Текст книги "Тринадцать полнолуний"

Автор книги: Эра Рок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 65 страниц)

Глава 31

«Всё-таки надо было взять экипаж, как говорила графиня. Но кто же знал, что дом, где находится моя Виола, так далеко. Впрочем, пройтись пешком полезно для здороья, а самое главное, можно привести мысли в порядок. Хм, как-будто мне не хватило трёх дней и трёх ночей. Сердце бешено колотится. Но это не от быстрой ходьбы, опыт передвигаться на большие расстояния на своих двоих у Зенека большой. Сколько он намотал миль по лесам, не сосчитаешь. Странно, я говорю о себе же во втором лице, словно Зенек и Гарнидупс – не один и тот же человек. Не перестаю удивляться потоку своих мыслей. Какое это всё-таки чудо – жизнь! Просто жить и дышать воздухом, вдыхая ароматы цветов. Да, о цветах. Откуда этот запах, недающий мне сосредоточиться? Вот источник, магазин цветов. Они заполонили пол улицы, в вазах, горшках. Виола любила цветы, особенно ей нравились большие белые лилии. Может купить и преподнести той, с которой я иду навстречу? В той жизни, я каждую пятницу дарил ей 9 штук. Вдруг, эта традиция всколыхнёт её память? Вряд ли, смысл традиции в постоянном повторении для тех, кто о них знает и ждёт, а теперешняя Виола может и не вспомнить ничего. Мне так бы не хотелось этого. Прекрасный город, эти фонтаны с великолепными скульптурками. Это богатый район, здесь явно проживают люди, чьё благосотояние насчитывает несколько цифр. Интересно, какой статус занимает сейчас моя Виола? А впрочем, какая разница! Так, сейчас будет салон парикмахера, а за ним надо повернуть налево и я почти у цели. В салоне много мужчин, своеобразный клуб, в котором дамы не мешают мужчинам обсуждать свои проблемы. Юлиан рассказал мне смешную историю. Не доверяй лысому парекмахеру, ему не жалко твоих волос. Представьте, что вы заходите в цирюльню, а там работает только два мастера. Один из них аккуратно подстрижен, волосок к волоску, укладка безупречных форм. А другой смехотворен. Подстрижен так, словно его волосы подрубали топором, да ещё рубщик был слепым. К кому вы обратитесь? Конечно, все отвечают: „к тому, кто выглядит безупречно“. Вот и ошибка, ведь их только двое и они подстригают друг друга. Сколько же ярких примеров приводил мне Юлиан, мой добрый старый друг. Вот и конечная цель моего пути. Да-а, дом огромен. Жаль, меня никак не представили ни хозяину, ни хозяйке, ведь правила хорошего тона никто не отменял. Придётся придумывать на ходу».

Гарнидупс постучал в дверь, ему открыли сразу, будто ждали. Служанка мило улыбнулась и пригласила его в гостиную. Многочисленные пуфики, небольшие кресла и диванчики возле большого камина говорили о том, что хозяева дома очень гостеприимные люди. Горничная оставила его одного, что показалось довольно странным. Через минуту в гостиную вошла женщина в возрасте, в ярком платье, с довольно откровенным декольте и невероятно обильным гримом на лице.

– Кого желает месье? – с сильным акцентом спросила она.

– Могу я видеть Ирсен? – Гарни удивила постановка вопроса этой женщины.

– Я должна вас предупредить, это очень дорого. Она только сегодня приехала и дорога весьма утомила её. Если вас не смущает сумма вознаграждения, она немедленно придёт развлечь вас.

Гарнидупс почувствовал, как кровь ударила в голову, его затошнило. Всё что угодно он ожидал: старуху, дивицу, ребёнка, служанку, калеку. Но мысли о том, что та его Виола, могла в этой жизни стать куртизанкой, даже не возникала. Даже приход смерти не вызывал такой паники, как эта явь. «Господи, что же могло произойти с ней, чтобы теперь получилось вот что?» с ужасом подумал Гарни.

– Месье, вы слышите меня? – неприятный голос хозяйки борделя, как холодная вода остудили Гарни. – Мадам, цена меня устраивает, – он едва справился с дрожью в голосе.

