица. «Странно, смотрю так, как-будто хочу запомнить на веки веков» поймал себя на мысли Генри.

– Дорогая, зачем ты вызывала меня в сад?

– О чём ты? Я не понимаю, Камилла показывала мне свою коллекцию цветов, – Виола была искренне удивлена.

– Я отчётливо видел твоё платье, пытался догнать тебя, но ты скрылась в глубине сада и не отзывалась на мой голос, – Генри прервал танец.

– Да что с тобой? Уверяю, я была с Камиллой, – Виола взяла мужа за руку, – я в растерянности, видя твоё недоумение.

– Но платье? Твоё платье было прекрасно видно в свете фонарей?

Виола нахмурила брови, взгляд сделался настороженным. Она быстро оглядела зал и посмотрела в глаза супругу:

– Точно такое же платье было на Ядвиге, но сейчас её нет среди гостей, я ничего не понимаю. Объясни наконец, что присходит?

Генри почувствовал неприятный холодок под ложечкой, но не подал вида, а наоборот, улыбнулся и закружил Виолу в вальсе:

– Не волнуйся, всё в порядке. Просто недоразумение.

Когда музыка стихла, Генри проводил Виолу к небольшому диванчику, где весело щебетали двое знакомых барышень. Отойдя чуть в сторону, он начал осматривать гостей, но Ядвиги действительно нигде не было. «Совпадение или всё было подстроено? Эти трое, как они оказались здесь? Ах, да, слуга, это он сказал мне, что Виола ждёт в саду. Ну, конечно, всё было спланировано, судя по всему, меня выманили специально. Ну, бог с ними, их затея не удалась. Где же Юлиан? Вот он меня беспокоит, так разволновался, надо найти его» подумал Генри и, резко развернувшись, почувствовал приступ тошноты и странного головокружения, в глазах потемнело и пересохло во рту. Видимо, он покачнулся, потому что почувствовал чьи– то руки. Когда в глазах прояснилось, Генри увидел лицо Станислава:

– Друг мой, ты чудовищно бледен, обопрись на мою руку, давай-ка, присядь вот сюда.

Генри, чувствуя слабость в ногах, не стал сопротивляться и последовал совету друга.

– О господи, Генри, что, что случилось? – Виола виделась словно сквозь марево в жаркий день, её голос звучал где-то вдалеке, под потолком.

– Дорогая, успокойся, ничего страшного, – тихо выдавил из себя Генри, почувствовав, как на его руку что-то капнуло, – ты плачешь? Не надо, всё хорошо. Голоса и музыка едва доносились до его слуха, будто уши были закрыты чем– то плотным. Воздуха не хватало и что самое обидное, он понимал, что не может справиться с этим состоянием. В голове была абсолютная пустота. Чьи-то заботливые руки поддерживали его голову, но сознание было ясным. И вдруг, всё изменилось, к нему вернулось зрение, слух и ощущение реальности, даже появилась какая-то невероятная лёгкость. «Может, я уже умер?» мелькнула страшная догадка. Но нет, он пошевелил рукой и понял, что прекрасно ощущает своё тело. Когда взгляд стал совсем ясным, он отчётливо увидел лица тех, кто склонился над ним. Виола, с обезумевшими глазами, зажимала рот рукой, сдерживая крик. Камилла, поддерживающая её под руки, Станислав, дрожащими руками, расстёгивал китель Генри.

– Мой мальчик, я тут, старый доктор сейчас поможет тебе, – Юлиан суетливо доставал что-то из кармана.

– Всё в порядке, друзья, я чувствую себя великолепно, – Генри встал и шагнул к Виоле, – дорогая, успокойся.

Виола бросилась к нему и, припав к груди, разрыдалась:

– Как ты напугал меня, милый, поедем домой, тебе надо отдохнуть, – бормотала Виола, прижимаясь к супругу.

