Текст книги "Тринадцать полнолуний"

Автор книги: Эра Рок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 65 страниц)

И Шалтир вступил в разговор, своими речами вызывая у своих гостей приятные религиозные чувства:

– Вы правы, в этом мире лживых пророков не меньше, чем искушений. Все они твердят об истине, хотя познал её далеко не каждый. Я уверен, истинный пророк обращён лицом к богу, а спиной – к людям, а лживый – наоборот. Служение богу превыше всего, а способный слушать – услышит. Наша эра ведёт летоисчисление от рождения Иисуса Христа – он был сыном господним. Мы прекрасно знаем, что материлизовать господнюю сущность невозможно, он не имеет человеческого обличия. И в тоже время, отцовство Всевышнего распространяется на весь род людской. «И сказал господь: соберите мне со всех четырёх сторон света моих сыновей и дочерей». Когда господь создал человека, то вложил в него эволюцию прогресса развития разума, чтобы каждый из сотворённых господом смог познать и осмыслить замысел своего Отца. Как заботливый родитель, Всевышний дал нам учителей – пророков. Мы знаем Иисуса из Назарета, Моххамеда, рождённого в Аравии. Вопрос веры не требует доказательств либо ты веришь в существование Всевышнего, либо нет. Когда ты следуешь по своему жизненному пути духовно и радостно и цель твоей жизни жить страстно и энергично. Можешь поделиться своим счастьем с людьми, по неопытности не нарушаешь законы мироздания. Не ищешь лёгких путей, ведь лёгкий путь, выбранный человеком, отдаляет последнего от духовного прозрения. Не ставишь себе целью – победа любой ценой, вроде той, что «лучше царствовать в аду, чем служить на небесах». Не впадаешь в уныние, что не можешь разгадать замысел господний. Невежество людское не осуждаешь, а терпеливо разъясняешь изречения пророков, написанных в Библии и Коране. Если заповедь твоя «не создай себе кумира» и в сущности твоей душа и разум спокойны. Любые дары, данные тебе, принимаешь с благодарностью и раздаёшь их страждущим без сожаления, не ропщешь на господнюю несправедливость к тебе. Если искренне принимаешь десять господних заветов «не убий, не укради, не возжелай жены ближнего своего, не лжесвидетельствуй, не создай себе кумира, не чревоугодничай, не будь тщестлавным, не суди своих ближних, не враждуй, не отказывай страждущему в помощи». И самое главное, не отрицаешь, то, что не понимаешь. Каждый свой день чтишь их, помнишь и на деле применяешь, это стало для тебя естественно, как дышать и воду пить, значит, ты достиг определённых высот понимания. Твой жизненный цикл на земле перейдёт в другую форму, форму совершенства духа. В форме этого совершенства отправишься на аудиенцию к Всевышнему и если сдашь экзамен, то вернёшься на землю, нести слово божье. Может, станешь ангелом – херувимом и из тонкого мира будешь помогать человечеству просвещаться и выбирать правильный путь. В любом случае, это не начало и не конец твоего пути. Скажите, Генри, я смог объяснить вам смысл?

– Мне кажется, я понял, но ведь в жизни случается столько, что предугадать всего просто невозможно.

– Твоё будущее известно только господу, но загадывать нет смысла, нужно продумывать свои шаги, а жизнь внесёт свои коррективы, мы предполагаем, а бог располагает. Вы молодец, Генри, у вас посотоянно созревают вопросы, на которые вы хотите получить ответы.

– О, этот юноша с младенчества отличился большой любознательностью, уважаемый Шалтир, видимо, так и было предрешено, – довольно ответил Юлиан.

– Абсолютно согласен с вами, именно так и должно было случиться, ведь нет смысла обучать оккультным наукам того, кто воспринимает учение, как подарок к празднику или кнут погонщика. Избранный сам должен задавать вопросы, которые рождаются в его разуме и душе. Так мы с вами пришли к этому, а теперь Генри.

– Но, мне кажется, что такие же вопросы задают себе многие люди, – предположил Генри.

