Текст книги "Тринадцать полнолуний"

Автор книги: Эра Рок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 65 страниц)

– К сожалению, гибель людей неизбежна, – Шалтир смотрел, какая мука отразилась на лице Радужного Адепта Генри.

– Смотрите, ещё один! – вскрикнул Юлиан. С другой стороны, ко второму зданию, летел ещё самолёт. Он тоже врезался в здание и взорвался. Высотные дома лишь вздрогнули от взрывов, но остались стоять. Генри снова, напрягая слух и зрение, почувствовал себя так, будто находился в самом здании, едкий запах гари ударил в нос. Он услышал крики, а потом увидел самих людей, в панике метавшихся по небольшом комнатам, со множеством тонких, изящных стульев, столов и, стоящих на них квадратных ящичков со светящимися окошечками. Откуда-то, как ни странно, снизу здания, от самой земли, стала подниматься дрожь, охватывая весь дом. Задрожали стены, задребезжали стёкла в окнах. Столы и стулья, словно их кто-то толкнул, начали сдвигаться, падать на одну сторону, сбиваясь в кучу. От ящичков, с потухшими окошечками, полетели искры. То тут, то там, вспихивали языки пламени, удушливый дым пополз по комнатам и самое страшное было то, что огромное здание, словно подрубленное дерево, стало заваливаться на сторону. Что-то трешало, сыпались осколки лопнувшего стекла. Обезумевшие от страха люди, давя и калеча друг друга, бросились бежать по длинному коридору, ища спасения. Но, найти его в этом аду было просто невозможно, тем более что до земли было несколько сотен метров. Вдруг, одна половина здания отделилась и с оглушающим грохотом стала обваливаться. Каменные плиты, странного, пористого вида, с торчащими из них толстыми прутьями, из которого было оно построено, ломались, будто были сделаны всего лишь из бумаги. И тут, второе здание пришло в движение. Оно немного покосилось вправо, потом, внутри, раздался какой-то взрыв. Из разбитый окон повалил дым и здание стало оседать, поднимая в воздух клубы пыли.

– Это опасно, юноша, вернитесь и наблюдайте со стороны, – раздался голос Шалтира.

Генри был так поглащён зрелищем и не сразу сообразил, что действительно, слишком увлёкся. Уже не понимая, астрально или физически, он стоял на самом краю того здания, где они чудом очутились в своих телах. Далеко внизу, по улицам расползалось облако пыли, гоня прохожих на безопасное расстояние от места обрушения двух небоскрёбов, подвергшихся атаке самолётов. Люди, оглядываясь, бежали дальше и дальше от рушащихся зданий. На их лицах был испуг, непонимание, неверие в происходящее. Время ускорило свой бег и когда огромное облако пыли рассеялось, Генри увидел груду развороченного камня, металла, стекла.

– Посмотрите, сколь чудовищно это зрелище, крах целой империи, считающей себя единоправным владельцем, мировым господином, – Юлиан стоял, сложив руки за спиной, и разговаривал сам с собой, – я всегда был против того, когда люди, правители считают себя лучше и умнее других. Остановить безумие таким способом, а может, это лишь подтолкнёт к новому тиранству? Перенаселение, природные или созданные самими людьми катаклизмы, всё катится в тартарары! Что ждёт эту планету в будущем, что ждёт этих несчастных, как долго они будут испытывать терпение создателя?

Генри тоже хотел бы услышать ответы на эти вопросы. Но кто мог их дать? Сколько ждать разъяснений?

– Можно прождать всю жизнь, да так и не дождаться, – Шалтир будто услышал немой вопрос Генри, – благодарите судьбу, что выбор наблюдать за ходом жизни пал именно на вас.

– А толку от этого? Даже если я узнаю конечный итог, чем я смогу повлиять? – в голосе Генри послышались печальные нотки.

– Кое-что вы сможете сделать. Забегая вперёд, скажу вам следующее. Пройдя определённую ступень, вы передадите свои знания той, которую должны будете опекать. Вы станете её советчиком и подсказчиком, какими мы стали для вас.