– Вы никуда её не повезёте? – и когда Гарни отрицательно покачал головой, сделала вывод для себя, – значит, вы остаётесь здесь. Деньги вперёд, стоимость еды не входит в вышеозначенную цену, если будете что-то пить и есть, придётся доплатить.

«Эта старая сводня всё подсчитывает! Господи, какая мерзость!» Гарни стало совсем не посебе и чтобы не наговорить резкостей этой отвратительной особе, он сквозь зубы, происзнёс:

– Отведите меня к ней скорее, деньги не имеют значения, я всё оплачу.

Мадам повела плечами и сделала рукой жест, чтобы Гарни следовал за ней. Они поднялись на второй этаж, прошли по длинному коридору со множеством дверей. Мадам оставила его у одной из них и в ожидании уставилась на него своими ярко накрашенными глазами навыкате. Гарни был так поглащён своими мыслями, даже не сразу понял её взгляда.

– Деньги вперёд, – хозяйка борделя протянула руку, шагнула к двери, перекрыв собой вход.

Гарни суетливо пошарил по карманам и протянул ей несколько купюр. Не отходя от двери, она пересчитала их и быстро спрятала куда-то в складки своего платья, оставшись довольной значительно большей суммой, чем было оговорено вначале.

– Ирсен, голубушка, к вам посетитель, – в голосе мадам было столько фальшивой любезности, что Гарни покоробило.

Он подождал, пока хозяйка уйдёт, ему не хотелось, чтобы она видела выражение его лица и постучал в дверь. Молодая жешщина сидела у зеркала и расчесывала каштановые длинные волосы. Повернувшись к двери, она мило улыбнулась.

– Какой импозантный молодой человек. С первого взгляда я уверена, мы поладим и у нас всё получится замечательно, и при расставании вы останетесь довольны мной.

Дежурные фразы для любого заплатившего, которые выручали ту, к кому он стремился душой. Молодая женщина была очаровательна. Глаза, в которых были и ум и понимание, густые волосы источали прятный аромат, так знакомый ему, изящная фигурка, которую было очень хорошо видно сквозь прозрачный наряд из тонкой ткани. Женщина, видя замешательство Гарни, снова улыбнулась и спросила:

– Как вас зовут? – и когда Гарни едва выдавил из себя своё имя, снова пришла ему на помощь, – прекрасно, в вашем имени слышится столько страсти и силы, я обожаю страстных мужчин. Судя по всему, вы редкий гость в подобных местах, если не сказать больше, вы впервые переступили порог заведения, где за любовь платят бездушными бумажками. Не смущайтесь, я помогу вам. А для начала, давайте выпьем что-нибудь. Что вы предпочитаете вино, коньяк? А может, молока?

Последнее слово было произнесено с лёгкой иронией, которая покоробила Гарни. Она разговаривала с ним так, словно была старше на несколько лет.

– Мне нужно с вами поговорить, – Гарни придал своему голосу как можно больше твёрдости.

– Вы предпочитаете сначала разговор? Я готова, только сначала принесу нам напитков. Уверяю вас, терпко-сладкое вино придаст очарование нашему знакомству.