– В ваших словах есть доля правды, но может быть, они не так настойчиво стучатся в двери? Мудрость гласит: «стучите и вам откроется» А может, в силу каких-то других причин, природа не каждому открывает свои тайны, видя, что человечество ещё не готово владеть ими. Необыкновенных, талантливых людей выбирает сама история. Неважно, где ты был рождён, в бедной лачуге или в королевских покоях, не имеет значения, какое было получено образование. Людям свойственно делать ошибки, одни катострофические, непоправимые, другие поучительные, предупреждающие о надвигающейся опасности. Осознание своего деяния и раскаяние ведёт душу к очищению. Раскаяние – это последний фиговый листок, прикрывающий наготу и непорочность души. Гордыня, словно гусеница, сжирает его, тогда обрывается последняя нить, связующая душу с господом и уже нет защиты от дьявольских сетей. Природа жизненных ситуаций создана провидением и не может быть ошибочной, всё совершенно и закономерно. Если судьба одевает на голову своего избранника венец, значит, так было предначертано в книге судеб. Всё, что я успел осмыслить – тоненькая ниточка в огромном клубке мироздания, но именно она связывает меня с этой величиной – Бесконечной Космической Вечностью. Сколько ещё скрыто в ней, сколь долог и длинен будет путь к вершине, знает только сам господь. Ожидайте неожиданного, будьте готовы ко всему, ведь участь нас троих покрыта тайной.

Наступила звенящая тишина, даже дыхания собеседников не было слышно.

– Шалтир, кто вы? Где проходили свои науки, кто ваши учителя? – Генри первый прервал молчание.

– Какое место на земле в этот раз дало вам свою энергию? – Юлиан тоже задал вопрос.

Шалтир улыбнулся и посмотрел на одного и другого.

– Я родился в благословенном месте, в маленькой деревушке, у подножья Гималайских гор. Мои соотечественники знают множество легенд и преданий, чтят своих богов, поддерживают культуру предков, воспитывая детей в любви к создателю. Гималайские горы находятся между Индией и Китаем. По древней легенде, бог Брахма (в переводе «начало всех начал») создал Вселенную и опеку над миром взял на себя бог Вишну (охранитель). На самой высокой горе Кайласа жил бог Шива с женой и двумя сыновьями. Видя, как процветает жизнь на земле и счастливые лица людей, Шива разгневался и погрузил мир в космический сон. Безутешный Вишну, не сумевший выполнить свою миссию, в горе, пришёл к Брахме и рассказал тому, что сотворил Шива с миром. Брахма спустился на землю и увидел самодовольного Шиву-разрушителя, улыбнулся только ему известным мыслям, и возродил мир, разбудив жизнь в Бесконечности. Так гласит самая древняя легенда записанная в книге книг индийского народа «Махабхарате». Это огромное собрание легенд, поверий, сказок и религиозно-филосовских рассуждений. Как для христиан Библия, для мусульман Коран, так эта книга ценна для индийцев. В каждой из этих трёх книг начало начал практически одинаково. Но перваначальный смысл этой задумки создателя так и остался неразгаданным до сих пор.