– Нет-нет, дорогая, я прекрасно себя чувствую, не стоит обращать внимания, – Генри поцеловал её в макушку, – друзья, не смотрите на меня, как на тяжело больного.

Он нисколько не лукавил, в теле ощущалась необычайная лёгкость, каждая клеточка организма будто наполнилась какой-то неизвестной силой и теплотой. «Может, высшие силы дали мне что-то новое, какой-то новый талант?» мелькнула радостная мысль. Но вдруг, опять, тошнота подступила к горлу. Чувствуя, как снова стали слабеть ноги, он, напрягаясь до хруста в костях, держался. Виола почувствовала дрожь его тела и забеспокоилась:

– И всё-таки, я настаиваю, поедем, я устала.

Генри попытался заверить, что всё в порядке, но в глубине души обрадовался настойчивости жены. Хотелось лечь в постель, настолько он ослабел. Предложив Виоле руку, он, едва передвигая ноги, двинулся к выходу. Оглянувшись в дверях и заметив напряжённые лица Камиллы, Станислава и бывших сокурсников, которые видели его состояние, он улыбнулся и поднял одну руку:

– До встречи, друзья. Мы с Виолой будем рады видеть вас в нашем доме.

В карете ему стало совсем невыносимо. Казалось, внутренности горят огнём и пламя вот-вот вырвется наружу. Было тяжело дышать и в голове стоял такой гул, словно сотни тысяч колоколов забили одним разом. Юлиан держал его за руку и что-то бормотал. Лицо старого учителя будто окаменело. Генри уложили в постель. Виола тихо плакала, упав на колени, а Юлиан был сосредоточен и серьёзен. Он осмотрел своего ученика и состояние Генри привело его в панику.

– Друг мой, я в растерянности, я совершенно не знаю, что делать. Чудовищная нелепость, весь мой опыт коту под хвост. Я совершенно не знаю, какие должны быть симптомы.

Юлиан встал, забегал по комнате. Генри приоткрыл воспалённые глаза и попытался изобразить подобие улыбки:

– Прошу вас, успокойтесь, – тяжёло вдыхая воздух, тихо говорил он, – я обязательно поправлюсь, вот увидите. Вы сами учили меня, вот только соберусь с силами и займусь самолечением. Не отчаивайтесь, я убеждён, всё получится. Дорогая, не плачь, твои слёзы лишь добавляют мне боли. Любимая, всё хорошо, эта минутная слабость не должна так огорчать тебя.

Сознание стало медленно угасать, Генри впал в забытьё. Юлиан остановился, подошёл к постели, долго смотрел на Генри, а потом нагнулся и взял его руку, проверяя пульс. И вдруг доктор издал страшный, мучительный стон, увидя небольшой порез на руке своего любимца. Ранка была маленькая, всего несколько сантиметров, кожа вокруг неё приобрела синюшный оттенок.

– Вот, вот оно!! Ах подлецы, мерзавцы, исчадия ада!!

– О чём вы? Доктор, что вы нашли? – Виола подняла на него заплаканные глаза.

– Девочка моя, вы не поймёте, – Юлиан стал шарить по карманам и, найдя там какой-то пузырёк, протянул его Виоле, – вот, поите его по девять капель каждые полчаса, это поддержит его, пока я не найду средство поставить на ноги нашего мальчика. Я срочно бегу домой и займусь исследованиями, только возьму анализ.

Юлиан открыл свой саквояж, с которым не расставался ни на минуту, достал какие-то скляночки и пробирки, скальпель, нагнулся в руке Генри и выдавил несколько капель из ранки на продолговатый кусочек стекла, что-то капнул на него из маленькой бутылочки и, накрыв таким же стеклом, положил в саквояж. Не попращавшись, он выскачил из комнаты.