– И что? Ведь этих трагедий не предотвратить, раз мы увидели уже свершившееся? – Генри тряхнул головой.

– Увы, но если бы вы смогли знать сколько ещё страшного ждёт людей впереди. По мановению палочки ничего не измениться. Но, передавая учение по цепочке, от нас к вам, от вас к ней, от неё к будущему Радужному Адепту и так далее, можно будет достучаться до сознания людей и попытаться исправить очень многое, к которому ведёт выбранная ими дорога, – Шалтир говорил громко, ставя жёсткие ударения.

– А когда это призойдёт, когда я встречу её? После моей смерти? – Генри обращался то к одному, то ко второму.

– Каждого живущего человека интересуют четыре вещи: родился, жил, умер, а что дальше? Что там, за горизонтом бытия, которое они проживают? На всё количество людей такие вопросы задают себе довольно многие. Но, боюсь ошибиться в цифрах, скажу просто, многие, считают, что там пустота и забвенье. А если, нет? Если там тоже жизнь, хотя и отличающаяся от этой? А если, прожив эту жизнь, умерев, мы снова приходим обратно, только в другом виде, в другом теле? Может, нам постоянно дают шанс для усовершенствования души, проходя и проживая множество жизней? Шалтир, я прав или нет? – Юлиан сыпал вопросами.

– Вы правы, мой друг, насколько господь суров к своему творению, ещё больше он милостив к тем, кто этого заслуживает, кто не живёт одним днём, а постоянно пытается найти ответы. К ним-то они и приходят, благодаря снисходительности создателя. Наша сила троих, смогла перенести нас на этот отрезок времени, чтобы вы посмотрели, к чему придёт мир и ужаснулись. А если бы видели фашизм, во всех его проявлениях, видели страшную войну, длившуюся четыре года, Бухенвальд, Освенцим. Вы представьте только, цифры погибших в этой войне колеблются от 30 до 40 мил-лио-нов! Но не смейте опускать руки, в ваших силах и силах, таких как вы, помочь человечеству. Ваша подопечная сможет достучаться в двери, за которыми находиться тайна мироздания. Прося помощи, она будет услышана. Вы передадите ей то, чему мы смогли вас научить, а она постарается описать услышанное от вас в своих книгах. Да, она будет писать книги, собирая по крупицам знания. Вы будете встречаться с ней и объяснять ход истории. Это будет не одноразовое чтиво, миллионными тиражами завалившее все торговые лавки её времени. Многие написанные книги задают только вопросы, а те книги, которые она напишет с твоей помощью, будут давать людям ответы. Мой милый мальчик, если бы вы знали, порой очень тяжело найти достойную внимания книгу. В будущем, общение людей будет сводиться к минимуму из-за прогрессивного течения их жизни. Столетия технической эволюции отодвинут на задний план чувства и размышления. Но хороший писатель заставляет читателя воображать продолжение сюжета, а великий писатель заставляет проживать прочитанное.

– Я догадываюсь, о каком времени вы говорите. Значит, это будущее, в котором меня, нынешнего, уже не будет. Я что, буду её внутренним голосом? Ведь я тоже слышу чей-то голос, – Генри задумался.

– Очень хорошо, что вы на лету схватываете то, о чём я говорю вам недомолвками, – Шалтир, ободряюще, сжал руку Генри, – Таков закон природы, уходя отсюда, ты появляешься в другом месте. И смею вас уверить, мой друг, в этом есть довольно-таки замечательное свойство. Вы можете быть её другом, мужем, сестрой, матерью, отцом, добрым соседом, учителем в школе на первоначальном этапе и наблюдать за ней всю её жизнь, не только одну, но и несколько. И если она докажет свою неординарность, вы станете её астральным наставником и будете делиться с ней своими полученными знаниями. Но хочу вас предупредить сразу, здесь и сейчас, несколько раз взвешивайте слова, перед тем, как что-то сказать ей. Невсегда правда может быть рассказана даже достойному. Помните, мироздание терпит вмешательство в себя только в доступных пределах, ибо перевернуть всё с ног на голову чревато необратимыми последствиями. Давайте информацию порционно, частями и только, что будет положено знать именно ей.