Ирсен встала и вышла из комнаты, окутав Гарни ароматом своих духов. Он чуствовал, как замирает его душа, как бешено бьётся сердце. «Что я ей скажу? С чего начать разговор? Она беременна, но пока не догадывается об этом. Сколько всего недостойного женщины ей пришлось пережить за эту её жизнь! Как исправить то, что привело к такому повороту событий? Но почему это произошло с моей Виолой? Наверно, я совсем не знал её. А может, те, кто стоит над нами, решили поставить её в такие условия, чтобы она смогла сделать выбор и она пришла в этот мир с определённой целью. По всей вероятности, этот экзамен она не выдержала. Но почему? Ведь после смерти Генри, она была эталоном порядочности!». «А не лучше ли тебе уйти от сюда?» раздался голос ангела. «Ты снова появился?! Я рад, мне нужна твоя помощь» Гарни дествительно был очень рад его слышать. «Есть такие ситуации которые надо оставить без изменения». «Но я люблю её! У неё другое тело, но душа всё та же! И моя душа затрепетала как в той жизни». «Если бы ты сейчас вспомнил все свои воплощения, тогда я смог бы разделить твои чувства. А сейчас сам находи выход из лабиринта судьбы, в который, заметь, ты попал сам». «Неужели ты ничего не посоветуешь мне? Я в растерянности и не стесняюсь в этом признаться. Такое чувство, что я позабыл все свои навыки. Но я хочу помочь ей, так не должно быть, она просто оступилась!». «Плохо когда у человека проблемы, ещё хуже, если они связаны с любовью. Бытовые затруднения решаются с применением логического мышления и скрупулёзного расчёта. А вот что касается второй половины? Всякое решение принимается по наитию, как подсказывает душа, шестое чувство. Друзья, родители, родственники, дипломированные специалисты – никто не сможет дать совет. Любовь, отношения между людьми – как отпечатки пальцев, у всех разные. В этом случае слушай своё сердце, оно тебя не подведёт, а если подведёт, значит, ты слушал не своё». «Как сказал кто-то из великих, „истина где-то рядом, но подумай, что может случится когда она тебе откроется,“» – с усмешкой сказал Гарни. На что голос ему ответил: «Истина сделает тебя свободным, а сердце равнодушным к земным привязанностям. Когда ты сам, из века в век, совершенствуешься, то вторая половина должна делать тоже самое. Если этого не происходит, ты сам, в конце концов, откажешься от неё, потому что тебе нужна пара, соответствующая твоим психологическим вибрациям. Я надеюсь, ты всё понял из сказанного. А впрочем, ты скоро сам поймёшь, кто двигается наравных с тобой, а кто отстал». Гарни почувствовал, что тот, кому принадлежал голос, оставил его.

В комнату вошла Ирсен. Отдав шедшей за ней служанке распоряжение поставить поднос на прикроватный столик, она отослала её и присела на небольшой пуфик. Взяв бокал с вином, сделала маленький глоток и, не поднимая глаза на Гарни, закурила тонкую дамскую сигаретку. Гарни почувствовал, как она изменилась за несколько минут своего отсутствия. Появилась какая-то напряжённость, хотя внешне всё было как и прежде. Её натянутая как струна спина, соответствовала вопросу в её сознании «что вам от меня нужно?». Но теперь Гарни был готов к разговору.

– Расскажите мне о себе? – первое что он спросил.

– Зачем вам это? – вопросом на вопрос ответила Ирсен, выпуская дым так, чтобы не видеть лица Гарни.

– Я хочу знать всё о вас, чтобы помочь выбраться из этой ситуации.

– Кто вам сказал, что мне нужна чья-то помощь?

– Уверяю вас, никто посторонний. В ваши глаза прокричали мне об этом.

– Знаете что, вы пришли сюда с определённой целью, здесь не институт благородных дивиц и ни храм, чтобы я перед вами исповедывалась. Вы в борделе, а на моём веку, такие деньги за разговоры никто не платил, – довольно резко парировала Ирсен, не забывая при этом показывать ножку в ажурном чулке.

Конечно, эти препирания можно было продолжать до бесконечности. Убеждать её в том, что она ведёт греховный образ жизни и вряд ли сможет отказаться от него в ближайшее время, Гарни не хотел и решил действовать своими методами. Он подошёл к девушке, положил одну руку ей на затылок, а другую на лоб. Ирсен сначала смотрела в его глаза, а потом её взгляд помутнел и она словно потеряла сознание. Гарни это не пугало, он знал, теперь она сама расскажет ему всё. А девушка, прийдя в себя, вдруг горько разрыдалась и без предисловий начала рассказывать свою жизнь.