Далеко заполночь в лаборатории Юлиана горело несколько светильников. Доктор, облачившись в широкий балахон, разглядывал под диковинным аппаратом то стекло, на котором была кровь Генри. Он вставал из-за стола, снова садился к аппарату, писал какие-то знаки на бумаге, приговаривая при этом на латыни. Что-то не получалось, он никак не мог соеденить разрозненные формулы в единую систему. Он переходил из состояния бешенства, в полную апатию и сидел, уставившись немигающим взглядом в одну точку. Потом приходил в себя и с ещё большей энергией принимался за работу. Время близилось к рассвету, когда заспанный дворецкий сообщил ему, что молодая женщина просит принять её. Доктор, бросив печальный взгляд на кипу исписанной бумаги, спустился в гостиную. Там, облокотившись на каминную полку, спиной к дверям стояла женщина в чёрной накидке. Лицо ночной гостьи было скрыто под капюшоном.

– Ядвига, что привело вас в мой дом в столь неурочный для визитов час? Я признаться, занят.

– Как вы догадались, что это именно я?

Женщина повернулась и скинула капюшон. Она смотрела на доктора своими зелёными глазами открыто, без тени удивления, страха, вообще каких-либо эмоций.

– Всё просто, меня редко подводит интуиция. Нынче она просто вопиюще криклива. Хотя, честно признаться, вы – тот единственный человек, которого я меньше всего хотел бы видеть в своём доме.

Юлиан сложил руки за спиной и учтиво поклонился, что смотрелось в разрез его словам. Ядвига слушала доктора, склонив голову набок, чуть прищурившись, улыбалась одним уголком рта. Когда Юлиан поднял на неё глаза, она пристально посмотрела на него и расхохоталась, запрокинув голову. Её смех звучал ехидно-зловеще. Юлиан смотрел, как дрожала от смеха её гортань и ловил себя на мысли, что готов впиться руками в эту хрупкую шейку, сломать позвонки, держащие головку с коварным, заполненным беспощадными мыслями, мозгом и рвать, рвать на мелкие части это злобное создание, порождение самого дьявола. Ядвига перестала хохотать мгновенно и, повернувшись к камину, несколько минут молча смотрела на огонь.

– Вы весьма любезны, – она повернулась и искоса посмотрела на доктора, – ну, как угодно, хотя я уверена, узнав цель моего визита, вы станете более радушным.

– Извольте в конце концов объясниться, – Юлиана раздражала интонация снисходительности в её голосе.

Ядвига подошла к креслу, присела на край, положив на колени бархатную сумочку и одела на лицо маску добродетели:

– Ну же, голубчик, не стоит так взвинчивать свои нервы. Поберегите их для более суровых времён. Да и я, признаться, ограничена во времени и устала от вашей неприкрытой неприязни. Так вот, мне нужны ваши услуги. Я прекрасно понимаю, вы догадались и узнали во мне ту изуродованную, обожженную, несчастную девушку, некоторое время назад появившуюся в вашем доме. Не скрою, ваш талант, знания и волшебство ваших рук поразили не только меня. Сказать больше, я искренне благодарна вам за своё спасение, за новую жизнь, которую вы подарили мне. Сегодня я пришла, чтобы предложить вам одну интересную сделку. Вы должны ещё раз проявить свои таланты и умения, чтобы помочь моей знакомой.

– А почему вы решили, что я что-то должен вам? – Юлиан задохнулся от такой наглости.

– Не будьте столь категоричны, господин Баровский, – Ядвига капризно надула губки и обоятельно улыбнулась, – поверьте, моё предложение весьма заинтересует вас. Речь идёт о вашем любимце, который сейчас, я слышала, очень плохо чувствует себя. На карту поставлена его жизнь, так что возмите себя в руки, погасите негодование и выслушайте меня. Сядьте.

Последнее слово Ядвиги прозвучало, как выстрел, направленный на поражение и без того едва держащегося на ногах доктора. Дрожь в коленях передалась по всему телу Юлиана, он подошёл и сел во второе кресло, чувствуя, как сердце заколотилось о грудную клетку. «Ах ведьма, вот волк в овечей шкуре» подумал Баровский. Он незнал, куда деть дрожащие от волнения руки, чтобы не показать состояние своей души. Не придумав ничего лучшего, он сунул их под мышки и поднял глаза на девушку. Она, снисходительно улыбаясь, смотрела на взволнованного Юлиана взглядом, полным собственного превосходства.