– Да-да, мой друг, дело в том, что вы не один посвящённый, и она такая не одна, есть ещё тысячи ходоков во времени, таких же, как мы. Каждый получает свою порцию первоначальной информации, так или иначе, сходных между собой. Она должна слиться в единую систему, но этот срок пока не известен. Нам нужно всё подготовить для этого слияния, не взирая на сроки. Короче говоря, все те, кто посвящён, будут оставлять после себя те или иные плоды своих трудов. В чём они будут выражаться? В картинах, книгах, исследованиях, в искусстве, кто на что способен.

– А все ли способны к этому? – задал Генри вопрос, – вдруг, у человека нет никакого таланта?

– Ерунда, у каждого искра божья и каждый может найти чем себя выразить. Просто надо начать, а там, если провидение увидит в ваших трудах что-то интересное и грамотно описанное, оно неприменно поможет. Вот и твоя подопечная, возьмётся за кисть и нарисует картины почти на все жизненные ситуации. Рисовать пейзажи, натюрморты, баталии прекрасно и требует дарования, но она пошла другим путём, нарисовав случаи из человеческой жизни по какой-то, только ей известной системе. Яркие краски изображения своеобразны и не подходят ни под одну школу рисования. Она не остановиться на этом, с твоей помощью, слыша твой голос и твои подсказки, начнёт писать книгу художественного содержания, включая в неё то, что ты ей расскажешь и покажешь в видениях.

– У неё будут видения? – удивился Генри.

– Ну, конечно же, а как же вы думали, – Юлиан выпучил глаза, – а как же вы её узнаете, если она не обратит на себя внимания своими постоянными вопросами о смысле жизни. Небесная канцелярия возьмёт её на заметку, а потом доверит вам её обучение. Всё просто, мой друг.

Юлиан посмотрел на Шалтира в недоумении, вроде он сказал само собой разумеющийся факт.

– Коллега, вы и правда даже не подготавливаете нашего юношу к тому, что вам кажется очевидным, не торопитесь, – Шалтир улыбнулся, – давайте лучше покажем ему его ученицу, чтобы не быть голословными.

– С удовольствием, тем более, что её непосредственность и чувство здорового юмора мне импонируют, – потёр ладони Юлиан, – но не будем начинать от самого её рождения. Любознательная и решительная в своих поступках девочка шла по жизни порой рискованно, порой вполне умеренно. Её любопытство о смысле жизни, о том, что было, есть и будет, по-хорошему чистое и открытое. Но давайте поторопимся, ибо в её земной жизни наступает переломный момент и оттого успеем ли мы, будет зависеть весь наш сегодняшний разговор, впрочем, как и все преидущие.

– Очень любопытно, я и так перенёс сегодня довольно много переживаний по поводу будущего. Но к этому знакомству я готов, интересно помотреть на неё. Всё, что происходит со мной, случайность или закономерность? Наверно, из случайностей и вытекает закономерность. Я прав? Ведь, кажется, вы говорили «случай-это бог», – Генри посмотрел на Юлиана и, тот утвердительно кивнул. – Дорогой мой мальчик, в жизни, вообще, очень много странного и почти необъяснимого, не хочу говорить высоких слов об избранности и неординарности, просто принимайте всё так, как оно приходит, не пытаясь искать первопричину. Вы прекрасно знаете моё отношение к вашей персоне, я люблю вас, как бы любил своего сына. Возможность сегодняшнего приключения была необходима, но не только для того, чтобы увидеть развитие цивилизации вцелом, а скорее для того, чтобы познакомить тебя с твоей будущей подопечной. Молитвенный код физического выживания человечества, утерянный много веков назад, я вам продиктовал. А вы, в свою очередь, продиктуете его ей. В будущем он очень нужен людям для поддержания их физиологически нормально состояния. Этот метод весьма эффективен, результаты его применения поразили даже меня, видавшего разнообразные виды лечения людей. Я возликовал, ибо «познайте истину и истина сделает вас свободным». Нам пора переместиться в то время, когда вашей подопечной сильно нужна помощь, – Юлиан подошёл к Генри и жестом позвал Шалтира, – смотрите, вот она.