В моей семье было восемь человек: отец, мать, бабушка по отцовской линии и пятеро детей, четыре мальчика и одна девочка. Я был самым младшим. Жили мы по тем временам вполне обеспеченно, но наше благосостояние не свалилось нам на головы с небес. Отец выращивал на нашем поле сахарный тростник, трудился сам, своим честным и тяжёлым трудом зарабатывая деньги для семьи. Сахар очень ценился, поэтому доход был постоянным. Мать, бабушка и старшая сестра были известными в округе рукодельницами. Они шили очень красивые и добротные сари, вышивая их золотыми нитями, поэтому все женщины считали за честь купить свои наряды именно у них. Когда братья подросли, то стали помогать отцу, а я, как самый младший был под присмотром женщин. Когда мне исполнилось шесть лет, я стал считать себя вполне взрослым и всячески пытался избежать опеки, вызывая улыбки и подбадривания взрослых. Как-то раз я проснулся среди ночи и почувствовал странное волнение. Ночь была похожа на густый, мглистый туман, с плотным, трудно вдыхаемым воздухом. Луны и звёзд не было видно. Я зажмуривал глаза, пытаясь уснуть, но сон, словно рукой, сняло. И встать я не решался, потому что боялся этой темноты. Что-то наростало внутри меня, какоето предчувствие и пыталось вырваться наружу. Оно, это предчувствие чего-то, просто стаскивало меня с постели, заставляя окончательно проснуться и куда-то идти. Я ворочался, чтобы избавиться от него, но будто кто-то поднял мои веки и я увидел луч света. Он, ровной дорожкой, пробиваясь сквозь стену дома, падал на мою кровать, не ослепляя глаза, а приятно лаская взор. Я сам не понял, как встал и пошёл по этой светящейся дорожке, прямо сквозь стену! Оказавшись на улице, я быстро, насколько хватало моей детской прыти, шёл по лучу, то касаясь земли, то почти подлетая на несколько сантиметров над ней. Уже кончилось отцовское поле, а я всё бежал и бежал к тому месту, откуда исходил этот свет. Вдруг, я очень отчётливо услышал бабушкин голос, который звал меня вернуться домой. Я испугался, что она догонит меня и припустил ещё быстрее. Теперь я точно летел над землёй, едва касаясь её пальцами ног. Сколько я мчался в таком темпе, незнаю. Но место, из которого исходил этот свет, был уже совсем близко. Я оглянулся и увидел, что за мной этого света уже не было, он исчезал прямо под моими ногами и оставался только впереди. Он исходил от чего-то очень большого, яркого, но не разобрать. Когда я приблизился к этому источнику света на расстоянии нескольких метров, я смог разглядеть его. Это был огромный кокон, который переливался всеми цветами радуги! Я, не испытывая никакого страха, словно под воздействием кого-то, сделал последнее усилие, рванулся к нему и будто вскачил в открытую дверь, оказавшись внутри кокона. Меня ослепил яркий свет, я потерял сознание.

Очнулся в каком-то, наспех построенном шалаше, лёжа на травяной подстилке. Сознание возвращалось на столько медленно, что я с трудом мог соображать. В голове стоял гул, в глазах туман. Я зажмурился, чтобы попытаться вернуть зрение. А когда открыл глаза, то смог разглядеть сплетение веток над головой, через которое пробивался солнечный свет.

Шалтир замолчал, было видно, что он снова переживает тот момент, который, по всей вероятности, был мучительным для него. Он глубоко вздохнул и продолжал:

– Я попытался встать, но моё маленькое тельце не слушалось меня, я просто не чувствовал его. Мне стало так страшно, хотел закричать, но не смог издать ни звука. Вы представляете душевное состояние шестилетнего мальчика, который мог только думать и всё! Я, невероятным усилием, стал пытаться раскачать свое тело, пока не выкатился из своего убежища. «Слава Всевышнему, облако очнулось». Я не говорил вам, что меня, с самого младенчества, все родные называли «облаком». С самых первых моих шагов, все удивлялись моему проворству и легкости движений. Как-то раз, бабушка позвала меня, чтобы посмотреть, как я, быстро перебирая своими ножками, помчался к ней, а потом меня позвала мама и я повернул в её сторону. «Как облако быстро меняет свой курс от малейшего дуновения ветерка» сказала бабушка. С тех пор меня и стали звать «облаком».