– Я сбежала от родителей в пятнадцать лет. Они хорошие, работящие люди, у нас небольшая ферма. У меня есть ещё два брата и сестра, но больше я их не видела. Я убежала с одним военным, в которого влюбилась без памяти. Он раскинул сеть, которую можно было обойти, но мне хотелось в неё попасть и запутаться. Если бы вы только могли понять, как я его любила, решительного, отважного, грубоватого. Бравый военный, в нём чувствовалась сила и бесшабашность. Я молила бога, чтобы берёг его в сражениях, ведь женщине, которая искренне любит, безразлична мужская доблесть. Она поддерживается одного железного правила: «лучше живой трус, чем мёртвый герой». С этим можно поспорить, но лучше спросить у влюблённой женской особи. Без труда можно догадаться, что она ответит. «А за что тогда любят» спросите вы. Этот вопрос останется без ответа. Сколько городов и стран я проехала вместе с ним, пока мы не прибыли в этот город. И здесь мое счастье кончилось. Он оказался женатым человеком и моя учесть была решена. Хозяйка этого борделя Долорес, меж собой мы называем её «Ди», доводится ему какой-то родственницей. Он привёл меня сюда и оставил, сказав при этом «лучше здесь, чем в грязной подворотне». Я кричала ему вслед свои проклятья, на что он мне ответил, остановившись в дверях: «со своими проклятьями встань в очередь, я военный и от моего оружия гибнут не только солдаты, но и мирные жители, неужели ты думаешь, что я не привык к проклятиям? Благодари бога, что Долорес посчитала тебя достаточно привлекательной для такой лёгкой работёнки. Прощай». Я долго надеялась, что он вернётся и заберёт меня отсюда. Но потом Ди принесла страшную весть о его гибели. Скажите, почему хорошие новости долго в пути, а плохие долетают мгновенно? Надежды рухнули. Сначала я хотела наложить на себя руки, но потом решила жить во чтобы то ни стало и доказать всему миру, что и из пропасти есть возможность подняться наверх.

– Вы выбрали довольно странный способ, – покачал головой Гарни, – а почему вы не ушли от сюда? Ведь можно было найти другую работу, да в конце концов, вернуться к родителям, они бы простили, я уверен.

– Да что вы понимаете о жизни простой женщины в этом злобном мире?! В деревню, и провести всю жизнь в навозе и грязи?! Да почему я должна так жить, когда вокруг столько богатых людей. Чем я хуже тех девиц, которые имели счастье родиться у состоятельных родителей?!

– Ирсен, ну почему хуже? На любом месте можно найти свои радости жизни.

– Ах, оставьте, что видела моя мать – вечная работа от зари до заката и я с ужасом думаю о судьбе моей сестрёнки. Вот устроюсь и вытащу её от туда, чего бы мне это ни стоило.

– А вы считаете, то, что вы сделали со своей судьбой – самое лучшее? – поразился Гарни.

– По крайней мере, у меня потрясающие наряды, драгоценности, подарки и возможность увидеть белый свет во всём его великолепии.

– Но какой ценой?! – Да бросьте, разве это такая уж огромная цена? Да мужчины ноги мне целуют и не жалеют денег, чтобы отблагодарить меня за те мгновения страсти, которые я им даю, – Ирсен распахнула халат, показывая своё тело, одетое в тонкое ажурное бельё, – а разве вы пришли сюда не за этим?

Она направилась к Гарни походкой дикой, грациозной кошки. Девушка была очень хороша, но в Гарни не шелохнулось ни одно из чувств, которые рождаются в мужчине при виде очаровательной, тем более, такой доступной женщины. Она жарко дохнула на него и, томно прикрыв глаза, обняла за шею. Но тут же отпрянула, словно обожглась. Отступив назад, она пристально посмотрела на него, потом отошла к окну, взяв бокал с вином.

– Странно, я будто позабыла все методы обольщения, такое чувство, что я боюсь вас запачкать своими прикосновениями. Скажите, вы действительно мужчина? – она повернулась и снова посмотрела в глаза Гарни.

– Это потому, что я пришёл сюда не пользоваться вашим телом, а заставить вспомнить, есть душа, которую нельзя топить в порочности.

– Ну и что? Разве её можно запачкать, вот умру и смерть всё очистит. А что будет с ней потом, мне уже будет всё равно.

– Почему вы отделяете себя от вашей же души?

– В детстве я каждый вечер читала матери Библию, а в ней сказано, что душа бессмертна, вот вам и ответ. Неужели вы этого не знаете.