Генри огляделся по сторонам и увидел, что они стоят посреди широкой дороги со странным, чёрным покрытием. Оно было твёрдым, но не пыльным, как дороги в его времени. По обеим сторонам, в нескольких метрах, был сплошной лес. Генри оглянулся и в ужасе попятился назад. Прямо на него, по полотну дороги мчался рычащий, железный механизм.

– Это машина, мой друг, ни мы ей, ни она нам не причиним вреда. В этой машине и едет ваша ученица, – Юлиан тронул Генри за руку.

– А как я её узнаю? – заволновался Генри.

– Ну, во-первых, у неё есть отличительный знак, это большая родинка на шее, за левым ухом, прикрытая волосами, а во-вторых, она единственная женщина в этом железном чудовище, – Юлиан передёрнул плечами.

– Ну и что, что дальше? – Генри подался вперёд.

– Не волнуйтесь, сейчас вы всё будете слышать и видеть, – Шалтир, молчавший до сих пор, подал голос.

Генри почувствовал невероятную лёгкость, будто всё его тело разбилось на мельчайшие молекулы и растворилось в воздухе, рассекаемом «железным чудовищем» как назвал его Юлиан.

– Смотрите, мой мальчик, этот рычащий железный зверь называется «машина». В будущем, езда на лошадях и каретах перестанет быть единственным средством преодолевать большие расстояния. Огромные заводы будут производить несметное количество этих монстров, ритм жизни будет настолько стремительным, а люди расселятся так далеко друг от друга, что иначе, чем передвигаться таким способом будет просто невозможно. Человек, сжимающий руками небольшое колесо, называется «водитель», а колесо в его руках, называется «руль». Видите значок, некую эмблему в виде трёх расходящихся лучиков? Это фирменный знак завода, огромной корпорации, производящей эти машины. Она называется именем прекрасной девушки, отец которой и создал этот огромный «концерн», так это будет называться в этом времени, замечательное имя, вслушайтесь «Мер-се-дес». Так и будут называть эту машину. О, потом это имя станет нарицательным и специфическим признаком богатых людей. Но это сейчас нам не надо. Давайте наблюдать за происходящим.

В машине находилось четыре человека, двое мужчин сидели впереди, мужчина и женщина сзади. Между четерьмя пассажирами этого чуда техники шёл разговор.

– Послушай меня, не надо так быстро ехать. Я, конечно понимаю, что ты хороший водитель и давно за рулём, но ведь ты здесь не один и отвечаешь за наши жизни, – молодая женщина обращалась к мужчине, сидящему впереди, – тем более, я чувствую, твоё лихачество не доведёт до добра. Ещё, я чувствую, просто ощущаю всей кожей и душой присутствие самой госпожи Смерти, она заинтеросовалась нами и это совсем некстати.

– Что ты каркаешь под руку, надоела уже бреднями о своих предчувствиях, – буркнул мужчина, сидящий рядом с водителем и ещё что-то пробормотал себе под нос.

– Я прекрасно знаю, ничто не стимулирует мужчину сильнее, чем брошенный ему вызов. Но слушай, неужели ты не можешь успокоиться? Для чего, скажи, для чего мчаться, как угорелому? Я понимаю, машина классная, крутая, но мы-то здесь при чём, если тебе на себя наплевать? – молодая женщина поправила голову мужчины, сидевшего с ней рядом и дремавшего на её плече.

– Я не понял, что ты завелась? Новая тачка, дорога, как скатерть, что ещё надо?: Сиди себе и помалкивай, – сосед водителя недовольно поморщился.

– Я уже незнаю, как вам объяснять, на этой трассе надо быть более спокойным, здесь правят эгрегоры, которые питаются жертвами автокатстроф, чем больше погибших, тем им лучше. Я чувствую их, как никогда раньше, они явно давят на нас и тебя в шею толкают, заводят. Ничто так не стимулирует магические способности, как явное внимание дьявола. А ты, дурак, поддаёшься их давлению, – женщина тронула водителя за плечо.