И вот, теперь, возле шалаша, послышался голос бабушки. Я повернулся на её голос. Бабушка Шил сидела на земле возле маленького костерка и что-то мешала в глиняном горшке. Бросив своё занятие, она бросилась ко мне и, прижав мою голову к своей груди, расплакалась. «Внучек мой маленький, облачко моё, я уже и надеяться перестала» приговаривала она, целуя моё лицо. А потом, когда её первая радость немного стихла, она стала рассказывать, что со мной произошло. Оказалось, что я пролежал без памяти 49 дней, а она ухаживала за мной. В ту ночь, когда я вышел из дома за этим лучом, она тоже не спала и видела мой уход. Бабушка подождала немного, думая, что я вышел во двор по нужде, но я не возвращался. Тогда она пошла искать меня и увидела, как я, словно по чьему-то зову, бегу по светящейся дорожке уже довольно далеко от дома. Она почувствовала непередоваемый страх за меня, а потом благоговейный трепет перед этим светом и пошла следом за мной. Но её старость уже не давала возможности догнать меня и тогда она крикнула моё имя, чтобы я остановился. Но я только сильнее припустил. Ей не оставалось ничего другого, как по возможности, не терять меня из виду. Яркая вспышка света, а потом кромешная тьма. Бабушка ужаснулась, упала от неожиданности. А когда поднялась с земли, то к своему ужасу поняла, что меня нигде не видно. Какое родственное чутьё, какое наитие двигало ей, я незнаю, но она нашла меня среди огромного поля в полной темноте. Я лежал без сознания и её попытки привести меня в чувство были тщетны. Она хотела взять меня на руки, чтобы отнести домой, но вдруг послышался, сначала тихий, потом нарастающий, гул. Земля заходила ходуном под её ногами, словно под землёй заворочалося какое-то огромное животное. Гул стал невыносимым, оглушающим, а вибрация была такой, что бабушка не устояла на ногах и упала рядом со мной. Она прижала моё тело, словно хотела закрыть собой. Это было просто светопредстваление какое-то, говорила она, сколько это продолжалось, она не помнить, ибо страх так сковал её, что само время перестало существовать.

Она очнулась от звенящей тишины и лучей солнца, поднимавшегося над горизонтом. Наступило утро, а я так и был без сознания. Бабушка Шил, еле-еле поднялась на свои дрожащие ноги и попыталась взять меня на руки. Но ночь леденящего страха отняла у неё последние силы. Она горько расплакалась от бессилия и решила вернуться, чтобы позвать моего отца. Она шла и шла, удивляясь тому, как далеко мы оказались от дома. Ей даже пришлось оставлять приметы, чтобы потом без труда отыскать меня. Она шла до самого полдня и уже начала волноваться, что заблудилась, ненаходя знакомых мест. И тут щемящее предчувствие беды охватило её, когда она поняла, по каким-то, только ей известным приметам, что местность вокруг отдалённо напоминает ту, в которой мы жили. Но ни одного строения, ни одного, хотя бы, разрушенного домика не было! Бабушка обомлела. Не чувствуя ног, она опустилась на землю, внутри её похолодело, перед глазами всё поплыло. На месте когда-то зелёных полей тростника и риса, любовно возделываемых её сыном, небольшого селения, приютившегося на склоне горы, была безжизненная равнина, занесённая песком. Словно и не было здесь никогда ни людей, ни домов. Навалившееся горе, словно каменная глыба, скатившаяся с гор, казалось, придавила бабушку Шилу к земле, она уткнулась лицом в песок. Хотела плакать, но слёз не было, хотела закричать, но крик комом застрял в её горле.

Сколько пролежала она так, только богу известно. Перед ней, словно во сне, промелькнула вся её жизнь. Зажмурилась Шил и будто душа её, против времени, вернулась назад, посмотреть, какая трагедия случилась здесь этой ночью. Словно, разрываемая изнутри, вздыбилась по середине селения земля, повалились лачужки, дико закричали люди, выскочившие из своих домиков. Забегали в панике, ища спасения. Люди, животные – всё смешалось в один живой организм. Но шанса на спасение не было ни у кого. Разверзлась земля и поглотила всех за одно мгновение. Что это было? Что за чудовищная катастрофа? «За что, боги?!» это единственная мысль, которая словно огнедышащий дракон, испепеляла душу старой женщины. Но не было ответа ни в разуме, ни в сердце, ни с небес. Мир, в котором жила её семья, исчез, поглощённый безжалостной землёй. Жизнь остановилась.