– Именно потому что знаю, я и хочу помочь вам избавиться от этого болота, в котором даже самая светлая душа может захлебнуться. Я делаю вам предложение, отнеситесь к этому серьёзно. Дело в том, что вы напоминаете мне одну женщину, которой я, в силу обстоятельств не зависящих от меня, не смог дать простое женское счастье. Волей судьбы наши дороги разошлись. В вашем лице мне предоставился случай отдать свой долг сейчас. Я куплю вам дом, где вы пожелаете и положу небольшое жалование, но на жизнь без голода вам и вашему ребёнку хватит.

– Какому ребёнку? – Ирсен удивилась искренне.

– Который у вас под сердцем, скоро вы сами почувствуете это. Я не претендую на супружеские отношения, но, если вы позволите, буду изредка навещать вас только для того, чтобы справиться о здоровье. Уверен, вы встретите мужчину, который полюбит вас и назовёт своей женой перед богом и людьми.

Ирсен поставила бокал на столик, села в кресло, но уже не так вызывающе, а вполне прилично, запахнув тонкий пеньюар на груди. Она долго молчала, смотря в одну точку на полу, а потом спросила: – Я вижу, вы не шутите, но за что такая милость? Я не та, которую вы любили, и никогда ей не стану. А моё сердце сейчас принадлежит другому мужчине. Он обожает меня, боготворит, не смотря на моё прошлое, я неделями живу у него дома, хотя о женитьбе он никогда не говорил. Люциан придерживается такого правила «когда двоим хорошо вместе, условности общества смешны».

При этом имени Гарни покоробило: «он и здесь наследил, а Альэре показывает, что его отношение к ней далеко от просто дружеского и ухаживает вполне недвусмысленно».

– Так что я буду вам должна, если соглашусь? – Ирсен задала вопрос, пытаясь в глазах Гарни прочитать скрытый смысл его предложения.

– Вы ничего не будете должны мне, только себе и тому малышу, который живёт под вашим сердцем. От вас требуется одно – отрезать прошлое, блюсти себя, замаливать грех перед богом и найти дорогу, которая выведет вас к храму господа. Как ни высокопарно это звучит, я хочу спасти вашу душу от гибели. Даю вам срок девять дней, а по истечении его буду ждать возле цветочного магазина за углом и выполню своё обещание. Вам нужно только поверить мне и шагнуть навстречу.

– Девять – моё любимое число, – грустно улыбнулась Ирсен, обнажив ровные белые зубы.

«Виола тоже любила число девять. Девятого числа каждого месяца она вышивала на покрывале звёздочку говоря при этом, что по цвету и размеру можно проследить, что произошло в её жизни за прошедший месяц» воспоминания опять захлестнули Гарнидупса и он посмотрел на Ирсен с робкой надеждой, вдруг отголосок хоть каких-то воспоминаний промелькнёт в её взгляде. Но ожидания Гарни были напрасны, девушка наоборот, стала ещё более замкнутой и раздражительной.

– Вы что думаете, что осчастливили меня своим предложением? – Ирсен резко встала и отошла к окну.

– Я думаю, моё предложение вполне приемлемо для вашей нынешней ситуации, – Гарни, не понимая причину её раздражительности, списал всё на неожиданность своего поступка для девушки с такой судьбой.

– Благими намерениями выстлана дорога в ад, – усмехнулась Ирсен и истерично расхохоталась, – каков благодетель! Ваше благородство продиктовани нежеланием огласки ваших блудливых намерений! Что проще, завести подружку, которая будет вас ублажать и никто не узнает об этом! Вы жалкий трус! А я не стыжусь себя и своего образа жизни, мне всё нравиться и менять ничего я не собираюсь, тем более с помощью такого стыдливого и малодушного человека. – И всё-таки, что бы вы не говорили, я прошу вас всё обдумать и сказать мне своё решении в срок, о котором я уже говорил.

Гарнидупс был настойчив, хотя чувствовал бесполезность своих попыток. По внешней холодности Ирсен он понял, её бравада не была напускной, ей дествительно нравилась такая жизнь, она находила в ней прелесть. «Ты можешь замешкаться и вовремя не открыть счастью дверь, но помни, счастье не вор и в окно не полезет» вспомнил Гарни кем-то сказанные слова, а вслух произнёс:

– Кто знает, сколько нам отмерено различных жизненных воплощений, чтобы не допустить повтора прошедших трагедий. Мне кажется, ты так и не ушла из голубого мира. Мне жаль.