– Эра, твоя одержимая тяга к сверхестествененому, к этим оккультным бредням у меня уже в печёнках сидит. Ты достала уже, поменьше читай всякой белиберды, которую пишут всякие придурки. Есть бог, нету бога, есть дьявол, нету? Какая разница, в этой жизни всё зависит от нас самих. Какая энергия, какие эгрегоры, что ты мелешь всякую чушь? Бред какой-то, кому нужна наша энергия, кроме нас самих. Ты посмотри вокруг, да над тобой уже чуть ли не смеются, ты всё в облаках витаешь, а жизнь одна. Ты только позоришься и его на посмешище выставляешь, люди над тобой смеются и над твоими бреднями, – водитель кивнул головой на дремавшего соседа женщины, тот что-то пробурчал и откинулся на спинку сиденья.

Водитель и его сосед переглянулись и засмеялись с лёгкой ноткой иронии.

– Вы два идиота, но видит бог, я сделала всё, что могла и как могла пыталась вас уговорить. Радиоволны мы тоже не видим, но это не говорит что их нет. В моём сердце нет обиды на вас, хотя вы потешались надо мной и моими способностями. У чистого сердца есть одно желание, чтобы господь простил вас и по возможности, принял ваши души под свои покровы. Я прошу, чтобы в этой катастрофе провидение помогло мне и мужу остаться в живых, ибо видит бог, я взывала к твоему разуму. Не получится помочь тому, кто не хочет помочь себе сам. А вам, дорогие спутники, весело потешавшимся над моими предчувствиями, могу сказать только одно «каждая нахальная смерть должна учить вас до тех пор, пока свою очередную жизнь вы не проживёте идеально». А господь, верю, услышал меня.

Женщина перекрестилась, перекрестила своего соседа и откинулась на спинку сиденья. Закрыв глаза, она что-то шептала, шевеля губами, очевидно смирившись с неизбежным.

– Хватит, надоела, вот-вот, лучше помолчи и музыку послушай, – резким тоном сказал водитель.

Он нажал какую-то маленькую кнопку, чуть ниже руля, в машине зазвучала музыка, удивительно нежная и мелодичная.

– Юлиан, Эра и есть моя избранная?

– Да, юноша, ваша подопечная вполне достойна внимания. Вот только убедительности ей пока не хватает, но это только пока, вы поможете ей увереннее вести себя в будущем.

Генри пригляделся к молодой женщине. Золотистые, кудрявые волосы, мягкой волной обрамляли её привлекательное лицо. Лёгкий румянец щёк и подрагивание век говорили о том, что она не спит. На шее билась жилка, показывая спокойный пульс Эры, не смотря на то, что беседа явно вывела её из равновесия. Но было видно, она довольно легко взяла себя в руки и расслабила тело полностью.

– Вы правы, она расслабилась и думает о том, чтобы при аварии ничего не сломать. Она молиться, читая те молитвы, которые знает на сегодняшний день, – ответил Юлиан.

– Авария? Что за авария? – недоумевал Генри.

– Смотрите, – Юлиан кивнул на машину.

Генри, как будто, снова оказался в машине и посмотрел на Эру. И тут она открыла глаза, словно видела и чувствовала его присутствие. Генри опешил, её взгляд был направлен прямо в его глаза. Глаза молодой женщины, цвета небесной сини, с золотистыми прожилками, словно подсвеченные изнутри чистым источником света, были полны душевной боли от предчувствия непоправимого. «Не оставляй меня, господи» прошептали её губы. Она протянула руку, маленькую, как у ребёнка и сжала большую, крепкую ладонь своего соседа.

Тут всё и началось. Машина вздрогнула, что-то хрустнуло, левое заднее колесо оторвалось. Машина закрутилась волчком, её левая и правая стороны мелькали перед глазами Генри, потом она словно подпрыгнула, отскачила к краю дороги, задержалась мгновенье и стала падать с дороги вниз. Переворачиваясь с колёс на крышу, она докатилась до опушки леса и остановилась. Всё произошло стремительно, за несколько секунд, Генри едва успел моргнуть, переводя дыхание. Ошарашенный проишедшим, он, молча, повернулся к Юлиану. Тот, не обращая внимания на своего ученика, стоял, руки навесу, как будто что-то поддерживал.