Сколько времени находилась она в полном оцепенении, раздавленная горем и болью души, неизвестно. Но маленький мальчик, внук, оставшийся единственным из потерянного мира счастья, был ниточкой, которая ещё связывала её с той жизнью. Измученная, она собрала остатки сил и пошла назад, к тому месту, где оставила меня. Уже прошло столько лет, а я, даже сейчас, при всей своей учёности, до сих пор не могу понять, откуда в ней было столько сил, чтобы пережить эту боль. Есть индийская поговорка «то, что не убивает, делает сильнее». А может, именно эта боль и помогала ей выхаживать меня, не приходящего в сознание целых долгих 49 дней. Но я стою перед вами, благодаря проведению и безграничной любви моей бабушки. Чем она кормила меня, чем поила, я незнаю, вернее не помню, но я стал поправляться довольно быстро. Через несколько дней, бабушка, сдерживая рвущиеся наружу рыдания, рассказала мне о том, что случилось. Я слушал и не верил своим ушам, моё сердечко бешено колотилось, словно маленькая птичка в силках. Я смутно понимал смысл её страшного рассказа, плакал и кричал, что это неправда. Бабушка прижимала меня к себе и говорила, говорила что-то, но я не слышал её голоса. Устав от слёз и горя, я уснул на её руках. Мне снились мои родные, мать, отец и братья. Они, взявшись за руки, уходили вдаль, за горизонт, не оглядываясь и ничего не говоря мне. Я плакал и бежал за ними, но они только прибавляли шаг, пока не скрылись за пеленой серой мглы. Когда я проснулся, бабушка сидела возле потушенного костра, складывая что-то в кусок материи. Увидев моё пробуждение, она сказала «нам пора идти, вставай, внучек». Я поднялся на ещё не совсем окрепшие ножки, она взяла меня за руку и мы пошли под палящем солнцем в неизвестную даль, вникуда. Мы больше никогда не говорили о том, что случилось той ночью и никогда не были на том месте, где стоял наш дом. Так закончилось моё счастливое детство.

Мы ходили от селения к селению, от посёлка к посёлку. Я, не смотря на свой малолетний возраст, смог понять, сколько в мире плохих и хороших людей. Большинство людей относились к нам с душевной теплотой и заботой. Мы не стремились вызвать к себе жалость, но пережитая трагедия горестными печатями отразилась на наших лицах. Многие сами старались помочь старой женщине с малолетним ребёнком, пытаясь всучить ей милостыню. Но моя бабушка всегда была очень трудолюбивой и не гнушалась никакой работой, чтобы заработать нам на пропитание. Во всех посёлках бабушка показывала своё искусство шитья и люди щедро платили ей. Я тоже, насколько хватало моих детских сил, пытался помочь, поэтому тоже брался за любую посильную работу. Так и жили мы, от дома к дому.

Много раз бабушке предлагали остаться в каком-нибудь селении, но она всегда отказывалась, словно одержимая идя к какой-то, только ей известной цели. Когда я спрашивал, куда мы идём, она отвечала, что нам нужно обязательно дойти до одного места, в котором я найду лучшую жизнь. «Я уже так стара, что перед смертью должна быть уверена в твоём будущем» говорила она мне, прижимая к своей груди. Я кричал, ругался с ней, что она должна жить долго, но она только улыбалась в ответ. Так мы и продолжали свой путь.

Мы достигли города Патан. Среди верующих этот город весьма почитаем. По преданию, Будда обрёл там просвящение. Это город мастеров и ремесленников, в каждом мастере есть искра божья, настолько хорошо они делают своё дело. Их изделия пользуются спросом во многих странах. Мы с бабушкой остановились в этом городе на несколько дней и ночевали возли старинного храма Будды. На третью ночь бабушка проснулась и разбудила меня, тряся за плечо. «Смотри, смотри, внучек, смотри вот туда» шептала она мне. Я никак не мог проснуться и вяло отбивался. Но она так настойчиво теребила меня, что, в конце концов, я проснулся и сел. Вокруг было так темно, хоть глаз выколи. Но вдруг, словно серебристые нити дождя полились с небес, освещая всё вокруг, напомнив мне о той страшной ночи, после которой мы остались одни с бабушкой. Я закричал от испуга, а бабушка закрыла мне рот рукой. Но, не смотря на страх, я не мог закрыть глаза. А тем временем, серебряные нити стали сплетаться в толстый пучок, пока не соткали фигуру, кого бы вы думали? Да-да, именно Будды, сидящего в позе лотоса. Я почувствовал, как перед моими глазами всё поплыло и… провалился в темноту. Когда я очнулся, солнце едва позолотило горизонт. Бабушка Шил сидела рядом со мной и качалась из стороны в сторону. «Ну вот, мой маленький, теперь я точно знаю, куда нам идти, Будда сказал мне это сегодня ночью» и, наспех перекусив нехитрой снедью, мы отправились дальше.