Ирсен резко повернулась к нему, пристально посмотрела в глаза и её щёки вспыхнули румянцем, который было видно даже при тусклом свете нескольких свечей.

– Простите меня за мою резкость, – тихо сказала она, выдержала небольшую паузу и, тоном, не дающим повода для продолжения беседы, закончила, – каждый получает по заслугам и обязан нести свой крест, как бы он не давил на спину.

Гарни вышел на улицу, набрал полные лёгкие воздуха и медленно, толчками начал выпускать его, чувствуя, как сердце сначала сильно забилось, а потом восстановило обычный ритм. «И всё-таки, она что-то поняла, вот почему эта гордыня, но вряд ли сделает шаг. Как же так? Весь мой дар и талант оказались бессильны для той, которой хотел подарить весь мир. Хорошо что я не стою на самом верху иначе своим незнанием душ людских обратил бы мир в хаос. Но ведь кому-то всё-таки удаётся не свернуть с пути, а кому-то удаётся убедить оступившегося. В какой жизни я смогу в нескольких словах дать человеку надежду и указать нужное направление, да и будет ли это мне под силу вообще? Как просто объяснить поступки людей, когда знаешь причину и следствие. Но как трудно и пусто жить тем, которые не верят в существование бога и многократное перерождение, споря с пеной у рта, чтобы им предоставили веские доказательства. И хвала тем, кто просто интуитивно верит в небесных покровителей без всяких научных доказательств».

– Вера человека в сверхестественное сильнее разума, – произнёс уже знакомый голос.

От неожиданности Гарни вздрогнул и оглянулся, ища глазами того, кому принадлежал голос. Ну разумеется, никого рядом не было.

– Ты знал, что так произойдёт?

– Я не исключал такую возможность, – ответил ангел, – я чувствую, как тебе больно.

– Да и чувство стыда за себя столь же велико, – усмехнулся Гарни, – мне жаль её, хотя кто знает, что случится с ней после того, что она пережила сейчас. Если утверждать, что набожная и чистая в прошлом Виола, стала такой Ирсен, то не исключено, что Ядвига могла родиться монашкой.

Ответа от ангела не было и Гарни смутился такому своему сравнению. Пройдя ещё несколько шагов, он присел на скамью, скрытую от глаз редких в этот час прохожих и, не дожидаясь поддержки собеседника, продолжал размышлять вслух:

– Неужели я постоянно ошибаюсь? Тогда резонный вопрос, как я дошёл до тех высот, которые мне пророчили Юлиан и Шалтир? Где предел моему невежеству и беспросветной тупости?

– Ты слишком категоричен к себе, но это и правильно, – ангел снова был с ним рядом, – Рано или поздно тайна, окутавшая твоё прошлое, рассеется, но ты, как никто другой, уже тогда поймёшь, что именно в прошлом находится ключ, окрывающий дверь в настоящее, за которой предсказуемое будущее.

– Но Людвиг опять рядом и он такой же, как раньше, мой вечный спутник до конца дней?

– Если бы ты знал, сколько таких «людвигов» по всему свету, – в тональности голоса появились ироничные нотки, – радуйся, что тебе всегда подсылают его поближе.

– Но это получается слишко уж банально, а где же размах борьбы со вселенским злом? – Гарни ответил иронией на иронию.

– Мне нравиться, что тебе присуще чувство собственного достоинства и самокритичности, – после небольшой паузы, ответил ангел, – уверяю тебя, ещё всё впереди и огромные взлёты и столь же большие падения, в этом и смысл.

– Да где уж мне, раз даже тех, кто рядом я не могу держать от искушения.

– Хорошо, тогда ответь мне, что подвигло тебя на такие мысли.

– Всё просто, я просмотрел дальнейшую жизнь Ирсен, которая была моей Виолой, и для меня странно то, что я, как говорят мои наставники, под защитой и практически кристально чист, а она слишком поплатилась, неизвестно за что.

– Расплата, мой друг, довольно избирательное действие, но ты не можешь увидеть то, что ждёт её после этой смерти. А вдруг, эта её жизнь не наказание, а лишь новое испытание? Как повернётся дальше, неизвестно.