– Что вы делаете? – едва выдавил из себя Генри.

– Ах, да, это сила привычки, – Юлиан повернулся к своему ученику, – это машинально, я помогаю вам, тому, который будет спасать свою подопечную. Хотя вы сами прекрасно справились.

– А почему мы не видим меня, того меня?

– Самое интересное, Радужный Адепт, что вы, тот и в том времени, нас видите, а мы, отсюда, не видим, – Шалтир наконец-то, после долгого молчания, подал голос, – эти паралелли никогда не пересекуться. Тот Генри, в отличии от вас, нынешнего, это прекрасно знает. Давайте осмотрим место трагедии.

Но Генри уже не было рядом с учителями, он был там, рядом со своей подопечной. Картина была страшной, искарёженная груда железа, бывшая когда-то сильным, ревущим зверем, теперь была похожа на хаотично-сложенные кости того же животного. На расстоянии нескольких метров от неё и друг от друга, лежали трое мужчин, её пассажиры. Машина, совершая свои чудовищные кульбиты, выкинула их из себя. Никто из них не подавал признаков жизни, уцелела и казалась невредимой только женщина, Эра. Она стояла на коленях перед своим соседом, спавшим на её плече до аварии и, воздев руки к небу, истово, в голос, молилась. Её голос, с лёгкой хрипотцой, летел в высь, пробивая атмосферу, в нём было столько боли, столько надежды на спасение, что Генри почувствовал, как защимило его сердце, сжавшись в комок. Закончив молитву, Эра встала и, пошатываясь, пошла к тому, который был водителем, села на землю возле него Он лежал на животе, уткнувшись носом в траву, прерывисто вдыхал воздух вместе с частичками земли. Его тело дрожало мелкой дрожью, а дыхание даже дыханием можно было назвать с трудом, скорее всего, это была конвульсивная работа лёгких. Длинные пальцы мужчины, судорожно, то сжимали, то отпускали маленький кустик травы, оказавшийся под его ладонью. Генри, сам не зная почему, уставился на эту руку и никак не мог оторвать от неё взгляд. Рука дёрнулась последний раз, пальцы расжались и выпрямились. Посиневшие лунки ногтей были первым признаком смерти. И тут Генри увидел Акзольду. Она была в образе юной девушки, очаровательной, прелестной и страшной одновременно. Она склонилась к мужчине, положила свою тонкую, изящную руку ему на голову, словно дала сигнал к полной остановке работы организма. Мужчина тут же перестал дышать, от его физического тела отделилось сначала что-то, в виде облачка, потом приняло очертание его биологического тела. На его астральном лице было выражение великого недоумения, но в отличии от физического лица, выражения боли уже небыло. Прозрачно-призрачный, он смотрел на самого себя и был крайне удивлён этому виденью. Озираясь вокруг, он остановил взгляд на Акзольде, которая стояла чуть поодаль. На её бесстрастном лице, на мгновенье, мелькнула почти виноватая улыбка. Фантом погибшего водителя, сначала засуетился, потом начал кричать, но ничего не было слышно, а потом, он будто успокоился, поняв бессмысленность своего поведения. А Эра, произнеся над его физическим телом последние слова отходной молитвы, встала, перекрестилась и, также пошатываясь, пошла к третьему мужчине. Он лежал на спине, изо рта, толчками, шла густая, почти чёрная кровь, глаза, подёрнувшиеся смертельной пеленой, смотрели в одну точку на небосводе. Он уже был мёртв. Его фантом стоял рядом с физическим телом, без всякой суеты, скорбно сложив руки на животе. В отличии от водителя, этот погибший небыл удивлён, а спокойно принял всё, как есть. Судя по всему, он тоже увидел Акзольду и кивнул ей, будто здороваясь. Эра, встав на колени перед его физическим телом, нагнулась, двумя пальцами закрыла его веки и снова начала читать молитву во спасение души умершего. На её лице было сосредоточенное выражение. Без истеричных слёз и воплей, она шептала слова, обращаясь к создателю: «Прими, господи, души рабов твоих и прости им все прегрешения вольные и не вольные».