Пройдя весь Бутан, Непал, мы, наконец-то, остановились в одном маленьком поселении, у подножья величайшей горы Джамалунгмы. «Вот мы и пришли, внучек, здесь я останусь, а ты обретёшь силу и знание» улыбаясь, говорила бабушка сквозь слёзы. Я очень обрадовался её словам, хотя не понимал, почему она плачет. Нас приютила одна семья, состоящая из 4-х человек: мужчина и трое детей, старший сын 20-ти лет и пятнадцатилетнии девочки-двойняшки. Их мать умерла три года назад, от какой-то неизвестной болезни. Они возделывали землю, выращивали рис и так как я был знаком с этой работой, то всеми силами старался им помочь. Мне шёл 12-ый год и я чувствовал себя вполне самостоятельным. А бабушка расхворалась, и жизнь, медленным ручейком, стала уходить из неё, пока родник энергии совсем не иссяк. Последними словами моей родной Шил были такие: «да не ошибётся в тебе Будда, да не разочаруешься ты в нём». Через много-много лет я понял их значение, но тогда они не имели для меня никакого смысла. Час пробил и никакие усилия уже не могли поднять мою бабушку Шил. Я остался совсем один на всём белом свете. Приютившая нас семья совершила траурный обряд. Мы не хороним своих покойных, их сжигают на костре, а пепел бросают в реку, несущую свои воды в Ганг. Так заканчивается земной путь наших усопших. Высыпав прах, я, сам не помню, как пошёл по течению, словно никак не мог проститься. Я ни о чём не думал, просто брёл, в оцепенении, по берегу, под шопот мелких волн, в котором мне слышался голос моей Шил и очнулся от чьего-то прикосновения. На моём плече лежала рука пожилого мужчины, одетого в белые одежды. Я поднял голову и наши глаза встретились. Мы долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова. «Твой путь окончен, ты уже нашёл того, к кому шёл двенадцать лет. Иди за мной» так сказал мне мужчина и, не убирая своей руки с моего плеча, повёл меня в сторону от реки. Я никогда не видел его раньше, но почему-то, рядом с ним мне было спокойно и уже не так одиноко. Я почувствовал уверенность в своём завтрашнем дне, хотя моё будущее для меня было абсолютно туманным.

Нехожеными тропками, по серпантину горных дорог, вёл меня этот странный мужчина. Я брёл за ним, как послушное дитя, не задавая вопросов. Он ни разу не оглянулся, будучи уверенным в том, что я следую за ним. Несмотря на трудное восхождение, меня словно несли на крыльях невидимые птицы. Я чувствовал невероятное восхищение и лёгкость от чего-то такого, что теплилось в глубине моей души. Поднявшись на самую вершину этой неприступной горы, мы вышли на ровное плато, где, теснясь к каменной стене, были построены маленькие домики – дзонги. Мужчина повернулся ко мне и сказал: «Меня зовут Инпоии, я гуру, что значит „учитель“. Теперь ты будешь жить здесь, среди таких же, как ты учеников, а я обучу тебя множеству наук. Ты познаешь истину и достигнешь просвещения». Так сказал мне гуру Инпоии. Перво-наперво гуру объяснил мне основы буддистской религии. Он обрисовал мне первого врага человеческой сущности. Демон Мара – психологическая сила, живущая в нашем подсознании. Маара влавствует над чувствами страсти, похоти, отвращения. Будда смог остаться безразличным к пленительному зову этого демона. Победив внутренную похоть великий Будда сделал заключение в четырёх пунктах:

1. жизнь полна страданий

2. причина страданий-желания

3. от желаний есть лекарство

4. принимать лекарство научит Будда.

Суть буддизма в двух словах – практика самосознания. Наш человеческий ум – могучий инструмент познания. Буддизм-религия как инструмент самосовершенствования. Но нужно победить в себе шесть земных пороков: жадность, алчность, нерешительность, корысть, леность, нетерпимость.

– Всё тоже самое, что и православие, – пожал плечами Генри, – тогда для чего называть одно и тоже разными названиями?