– Да что там неизвестно, она плохо закончит, я видел. В моей душе боль, непонимание и опустошение. Она не придёт через девять дней, всё останется, как прежде: мужчины, подарки, похоть, вино, беззаботный смех. Потом я увидел её, родовые схватки и бабкаповитуха, принимавшая недоношенного ребёнка, мальчика. Ирсен предложит старухе плату, чтобы уморила живого младенца, но та отказывется наотрез. Ирсен слишко слаба от большой потери крови и хотя видно, что этот ребёнок для неё обуза, смягчается и решает, будь что будет. Едва поправившись от тяжких родов, она снова начинает заниматься своим постыдным ремеслом. Потом я увидел, что семилетный мальчуган живёт в подвале, спит на грязных тряпках и явно недоедает. А Ирсен отравит хозяйку борделя и сама станет хозяйкой, но заниматмя распутством уже нет возможности. У неё странный вид, от былой красоты не осталось и следа, язвами усыпано всё тело и лицо, нос провалился, ей с трудом удаётся маскировать своё уродство. А потом вообще страшная картина, повзрослевший сын, которого она назвала Мервигом, безжалостно убивает её, задушив верёвкой, а потом поджигает комнату. Пламя охватывает весь притон и соседние дома. И даже кусочек его жизни мне удалось просмотреть, он, каким-то невороятным образом, попадает в свиту короля и соблазняет сначала королеву, а потом и королевскую дочь. А что происходит дальше, мне не удалось увидеть, словно пелену на глаза одели. Но он – сын Люциана и этим всё сказано.

Ангел молчал, но о его присутствии догадывалось внутреннее чутьё Гарнидупса. Не дожидаясь ответа, Гарни продолжал размышлять вслух:

– Как странно, Виола была удивительно набожной, да и Ирсен с детства читала Библию и знала десять заповедей наизусть.

– Страстьями дъявол отравляет людские души, – ангел снова проявил себя, – пощада, сочувствие ему чужды. Разочарование, озлобленность, жестокость – вот его проявление в насылании страстей. Страсть к тщеславию, страсть к чувственности, страсть к власти, страсть гордыни, страсть к заботам о быте. Дъявол обещает богатство и власть, одевая маску сочувствия к невзгодам человека, а расплачивается битыми черепками. Он вызывает доверие, искушая хлебами. И хотя господь сказал «не хлебом единым жив человек, а словом, исходящим из уст моих», людям всегда было свойственно сомневаться в этом. Мало знать Библию наизусть, надо понимать её душой. Не только поступками можно искаверкать свою судьбу, но и мыслями и не только в этой жизни, но и в тех, что возможно, тебе предстоят, каждый человек должен это запомнить.

– Но ведь это вряд ли возможно – жить настолько правильно, чисто и честно, чтобы заслужить милость божью?! – возмущённо сказал Гарни.

– По крайней мере, надо к этому стремиться.

Гарнидупсу показалось, что его по-дружески похлопали по плечу.

– Скажи, у тебя есть имя?

– Амалион мне имя.

– Мужское, почему я никогда его не слышал? – констатировал Гарнидупс и обрадовался. – А ты не спрашивал, я вижу, – твой вывод поднял тебе настроение.

И вдруг, Гарни почувствовал, что остался один. Его невидимый собеседник исчез, но ощущение того, что он обязательно появится вновь, осталось.

Гарни вернулся в дом графини за полночь. Заспанный дворецкий впустил его и, откланявшись, удалился. Гарни на цыпочках прошёл в свою комнату и, не раздеваясь, рухнул на кровать. События дня так утомили его, что он заснул мгновенно. В эту ночь ему ничего не снилось.

Проснулся он лишь к обеденному чаепитию. Графиня, завидев его на лестнице второго этажа, улыбнулась и сразу начала с расспросов:

– Друг мой, вы стали часто отлучатся из дома. Что послужило этому?

– Возникли дела, которые требовали моего вмешательства, – ответил ей Гарни, почти не лукавя.

– Скажите, вы уже нашли хоть какие-то следы ваших родственников?

– Да, сударыня, уже кое-что прояснилось. Проведя в архиве много времени, я обнаружил документы, из которых следует, что мы с Альэрой являемся потомками графа Вассельдорфа.