– Вот и замечательно, не вдаваясь в подробности, буду предельно краткой. Лицо моей знакомой представляет жуткую картину. Много лет назад её изуродовал один мерзавец и её жизнь превратилась в ад.

– А может, именно это место и есть ваша привычная среда обитания? Разве у вас могут быть знакомые, достойные лучшей участи, – Юлиан не смог сдержать сарказма.

– Напрасно вы иронизируете, господин Баровский, – прищурилась Ядвига, – на земле нет такого человека, который был бы вправе судить о правильности и ошибочности деяний представителей разных полюсов мироздания. Оставьте свои размышления и колкости при себе и не перебивайте, это невежливо. Вы повторите свой практический опыт в точности, как провели его надо мной и вернёте моей знакомой черты лица, данные при рождении. А может, я захочу, чтобы вы превзошли создателя и добавили в её внешность ещё больше шарма.

– А неслишком многого вы от меня хотите? Тем более, что ещё до сих пор не объяснили, ради чего я должен, переступая через самого себя, пойти на эту сделку?

– Ради вот этого, – Ядвига достала из сумочки маленький хрустальный флакончик, наполненный буро-зелёной жидкостью, – это противоядие. Причина недомогания вашего Генри в смертельном яде, попавшем в его организм через небольшой порез на руке. Уверяю вас, это страшнее, чем вы можете себе представить. Его внутренности медленно превращаются в желеобразное месиво, восстановить которое не удастся ни вам, ни кому либо другому. Над рецептом эликсира смерти тысячелетия трудились самые талантливые и изощрённые жрицы Вуду и, смею вас уверить, добились превосходных результатов. Так вот, господин Баровский, чтобы получить это противоядие и спасти вашего любимца, вы сотворите очередное чудо в области хирургии.

– Назовите хоть одну причину, по которой я должен верить в вашу порядочность? – спросил Юлиан, глядя в глаза Ядвиге.

– А разве у вас есть выбор? – удивилась та.

– Выбор есть всегда, один умный человек сказал: «Если кто-то бросил тебе верёвку, подумай, для спасения ли она». У верёвки много предназначений, берегись, чтобы она тебя не задушили– Юлиан откинулся на спинку кресла, – откуда мне знать, что вы честны со мной и это действительно противоядие, а не дополнительная доза отравы?

Ядвига открыла резную пробку и поднесла флакон ко рту. Сделав маленький глоток, она причмокнула языком и облизнула губы, давая понять, что действительно не боиться этой жидкости, источающей довольно экзотический, странный запах.

– И что с того, разве змея может отравиться собственным ядом?

– Интересное сравнение, достойное вашего ироничного ума, – Ядвига рассмеялась, – но вам ничего не остаётся делать, как проверить действие этого препарата на пациенте. Вот и залог моей порядочности, я дам вам этот флакон, заметьте, ещё до операции над внешностью моей знакомой. Вы можете отправиться к своему дорогому Генри прямо сейчас и дать это лекарство. А пока проведите первый осмотр моей знакомой.

– Нет, сначала я проверю вашу искренность, – категорично заявил Юлиан и, встав с кресла, сложил руки на груди.

– Не торгуйтесь, вам это не к лицу, – Ядвига тоже встала и смотрела прямо в глаза Юлиану, – неужели вы думаете, что я не предусмотрела это ваше поведение? Это всего половина необходимого для выздоровления количества противоядия. Вторую половину получите тогда, когда физиономия моей подруги станет привлекательней чем общепринятые эталоны красоты. У вас нет выхода, обманиваю я вас или нет, но дайте шанс больному. Так что, я могу пригласить свою знакомую на осмотр?