– Это, дружок, тема другого разговора, – Юлиан нахмурил брови, – разве я учил вас перебивать рассказчика?

– Ничего страшного, коллега, юноша вправе спрашивать, иначе нет смысла ни в чём, – улыбнулся Шалтир, – Сорок девять лет прожил я в одном из дзонгов, под неусыпным оком своего учителя изучая столько наук, сколько только известно в мире.

Перед смертью гуру Инпоии призвал меня и сказал: «теперь я могу со спокойной душой уйти, я выполнил все свои земные дела и могу с достоинством посмотреть в глаза создателю, ибо моё знание передано достойному. Теперь твой черёд искать себе ученика, а твоё сердце укажет путь». С этими словами мой учитель ушёл из жизни.

Я покинул место своего пребывания и отправился на поиски. Множество больших и маленьких городов мне пришлось пройти, но ни в одном из них моё сердце не ёкнуло. Только войдя в этот город, я почувствовал невероятное облегчение. Внутри меня всё ликовало, я понял, именно здесь найду того, кого надо. Мне оставалось только ждать. Теперь, когда мы здесь все втроём, я могу быть спокойным, ибо моё ожидание увенчалось успехом. Миссия, к которой каждый из нас шёл своим путём, будет исполнена. Но об этом я скажу вам позже. Сначала мы должны подготовиться к довольно-таки сложному испытанию. От этого зависит будущее. Нужно учится на трагических ошибках истории и не повторять их. На столько ли мы прозорливы и умны, чтобы не воспользоваться подсказкой?

Шалтир посмотрел на своих собеседников. Оба проявляли большое внимание к рассказу хозяина дома.

– А что это за испытание и для выполнения какой цели оно нужно? – Генри явно был готов ко всему.

– Через три дня мы совершим с вами удивительное путешествие во времени и пространстве, но в отличии от астральных перемещений, это будет переход во плоти, т. е в физическом теле. Но я забежал немного вперёд, хотя должен был подготовить вас к этому.

– Но разве это возможно? Как же пересечь время во плоти? – Генри был поражён.

– Когда вы, Девятый Радужный Адепт, пройдёте по мирам столько, сколько я, узнаете и постигнете истину Вечного, тогда и вам станет это под силу, – сказал Шалтир и что-то прошептал себе под нос.

– Я глуп, боже мой, как я не понял сразу, ведь вы– Первый, значит, главный, – Генри всплеснул руками.

Шалтир бросил взгляд на Юлиана, оба таинственно улыбнулись.

И тут в двери дома Шалтира постучали. Хозяин поднялся, подошёл к дверям. За порогом стоял запыхавшийся посыльный из консульства. Шалтир взял из его рук конверт и передал Генри. Быстро пробежав глазами послание, Генри поднялся и посмотрел на своих учителей.

– Я должен идти, из консульства прислали депешу, в которой мне сообщают, что в наше посольство снова хлынул поток раненых из соседней провинции. Я военный и это мой долг, я связан определёнными обязательствами перед тем обществом, в котором живу и поэтому, если вы позволите, я хочу откланяться до нашей следующей встречи. Через три дня я буду в вашем распоряжении.

Генри стоял в ожидании ответа, Шалтир и Юлиан переглянулись.

– Да, вы должны идти, я прекрасно вас понимаю, – Шалтир сложил руки на груди и поклонился Генри.

Генри ответил ему поклоном, подошёл к Юлиану, обнял и, козырнув, вышел.

– Я в страшном волнении, чувствую, он может наделать глупостей. Я не могу просто сидеть и ждать. Простите, мой друг, но я пойду за ним, нелепо потерять его, накануне великих событий, – Юлиан посеменил к дверям.

– Мои люди вас проводят, – только и успел сказать вслед Шалтир, – суетливый человек, как квочка над цыплёнком, но таково его естество, ничего тут не поделаешь, хотя прекрасно знает, что ничего катастрофического не случится.

Шалтир улыбнулся. Подойдя к одной из стен своего дома, он достал из неприметной ниши очень старую, потрёпанную книгу в переплёте из телячьей кожи и, присев к столу, погрузился в чтение.