– Невероятно! Этого просто не может быть! – вскрикнула графиня и замахала руками, чтобы остудить свои щёки, вспыхнувшие румянцем, – За столько лет и сотни вёрст в моём доме появилась одна из ветвей рода Вассельдорфа!

– Я ничего не понимаю, – Альэра переводила взгляд с одного на другого.

– Вот почему ваша родинка на мизинце так удивила меня, – графиня бросилась к Гарни, схватила его за руку, – многие поколения это рода были отмечены таким знаком.

– А вы говорили, что ничего не знаете о тех развалинах, помните, где я остался в обществе старца, – вспомнил Гарни.

– Да, но ведь этот дом пришёл в такое состояние больше двухсот лет назад, да и мне никогда не было интересно докапываться до дальних корней, – графиня махнула рукой, – я всегда предпочитала жить настоящим.

– Возможно, это не совсем правильно, но как вам угодно, – кивнул головой Гарни.

– Господь неусыпно смотрит на всех нас, как только ему это удаётся? – засмеялась графиня, – вот поэтому я всегда предпочитала стараться прожить жизнь так, чтобы мне не было стыдно предстать перед ним. Но вот результат, как я не старалась, мне выпали страшные испытания, хотя не знаю, чем я его прогневила. – А вам не приходило в голову, что-то не так, возможно, в далёком прошлом кроется какая-то тайна, что и послужила причиной всего? – Гарни сел на своего конька рассуждений.

– О чём вы? – графиня удивлённо посмотрела на Гарни, – моё прошлое практически безупречно.

Гарни посмотрел на Выбровскую, но ничего не стал говорить, решив перевести разговор на другую тему, но мыслей на этот счёт, как назло, не было. Графиня, почему-то смутившись под его взглядом, нашлась сама. Она повернулась к Альэре и заговорила:

– Дитя моё, вы выглядете уставшей и аппетит пропал. Скажите, вас что-то беспокоит? Может, вы чувствуете себя нездоровой?

– Не обращайте внимания, в это время года меня мучает мигрень, – быстро нашлась Альэра, словно ответ был заготовлен заранее, – скоро всё пройдёт.

Гарни посмотрел на Альэру и поразился произошедшей в ней перемене. Она действительно выглядела не лучшим образом: круги под глазами, взгляд затравленного зверька, бледные щёки. «Что с ней? Я так занялся собой, что совершенно перестал обращать на неё внимание. Вот мой промах! Как я могу радеть за весь мир, раз меня не хватает даже на самых близких людей!! Уведу её в сад и поговорю, немедленно!»

– С вашего позволения, мы с Альэрой пройдёмся, – решительность голоса Гарни удивила графиню.

– Разумеется, дети мои, разумеется, – Выбровская согласно закивала головой.

«С чего начать? Я нутром чувствую, она растворилась в Люциане, он полностью завладел её сознанием. Лихорадочный блеск её глаз говорит о многом. Она влюблена, а влюблённые слепы и глухи к доводам, какими бы основательными они ни были. И тем не менее» думал Гарни. Они шли по аллее парка, молча, каждый со своими мыслями. Присев на скамью, он уже почти выстроил начало своей речи, как вдруг Альэра первая прервала их молчание.

– Я снова вижу призрака брата графини, он ни о чём не просит, но видно, как с ним что-то происходит. Как ты думаешь, что?

Гарни растерялся от неожиданности, ведь его мысли были совсем далеки от этого. Но хвала памяти, она выручила его и в этот раз.

– Призраки, находящиеся на земле, это души, которые по разным причинам не смогли перейти в другое состояние, определённое им по статусу. А мы с тобой относимся к тем людям, которые могут им помочь. Люди, наделённые даром видеть этих несчастных заблудившихся были, есть и будут во все времена и помогают осознать вину, за которую они несут такое наказание. Превратиться после смерти в призрака, может каждый, чья душа, в этом рождении, не смогла справиться с очередным уроком: не смогла предотвратить преступных наклонностей или слишком привязалась к земному быту и людям, оставшимся жить. Если есть право на следующее рождение, тогда почему нет памяти этого знания при смертном часе?