На всей протяжённости дороги, у обочины, собралось уже много машин, разных цветов и форм. Из машин повыскакивали люди и бежали к месту аварии, чтобы хоть чем-то помочь пострадавшим. Ктото осматривал мужчин, констатируя факт смерти, качали головами, ужасаясь страшной аварии, а кто-то остановился возле Эры и, галдя, спрашивали, как она себя чувствует. Какой-то неприятный уху звук донёсся со стороны дороги. Белая машина, с красным крестом на правой стороне, остановилась. Из неё вышли четыре человека в белых одеждах, из них одна была женщиной. Двое мужчин несли носилки, один большой блестящий саквояж. Тот, с саквояжем подошёл к телу погибшего водителя, потом к телу второго погибшего и отрицательно покачал головой, отвечая на вопрос женщины в белом халате. Генри поискал глазами Эру и увидел, как она, склоняясь к своему соседу по машине, что-то шептала ему на ухо. Больно было смотреть, как этот мужчина, высокого роста, сильный, беспомощно улыбался, превозмогая физическую боль. Он пытался приободрить свою спутницу, которая всеми силами сдерживала рыдания. Она одной рукой гладила его по лицу, а другой взяла за руку. Мужчина, морщась, попытался встать, но потерял сознание, он то отключался, то снова приходил в себя. Эра что-то тихо говорила ему и когда он, в очередной раз провалился в небытие, она отвернулась от него и посмотрела в ту сторону, где стояли Юлиан и Шалтир.

– Вы же не будете спокойно смотреть, как он умирает? Вы же не дадите ему умереть? – невопросительно, а скорее утвердительно, говорила Эра, будто видела Шалтира и Юлиана воотчию, – мой ангел на своих руках вынес меня из этой искарёженной консервной банки, а вы помогите ему. Умоляю вас, не оставляйте меня, спасите его.

– Она говорит так, словно видит меня и вас? Как это возможно? – Генри был абсолютно обескуражен.

– Друг мой, она очень долго и настойчиво стучалась в ту дверь, за которой мы живём без забот, и теперь мы невправе оставить её без помощи. Коллега, вы готовы? – Юлиан повернулся и посмотрел на Шалтира, тот утвердительно кивнул.

На лице обоих появилось одухотворённое, сосредоточенное выражение. Они, одновременно начали шептать какие-то слова и делать пассы руками. Генри внимательно наблюдал за ними и за тем, что происходило с мужчиной, возле которого сидела Эра. Кардинальных перемен не было, но оба учителя были спокойны.

– Вы можете помочь ему и ей? – тихо спросил Генри.

– Но мы для этого и пришли сюда, – пробормотал Юлиан.

Больше ни одного слова не произнесли оба учителя, они были заняты работой. Они встали в голове у мужчины и, подняв свои правые руки к небу, левые протянули к нему. Закрыв глаза, они бормотали какие-то непонятные слова, на неизвестном Генри языке. Набор звуков и букв был совершенно невероятным, режущим слух и неподдающимся повторению с первого раза. Но эти двое прекрасно знали, что они делают и говорили так, словно это был их родной язык. Генри увидел, как над поднятыми правыми руками его учителей воздух сгустился, образовав подобие облака-шара серебристого цвета. Этот шар был похож на стеклянную сферу, в которой налита ртуть. Серебристый цвет переливался, отражая в себе всё вокруг. Но вдруг, он стал практически бесцветным, потом небесноголубым, потом синим, с размытыми очертаниями. Синий цвет, приняв вид незримых струй, стал закручиваться по спирали, образовав воздушную воронку. Эта маленькая воронка начала расползаться в стороны, окружая обоих учителей и лежащего без сознания мужчину. Воздушные синие потоки вращались вокруг этой троицы несколько секунд, потом остановились на мгновенье и, сгустившись в середине, рванулись в небо, оставив после себя прозрачную плотность воздуха. Генри протянул руку и попытался дотронуться до этой видимой плотности. Но она не пропустила его руку в себя, Генри, смутившись, отдёрнул руку. И тут стало происходить что-то невероятное. В небе, куда взмыл синий воздушный поток, вспыхнул яркий свет и, рассыпавшись на искры всех цветов радуги, вращаясь и переливаясь, устремился вниз, на лежащего мужчину. Окутав полностью его тело, радужный свет обволакивал его несколько секунд, потом застыл и мгновенно влился в него. Шалтир и Юлиан произнесли ещё несколько слов, опустили правые руки и с облегчением вздохнули.

– Ну вот, замечательно, всё удалось, – улыбнулся Юлиан, – благодарю всех.

Он поклонился Шалтиру, тот ответил ему таким же поклоном.

– И что, теперь он будет жить?

– Ну, конечно! Друг мой, вы меня удивляете! Вы же видели, сколько жизненной энергии ему дали? – Юлиан с недоумением посмотрел на своего ученика.

Генри почувствовал стыд за свой глупый вопрос, на его щеках вспыхнул румянец. Юлиан переглянулся с Шалтиром, подмигнул ему и оба, по-доброму, рассмеялись.

– Не тушуйтесь, мой мальчик, ваше смущение написано на вашем лице. Я понимаю ваше состояние. Невероятные вещи могут ввести в недоумение любого, но не должны выбивать из колеи вас. С ним будет всё хорошо, – Шалтир кивнул на мужчину, которого они вернули к жизни.

– А с ней? – Генри уже справился со смущением и посмотрел на Эру.

– А ей помогли вы, тот вы, который будет именно в этот момент, непосредственно, и вера в ваше участие в её судьбе.

– Но я ничего не делал сейчас? – опять усомнился Генри.

– Нет, вы сделали очень многое только лишь тем, что были здесь. Она видела вас, вернее, чувствовала ваше присутствие, вашу энергию и это сильно помогло ей. Но ваша работа ещё впереди, когда ей станет плохо.

– Но она, после такой аварии, выглядет вполне нормально? – Генри напрягся.

– К счастью, да, но всё ещё слишком шатко, смотрите дальше, – Шалтир кивнул головой в сторону.

К Эре шёл молодой человек с большой прозрачной бутылью.

– Мы едем с источника Николая Угодника, вот вода, возьмите её, говорят сильно помогает и сами пейте и мужа своего поите, – парень наклонился к сидящей на земле Эре и протянул бутылку, – о чудесах Николая Чудотворца уже несколько сотен лет ходят легенды. Поможет он вам, неприменно поможет. Выпейте, выпейте.

Генри долго вглядывался в этого парня и чувствовал при этом невероятное волнение. «Но почему? Может, он не тот, за кого себя выдаёт и его цель – навредить?» думал Генри.

– Отнюдь, юноша, он действительно пришёл с добрыми намерениями, – хитро прищурился Юлиан, – а ваше волнение ни о чём вам не говорит?

– Вы хотите сказать, что это я? – Генри, выпучив от удивления глаза, повернулся к Юлиану.

– Может вы, а может не вы, а может, это посланный вами специально для того, чтобы доставить сюда воду с источника, – Шалтир пожал плечами, но в его глазах мелькнули искорки смеха.

– Дорогой мой человечек, мы уже говорили о том, что устройство мира и пребывания в нём настолько витиевато и непредсказуемо, что проследить цепочку невозможно, – Юлиан развёл руками.

– Но я же видел ваши действия, значит, вы именно сейчас принимали участие в этом? – Генри был взволнован.

– А может, мы делали сейчас показательное выступление для вас, сегодняшнего? Как бы вы дошли до своего невероятно светлого будущего, если бы сейчас не увидели силу и мощь созидания? – Юлиан посмотрел на Шалтира.

– Во истину, коллега, во истину, гордитесь, юноша, но в меру, – Шалтир погрозил Генри пальцем.